Звезда «Родина»

В течении первых месяцев Конфликта появились боевые механоиды, выращенные где-то в биолабораториях Сун-Сэ и их побочная ветка – ветофаны. А Делулу стали чем-то вроде кошмаров, которыми пугали детей, пока о них снова не заговорили, встретив на Топи Ржавых Молитв, что своей подошвой примыкала к южному выходу Омега-Гэст.

Эти живые куклы, Делулу, если им удавалось завлечь кого-то, хватали негнущимися искусственными руками манекенов жертву, в центре груди разевали пасть, полную острыми зубами-шипами, и выпускали ядовитое зеленое облако, оборачивающее жертву и дарящее ей чумное гниение. Ужасная и очень глупая смерть.

– Иди. Иди. Иди ко мне. – Эхом, много крат отраженным от неба, которого не было, от ватных, мечущихся белесых простынь тумана, от глади болота, голосом женским, молодым и ласковым, позвали-поманили. Голос обещал счастье, тепло, домашний уют и бесконечную любовь. – Иди. Иди. Иди ко мне.

Ковач не удержался, обернулся. В тумане высилась тонкая фигура, плавно размахивала руками, выкидывая их в стороны. И уже прорисовалась голова, небольшая, женская, аккуратная. Можно разглядеть характерные черты, короткое потрепанное платье. Вот только довольно высоко оно, это платье, заканчивалось. Неестественно все это было. Да и вообще, встретить женщину в подобном месте…, а если все же ребенок? Если девочка? Если она из тех, из первых? Ковач судорожно сглотнул вдруг ставшую тягучую слюну.

– Иди. Иди. Иди ко мне. – Вновь отраженным эхом вернулось с четырех сторон: слева, справа, спереди и сверху.

– Уж не ангелы ли меня призывают? – Пришла Ковачу мысль, но он тут же от неё отмахнулся. – Откуда в этом разрушенном, проклятом самим Сатаной мире взяться ангелам?

Фигура выдавилась из тумана, будто оттиск в гипсовом волокне, все еще не имеющий свой цвет, но уже объемный: женская фигура на тонком шесте, тонкие руки сжимают колеблющиеся на ветру ленты, сгибаются в локтях, призывно машут, манят к себе. А еще это странное выражение – счастливой улыбки и безумный взгляд искусственных глаз.

И вдруг, самым непостижимым образом, неподдающимся объяснению им самим, Ковач узнал её! Да и как не узнать! Как её не узнать, когда как-будто вчера видел заплаканное лицо, черные полосы подкрашенных слез. Вон они, до сих пор влажными полосами сияют на щеках. Как можно забыть сироту.

Юлька!

Корестер понял, что не может дышать – сухой ком встал поперек глотки, осиным гнездом забил дыханье. В глазах поплыли красные пятна, обманывая в геометриях и окружающем тумане. А там, на единственной длинной тонкой деревянной ноге, размахивая белыми руками, неторопливо скакала с кочки на кочку, фигура в коротком платье, стараясь выглядеть модной, даже в этом чужом и стылом месте. Ещё больше странности добавляли две сгорбленные фигуры, до этого бесцельно бродившие по туману и тыкая кривыми палками в тину – Тенебродцы. Почему-то сегодня эти странные сумасшедшие выглядели иначе, Ковач присмотрелся внимательнее и понял, что было не так. Фигуры в тумане скупо и неуклюже размахивали руками, а их взмахи стали короткими и отрывистыми – руки будто укоротились. Но на самом деле было гораздо хуже, и он теперь многое понял, связав события – Тенебродцы перерождались в Ил-Обнимателей! И потому становилось отчетливо ясно, как рождались эти монстры в новом мире, эпохе Атлас.

Ковач задался вопросом, но при этом не останавливаясь ни на секунду, хотя это и было не просто:

– А что, собственно могло получиться из вдруг пропавших, и казавшихся успешных Северянинов? Куда они вдруг все подевались? Вот, скажем, ветофаны, много хуже – неуклюжие, нерасторопные, не годные ни к какой службе или, тем более к охоте, они то вот – все здесь. Ходят по пустошам туда-сюда, мотаются по ветру, как флюгеры. Они то почему до сих пор живы-здоровы? Или на них в отчаянии махнули рукой? Неужели для Рахни не нашлось новых ролей для прошлых экспериментов? Или все же они стали настолько неудавшейся мутацией, что уже не изменить, не исправить? Так и бросили их всех здесь, в надежде, что сами сгинут?

– Иди! Иди! Иди ко мне! – Догонял, прорываясь сквозь ватную пенистую угрюмую пасмурность, ласковый теплый голос, как ему представлялось, живого человека. И так хотелось вернутся, прижать её, прижать Юльку! Такую теплую, почти родную! Хотелось еще больше, особенно после того, как он вырвавшись из цепких лап Песочницы, с трудом выдыхал из себя горечь потери.

– Как же хреново! Как все хреново! Невообразимо, нечеловечески, сверхъестественно, бесконечно хреново! Быть одному и осознавать, что это навечно, навсегда. В пустоте, в безвоздушном пространстве, в холоде и черноте, без звезд и Луны. Без Солнца. Окруженным туманом и неизвестностью. А здесь его зовут. Зовут подарить тепло, человеческое или не человеческое. Без разницы. Но главное – быть кому-то нужным! Быть даже с ЭТИМИ, с болот!

Он остановился и обернулся. Выдохнул, и стал ждать ЕЁ.

Делулу пропала. Это было очень неожиданно, как если бы пропало что-то значимое. Вот, вроде была только что сейчас здесь, перед ним, а потом резко исчезла. Зато Тенебродцы приблизились, превратились из теней в осязаемые и обтекаемые туманом объемные фигуры. Вот одна из причудливых фигур поднимает кривой указательный палец на уровне виска и он мелко дрожит от усилия. И что-то такое в этом жесте до боли знакомое, что Ковач не смог удержатся, крикнул в облачную взвесь:

– Игнат!

Голос свой не смог узнать. Казалось, что проскрипело не смазанными петлями дощатая дверь, не открывавшаяся вечность и здесь потревоженная неизвестным, не хозяином единственно знавшим, как с ней обращаться, чтобы не потревожить.

– Игнат! Зачем! Зачем ты тут? – Он шагнул фигуре навстречу. – Игнат! Быстро возвращайся в город! – Он сделал еще пару шагов. Под ногами хлюпало и чавкало, но он не замечал этого. Он хотел только одного, чтобы этот, будь он не ладен, НЕДОкорестер ответил ему. Поговорил с ним! – Игнат! Мать твою! Какого хрена!"

Тогда его спасли. Не абы кто, а самые настоящие Бронеходы Легиона. Это те механические существа, что изобрели Рахни для борьбы с землянами. И вот они, спустя годы, а может и десятилетия, восстали против своих создателей и перешли на противоположную сторону. Никто не знал, почему так произошло, но было предположение, что в этом каким-то образлм замешаны ветофаны, а возможно и Северянины, хотя последних не видели с самого окончания конфликта.

А сейчас его спасать некому!

Делулу наклонилась ниже, всматриваясь в лицо, пронзая взглядом его глаза и цепляя колючками в мозгу, до этого неузнанные участки, теперь всплывавшие, будто в бульоне куски человеческих тел, смутные ощущения, будто с ним уже подобное было. Но тут произошло следующее: тяжелые металлические шаги и раздраженное пыхтение, яростный скрежет и вой механизмов, а потом жестокий разрушительный удар, отозвавшийся где-то в нутре вибрацией. Ковач еще не видел, но слышал, как механизм остановился, как кто-то массивный спрыгнул в воду, и та разлетелась брызгами.

Подошли, осторожно взяли за одежду, поставили на ноги, проведя огромной ладонью по одежде, отряхнули. И только теперь он понял, что это был никто иной, как сам Северянин! Огромное и сильное существо, произведение Рахни, сотворенное в объединение синтетмера, БрейнРота и человека.

Северянин!

Раздался треск рвущейся ткани, появмлся обжигающий свет, дыхание село на лицо влажностью и теплом. А потом сильный толчок, короткий полет и столкновение с жесткой землей. И вновь треск материи. Но Ковач успел увидеть, как огромная сильная голая рука мужчины соединила закрывая два конца прорехи, в которой клубилась и шевелилась протоплазматические ложноножки – Щупальца Песочницы!

– Это была, черт её дери, Песочница! Всего этого не было! – Воскликнул сильно удивленный корестер!

Он огляделся. Вблизи, пустынным местом выделялось поле, где раньше был каменный город Каменище, а рядом разбитой куклой лежало изуродованное тело Делулу.

И тут он сразу все вспомнил. Вспомнил атаку "Отраженных", вспомнил короткий бой, брата Филиппа – вон, кстати его мертвое тело, обратившееся в Ил-Обниматель и двое мертвых Рахни. А еще вспомнил всех жителей Каменище. Вспомнил Марию. И вновь его кто-то не видимый схватил поперек горла, душа.

– За что? – Не было сил крикнуть, зато в голосе появилась такая горечь, что слюна окрасилась ею и стла нестерпимой. Он сплюнул. – Скаб? Нет, не Скаб! Не боги! Никто! Слышите вы меня! Ни кто, ни одна тварь не сможет меня остановить! Я корестер, и я не остановлюсь! – Он с трудом встал, не слушались ноги. – Вы слышите – я не остановлюсь!

Толковый Словарь по книге «Звезда Родина»

Антитекстура– искажённая реальность, воплощение аномальных проявлений нового мира, возникших после Конфли