Правда имеет мой голос

И снова оказалась в лесу. В темном, холодном лесу, между деревьями и страхом. Дом манил ее, и она не могла сопротивляться этому. Ноги уверенно тащили ее к тому месту, где она потеряла себя. К месту правды или лжи. Она надеялась увидеть пустую комнату, чтобы наконец успокоиться.

Сильный ветер трепал волосы и завывал над ухом; качал деревья; рисовал на лунной дорожке причудливые тени. Начинался дождь. Первые капли упали ей на лицо, и она поежилась от неприятного холода. Кожа покрылась мурашками от сырости и страха.

Дом насмешливо выглядывал из-за деревьев. Открытая дверь чердака стучала и скрипела на ветру, исполняя с ветром зловещую симфонию. Каждый звук, каждый шорох пугал и заставлял сжиматься еще сильнее.

Пальцы болезненно впились в локти, но дрожь не отступала. Ноги тряслись и болели как после долгого бега, иногда путались, и Лиза спотыкалась, почти падала на землю.

В доме догорала свеча. От нее остался только маленький кусочек рядом с большим пластом расплавленного воска. Язычок пламени плохо освещал комнату, но Лизе удалось увидеть ту же кровать. И девушку. Она лежала на спине, накрытая одеялом и, казалось, не дышит. Лицо скрыто в тени, только спутанные кудряшки свисали с кровати. Лиза замерла, вглядываясь в ее дыхание: дышит или нет?

Нужно позвать на помощь, привести людей! Она не может оставить ребенка одного, не может дать ей погибнуть в лапах чудовища! Но ноги вросли в землю, и она застыла на месте, как статуя. Наблюдала. Ждала его появления.

И он появился. Вышел из тени и сел рядом с девушкой. Его крупные пальцы аккуратно поправили волосы девушки, потом коснулись ее лица. Она не просыпалась. Он смотрел на нее, не поворачивая головы.

Лиза заставила себя изучить его. Но он был словно тень: размытым, невидимым. Он поднялся с кровати, и Лиза хотела убежать, но лишь сильнее прижалась к окну. Нужно посмотреть, кто это, увидеть его лицо. Он сделал шаг к свечке. Еще шаг. Свет упал на его одежду. Куртка. На плече эмблема со львом.

Предательски затекали руки, впившиеся в металлический подоконник. От волнения ладони стали мокрыми, и одна резко соскочила и ударилась о деревянную стену. Громкий, глухой стук пронзил лес и смешался с общей ночной песней. Фигура в доме застыла, и тут взгляд устремился на дверь. Быстрые шаги на выход.

Оставаться было нельзя. Лиза оторвалась от подоконника и побежала из леса. Как кошка за добычей, как собака за чужаком. Почти не дышала горящими легкими, почти не слышала шорохов за стуком сердца.

Он бежал следом. Его дыхание упиралось в спину, под ногами ломались ветки. Что-то говорил, но она не понимала. А потом резкий удар по голове, тело понеслось к земле, ладони машинально полетели вперед. Падение на руки, запястья и плечи пронзила резкая боль, и она застонал.

Лиза проснулась от собственного крика на мокрой подушке. Потерла глаза и быстро поднялась с постели. Умылась холодной водой, и только после этого зашла к отцу. Он спал уже больше пяти часов и не просил обезболивающее. Постояла у двери, прислушалась к дыханию. Дышит. Еще жив.

Она не могла находиться в доме. Духота была невыносимой, болела голова, и ей не хватало воздуха. Вышла на улицу и села на крыльцо. Свежий ночной ветер обдувал лицо, стирая остатки кошмарного сна. В доме напротив горел свет. Взгляд упал на часы: почти половина четвертого. Почему не спит участковый в это время? Забыл выключить свет? Или занимается тем, что нельзя сделать днем?

Каждый человек в поселке ей казался подозрительным. Участковый Павел появился после ее отъезда, но это не делало его менее подозрительным. Сергей на черном Джипе. Кто она такой и зачем приехал? Даже Вадим мог быть фигурой из дома: почему он не взял трубку, когда кто-то чужой бродил во дворе ее дома?

Любой мужчина, даже примерный семьянин, мог быть маньяком из ее прошлого. И только та самая куртка с эмблемой… Она отчетливо помнила изображение тигра или льва на резиновой накладке. Напрягла память: кто из ее знакомых носил такую вещь. Из молодежи вряд ли кто-то, особенно такие модники, как Вадим. Но можно было взять куртку у отца, брата, дяди, дедушки, да кого угодно!

И Маша во сне: была она живой или уже нет. Лиза так и не смогла увидеть дыхание. Свеча почти догорела, значит, прошло больше одного дня. А вдруг… Пока она видит сны – это происходит в реальности? Вдруг Маша приходит туда по ночам, а фигура вовсе не маньяк, а любовник? В этом случае должны оставаться следы их присутствия.

В окне дома напротив погас свет. Зашевелилась штора, появилась чья-то голова. На Лизу смотрели из темноты комнаты. Она с трудом отвела взгляд в другую сторону. Теперь участковый подумает, что она странная. Сидит по ночам на крыльце и заглядывает в чужие окна.

Заставила себя встать и вернуться в дом. Оказалось, очень вовремя, потому что отец уже болезненно стонал на кровати.

Лиза сидела за столом и снова смотрела фотографии. За окном утро рождалось медленно и неохотно, будто стыдясь своего прихода. Ночь еще не сдавалась, цепляясь сизыми клочьями тумана за черные ветви дикой вишни.

Первый луч солнца упал на край фотографии, показывая на нее пальцем: присмотрись, здесь есть загадка. Лиза послушно взяла снимок и уставилась в него взглядом. После кошмарного сна мозг соображал плохо, зрение было затуманенным, мир плыл перед глазами. Но что-то на фотографии определенно было.

Сначала глаза судорожно бегали по снимку, не давая взгляду зацепиться за детали. Потом Лиза заставила себя успокоиться и сконцентрироваться. Глаза начали двигаться медленно от верхнего уголка фотографии вниз. Так, лица. Ее и Вадима. Улыбаются, прижавшись щеками друг к другу. Его рука лежит у нее на плече. Ничего особенного. Дальше одежда. Она – в том самом белом платье, он – в синей футболке. У нее на шее тонкая короткая цепочка с маленьким кулоном в виде сердца.

Цепочка! Лиза вспомнила ее, это был подарок от Вадима ей на день рождения. Она никогда не снимала ее, но что с цепочкой стало потом, после той ночи? Потеряла, когда убегала или… Или она осталась в том доме. Или маньяк забрал ее с собой как трофей. Или родители выбросили вместе с платьем, когда она попала в больницу.

Взгляд скользнул дальше. За головами деревья. Фотографировались на фоне леса, но место Лиза не узнала. Пожелтевшие стройные ивы склонили свои ветви почти до земли. А рядом с ними… тень.

Лиза похлопала веками, потерла глаза руками и снова уставилась на фотографию. Тень не исчезла. Включила фонарик на телефоне и направила на деревья за ее спиной на снимке. На маленьком клочке земли вырисовывалась чья-то массивная фигура. Голова, шея и туловище. Человек явно прятался за деревом, сидя на корточках. Значит, преследователь все же был.

Лиза схватила другие фотографии и направила на них фонарик. Тщательно изучила каждый уголок, но тени не было. От усталости она уронила голову на сложенные руки и уснула до прихода Вики.

И снова пост у окна, снова пальцы рвут толстую материю. Лицо почти прижато к грязному стеклу, дыхание оставляет запотевшие кружки. Взгляд устремлен на белый кирпичный дом. Вика пришла десять минут назад. Пойдет ли куда-нибудь Лиза?

И она пошла. Позже, ближе к вечеру. Прошмыгнула мимо его дома и умчалась снова в сторону Машиного дома. Глеб последовал за ней, даже не понимая, зачем он это делает. Он будто вернулся назад, в то время, когда Лизе было шестнадцать. Когда он следил за ней.

Она последовала к дому Маши, снова замерла в переулке. Снова дождалась, пока девочка выйдет из дома и последовала за ней. Бесшумно, как тень.

Глеб думал, что опять придется наблюдать за ней из-за деревьев, но произошло другое. Маша резко обернулась и остановилась. Лиза замерла на месте.

– Вы следите за мной? – почти выкрикнула девочка.

– Нет, я… мне просто в ту же сторону. – Лиза пыталась оправдаться.

– Отстаньте от меня! Я расскажу родителям! – Маша злилась.

Девочка побежала вперед. Лиза осталась на своем месте. Дождалась, пока Маша скроется в тени лесных деревьев, и пошла за ней. Вот глупая! Если тебя раскрыли, нужно придумать другой путь, а не следовать по пятам. Глеб цокнул языком: слежка – не ее конек.

Лиза однажды тоже раскрыла его. Из-за его глупости. Он наблюдал за ней в лесу, как они с Вадимом валялись в высокой траве и о чем-то разговаривали. Глеб затаился за деревом и не дышал. Хотя они были так увлечены друг другом, что он мог спокойно пройти мимо и остаться незамеченным.

А потом они начали целоваться, и Глеб не хотел смотреть на это. Он сделал шаг назад, чтобы уйти, но предательская нога зацепилась за корень дерева, и тело полетело на землю. Под руками хрустнули ветки. Он застонал от боли. И только хотел встать, как перед ним возникла испуганная Лиза.

– Глеб? Ты что здесь делаешь? – тихо спросила она.

Он лишь потер руки и не смог ответить.

– Ты подглядываешь за нами? – она обернулась.

Глеб отчаянно покачала головой.

– Давай так, дружочек. Беги-ка ты отсюда, пока Вадим тебя не увидел. – она снова обернулась и поискала глазами своего парня.

Глеб осторожно поднялся и отряхнул руки.

– Это игра, Глебушка, понял? – сказала она. – Мы просто играем здесь. Когда ты видишь меня здесь, я просто играю.

Он неуверенно кивнул.

– И никому не рассказывай, договорились? Пусть это будет нашим с тобой секретом. – она приложила палец к губам.

Он снова кивнул.

– Вот и молодец. – она улыбнулась. – А теперь беги, а то Вадим идет. Быстрее!

Глеб побежал. Обернулся только один раз, но Лизу уже не видел. В тот день он вернулся с двумя мыслями: Лиза в лесу играет; он не должен никому рассказывать. И пусть у него не все в порядке с головой, эти два правила он понимал. Вот если бы она попросила не следить за ней, он бы тоже послушался.

Лиза уже была в лесу, Глеб прятался за деревом. Маша убежала куда-то вперед. И что она будет делать? Нельзя бежать, надо аккуратно пробираться за деревьями, не создавая шума.

Маша обнаружила слежку за ней. Лиза хотела уйти домой, чтобы не навлекать на себя еще большую беду, но не смогла. Девочка в опасности. Маньяк на свободе. Боль не прошла. Лиза засунула руки в карманы и пошла за Машей.

В лесу было тихо и спокойно. Уже опускался туман; жалкие остатки солнечных лучей еще разрезали темноту; между деревьями царила непроглядная тьма. Куда делась Маша? Неужели пошла в тот страшный дом?

Лиза нырнула в кусты, пригнулась и направилась в самую гущу леса. Вокруг тишина, никаких шорохов и голосов. Чертова девчонка, сама лезет в пекло!

Внезапный шорох заставил пригнуться. Шаги. Голоса. Лиза села на корточки и затаила дыхание. Аккуратно раздвинула ветки кустов и выглянула. Маша и ее парень спокойно шли за ручку по тропинке, потом свернули к деревьям. Видимо, у них тоже было свое место в этом лесу.

Лиза осторожно вылезла и подошла ближе, наклоняясь к земле как можно ниже. Присела возле ивы, спряталась за ее ветками. Машу не видно. Только слышны звуки поцелуев и тихого смеха. Черт, она снова стала невольным свидетелем чужого свидания! Но уйти не могла, пока девочка находилась здесь.

Она просидела на холодной земле не меньше часа. Луна уже заступила на службу, и ее тусклое свечение плохо освещало лес. На небе сгущались тучи, усиливался ветер, еще немного, и польет дождь.

Наконец, раздались шаги. Парочка вылезла из своего укрытия и направилась к тропинке. Затекшие ноги отказывались подниматься, и Лиза грохнулась, сделав первый шаг. Маша и ее парень резко остановились и обернулись. Лиза замерла на земле, упираясь руками в холодную траву.

И снова удаляющиеся шаги. Вздох облегчения. Уходят. Она поднялась с земли, попыталась отряхнуть грязные джинсы, но не получилось. На коленях красовались огромные темные пятна.

Лиза вышла на тропинку и посмотрела по сторонам. Как же хотелось пойти в домик, убедиться, что там никого нет. Но в лесу стало совсем темно, и страх тихонько пробирался под футболку. Нет, не сегодня.

Шорох в стороне. Она резко остановилась. Чье-то дыхание. Или ее? Снова пошла вперед, ускоряя шаг. Чужие шаги, шелест листьев, совсем рядом. Шаг перешел в бег, и она не заметила, как прибавляет скорость. До последнего ряда деревьев оставалось всего метров двадцать, как нога влетела в яму, и Лиза с размаху полетела вперед. Выставила руки и упала на них со всей силой. Резкая боль в ноге. Она не смогла встать, судя по всему, вывихнула лодыжку.

И тут рука легла ей на спину. Собрав остатки сил, она закричала…

– Тише, тише, – раздался над ней голос. – Не кричите так.

Лиза резко повернулась на спину. Рядом с ней на корточках сидел Сергей.

– Давайте я помогу вам. – он протянул руку.

– Вы что здесь делаете? – она отшатнулась от руки и попыталась отползти.

– Гулял. Красиво здесь. – Сергей пристально смотрел ей в глаза. – Вы тоже, я так понимаю?

Лиза не ответила. Она не отводила взгляд от его темных глаз и спокойного лица.

– Зачем вы приехали в поселок? – спросила Лиза.

– Захотелось спокойной загородной жизни. – пояснил он и поднялся. – Так вам помочь или нет?

Лиза попыталась подняться сама, но вывих тут же отозвался сильной болью в ноге. Она застонала и схватилась за лодыжку.

Сергей сел рядом с ее ногой и, не думая, взялся пальцами за щиколотку. Лиза попыталась вырваться, но он сильнее сжал руки и подтянул штанину наверх.

– Не бойтесь. Я умею вправлять вывихи. Завтра уже не будете ничего чувствовать.

Лиза замерла. Сергей крепко обхватил ее ногу двумя руками, резко дернул. От боли потемнело в глазах, и она завалилась на спину. Перед глазами поплыли редкие звезды и огрызок луны. Это конец! Сейчас он ее заберет и все. Или убьет сразу.

Но Сергей подошел, подхватил Лизу за спину и легко, словно пушинку, поднял на ноги.

– Идти можете? – спросил он, придерживая Лизу.

Она попробовала наступить на ногу. Боль была, но терпимой. Кивнула. Сергей отпустил ее и пошел рядом. Прихрамывая, Лиза старалась не дышать, кидала косой взгляд на своего спутника. Он безразлично смотрел по сторонам.

– Спасибо, – наконец сказала она, когда он проводил ее до дома.

– Пожалуйста. Эластичным бинтом ногу замотайте и постарайтесь ей поменьше двигать. – Сергей махнул рукой и ушел в сторону своего дома.

Лиза проводила его взглядом. Тревога не оставляла ее, душила изнутри, неприятно сжимала желудок. Что он задумал? Его спокойствие было слишком… спокойным. Словно он каждый день вправлял вывихи в лесу, каждый день спасал упавших девиц. Нет, он подошел не просто так. И в лесу он прятался не из-за красоты деревьев.

Глава 9

Дома Лиза замотала ногу эластичным бинтом, сделала отцу укол и ушла к себе. Она думала о Сергее – мог ли он быть той фигурой семь лет назад. По внешнему виду ему лет тридцать, может чуть меньше, так что вполне. Тоже высокий, плотный. Лиза напрягла память, пытаясь вспомнить ее мучителя, но ничего, кроме страха перед ним, не помнила.

Взяла дневник, села на кровать и вытянула ноги. Лодыжка еще ныла, но боль была фоновой, тянущей. Он так легко справился с вывихом… Кто он: врач, военный? Или привык работать с травмами своих жертв? Лиза поежилась от этой мысли, кожа на ноге вспыхнула огнем. Если он правда маньяк, и прикасался к ней…

Она еле заставила себя успокоиться и открыть дневник. Следующая запись датировалась тремя днями до похищения.

Дорогой дневник! Я не ошиблась, за мной точно наблюдают. Представляешь, сегодня я видела кого-то в лесу. Я ждала Вадика, и в кустах кто-то был. Хотела подойти, окликнуть, но он убежал. Увидела только мужской силуэт. Я не знаю, что делать: сказать кому-то или самой попытаться узнать? Но мне страшно, я не знаю, что он хочет от меня. Иногда я думаю, что это мать или отец за мной наблюдают, потому что они почти всегда знают, где я. Сегодня утром мне влетело от матери, что я опять вечером была с Вадиком в лесу. Она, как всегда, обзывалась, называла меня распутной девкой. Говорила, что если я не остановлюсь, то они откажутся от меня. А я сказала, что мне плевать, пусть отказываются. Даже в детдоме будет лучше, чем с ними.

А еще сегодня Вадик сказал, что, когда мы закончим школу, он заберет меня в город. Наконец-то я уеду от родителей, из этого чертового поселка, где на меня все косятся.

Лиза уставилась в стену. Она думала, что преследовать ее могли мать с отцом. Это было в их духе. Следить, контролировать, пытаться уберечь от чего-то, навязать свое мнение.

Она перелистнула страницу и снова уткнулась в текст.

Привет! Сегодня произошло ужасное. Приезжала полиция, говорили, что в соседнем поселке пропала девочка. Опрашивали местных, но никто ее не видел. Это страшно. А вдруг это связано с моим преследователем?

Девочка симпатичная, чем-то на меня похожа. Ее родители такие расстроенные были, плакали. Я даже позавидовала ей: если со мной такое случится, мать с отцом даже жалеть не будут. Искать тоже. Мать скажет, что я сама виновата, а отец просто промолчит. Как всегда.

Теперь мне еще страшнее ходить в лес. Я хотела сказать Вадику, что мы больше не будем там гулять, но не стала. Подумает еще, что я трусиха.

Вот пока писала, опять кто-то шарахался под окном. Отцу говорить бессмысленно, все равно не поверит.

Короче, если я перестану писать тебе, значит всё, меня похитили или убили. И когда мать найдет эти записи, пусть знает, что во всем виновато их безразличие!

Лиза хотела перелистнуть страницу, но услышала чьи-то громкие голоса за окном, а потом резкий стук в ворота участкового. Аккуратно поднялась с кровати и подошла к окну. У дома Павла стояли родители Маши.

Что может быть хуже, чем настырный стук в дверь по вечерам? Наверняка, случилось что-то страшное в этом тихом, спокойном поселке. Павел быстро накинул куртку, включил свет на улице и вышел в резиновых тапочках. Открыл дверь. Перед ним стояли Юля и Роман Титовы.