Хроники Арли. Книга 4. Я мудрец

– Иан, – ответил я, едва не ляпнув в ответ: «Саня».

Обними меня Дритт! Я ведь чуть руку ему не протянул для рукопожатия! Что-то, видать, расслабился. Хоть и прошло достаточно времени с тех пор, как я появился на Арли, ассоциировать себя с новым именем иногда было сложно.

– Нам на выход скоро, а ты не жрамши, – озабоченно сообщил мне мой гость. – Меня Илехорд послал: «Скажи, – говорит, – чтоб хоть гуляш слопал».

«О, новые имена! Стоп! Что это ещё за выход такой? Куда?» Опять без меня меня женили?

Я с недоумением спросил:

– А Илехорд – он кто?

– Знамо дело, заставник!

– Как и Брислав?

– Знамо дело! – закивал Олаш, явно довольный моей сообразительностью.

При этом здоровяку из-за шеи, напоминавшей ствол матерого дуба, чтобы кивнуть, приходилось наклоняться всем телом.

– И что за выход? – уточнил я, делая осторожный шаг назад.

– Выход – это выход! – многозначительно заявил воин, но при виде моей недоумевающей физиономии, досадливо крякнул. – В дозор пойдем. Да не боись, тут недалече.

Дозор?! Новость, однако. Какой еще дозор?! Я полагал, что после недели карцера и с учетом моей общей ущербности меня поставят вечным дежурным – чистить картошку. Неплохой, кстати, вариант. Обжился бы, отъелся, нашел друзей, разузнал, как тут чего. А тут сразу в дозор. Не то, чтобы я совсем против, но от передышки бы не отказался. Дритт меня раздери, что за фигня? Да меня и ноги вон еле держат. Нет, надо соскакивать с темы.

– Да я даже не знаю, где меня поселили, – попытался дать заднюю я. – Я ж только в Крепость попал, и меня сразу в карцер.

Но, похоже, моего гостя такими отмазками не проймёшь:

– Дык, у Илехорда и спросишь. Ему точно ведомо.

То есть за меня действительно все решили. Прекрасно! Однако кто ж такой прыткий-то?

– А у вас всех новичков так быстро за стену-то посылают?! – я изобразил максимум недоверия, потихоньку напяливая на себя одежду.

– Приказ командора! – важно сообщили мне, видимо, полагая, что это разом проясняет всю ситуацию.

– Это которого? – ошалело спросил я.

– Знамо дело, которого! Фридриха Айхенвальда. Кого ж ещё?

Дело принимало неожиданный оборот. Оррик рассказывал, что в дозоры ходят только наиболее опытные и сильные воины. Профи. И попасть в их когорту просто так «за здорово живешь» не стоит и думать. А тут на-те и распишитесь! Да на кой я им сдался? Хоть бы доверие заслужил, авторитет заработал, а тут все, чем я успел отличиться, – отсидел в карцере за самодеятельность. Какой уж тут авторитет?

Да и какой из меня профи? Всего и делов, что в седле держусь теперь, как полагается, а тут же совсем иные навыки требуются. И рассчитывать на меня как? Объективно – боец я аховый. Ну и какой из меня боевой товарищ? Уж ни зря ли я так хвастался тем, что прикончил каркута? Или у происходящего ноги растут совсем из другого места?

– И что, Илехорд согласен взять меня в свой отряд? – я постарался подпустить в голос как можно больше сомнений.

– Знамо дело!

Признаться, расчёт был на более информативный ответ. Что ж, похоже, действительно придётся отправиться к этому Илехорду, чтобы, как минимум, прояснить ситуацию. Да уж, как Оррика-то не хватает. Где только его демоны носят?

– Олаш, – позвал я отвлекшегося на свои ногти гиганта. – А ты, часом, не знаешь, куда поселили тех людей, с которыми я пришёл?

Тот догрыз ноготь, поплевался и виновато пожал плечами.

– Мы люди маленькие, – из уст человека с косой саженью в плечах слова звучали тонкой насмешкой, но похоже, мой собеседник не вкладывал в них какой-то тайный смысл. – Вот Илехорд, тот все-все знает.

Я вздохнул. Похоже, выбора у меня нет. Придётся идти, да и желудок начал недвусмысленно намекать, что гуляш точно не помешает.

Рядом со мной лежали все мои вещи, видимо, кто-то удосужился их сохранить и принести. Ага, в штаны-то я уже влез, но и куртка, и оружие – все находилось здесь же, в целости. Потратив несколько минут, я дооблачился и почувствовал себя почти человеком. Все это время здоровяк наблюдал за мной с искренней доброжелательностью. Даже вид горба, который уж никак нельзя было не заметить, никак не сказался на его чувствах, и хоть цвет облачка над его головой оставался почти что неразличимым, я ощутил, что пружина внутри меня начинает постепенно ослабевать.

– Веди к твоему Илехорду, – сказал я, кряхтя поднимаясь на ноги, – что-то прежнюю бодрость как корова языком слизала – простое одевание изрядно меня утомило. – Если велели есть гуляш, значит, будем есть.

Здоровяк расцвел.

– Знамо дело, – кивнул он и зашагал из зала.

Не могу причислить себя к специалистам военного дела, но кое-какой накопленный опыт у меня имелся. Мой новый знакомый, хоть и не блистал красноречием, двигался так, что даже мне стало понятно: передо мной тот самый профи, о которых я вспоминал десять минут назад. Несмотря на более чем внушительную комплекцию, шаги Олаша скрадывал полумрак. Я топал в несколько раз громче, а мое пыхтение вообще было слышно задолго до появления из-за угла. «Вот тебе и человек-гора», – думал я, взбираясь на очередную лестницу. Олашу, похоже, не требовалось оглядываться, он и так знал, плетусь я за ним или нет.

К счастью, на этот раз далеко идти не пришлось. Мы еще несколько раз свернули, и я оказался на пороге большого зала столов на сорок. На стенах полыхали факелы, но света хватало только на то, чтобы не сесть мимо лавки (я уже понял, что девиз Крепости – экономия превыше всего).

Ароматы, боже, какие тут царствовали ароматы! Желудок прям зарычал от радости. Быка бы съел! Вон того, что на вертеле обжаривается у дальней стены. Или это у меня от долгого сидения в одиночке такая реакция? Как будто сто лет по-человечески не питался.

Я обвел комнату глазами. Похоже, передо мной вариант местной столовой. Не аншлаг, но людей хватает. Как минимум треть лавок занято. Присутствующие разделились на две примерно равные группы по обе стороны от входа. Между собой не разговаривают, но и особой враждебности не ощущалось. Выглядит так, что люди просто стараются друг друга не замечать. Прямо гвардейцы кардинала и мушкетеры короля только местной закваски.

Почему-то вспомнилось, как бесило в детстве, что все важные события в фильмах происходят во тьме. И вот сам угодил в точно такую же ситуацию. Факелы лишь подчеркивали недостаток освещения, и про умения видеть эмоции опять придется забыть. Какой уж тут цвет облачков над головами, когда даже эти самые головы не разглядеть.

Наше появление не осталось незамеченным. Моему провожатому замахали руками, и Олаш, не раздумывая, направился к группе, что сидела за столом в правом углу. Не самая большая по численности компания – человек десять. Они обедали, ужинали или завтракали (вот бы знать, какое сейчас время суток). Я, прихрамывая, поплелся за здоровяком – всё-таки силы у ослабевшего, полузамерзшего организма оказались не бесконечны. Я подумал: «А не послать ли мне командора по известному адресу? Ну, посижу еще разок в карцере».

Олаша встретили легкими кивками и похлопываниями по плечам. Ему протянули кружку, за которую тот немедленно ухватился своими лапищами, удовлетворенно крякнув. Кто-то и вовсе не отреагировал, а один из сидящих с краю махнул рукой на табурет.

– Падай сюда.

Место было одно, мой провожатый немедленно воспользовался советом. Мне же оставалось бестолково торчать у стола – присесть больше не предлагали (да и некуда). Бородатые мужики продолжали невозмутимо двигать челюстями, перебрасываясь ничего не значащими фразами. На меня при этом обращали внимания не больше, чем собака на таракана под раковиной.

Отличное начало знакомства! Стою столбом, и язык словно приклеился к нёбу. Начнешь первым – сто процентов сочтут за слабость, и доказывай потом, что не верблюд. А может, это такая шутка?! Так сказать, проверка на вшивость. Вот только играть в эти игры мне не хотелось. Надоело! Да и устал…

Поворачиваюсь, чтобы найти свободное место, и тут один из воинов из этой компании со стуком опустил деревянную кружку на стол.

– Говорят, это ты прикончил каркута, – с ленцой бросил он.

В общем-то деликатность моя вся тут же куда-то пропала. Мне даже поворачиваться в голову не пришло.

– Ну, раз говорят, наверное, так и есть, – произнес я, пожимая плечами, и двинулся к выходу, где свободных мест было на порядок больше.

– Эй, ты куда это собрался?! – в голосе говорившего сквозило такое изумление, что я про себя ухмыльнулся.

Впрочем, дойти спокойно до намеченной цели мне не дали. Послышался звук отодвигаемой скамьи, и в спину прилетело:

– Я с тобой говорю, сопляк!

Теперь не осталось сомнений, что происходящее не просто попахивает подставой, это и есть подстава. Проверка на «вшивость». Сначала, ко мне подослали этого простака Олаша, возможно, даже не вводя в курс дела. Зачем? Так он справится с ролью гораздо более достоверно – у него на лице написано, что хитрость не его конек. А уже тут, на месте, со мной позабавились бы по полной. Что тут выдумывать – это удел всех новичков.

Впрочем, повторюсь, не на того напали! Еще полгода назад я бы, наверное, прижал ушки к голове и не стал обострять, но время лечит не только раны.

– А ну стой!

«Ага, разбежался!»

Смысл сглаживать углы, если рано или поздно до меня все равно кто-нибудь докопается? Лучше сразу расставить точки над «i». Всерьёз, судя по реакции, меня не воспринимают, поэтому шансы весьма неплохие. Желательно, конечно, чтобы опять не закончилось карцером. Хотя, с другой стороны, тогда уж точно этого «похода» не будет. Одни плюсы, как я погляжу.

Как там учил Оррик? Вывести противника из себя? Не обращая внимания на окрики, я добрался до выбранной скамьи, и в этот момент случилось, наконец, то, на что я рассчитывал – на мое плечо опустилась чья-то лапища. «Че так долго?!» – подумал я, чувствуя, как сердце заходится в ураганной дроби.

– Ах ты ж, гаденыш! Когда я говорю, такие, как ты, должны… – владелец хриплого голоса рванул меня за плечо, разворачивая лицом к себе, и резко замер, не договорив, – под самый подбородок ему уперся отточенный до бритвенной остроты кончик кинжала.

– Внимательно вас слушаю, уважаемый, – с расстановкой произнес я, прикидывая, что будет, если вдруг дрогнет рука. Эльфийскую сталь даже со скальпелем не сравнить – человеческая кожа для нее не прочнее папиросной бумаги. – Что же вы замолчали, товарищ Илехорд?

Заставник (видя, с каким выражением на него пялятся остальные, я сделал вывод, что это именно он) отчаянно косил взглядом на клинок, но лёгкий нажим на рукоять заставлял его все выше задирать голову. В зале, наконец, повисла мертвая тишина – заметили! Все даже жевать перестали. То, что надо!

Чем больше свидетелей, тем нагляднее урок. Главное, не запороть такую изумительную возможность правильно поставить себя в местном обществе.

Я бросил быстрый взгляд по сторонам и убедился, что все идет так, как и предполагалось. Вон и до его людей, наконец, дошло, что шутка не удалась. Сейчас им оставалось одно – поставить на место зарвавшегося щенка. Правильно, спусти они ситуацию на тормозах, и можно попрощаться с репутацией и отряда, и командира.

Ожидаемо загремели отодвигаемые лавки, люди Илехорда с мрачной решимостью выбирались из-за стола. Нас разделяло в лучшем случае метров десять – для умелого бойца расстояние плевое.

– А ну спокойно! Вернулись на место и сели! Сели, я сказал! – рявкнул я, а затем добавил для убедительности: – Или я ему мозги прочищу прямо через горло!

Ужас! Что я творю?! Это же, как пить дать, карцер! Или чего похуже.

Сам от себя такой прыти не ожидал. Адреналина в кровь выплеснулось – на чайник хватит. Сердце прыгало в груди, и мне только чудом удавалось удерживать кинжал так, чтобы ненароком не исполнить угрозу. Вот будет потеха! В данный момент мне и самому непонятно, блефую я или говорю правду. Глубоко внутри пульсировала мысль, которую никак не удавалось выбросить из головы: «Если я его убью, возможно, избавлюсь от чертова горба». Заманчиво, ох как заманчиво! Вот она, халявная энергия – только ткни! И как такому сопротивляться? С другой стороны, убийство мне не простят. И плевать, кто кому угрожал.

О! А вот и мой бесхитростный друг!

– Ты чего, паря? – Олаш по-детски распахнул глаза и пялился на меня, словно увидел в первый раз.

Мальчуган за два метра ростом, с секирой за плечами и габаритами гризли.

– Да заколебали всякие идиоты, понимаешь? – с веселой злостью произнес я, обводя взглядом замерших в нерешительности людей. – Понимаешь?!

Видать, что-то такое он в моих глазах разглядел, потому что выставил руки ладонями вперёд и отчаянно закивал, пятясь.

– Знамо дело!

– Развлекаемся? – раздалось из-за спины.

Только чудом моя рука не дрогнула! Судя по расширившимся глазам заставника, он тоже понял, что прошел на волосок от смерти.

Я покосился за спину и разглядел стоящего в дверях Хьярварда. Капитан с мрачным любопытством наблюдал за разыгравшейся сценой, скрестив на груди руки.

– Все шутки шутишь, Хорди? Заняться нечем?

Он покосился на меня, а затем перевёл взгляд на моего оппонента, но тот только помалкивал. «Интересно девки пляшут, – подумал я. – Он с самого начала там наблюдает или только пришел?»

– Я вижу, что на этот раз забава не удалась, а Хорди? – капитан хмыкнул.

Мне кажется, в зале даже дышать перестали. Только поскрипывал жернов с быком и щелкали в очаге угли.

Илехорд яростно вращал глазами, но в голову заставнику явно ничего не приходило, и он помалкивал. Быть объектом насмешки ему определенно не нравилось и, если бы не капитан, мне явно пришлось бы туго. Глаза воина постепенно наливались злобой, но благоразумие пока перевешивало. Ну, и жить, видимо, тоже хотелось. «Надолго мне его не удержать», – подумал я, прикидывая, что делать дальше.

В столовой установилось шаткое равновесие. Прямо цугцванг. Любое мое действие однозначно приведет к ухудшению ситуации. Быстрый взгляд на капитана лишь подтвердил мои подозрения. Такой «наезд» заставник мне не простит, а капитан явно решил подождать и посмотреть, как я выкручусь из положения. Зар-раза…

Требовалось предпринять что-то нестандартное. Чего от меня точно не ждут. К счастью, люди Илехорда сгрудились у своего стола, остальные заняли позицию капитана. Пока что это мне на руку. Ну, и настрой нужно было заставнику сбить, а то неровен час, сам на кинжал наколется – что я с ним, таким красивым, делать, буду. Малейшая ошибка, и меня прикончат, не сходя с места. Вон пальчики-то по рукоятям мечей так и бегают!

– А теперь я отвечу на твой вопрос, заставник, – как можно более ровно произнес я, видя, как глаза воина блеснули. – Я и мои люди действительно прикончили демонова кота, будь он трижды неладен. Одного прикончили, другого – прогнали. При этом пострадал один из них, и пострадал сильно. А потом меня бросили на неделю в карцер, и я бы не сказал, что это сильно улучшило мое чувство юмора. Так что, если все, здесь происходящее, – милая шутка, то момент для нее не совсем подходящий!

Я оглядел зал. На меня смотрели во все глаза. Те, что слева, с некоторым злорадством и даже, я бы сказал, с одобрением. Те, что справа, с опаской и настороженностью. Ненависти ни с той, ни с другой стороны я пока не чувствовал. Вроде бы. Даже от Илехорда, что высверливал во мне дырки взглядом.

В этот момент в самом углу зала распахнулась дверь, которой я поначалу и не заметил, оттуда выскользнул тощий паренек со здоровенным горшком. Он нес его, обхватив широкое горло руками в перчатках. Заметив нас с заставником, он остановился с разинутым ртом.

В нос ударило ароматами печеного мяса и тушеных овощей. А еще по залу ураганом пронесся убийственный запах специй. Это ж сколько тут сыплют перца, что глаза щиплет даже на расстоянии?!

– А ещё я хочу жрать! – закончил я неожиданно для себя самого, чувствуя, как желудок сворачивается калачиком, чтобы, наподобие кобры, броситься на еду прямо из-под одежды.

– Эй, Хьерви, не вздумай уронить жратву! – взревело несколько голосов одновременно со всех сторон, люди разом позабыли о нас с заставником.

Вот глаза паренька опустились ниже, и он явственно разглядел, каким именно образом мы с Илехордом беседуем. В комнате ощутимо пахнуло страхом, и руки Хьерви потянулись ко рту. Мы с заставником, словно в замедленной съемке, наблюдали, как несколько воинов в красивом прыжке (кто-то даже из положения сидя) рванулись к разносчику, который, как и было предсказано, выпустил горшок из рук. Первым, как ни странно, у цели оказался Олаш. Он выхватил хрупкую тару из воздуха, как заправский голкипер, проехавшись спиной по полу. Глиняное донышко не достало до камня каких-то считанных сантиметров. Где-то на середине полета гигант сшиб с ног Хьерви, и тот улетел к стене с писклявым вскриком.

– От же жь зараза! – прохрипел воин, бережно опуская горшок на пол. – Ничего доверить нельзя, знамо дело!

Совершив это священнодействие, Олаш принялся отчаянно трясти руками и дуть на пальцы, – видимо, посудина не успела остыть. Он даже завернул несколько выражений, правда, почему-то по-прежнему вполголоса. Остальные действующие лица восторженно обсуждали его бросок и хлопали воина по плечам.

Доходягу Хьерви, лежавшего скорчившись у стены, несколько раз несильно пнули, отчего тот взвизгнул, как собака, в которую швырнули сапог. Затем его заставили подняться и с помощью затрещин отправили обратно за хлебом и за посудой, сопроводив пожеланиями не расколотить последние тарелки, а то аналогичным образом придется поступить и с его дурной головой. На нас с заставником по-прежнему не обращали внимание.

– Начнем заново? – я, приняв решение, испытующе взглянул Илехорду в глаза и спрятал нож.

Тот несколько секунд сверлил меня яростным взглядом, в котором, впрочем, так и не появилось ненависти, а потом с опаской потер подбородок.

– Где так с ножичком наловчился? – буркнул он. – Я и не заметил, как ты его вытащил.

– Надо будет Оррику поставить бочонок пива, – вместо ответа произнес я, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу довольную улыбку, осознав, что у меня чудом получилось избежать поножовщины. – Спасибо ему за науку.

Лицо Илехорда вытянулось.

– Так ты из его людей? – он еще раз по инерции потер горло. – Мне сказали: там новичок разлеживается!

Разлёживаться?! Вот значит, как? Это у кого ж такой длинный язык?

– Скорее уж, он – из моих, но это так, детали, – я все-таки усмехнулся, но тут улыбка пришлась как раз к месту. – Не знал?

Украдкой я бросил взгляд за спину: капитана там уже не было. Странный ход. А может, единственно верный? Ведь в противном случае ему пришлось бы как-то реагировать на происходящее. А так не видел, не слышал, не состоял…

Мы с Илехордом синхронно отодвинулись друг от друга, наблюдая, как Хьерви носится по столовой с тарелками. Бородатые мужики подгоняли его веселыми криками и свистом. На нас по-прежнему никто не смотрел – во-первых, появилась еда, во-вторых, все интересное вроде как закончилось. Ну, беседуют люди – что в том необычного? Крови же нет. А так народ собрался привычный, похоже, его подобными штучками не проймешь.

– Мы, вишь, только часов пять как вернулись с «выхода». Неделю на вяленом мясе и сухарях, – вздохнул Илехорд, почесав бороду. – Устали до жути, голодные, как скрикалас. Тут-то и услышали о появлении новеньких.

– Скрикалас? – услышал я незнакомое слово.

– Тварь из самых противных, – заставник скривился, из чего я сделал вывод, что с этим «скрикаласом» лучше вообще не встречаться. – Охотится небольшими стаями, жрет все подряд, до чего может дотянуться. Его, вишь, еще Долгоносой плаксой кличут. Как затянет свою песню, так и думаешь: девка какая с горя удавиться хочет. Тут, вишь, зевать никак нельзя – самка самцов на охоту зовет, когда след учуяла.

Подозреваю, в крепости каждый разведчик – ходячая энциклопедия. Это ж сколько всего знать надо, чтобы живым остаться?!

– А какому-такому олуху пришло в голову новиков в зиму сюда пускать?! – заставник, похоже, давно задавался этим вопросом и теперь был рад его на кого-нибудь вывалить.

– Да есть там один… – вздохнул я, и Илехорд понял, что тему мне развивать не хочется. – Ты лучше скажи, кто у вас тут такой шутник?

Явно ведь, что заставнику информацию «слили».

Илехорд зло глянул куда-то в сторону входа, и я догадался, что за его решением «подшутить над сопляком» стоит кто-то еще. Ну, или ему, как минимум, помогли, но он тоже не спешит «оглашать весь список». Что ж, надеюсь этим товарищам воздастся. Взгляд Илехорда не предвещал им ничего хорошего.

Мне же следовало на корню «рубить» этот конфликт.

– Да я в общем-то не в обиде, – хмыкнул я. – Понятно – устали, решили отдохнуть и поучить «мелюзгу уму-разуму». Не со зла же…

– Да какое там зло, – Илехорд поморщился. – Сам, вишь, тоже когда-то попался. Пока ждали жратву, кто-то шепнул об «одном «заморыше», который прохлаждается, пока другие по сугробам ползают».

Вот бы все же узнать, кто это такой предприимчивый. Добавил бы. На орехи…

– Я почему-то так и подумал.

Илехорд смущенно крякнул.

– Так ты, это, не серчаешь? И Олаш, вишь, ничего не знал.

Я фыркнул.

– Вот уж в ком-в ком, а в нем ни секунды не сомневался.

Заставник покосился на меня.

– Значит, правда, обиды нет? Склоки в десятке – последнее дело. Тут с этим строго – командор такое сильно не любит.

Я ободряюще хлопнул его по плечу, а сам между тем подумал: «Интересно, чего он еще не любит?»

Илехорд заметно расслабился, но все-таки посматривал на меня с некоторой настороженностью. «Ледок-то треснул», – подумал я с удовольствием, а значит, нужно закреплять достигнутый результат.

– Вот что, заставник, – со значением произнес я, глядя, как разливают гуляш по плошкам. – Забыли про это. Я тоже погорячился. Давай поедим что ли? А то, глядишь, эти слупят все, и нам не достанется.

– Пусть только попробуют, – рыкнул Илехорд и, набрав в грудь побольше воздуха, направился туда, где суетился с похлебкой щуплый Хьерви: – А ну в очередь, сучьи дети, совсем страх, вишь, потеряли! Живо мне две порции, да чтоб мяса не зажимать!

Я с улыбкой наблюдал за галдящими воинами, но успокоившееся было чувство тревоги вдруг резануло чужими эмоциями по нервам. Кого-то в помещении не слишком устраивали мое присутствие и то, что мы с Илехордом разошлись с миром.

Впрочем, простое наблюдение за людьми ни к чему не привело – любой мог служить источником недовольства, а сверхчувство – это не компас, направление не показывает. Если человек один, то тут все понятно, а так… Так придётся уже по старинке, дедовским способом выяснять, кто и что из себя представляет.

Второй день мело люто. Снег «падал» параллельно земле, иногда даже создавалось ощущение, что он сыплется снизу вверх. Как в таких условиях можно что-то там патрулировать я и раньше не понимал, а теперь, находясь «на выходе» лично, и подавно. На расстоянии вытянутой руки уже ничего не видно – хоть ночью, хоть днем. Ко всему прочему погода продолжала насмехаться над приметами: к вечеру ртутный термометр, если бы его тут кто-нибудь удосужился изобрести, наверное, сообщил бы, что у него не осталось внизу делений. Десяток при этом пер вперёд как ни в чём не бывало. Прямо зависть брала.

Обед в тот день (а попал я в столовую именно в полдень) прошёл просто великолепно. Илехорд в итоге оказался нормальным мужиком, отходчивым и незлопамятным. Об инциденте уже через пятнадцать минут никто и не вспоминал. К тому же я перезнакомился со всеми членами обедающей десятки, среди своих именуемую «ватагой», и к концу посиделок чувствовал себя практически своим человеком.

Илехорд по очереди представил своих людей. У заставника на каждого нашлась пара слов, и теплота в голосе бывалого воина сказала мне об очень многом. По тому же, с каким уважением каждый из них вел себя со своим старшим, можно было сделать вывод, что Илехорда в ватаге ценят и слушаются не за страх, а за совесть.

– Ну, нашего малыша ты уже знаешь, – усмехнулся заставник.

Олаш добродушно помахал мне рукой. Здоровяк, похоже, так и вообще не понял, что наше «знакомство» с его «начальником» могло окончиться не слишком мирно. Впрочем, все его интересы, как мне потом рассказали, крутились вокруг трех вещей: «поесть», «поспать» и «подраться» – все остальное стояло в разряде «постольку-поскольку». Так что жизнь он воспринимал через призму «пусть другие думают и переживают, а мне и так хорошо».

Еще один простодушный и улыбчивый парень Бен Тули – из крестьян. Смотрелся он на фоне остальных простаком и по большей части либо молчал, либо смеялся. Илехорд с серьёзным видом назвал его «незаменимым», и тот зарделся, как мальчик.

Напротив меня оказался хмурый здоровяк из Ореи по имени Хвартвар. Он все время зыркал тяжелым глазом, сплевывая обглоданные кости под стол, и чесал рыжую бороду, когда бросал взгляд мне за спину. Похоже, ему я по душе не пришелся, но свое мнение он держал при себе.