Хроники Арли. Книга 4. Я мудрец

Передо мной вспыхнули глаза. Руку протяни – вот она морда.

«Ну хоть не мучиться», – мелькнула мысль.

Я уже приготовился умирать (что вообще можно сделать, сидя на пятой точке по горло в снегу?), но тут откуда-то сбоку возник Оррик с раззявленным в беззвучном крике ртом (или это я оглох от непрестанного воя). Он с размаху всадил в незащищённый живот зверя меч, и обо мне тут же забыли. Чудовище издало дикий то ли крик, то ли визг, и инквизитор с такой же скоростью улетел обратно, получив задними лапами в грудь.

Если бы не снег, то мне уже давно пришлось бы проститься с жизнью. Сейчас же мы все барахтались в красной каше, подчас не понимая, где низ, а где верх. Рев в лицо на таком расстоянии чудом не лишил меня сознания. Я оглох и почти ослеп. Рядом со мной неистовствовала буря, готов поклясться, что всем существом ощущал, как чудовищные когти твари крошили промерзшую под толщей снега землю. Чувства пропали – я даже не был уверен, цел ли я. Картинки мелькали с убийственной скоростью. Вот передо мной снова разверстая до невозможных пределов пасть с кучей острейших клыков, вот – полыхающие нечеловеческой злобой глаза. Мы встретились взглядами и на мгновение все замерло.

В эту секунду что-то шершавое и теплое ткнулось мне в руку, и, чтобы хоть как-то защититься от этих страшных глаз, я судорожно ткнул рукой в этот чудовищно огромный зрачок. У меня даже не было сил удивиться, когда на месте глазницы животного вдруг возникла рукоять эльфийского кинжала, который с едва слышным, но от того не менее омерзительным скрежетом цеплялся за кости черепа.

В следующее мгновение ее выдрало из руки, едва не оторвав кисть. Послышался трубный вздох, по всему телу существа прошла череда конвульсивных сокращений, и его дыхание, перешедшее в свист, оборвалось. Враг затих. Меня залила густая, горячая кровь. Голова существа придавила ноги – ни пошевелиться, ни самостоятельно выбраться. Зверь оказался невероятно тяжёлым. Если бы сейчас тут появился кто-то из его сородичей, конец получился бы быстрым. Но вокруг почему-то стояла тишина, нарушаемая только стонами и голосами людей, приглушёнными расстоянием. Впрочем, снег мешал мне разглядеть, что-либо поблизости, так что оставалось лишь смотреть в затянутое тучами небо.

Во всем теле чувствовалась безумная слабость. Словно из него повынимали все кости. Мысли, вялые и неповоротливые, крутились в основном вокруг «не дай бог мне что-нибудь оторвали» и «сдохни, с-сука, тварь полосатая». Второе, впрочем, уже стало свершившемся фактом, а проверить первое я был не в состоянии – до нижней части тела дотянуться не мог при всем желании. Даже радость от спасения воспринималась чересчур отстраненно, как будто мне не удалось в очередной раз «отскочить», а, скажем, я отстоял в очереди за колбасой. Часов двадцать. Наверное, я и испугаться-то, как следует, не успел, уж слишком быстро все закрутилось. Ну, или это у меня такой «отходняк».

Какая-то часть моего сознания при этом подметила, что прилива сил, как в случае с убийством эльфа, не ощущалось. Это приводило к одному не слишком оптимистичному выводу: для очередного «апгрейда» мне требуется не абы что, а жизнь разумного существа – никакие суррогаты не подойдут. И как бороться с искушением набраться побольше сил за чужой счет мне еще только предстояло понять.

Глава 2

Нет, все-таки выражение: «Как с гуся вода», – не про меня. Постепенно я приходил в себя. Начинало все сильнее потряхивать – осознание того, насколько близко ко мне подобралась костлявая в этот раз, гвоздем скреблось на подкорке, – поди теперь от него избавься. Мысли о смерти я гнал подальше, но воображение оказалось запущено на всю катушку.

Чтобы хоть как-то переключиться, я стал гадать, что там, наверху. «Наверху» было совершенно не видно, потому что с трёх сторон мир сократился до величины снежной ямы, и на коленях примостилась голова мертвого хищника, который, казалось, довольно скалился мне в лицо всеми своими сорока пятью (или сколько там у него?) зубищами. В ушах все еще ощутимо звенело, и я так и не мог понять, то ли это все еще звучат человеческие голоса или со мной играет стонущий ветер.

Выжил ли кто-то еще?

На момент атаки, бойня на санях была в самом разгаре, а потом у меня резко пропала возможность следить за делами соседей. Я покосился на бездыханного монстра. Теперь стала понятнее поговорка про медведя, которого нужно было вытащить из кустов. Да еще и видок «медведя» пробирал до костей: клыки существа, как в дешёвом фильме ужасов, торчали во все стороны. Ни фига себе прикус! Достань он меня этим хозяйством… Но как, черт подери, эта тварь ела?! Впрочем, нет, не желаю знать!

Ради очистки совести я еще разок попытался приподнять голову животного, – куда там, туша даже не шелохнулась, – видимо, Темному Властелину снова придётся звать на помощь своих верных слуг (кстати, где они, демон их раздери?!) Зато у меня вполне получилось измазаться в липкой крови чудовища, которая почему-то пахла клубникой. Принюхавшись ещё раз, я даже в замешательстве потер нос – ну, точно – клубника! Знакомый аромат навевал ассоциации с детством, вот только весь остальной антураж резко контрастировал с воспоминаниями.

Стараясь не слишком концентрироваться на зубастой морде, я весь обратился в слух. Не получится ли так, что, избавившись от одного зверя, попаду в желудок другого? Я покосился на кинжал, торчащий из глазницы, но и с ним вышел казус: оружие засело намертво – ни туда, ни сюда. Оставалось лишь ждать и надеяться, что у судьбы пока что закончились неприятности по мою душу.

Мои усилия не пропали даром. Там, вне поля зрения, точно кто-то разговаривал. И вроде бы относительно спокойно. Когда я понял, что звуки голосов мне действительно не почудились, с трудом сдержал вопль радости, но вот с радостной ухмылкой ничего поделать не смог. Конечно, разобрать, о чем именно говорят, не получалось – мешали расстояние и снег. Впрочем, одно то, что в голосах не слышалось паники и надрыва, а звучала в основном усталость, позволяло надеяться на лучшее. Наши победили? Ну, или хотя бы не совсем проиграли…

Я попытался вспомнить расстановку сил на момент схватки. Из моего отряда после броска чудовищ оставались на ногах эльф и волшебница. Остальные огребли с разной степенью интенсивности. Оррик – так вообще дважды. О судьбе Гаттона думать мне было страшно, – если его не задрал зверь, выжить после такого удара о скалу… Чудо, если у парня сломаны только ребра. Мне же вроде как повезло – онемение ног я связывал больше с неудобной позой, а не с ранением. Даже после смерти несносная тварь продолжала мне мстить.

Но все эти домыслы хороши при условии, что вторую кошку тоже получилось прикончить. Ну, или на худой конец отогнать. И если то же самое получится у основного отряда. Одни «если»! Я со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы и запрокинул голову. Овец что ли посчитать, пока там вспомнят о своем командире?

Так и мучиться бы мне неизвестностью, как вдруг надо мной возникла голова девушки с пепельными волосами. Ее глаза горели, на щеках играл лихорадочный румянец, а все, что осталось от капюшона, лоскутами свисало на грудь и за спину. Я мысленно выдохнул – хоть Валене, похоже, изрядно досталось, боги не оставили нас! Неужели отбились?!

– Он тут! – девушка радостно замахала кому-то руками и наклонилась ко мне. – Живой!

Ну, да, живой! У меня от радости перехватило горло, так что я больше разевал рот, чем пытался что-то сказать. К счастью, этого и не требовалось.

Вид мертвой твари девушку не впечатлил. Она лишь «мазнула» по ней взглядом и переключилась на меня. Валена, несмотря на мои вялые протесты, деловито осмотрела и ощупала меня на предмет возможных ранений. Видимо, «живой» и «целый» – это для текущей ситуации не совсем то же самое. В конце концов я покорился, отдавшись во власть ее ловких пальчиков, но нашел в себе силы прохрипеть:

– Никакой магии!

Валена фыркнула в ответ, продолжая заниматься своим делом. Только убедившись, что на мне действительно ни царапины, она оставила меня в покое.

– Как там Оррик? – прошептал я, невольно рассматривая раскрасневшуюся и растрепанную волшебницу. Такой довольной я ее давно не видел! Похоже, кое-кто вкусил «упоение боем», какие уж тут куклы и платья.

– Ругается, – усмехнулась она, из чего я сделал вывод, что с инквизитором тоже все более-менее.

– Цел? – раздался ровный голос эльфа, над кромкой снега следом появилась и его голова.

«Вот уж кого не выбьешь из колеи», – подумал я и тут же убедился, что и здесь сел в лужу.

От меланхолии эльфа не осталось и следа! Это голос он полностью контролировал, а глаза Аридила выдавали распиравшие его эмоции. Они пылали жизнью, резко контрастируя с бесстрастным лицом. Я мельком глянул наверх, и мне окончательно стало понятно, что четыреста лет для благоразумия не срок. Работать ему еще и работать. А похоронной маской меня давно не обманешь.

Впрочем, в чем-то он прав. Эти три нудных месяца бесконечной дороги вымотали нас почище любых испытаний. Схватка под стенами крепости вернула вкус к жизни и показала, что вместе мы действительно что-то можем. А раны – это для воинов в порядке вещей. Заживут…

Аридил, пока я занимался философствованием, занял место волшебницы, навис надо мной, как скала, и мне пришлось подвергнуться новому осмотру, к счастью, не настолько основательному, как в случае с волшебницей.

– Да в порядке я, кому говорят! – мой голос зазвенел от возмущения.

А то носятся со мной как с писаной торбой.

– Заметно, – усмехнулся эльф кончиками губ, пропуская мои слова между ушей. – Так и будешь сидеть?

Вот это я уже вытерпеть не сумел.

– Эта чертова тварь улеглась на коленки! – прорычал я, со злостью хлопнув ладонью по покрытой роговыми пластинами голове. – Может, соизволите мне помочь?

– А мы думали, что ты чешешь ее за ушком, – сказал кто-то голосом Оррика и громко охнул.

Аридил неожиданно оскалился в ответ на реплику (даже мертвая, тварь с зубами в ладонь взрослого мужика производила о-очень сильное впечатление), ухватился за верхнюю челюсть обеими руками и с заметным усилием приподнял голову. Я с максимально возможной скоростью выполз из-под туши. Ноги почти не слушались, приходилось подтягиваться на руках. Кроме того, нарастало чувство, что кровь вот-вот побежит по пережатым сосудам. «И будет мне счастье», – опомнился я и принялся растирать икры.

Ох, как же мне повезло! Короткий осмотр показал, что нижняя часть тела не пострадала. Впрочем, животина всё-таки основательно намяла мне бока, и чувствовал я себя где-то на «троечку». Учитывая обстоятельства, эта «троечка» вполне могла считаться «пятёркой». С плюсом.

Когда сводящий с ума зуд чуть отпустил, я наконец смог распрямиться.

– Отбились?! – моему взгляду открылась картина перепаханной и залитой кровью площадки.

Метрах в пяти, у валуна, над кем-то хлопотала волшебница. За ее спиной кто-то ругался сквозь зубы, ему отвечали, отчитывая, как мальчишку. Ну, да, Валя за работой авторитетов не признает.

– Можно сказать и так, – Аридил бросил странный взгляд мне за спину.

– А куда подевалась животина?!

Я развернулся и слова проклятия застыли на губах.

Двое из пяти саней оказались полностью уничтожены, все, что составляло поклажу, разбросано, разломано и перемешано со снегом, как будто в обоз попал гаубичный снаряд. Повсюду темнело множество пятен, и даже с расстояния в несколько десятков метров в них безошибочно угадывались следы крови. Посреди этого разгрома бродили люди, выискивая раненых и уцелевший скарб. На передке головных саней стоял воин с наскоро перебинтованной правой рукой и твердым, резким голосом раздавал приказы. Брат Лийом выжил. Я почему-то в этом даже не сомневался.

Но мой взгляд прикипел вовсе не к командиру отряда. На одни из уцелевших саней люди волоком стаскивали погибших. Много. Слишком много. Никак не меньше десятка. Уцелевшие тоже не производили впечатление победителей: кто-то подволакивал ногу, кому-то приходилось поддерживать руку, несколько человек ходили с залитыми кровью лицами. Хватало и лежачих – ещё одни сани были отданы под тяжело раненых. Но по какой-то непонятной причине им уделяли гораздо меньше внимания, чем мертвым, поэтому на деревянном настиле, укрытом шкурами, лежало всего несколько человек. Остальные либо добирались до них самостоятельно, либо ждали своей очереди, оглашая ущелье стонами.

– А где тварь?! – спросил я, с ужасом взирая на опустошение, учиненное одним-единственным существом.

– Прогнали, – ответил эльф, задумчиво осматривая лезвие своего оружия. – Юноша из морских королей постарался.

– Тар?! – ахнул я.

Эльф кивнул.

– Да. Пока другие пытались спрятаться от гнева чудовища, он подхватил уцелевшее копье и с размаху вонзил тому в глаз.

– И что, попал?! – изумился я, чувствуя лёгкий укол зависти.

– У юноши верная рука, – Аридил усмехнулся. – Хотя и не такая, как у тебя, конечно.

Мне стоило немалых усилий не распухнуть от самодовольства.

– А потом уже я добавила, – с гордостью в голосе произнесла Валена, не оборачиваясь и продолжая проделывать над кем-то свои лекарские манипуляции.

Эльф кивнул, подтверждая сказанное.

– После этого чудовище больше не помышляло ни о чем, кроме бегства, – эльф добавил в голос значительности: – Поступок, надо признать, достойный баллад его народа.

Ну, в способность Вали встрять в любую заварушку я и не сомневался —небось, сейчас сияет, как начищенный пятак. Но паренек меня удивил. Раз уж Аридил обратил внимание на этот удар, значит, он действительно того заслуживает. Надо будет потом поблагодарить парня – возможно, мы именно ему обязаны жизнью. Ну, и Валену, конечно, – без нее все точно были бы трупами. И плевать, что мне удалось бы выжить – не уверен, что, увидев друзей бездыханными, не переступил бы грань.

Мою мысль тут же озвучил эльф.

– Как бы то ни было, не будь с нами леди Валенбергии, наши подвиги воспевать оказалось бы некому.

Девушка смущенно оглянулась, и ни от кого не укрылось, насколько ей приятно слышать эти слова.

– Не перехвали, – буркнул я, и тут на ум пришло совсем иное: – А наши что?

– Инквизитору повезло, – лаконично ответил Аридил, стирая с лезвия кровь куском ткани.

– Оррику в нескольких местах разорвало на груди кольчугу и немного зацепило бедро, – подала голос Валя, и по ее интонациям я понял, что воин действительно отделался легким испугом. – Артерия, к счастью, не задета, так что несколько стежков, сдобренных целебной магией, вскоре поставят его на ноги, – она чуть помедлила, а затем добавила: – Может, пару дней похромает.

– А вторая наша зверюга?

– Сбежала, – Аридил равнодушно кивнул в сторону выхода из ущелья. – Мне кажется, ее так поразила смерть сородича, что она больше растерялась, чем испугалась.

– Понятно.

– Кстати, леди Валенбергия сказала, что это самка. Да вот, можешь и сам убедиться.

Волшебница оказалась права.

– Я думаю, это был прайд. Самец и две самки. Они охотились. Когда одна пала от твоей руки, для второй эта смерть оказалась ударом, – продолжил Аридил, рассматривая труп атаковавшего нас существа. – Полагаю, до сей поры они не сталкивались ни с магией, ни с таким количеством людей. Потому и не рассчитали силы.

«Очень даже рассчитали», – подумал я. Будь твари чуть понастойчивее, результат мог бы быть совершенно иным.

Убитый зверь лежал на боку у моих ног, и теперь его можно было как следует рассмотреть. Выглядела зверюга довольно странно: трехметровое тело львицы с крупными костяными пластинами, закрывающими все тело от толстого широкого хвоста и до кончика носа. Броня не гладкая, испещрена выемками и наростами, как будто на шкуру приклеивали куски асфальта. Голова с пастью, как из дешевого фильма ужасов. И коготки размером с добрый кинжал каждый вовсе не выглядели невинными. Ну, такая себе черепаха.

Незащищенными оказались только грудь и розовый морщинистый живот, сейчас превратившийся в сплошной обугленный винегрет. Да, без Валены нас точно настрогали бы мелко-мелко, а потом отужинали где-нибудь в теплой, сухой пещере.

Я попинал тушу носком сапога. Снег под существом окрасился ярко-оранжевым, пропитавшись необычного цвета кровью. Меч Оррика так и торчал из груди животного, а мой кинжал – из пустой глазницы. Может, зря я жалуюсь на судьбу? Может, в этом и есть фарт?

Мне бы радоваться, а я с кислым выражением лица посмотрел на небо. Свечку что ли поставить? Только кому?! Кто там такой заботливый… Впрочем, не о свечках сейчас следует думать.

– Если бы не Оррик, – меня передернуло, – я бы вполне мог сойти за стейк с кровью. Нет, наверное, всё-таки за азу. У меня до сих пор перед глазами ее пасть!

Аридил бросил на меня заинтересованный взгляд, и мне пришло в голову, что сейчас тот самый редкий уже случай, когда разум по инерции продолжает подставлять в разговор слова из прежнего языка.

– Мелко нарубленное мясо, – пояснил я, а потом вспомнил: – Кстати, а как там Гаттон? Что-то я не вижу нашего бравого лейтенанта.

Аридил медленно отвел глаза.

– Тебе лучше самому взглянуть, командир.

Лейтенант Гаттон с честью исполнил свой долг, но самому ему не повезло. Парню досталось и досталось сильно. Когти зверя располосовали левую руку бывшего лейтенанта до самой кости и вскользь прошлись по груди, но тут сыграла свою роль кольчуга, приняв на себя основную силу удара. Что же до внутренних повреждений, то оставалось только гадать – изобретатель рентгеновского аппарата на Арли еще не родился, а Валена настолько тонкой магией не владела.

Лейтенант лежал на попоне, оставаясь в сознании, но был бледен, как мел.

– Потерял очень много крови, – сказала Валена, устало поднимаясь с колен. – И только боги ведают, что с ребрами.

Я отвернулся и тихо спросил:

– Шансы у него есть?

Девушка вздохнула:

– Я сделала все, что смогла. Остановила кровь и прочитала заклинание на исцеление, но при таких повреждениях оно вряд ли сработает должным образом, – она вздохнула еще глубже. – Тут работа для магистра…

– Ладно, – резко сказал я. – Спецназ своих не бросает.

От вида Гаттона было не по себе. Черные волосы лейтенанта слиплись из-за полузапёкшейся крови, а глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону. При виде нас он попытался улыбнуться, но его губы дрожали и не слушались. Крепкий парень, его фактически освежевали и сделали из груди отбивную, а все равно боится, что все решат, что он – трус.

Бросать его я не собирался.

К нам подошел Оррик, мрачно наблюдая за тем, как Валена снова читает над лежавшим какие-то заклинания.

– Ты как? – вид инквизитора ни разу не говорил о том, что ему повезло.

Он периодически морщился, касаясь плеча, а вся одежда на нем висела лохмотьями. Складывалось впечатление, будто он угодил в вентилятор.

– Бывало и похуже, – скрипнул он. – Ну и уж всяко лучше, чем у него.

Оррик кивнул на Гаттона.

– Да, не повезло лейтенанту, – согласился я.

– Он закрыл собой Валену, – прокряхтел инквизитор. – Вот уж не думал…

Договорить ему не дали.

– Не жилец, – вдруг услышал я голос брата Лийома из-за спины.

Я оглянулся и успел заметить кривую усмешку на его лице. Впрочем, может, мне почудилось, и это он просто поморщился от боли? Вон вся повязка пропитана кровью. Сам воинствующий монах тоже был бледен, но на ногах держался уверенно.

Мысленно я был с ним согласен, но говорить об этом вот так вслух – неправильно. Лейтенант фактически пожертвовал жизнью ради моих людей, уже хотя бы это требовало от меня поступить с ним по чести.

– Лейтенант Гаттон мой человек, – я встретил взгляд монах и спокойно выдержал его. – Он получает лечение, которого достоин. Остальное в руках богов.

– Он не лейтенант.

– А мне без разницы.

Наш разговор походил на размен ударами. Ничья.

Валена тем временем сосредоточенно водила над раной руками. Мое зрение послушно «подсвечивало» зеленые ручейки, бегущие из ладоней девушки. Редкая и тоненькая сеточка – не чета тем жгутам, что в своё время плясали над Орриком, когда его врачевал тот магистр или кто он там. Почему-то на этот раз абсолютная память дала сбой, и имя от меня ускользало.

Гаттон, наконец, прикрыл глаза, и его дыхание чуть-чуть выровнялось. «Заснул», – догадался я, видя, как девушка закачивает в него все больше энергии. К сожалению, это «больше» не означало «достаточно». Все равно что рак лечить аспирином.

– Раны я обработала, нагноения не будет, – Валена повернулась ко мне. – Но теперь ему требуется время и нормальное лечение.

Только где бы все это найти?

– Скажите вашей колдунье, чтобы не тратила зря силы на покойника, – Лийом мрачно посмотрел на меня и почти выплюнул: – Сержант. В обозе есть те, кому ещё можно помочь.

Как объяснил мне Оррик, инквизиторы никогда не носили воинских званий, за исключением одного места. И место это – Крепость. Отроги Мудрости. Здесь не соблюдались традиции, правила внешнего мира носили необязательный характер или вообще не действовали. Тут все было по-другому, не как там. И здесь у каждого было звание, а значит, субординация.

Став в одночасье сержантом, формально я поднялся на один уровень с братом Лийомом, официальным руководителем отряда. С первых же минут нашего знакомства стало понятно, насколько ревностно он относился к своему месту. Наличие человека, который на законных основаниях мог оспорить его приказы, изрядно подпортило ему настроение. Как, впрочем, и сама идея проведения экспедиции в зимнее время. Ещё больше сержанту не понравилось появление в отряде светлого эльфа и колдуньи. Но поделать с приказом он ничего не мог.

Во время путешествия мне пришлось сглаживать углы. Я старался делать вид, что выполняю его приказы. Да и у отряда должен быть один командир. Но мое поведение, похоже, подействовало на сержанта с точность до «наоборот». Монах вбил себе в голову мысль, будто над ним насмехаются, и с некоторых пор я начал замечать взгляды, полные ненависти. Мне и к дару прибегать не оказалось нужды – Лийома выводило из себя даже простое упоминание о наших персонах.

В конце концов мне надоело строить из себя паиньку, и теперь мы как бы ехали вместе, но фактически – порознь. Два отряда в одном, которые лишь терпят присутствие друг друга. Так что само появление брата Лийома вызывало сильное удивление. Только серьёзная нужда могла заставить монаха наступить на собственную гордость и просить нашей помощи. Говорила ситуация о многом, но вот то, в какую форме это было облечено, я стерпеть не смог.

– Валена сперва позаботится о моих людях, – жёстко сказал я, встречая пылающий ненавистью взгляд. – Ваши – получат помощь в свою очередь.

– Люди умирают!

Наверное, ещё три месяца назад мой ответ был бы другим.

– Все умирают, Лийом, – мне до смерти надоело вести политкорректные разговоры. – Возвращайтесь к своим, Валена подойдёт, как только закончит здесь.

Я старался держать себя в руках и не давать выход раздражению. Но инквизитор, как обычно, понял меня по-своему. Он люто сверкнул глазами, сжав кулаки, развернулся и отправился восвояси.

– Не стоило ещё больше злить его, – сказал Оррик.

– Злить?! – меня аж подбросило от негодования. – Гаттон закрыл собой Валю и фактически пожертвовал жизнью ради нее! И после этого ты хочешь бросить его на произвол судьбы?

– Никто не будет никого бросать, – Оррик поднял руки в защитном жесте. – Просто надо бы как-то помягче.

– Да он будет плясать от радости, если мы провалимся под землю, или нас сожрут по дороге! Как ты себе представляешь это «помягче»?

Впрочем, если уж Оррик говорит про «помягче», может я и в самом деле перегибаю.

Тут Валена наконец отодвинулась от лежавшего Гаттона и устало прикрыла глаза.

– Все! Теперь я сделала все, что смогла. Перевяжите его, и пусть отдыхает.

Мы с эльфом и инквизитором переглянулись.

– Как он? На самом деле…

Она на мгновение сгорбилась, вмиг прибавив десяток лет.

– Станет понятно, если переживет эту ночь.

Мы втроём несколько секунд рассматривали бледное, почти белое лицо человека, раскинувшегося на снегу.

«Этот выкарабкается», – подумал я.

– Валя, пока ты занималась с лейтенантом, подходил брат Лийом, – извиняющимся тоном проговорил я. – У них много раненых. Но ты не обязана…

Валена мягко, но непреклонно опустила голову.

– Я видела. Дайте мне вина и пять минут. Посижу с закрытыми глазами и пойду займусь остальными.

Все. Мне уже ясно, что спор бесполезен. Если уж наша «серовласка» закусила удила, пиши пропало. В такие вот моменты лекарь Валя считается с мнением лишь одного человека на свете – самого лекаря Вали.

– Ты устала… – возмутился Оррик, но Валена так на него зыркнула, что здоровяк враз заткнулся. Я вот этой ошибки больше повторять не хочу, а Оррик многоразовый – пусть огребает.