Правда имеет мой голос

Первой сдалась мама. Она умерла, так и не узнав, что случилось с дочерью. Но до последнего вздоха просила Сергея найти её. Хоть живой, хоть мертвой. Но с каждым годом надежда таяла, как льдинка на солнце. Только жизнь не возвращалась в нормальное русло. Казалось, что он больше никогда не сможет спокойно спать по ночам.

А потом звонок из Воробьево. Вернулась девушка, якобы похищенная одновременно с Никой. Он понял, что это шанс наконец докопаться до правды. Спустя много лет найти потерянную сестру. Выполнить просьбу матери. И успокоиться.

Глеб снова держал пост у окна. Тяжелая штора падала на лицо и царапала кожу засохшими кусками грязи. Рука нервно сжимала ткань, когда Глеб видел, как к дому Лизы подъезжает чужой автомобиль. Слишком большой, слишком грозный.

Они разговаривали. Лиза показала рукой в сторону дороги и снова едва не столкнулась взглядом с Глебом. Пришлось спрятать лицо за пыльную штору. А когда посмотрел – они уже разошлись. Машина поехала дальше, Лиза зашла в дом. Снова из-за своего страха он все пропустил.

Он стоял еще несколько минут, всматриваясь в белый кирпичный дом. Потом отпустил штору, вытащив палец из проделанной в ткани дыры. Отошел от окна, но недалеко. Надо узнать, кто этот чужак и что он хочет от Лизы. И почему они вечно трутся возле нее?

Глеб помнил ее девчонкой. Как звонко она смеялась, и ее смех летел по улицам. Взрослые вздыхали и раздраженно закатывали глаза. Этот поселок не просто так называли «тихим». Не для того, чтобы какая-то девчонка нарушала тишину. Но ему нравилось, как она смеется. В отличие от других, она была живой. Настоящей.

Он вышел на улицу и сел на сырое крыльцо. Это было особенное место, где Лиза впервые ворвалась в его пространство. Но не как другие с жалостным или презрительным лицом, а с улыбкой.

– Глебушка, не грусти! – крикнула она из-за забора. – Обидел кто?

Он отчаянно помахал головой и сжал дрожащие пальцы.

– Не обращай на них внимание, – сказала Лиза, подошла к нему и села рядом. – Будь выше этого.

Она была так близко, ее плечо почти касалось его плеча, и от этого замирало дыхание. Он молчал. Слова застряли в горле, и он выдавил только мычание. Позорный для мужчины звук.

– Понял? – сказала она и улыбнулась. Ямочки на ее розовых щеках углубились, и она стала похожа на куклу.

– Да. – прохрипел он.

– Вот и чудно. – она резко подскочила и помахала рукой за забор, вставая на носочки. – Я побежала. Не грусти, Глебушка!

И убежала. Легкое платье развевалось на ветру, волосы подпрыгивали с каждым ее невесомым шагом. Она убежала из его мира так же стремительно, как и ворвалась в него. Он еще долго сидел на деревянном крыльце и ощущал сладкий запах ее духов. Смог подняться, только когда аромат растворился в воздухе, а смех перестал звенеть в ушах.

И вот он снова сидел на этом крыльце. Только один. Глеб хотел пойти к ней, поговорить, но боялся. Он всегда ее боялся так же сильно, как и любил. И что он мог сказать ей?

Она наверняка забыла про него спустя столько лет. Он был никем в её жизни тогда, лишь жалким, больным мальчишкой, над которым она взяла опеку. Только в отличие от всех пацанов, что крутились возле Лизы, Глеб был всегда ближе всех. Он знал о ней всё.

Позже он снова стоял у окна. Чего-то ждал, на что-то рассчитывал. И вдруг увидел Лизу. Она быстро шла по улице, засунув руки в карманы черной кофты. Не оглядывалась по сторонам, двигалась к конкретной цели.

Глеб накинул легкую куртку, нацепил капюшон и вышел на улицу. Он шел за ней, держа дистанцию. Но она не оборачивалась и не смотрела по сторонам. Глеб не понимал: напугана, расстроена или…. что?

Остановилась она почти у дома Титовых Юли и Ромы. Замерла у дерева напротив их дома, а потом шмыгнула в переулок и затаилась там. Странно. Глеб пролез через забор заброшенного дома и спрятался за старой кирпичной будкой, наблюдая за Лизой.

Она стояла у забора как тень и не сводила взгляд с дома Титовых. С горящего в окнах света, с высокой металлической изгороди. И что она пытается там увидеть? Глупая, спросила бы у него. Он знал каждый куст в этом поселке, хранил тайны местных и мог многое рассказать о них, если бы она попросила.

На поселок опускался темный вечер, сталкиваясь на земле с густым туманом. Ветер затих, но тучи на небе грозились разорваться дождем. Прошел час или два: Глеб не очень понимал, сколько точно. Лиза не уходила со своего поста.

А потом ворота Титовых открылись, и выбежала Маша. Она поправила короткую кофту, пригладила кудрявые локоны и направилась в сторону леса. Лиза двинулась за ней. Глеб пошел следом.

Глава 7

Лиза посмотрела на часы: почти пять. Интересно, во сколько подростки теперь выходят гулять? В их время было проще: в одно и тоже время, в одном и том же месте. Даже если болеешь. Даже если тебя заперли в комнате. Современные дети, погруженные в соцсети и тиктоки, вряд ли имели такие же традиции. Они вообще сейчас гуляют?

Отец после сильного лекарства должен проспать не меньше трех часов. У нее появилось небольшое окно до его пробуждения. Пора последить за Машей, посмотреть, с кем гуляет, с кем общается, кто следит за ней.

Лиза быстро накинула кофту, сунула в карман телефон и ключи. Не включая свет в прихожей, щелкнула замком и вышла на улицу.

Прохладный безветренный вечер навевал тоску. Когда-то погода не имела никакого значения, теперь приходилось подстраиваться под нее хотя бы в выборе гардероба. Если в шестнадцать короткое платье зимой выглядело соблазнительно, то в двадцать три – глупо.

Лиза ускорила шаг, подгоняемая неясным внутренним импульсом. Сердце застучало чуть чаще, не от быстрой ходьбы, а от предвкушения. Прошла мимо дома Маши, не замедляясь, лишь скользнув взглядом по знакомому фасаду, и, сделав круг, затаилась в узком проулке между домами. Отсюда, из этой сырой темноты, пахнущей ржавчиной и прелой листвой, был идеальный вид на ее окна.

Прижавшись спиной к холодному кирпичу, она замерла. Дыхание само собой сделалось тише, поверхностным. Взгляд устремился на освещенные квадраты окон на втором этаже: в одной комнате мелькала тень. Кто-то ходил взад-вперед, размеренно, как маятник. Но фигура размывалась и искажалась сквозь плотные, почти непрозрачные шторы – лишь смутное, беспокойное движение. Лиза прищурилась, пытаясь поймать знакомый жест, но шторы были надежной ширмой. Оставалось только ждать и слушать гул собственной крови в ушах.

Прошел час или полтора, Лиза уже замерзла и хотела вернуться домой, как послышался шум возле ворот. Открылась калитка, и появилась Маша. Яркий макияж, обтягивающие джинсы, короткая кофта, не закрывающая пупок. Во рту жвачка. Девочка уверенно двинулась в сторону леса, причмокивая на ходу. Шла быстро и уверенно, ее явно кто-то ждал. Лиза аккуратно вылезла из укрытия и направилась за ней.

Маша быстрыми, короткими шагами дошла до конца улицы и свернула в сторону леса. Лиза хотела крикнуть ей, остановить, но вовремя захлопнула рот. Она кралась по другой стороне, прячась за редкими деревьями. Девочка не оборачивалась.

Лес был уже в нескольких шагах от Маши, как рядом снова проехал этот большой Джип и остановился рядом с Лизой. Открылось окно и выглянул Сергей. Улыбнулся.

– Я снова потерялся, – сказал он. – Где мне повернуть на Дубовую?

Лиза смотрела на удаляющую спину девочки и мысленно ругалась. На него, на себя, на Машу. На всех, кто был в этом поселке.

– У вас навигатора нет? – сказала она и получилось слишком злобно.

– Есть, но он кружит меня по улицам. – Сергей сделал вид, что не заметил ее тона. Продолжал пристально смотреть на Лизу.

– Прямо езжайте, второй поворот и будет ваша улица. На крайнем доме есть указатель. – Лиза разочарованно смотрела, как Маша скрывается в лесу.

– А вы гуляете? Лес здесь красивый. – он словно специально тянул время.

– Да. Очень. Всего доброго. – Лиза не стала с ним разговаривать и быстрым шагом последовала за девочкой.

Потом она резко остановилась и обернулась, будто ее дернули за невидимую нить. Джип все еще стоял на том же месте, в стороне от фонаря, и теперь его массивный черный силуэт казался не просто чужой машиной, а зловещим, намеренным пятном в тишине. Неприятное, холодное предчувствие захватило ее до кончиков пальцев, сделав их ватными и ледяными. Незнакомый парень на большой, чужой машине. Кто он и зачем здесь, в их захолустье? И почему – это сжало ей горло – почему он оказался в этом месте именно тогда, когда Маша одна пошла в сторону леса?

Двигатель в вечерней, звенящей тишине поселка рычал слишком громко, слишком низко, будто хищник, подающий сигнал. Из выхлопной трубы бежал сизый, ядовитый дымок, медленно тающий в сумеречном воздухе. Лиза нервно сглотнула ком, вставший в горле. Инстинкт кричал громче разума. Резко повернувшись на каблуке, она почти побежала по направлению к лесу, к тому месту, где скрылась Машина фигура. В этот момент за ее спиной, в машине, внезапно, как по команде, заглох двигатель. Тишина, наступившая вслед, была пугающей.

Она дошла до леса, и только нога наступила на тропинку, побежала. Где же девочка?

Лиза оставила позади себя опушку и уверенно двигалась к мрачному домику. Резко остановилась. Шорох, чей-то голос и смех. Она застыла и прислушалась. Слева от тропинки кто-то разговаривал: тонкий женский голос и чуть грубоватый мужской. Прислушалась, но не смогла разобрать ни слова.

Что делать? Прорваться сквозь траву и вытащить девчонку? Пока она думала, из травы показалась голова. Парень. Лет шестнадцать на вид, с модной прической. Он испуганно посмотрел на Лизу. Лиза смотрела на него. Его рука дернулась и появилась вторая голова. Маша.

Так глупо Лиза себя еще никогда не чувствовала. Они уставились на нее, а она не могла отвести взгляд от них.

– Вы знаете, что в лесу вечером опасно? – зачем-то сказала Лиза. – Ямы, ветки, маньяки.

Парень схватил Машу за руку и вытащил на тропинку. Девочка смотрела с виноватым видом, явно расстроенная, что теперь о ее тайных прогулках узнают родители.

– Я знаю вас, – внезапно сказал парень. – Мне родители рассказывали о том, как вы сбежали из дома.

– Вот и здорово, – ответила Лиза. – Будете сбегать, о вас тоже начнут детям рассказывать.

Парень хмыкнул, коротко и снисходительно, будто в ответ на что-то несерьезное. Маша молчала. Потом, медленно, неловко, они двинулись. Он взял ее за руку, их сцепленные ладони качнулись в такт их неторопливому шагу. Они направились по тропинке из леса, к свету фонарей на окраине поселка, два силуэта, сливающиеся в один на фоне темнеющих стволов.

Лиза, сжимающая себя руками, наконец вздохнула. Воздух вышел из ее легких долгим, дрожащим свистом, которого она сама не слышала. Она дождалась, пока их фигуры окончательно растворятся в вечерней дымке, станут безликими точками, и только тогда позволила мышцам расслабиться. Медленно, чувствуя каждую косточку в спине, она пошла в сторону дома, держась на почтительной дистанции.

Густой, темный лес остался позади, отступая черной стеной. Лиза смотрела не под ноги, а прямо перед собой, на освещенную улицу. И снова увидела его. Джип. Все на том же месте. Не двинулся с места, будто врос в землю. Только теперь она поняла: он не просто стоял. Он наблюдал. Стекло было затемнено, но она физически ощущала на себе тяжелый, прицельный взгляд изнутри. Холодная мысль, острая и ясная, пронзила все тело: она только что, сама того до конца не осознавая, видимо, спасла Машу. Своим появлением, своим невольным шумом в лесу – она спугнула девочку из этого проклятого, безлюдного места, сорвала что-то, что должно было случиться в тишине между сосен. Она ускорила шаг, спиной чувствуя неподвижную, молчаливую угрозу, припаркованную у края дороги.

Черный Джип замер на дороге, и Сергей пристально смотрел в боковое зеркало. Лиза следила за девочкой: зачем? Потом из леса вышла Маша с парнем за ручку, а Лиза шла следом. Грустная, поникшая. Расстроилась, что девочка была не одна?

Сергей еще долго сидел в машине и строил разные теории. Что он знал о ней: семь лет назад было похищение (с ее слов), но люди утверждают, что она сама его подстроила. Местные сплетники и не только говорили о ветренном характере Лизы, и что пропасть на сутки – в ее духе.

И вот она вернулась спустя столько лет, идет за девочкой в лес; туда, где сама когда-то, якобы, пострадала от рук маньяка. Разве человек, переживший такое, вернется в место своей травмы? Вряд ли. Только если никакой травмы не было, и на самом деле она там весело провела время рядом с кем-то. И этот кто-то причастен к пропаже его сестры.

Сергей уставился в качающиеся на ветру деревья. Он приехал сюда за правдой, выяснить, что произошло в ту ночь, и как Лиза связана с маньяком. Хотел сделать это аккуратно, втереться к ней в доверие, вывести на откровенный разговор. Но, похоже, всё испортил. Ее тяжелый, испытывающий взгляд уперся в него, и в нем не было ни капли желания общаться.

Оставалось только одно: поговорить с местными, узнать как можно больше о той ночи. А потом прижать Лизу и заставить сказать правду. Так или иначе, но она должна все рассказать. Пока он соберет на нее достаточно компромата. Один уже есть: она преследует ребенка. Выглядит это очень подозрительно, и вряд ли понравится родителям девочки. Что, если Лиза работает вместе с монстром и «поставляет» ему детей?

Он постучал пальцами по рулю, потом наклонился к бардачку и достал папку. Здесь было всё, что удалось собрать по делу о пропаже его сестры и похищении Лизы. Произошло это с разницей в четыре дня: сначала исчезла Ника, потом нашли Лизу. Расследование дела его сестры велось долго и тщательно, работали волонтеры, МЧС. Искали под каждым кустом в его поселке, исследовали дно реки. Версию, что она могла уйти в соседний поселок за тридцать километров, родители отвергли сразу. В Воробьево у нее не было ни друзей, ни родственников.

О Лизе в прессе не было ни слова. Словно она и не пропадала. Если бы дело дали огласке, полиция связала две пропажи девочек одного возраста. Но заявления не было, и, как сказал местный житель – знакомый Сергея, выяснилось, что Лиза ушла из дома сама, упала в яму и пролежала несколько часов, получив переохлаждение. Когда ее нашли, она кричала о похищении, но даже родители не верили в эту версию.

Как рассказывали Сергею, Лизу в поселке не очень любили. Слишком шумная, слишком распутная для своих лет. Только зачем она врала о своем похищении – неизвестно. Вроде из-за строгих родителей, либо чтобы отвести от себя подозрения в связи со взрослым, женатым мужчиной. Или… чтобы скрыть свое участие в похищении его сестры.

Глава № 7

За время ее отсутствия мать ничего не изменила в комнате, не выбросила вещи, не опустошила старый шкаф. Хотела отдать кому-нибудь или ждала, что Лиза вернется. Нет, второе точно невозможно: за все годы она ни разу не позвонила ей, не спросила, как поживает её единственная дочь. Лишь редкие звонки бабушке по делу или узнать, не померла ли та, чтобы поделить наследство. О смерти бабушки мать узнала от отца, который все таки соизволил позвонить Лизе. Но и тут её ждало разочарование: имущество и счета в банке достались неродивой дочери по завещанию. Мать не получила ничего.

Она щелкнула выключателем на стене, и комната озарилась ярким светом. После приезда Лиза даже не нашла время поностальгировать в своем когда-то надежном убежище. И только сейчас ее снова накрыли воспоминания.

Древний коричневый шкаф со скрипучими дверями еще хранил ее одежду. Два платья, брюки, джинсы, несколько футболок. Не хватало только одного платья, которое было на ней в ту злосчастную ночь. Внизу стояла обувь: кеды, босоножки двух видов, туфли на высоком каблуке. Не густо, но учитывая характер ее матери, гардероб можно было назвать огромным. Почти все вещи ей купил отец, что-то отдали подруги. Мать же хотела, чтобы Лиза носила серое, колючее шерстяное платье ниже колен. Оно тоже хранилось в шкафу, но уже обглоданное молью.

На внутренней стороне двери шкафа висели ее фотографии, сделанные на телефон Вадима. Совместные снимки тоже были, но хранились отдельно, чтобы не нашла и не выбросила мать. Лиза с грустью посмотрела на свою улыбку, на растрепанные волосы, на счастливые глаза. Больше она такой не была. И почти не фотографировалась.

В деревянном письменном столе лежали ручки, карандаши, тетради. В ящике попадались фантики от конфет и жвачек, заколки для волос и другая мелочь вроде карандаша для век и зеркала.

Лиза положила руки на стол и уставилась в окно. Через него она много раз убегала на свободу, иногда тихо возвращалась до рассвета, иногда нагло входила через дверь уже днем. И было в нем еще что-то таинственное. Недоступное матери. И никому.

Она медленно встала, отодвинула стол, и почти не глядя отогнула обои от стены. Потом вытащила сломанную доску и нашла то, что искала. Тайник. Рука полезла внутрь, наткнулась на липкую паутину и на тетрадь. Вытащила ее и смахнула серую пыль.

Страницы пожелтели и съежились от времени и влаги, уголки слегка замялись. Лиза не торопилась открывать тетрадь, понимая, что под обложкой найдет свою память. Моменты из той, ещё не забытой старой жизни, до сих пор навевающей тоску. Села на кровать, прислонилась спиной к стене, провела ладонью по обложке. Это была не просто память. Это была ее настоящая жизнь. Дневник.

Она так не хотела возвращаться в прошлое, так не хотела читать о своих чувствах, но палец уже хватал картонную страницу. И сразу под ней лежало несколько фотографий: они с Вадимом возле его дома; рядом с лесом; на опушке. Счастливые, влюбленные. На двух фотографиях прижались друг к другу щеками, на третьей – застыли в поцелуе. Да уж, если бы мама это увидела, от инфаркта умерла бы гораздо раньше.

Фотографии аккуратно легли рядом на кровать. Взгляд уткнулся в буквы, выведенные аккуратным, красивым почерком. Она писала о своих отношениях с матерью, отцом, Вадимом и друзьями. А потом пошло что-то интересное.

Сегодня вечером мы с Вадиком снова пошли в лес. Было холодно, и я сильно замерзла, хотела вернуться домой, но он обещал, что мы чуть-чуть побудем. Когда мы гуляли, я услышала какой-то шум. Мне стало страшно, но Вадик сказал, что это животные. А потом я увидела тень в кустах. И она шевелилась! Я так испугалась! Вадику не сказала, а то подумает, что я ненормальная. Но там точно кто-то был. Мне кажется, за нами следили.

Лиза отвела взгляд от дневника и попыталась вспомнить этот момент, но так и не смогла. После той ночи она забыла много кусочков из своей жизни. Например, как оказалась в том доме, почему была одна в лесу. Врачи говорили, что после травмы головы возможна частичная потеря памяти, нужно время, чтобы вспомнить. Не вспомнила. Или не хотела вспоминать.

Она перевернула страницу и снова начала читать.

Дорогой дневник! Мне кажется, за мной следят. Сегодня я шла со школы и слышала чьи-то шаги. Смотрела по сторонам, но никого не было. А потом вечером делала уроки и мимо окна кто-то прошел. Я сказала отцу, но он не пошел посмотреть. Ответил, что мне показалось. Но я ведь не дура! Во дворе точно кто-то был. Я позвонила Вадику, хотела, чтобы он пришел, а он не взял трубку. И перезвонил только через час. Я ему рассказала об этом, он прибежал, посмотрел и никого не увидел. Он звал меня гулять в лес ночью, но я не согласилась, потому что мне страшно. Что делать? Родители мне не поверят, мать будет орать, как всегда. Завтра попробую рассмотреть, если человек опять появится.

Лиза убрала дневник в сторону. За ней следили, но она не помнила этого. Интересно, а помнит ли Вадим? Посмотрела на дату: это началось за неделю до похищения. Значит, она была не случайной жертвой маньяка, а он целенаправленно охотился на нее. И это кто-то из местных, раз спокойно гулял по поселку, не вызывая подозрений.

Свое расследование Сергей решил не откладывать. Он знал, что ему нужен местный житель, который знает всё про всех; слушает новости из первых уст и любит поболтать.

Он зашел в небольшой магазин, где за прилавком сидела немолодая женщина без макияжа, с легкой укладкой на коротких волосах. В ее руках лежала газета, и взгляд сначала метнулся к посетителю, а потом сразу вернулся к прессе. Сергей походил возле прилавка и подошел к кассе.

– Здравствуйте! – он улыбнулся продавцу.

– Здрасте. Что хотите? – она отложила газету и тяжело подняла свое тучное тело со стула.

– Посоветуйте мне вкусные конфеты, пожалуйста. – и снова улыбка.

– Все дорогие вкусные, – без энтузиазма ответила продавец.

– На свой вкус дайте, пожалуйста. Парочку.

Женщина со вздохом отошла к прилавку и принесла к кассе две коробки конфет.

– Что пишут интересного? – спросил Сергей, указывая взглядом на сложенную газету.

– Да что там интересного, – она махнула рукой. – Одна политика.

– А местной газеты нет?

Продавец покачала головой:

– К чему она тут? Писать, как школьники закончили учебный год или как Василий вырастил огромную тыкву?

– Неужели ничего интересного здесь не происходит? – Сергей протянул купюру.

– Нет. Тихо-мирно живем. – продавец взяла деньги и начала отсчитывать сдачу.

– Жаль, – протянул Сергей. – Я пишу о таких поселках, как ваш, и мне Воробьево очень понравился. Только нужна какая-то интересная история, даже если давно произошла.

Продавец протянула сдачу и задумалась. Потом покачала головой:

– Я здесь двадцать лет живу, кроме разводов ничего интересного не было.

– А я вот слышал, семь лет назад девочку похитили местную. – Сергей распечатал упаковку с конфетами и протянул продавцу. – Угощайтесь.

Женщина взяла конфету, развернула хрустящую упаковку и закинула шоколад в рот.

– Это про Лизку что ли? – спросила она, пережевывая конфету. – Так ее не похищали же.

– Да? – он удивился. – А почему говорят про похищение?

Женщина открыла бутылку с водой и громко отхлебнула. Потом взяла еще одну конфету.

– Она из дома сбежала, сутки в лесу бродила. Потом ее когда нашли, она говорила, что ее похитил какой-то мужик. – она говорила спокойно, даже равнодушно.

– А почему ей не поверили?

– Не было никаких следов похищения. Ну что там обычно – следы веревок на руках, еще что-то. Полиция домик перетряхнула, где якобы ее держали, но никаких признаков не нашли. Выдумала она это. – она махнула рукой, словно отгоняя назойливое насекомое.

– Так странно. Зачем придумывать такое? – тихо спросил Сергей.

– Ой, да там девочка такая, что ничего странного. Юбки короткие, с пацанами дружила только, в лес с ними бегала. Потом с мужиком каким-то связалась, вроде женатым. Решила сбежать с ним, а он в последний момент слился. И ей пришлось придумать похищение, чтобы от родителей не досталось. – она вздохнула.

– А что было потом?

– Уехала в город. И вот недавно вернулась, отец у нее умирает. Если хотите, можете пообщаться, она на главной улице живет. У нее машина синяя такая.

– Нет, если похищения не было, то история уже не интересна. – Сергей разочарованно вздохнул.

– Не было точно. Заигралась девочка, вот и всё. Только людей зря дернули на ее поиски. – продавец взяла еще конфету.

– А нашли ее где?

– Да в лесу и нашли. Она грохнулась в яму, говорила, что сознание потеряла, не помнила многое. Скорую вызвали, увезли. Потом врачи сказали, что переохладилась девочка. Не удивительно: холодно было в ту ночь, а она в одном платье.

– А почему в одном платье? – он удивился.

– Да кто же знает эту молодежь! Ушла в дождь без верхней одежды, торопилась, наверное. Мужчина ее на машине был видимо, вот и не стала наряжаться.

– Да, странно… Так и не удалось узнать, что за мужчина? – он сделал очередную попытку.

Она покачала головой:

– Что вы… Это же срок, она несовершеннолетняя. И если он правда женат, кто хочет из-за малолетней пигалицы семью терять.

– Но кто-то же должен был видеть их вместе. – Сергей сомневался.

– Может, кто-то и видел, но не рассказывает. Но, думаю, скрывались они хорошо. Лес-то густой, спрятаться там несложно.

Сергей постучал пальцами по прилавку.

– Вы так говорите о ней, словно она… нехороший человек. – он улыбнулся.

– Говорю, как есть, – она пожала плечами. – Хорошая или нет – не мне судить. Просто мы выросли в другие времена, когда девушки себя так не вели.

– Времена меняются…

Женщина вздохнула, облокотилась рукой на прилавок и пристально посмотрела в его серые глаза. Сергей понял, что разговор окончен, подвинул ей обе коробки конфет и быстро вышел из магазина.

Глава 8

Она так внимательно читала свой дневник, перечитывала каждую строчку снова и снова, что начал мерещиться преследователь. Лиза готова была поклясться, что видела кого-то за окном, потом слышала шаги в прихожей. Понимая, что разыгрывается паранойя, она убрала дневник на стол, еще раз посмотрела фотографии, провела пальцем по своему лицу и уснула с ними в руках.