Мой кот любит дождь

Я ошиблась.

Осознав собственную ошибку, не то побледнела, не то покраснела, не то сменила окраску на горошек.

Поскольку это был он. Тот самый красно-бело-чёрный Костя Полонский, который никогда в жизни не должен был мне написать! И на двенадцатилетнюю версию которого я смотрю прямо сейчас.

«Ну привет, Наташа», – написал он, и три этих слова показались мне кинжалами, направленными прямиком в сердце. Пожалуй, пора уходить в офлайн. Я закрыла браузер вместе со всеми вкладками, посвященными Косте Полонскому. А потом на всякий случай и ноутбук захлопнула – кто знает, какими ещё талантами обладает этот молодой человек… Если он так легко, зная одно лишь имя, смог обнаружить мою страницу, вдруг ему и к веб-камере подключиться не составит труда? А мне совсем не хочется, чтобы Костя Полонский, наблюдая за шокированной мной, начал икать от смеха.

– Знаешь что, Антошка. Нам с тобой ещё ужин готовить нужно. Давай прямо сейчас этим и займёмся.

Не сомневаюсь, Антошка понял, в чём причина резкой смены хозяйкиного настроения. Но всё же решил меня пожалеть, а поэтому тактично промолчал. И всяким там ужинам предпочёл любование дождём, что различался теперь лишь благодаря уличным фонарям.

***

Сегодняшний день должен был пройти насыщенно и бодро. Если учесть, что я вновь проспала все будильники и проснулась за три минуты до начала лекции, бодрым он стал с самого утра. Благо лекция была дистанционная, так что я даже практически не опоздала. Хотя первую половину лекции потратила всё-таки на то, чтобы окончательно проснуться. К счастью, даже сонный мозг оказался в силах улавливать идеи из лекции и старательно диктовать их рукам.

Позавтракала я в перерыве между первой парой и второй. Причём так сильно старалась успеть, что налила молоко мимо чашки и рассыпала по полу крекеры. Что ж, только разминки в виде ускоренной уборки всего этого безобразия мне и не хватало, чтобы на полную мощь почувствовать это утро.

Когда вторая лекция осталась позади, я немного поприставала к Антошке. Потому что это совершенно некрасиво, так поступать – спать-то мы пошли примерно в одно время, когда закончилось развлечение Антошки, то есть дождь, и мои домашние заботы. Однако я вот как уже практически четыре часа занимаюсь умственным трудом, а этот бессовестный кот сопит на всю нашу маленькую квартиру.

Всё, чего мне удалось добиться – это слегка приоткрытые изумрудные глаза, зевок во всю розовую пасть и тотальное безразличие ко всему, что происходило далее.

Будь у меня чуть больше времени, я бы добилась своего, заставив кота пробудиться. Но мне нужно было спешить, и я оставила Антошку в покое.

У меня встреча с Алиной назначена на два часа дня! До которых каких-то полтора часа остаётся.

По мнению Алины, любой студент, даже самый загруженный, должен уделять время отдыху. Впрочем, подозреваю, легко так считать, когда являешься студентом всего лишь третью неделю и ещё не знаешь, какова она, власть настоящей загруженности… Впрочем, если я выдвину этот аргумент против утверждения Алины, она тоже обязательно найдет, что мне противопоставить. Заметит что-нибудь в таком духе: тем более надо пользоваться возможностью отдохнуть, пока учёба у нас её не отняла окончательно!

Чтобы не начинать спор длиною в пару столетий, я вынуждена была согласиться на поход в кино.

Отчего-то мне кажется, что мы ни за что не подружились бы, если бы не случай. Не зря же мы за четыре года учёбы в одном классе говорили непосредственно друг с другом раза три, и то в моменты контрольных или сложных домашних заданий. Слишком уж мы разные.

Алина энергичная и лёгкая на подъем, в её голове одновременно обитает тысяча идей, которые я даже не пытаюсь отследить. Алина легко оставляет одну идею и обретает новую. Сегодня она может увлекаться вязанием, а завтра займётся альпинизмом. Поспеть за ней получится только в том случае, если ты будешь сопровождать её непрерывно.

А я… Ну, я вот с котом разговариваю. И если уж на чём-то зациклюсь, то не успокоюсь, пока не выжму из этой мысли всё, что только можно.

Поэтому нет никакой уверенности в том, что наша дружба будет длиться долго – скорее всего, в какой-то момент мы просто поймём, что слишком разные по отношению друг к другу. Но пока этого не произошло, можно и до кинотеатра прогуляться.

Я вынудила из шкафа одно из своих самых любимых платьев. Которое, не стоит и сомневаться, совсем не понравится современной Алине, как и практически весь мой гардероб. Платье серо-синее, длинное, доходящее до середины голени. Начиная от талии, оно расширяется в юбку-колокол. Зато верх подчеркивает утонченность фигуры (причём утончённостью я как раз таки только наверху и могу похвастаться) – по центру груди проходит ряд круглых белых пуговичек, а по обеим сторонам от него струятся ажурные воланы.

Захотелось позвать Антошку и поинтересоваться, что он думает по поводу моего платья – лицезреть его Антошке пока не доводилось. Однако, поскольку этот своенравный кот и не думал начинать новый день, я решила оставить его без такого эстетического наслаждения.

Я закрепила передние пряди непослушных волос невидимками, подкрасила тушью глаза, нанесла на губы блеск. Полюбовавшись собой восьмую долю такта, наконец-то взяла в руки телефон, проверить время. И поняла, что просто ужасно опаздываю.

Рот не откроется признать, что Алину можно отнести к пунктуальным. Но собственные опоздания она себе прощает, оправдываясь той самой тысячей идей, которую должна держать в голове. Зато мою вчерашнюю задержку возвела в абсолют. Если я опоздаю второй день подряд, то и вовсе останусь посмешищем до конца жизни. Или хотя бы до конца нашей дружбы.

Я быстро натянула на себя пальто, которое вчера, явно не без вмешательства высших сил, всё же смогла привести в порядочный вид. Чмокнула Антошку в спящий нос, запрыгнула в ботинки и полетела прочь из подъезда, в объятия тяжелых серых облаков.

Повезло – нужный автобус подошёл к остановке со мной вместе. Если мы не попадём в пробку, значит, я ещё вполне могу приехать к назначенному времени. Ну или, в худшем случае, войду в кинозал во время приветственной рекламы.

А в автобусе ещё и место свободное нашлось, которое я не постеснялась занять. Я ведь мало сижу на парах, надо ещё посидеть… Да и наушники я с собой прихватила, попались на глаза в самый последний момент. Поездка обещает пройти в высшей степени комфортно.

Есть у меня как раз кое-что на примете. Три кое-каких альбома, с которыми (лишь во имя исследовательского интереса!) я была бы не против познакомиться. Нет, красно-бело-чёрный Костя Полонский, не смотри на меня искоса. Отвечать я не собираюсь. Лишь только слушать.

А когда все четыре альбома ваших «Считаю до пяти» останутся позади, вновь возьмусь за классику.

Впрочем, поскольку я принялась за знакомство с творчеством «Считаю до пяти» так рьяно, можно предположить, что возвращение произойдёт в самом крайнем случае послезавтра…

В один момент я настолько погрузилась в эту странную музыку, что даже представила себя героиней какого-нибудь глупого фильма. Ранимой и чувствительной, которая готова разреветься даже от одного не самого приятного слова. Мне представилась ссора – как кто-то, кого я люблю, разбивает моё сердце на осколки. И я убегаю от него прочь, а на фоне одну за другой крутят эти искренние песни, созданные душами, что не боятся проявлять свои чувства.

А потом автобус резко остановился и распахнул двери. И только тогда я осознала, что мы, вообще говоря, уже добрались до нужной мне остановки. Подскочила с места и в последний момент вынырнула на улицу, едва не попав в ловушку из дверных створок.

Не доводит знакомство с тобой до добра, Костя Полонский! Вчера я получила замечание от преподавательницы за громкие разговоры во время пары, а потом ещё и допрос от Алины пережила. Сегодня заслужила гудок от водителя автобуса. Наверное, я бы очень крупно подставила водителя, если бы всё-таки застряла в дверях. Да и на встречу с Алиной я бы в таком случае не успела, а это серьезный удар по репутации.

Хотя в итоге получилось так, что это я ждала Алину, а не она меня.

Я успела кругов сто сделать возле входа в кинотеатр. Кругу на сороковом кассирам начало это надоедать, и меня попросили занять один из свободных кожаных диванчиков. Но горький опыт сегодняшнего дня твердил: убегать куда проще, если ты уже стоишь, а не расположился на сидении со всем комфортом. Когда пошёл круг девяностый, мне и вовсе предложили подарить бесплатный билет на любой из ближайших сеансов. Но я отказалась. Билет у меня был.

Алина появилась ровно за минуту до начала сеанса.

Мы с ней устремились к контролёру, и за спиной послышались облегчённые выдохи.

– Долго пришлось тебя ждать, – пробормотала я, когда мы быстрым шагом устремились к нашему залу кинотеатра.

– Я между лекцией и кино успела побывать на занятии по самообороне, – заметила Алина, сверкнув глазами. – У меня всё рассчитано, Ната. Не волнуйся.

А вот если бы за минуту до сеанса пришла я, то Алина окрестила бы меня безответственной эгоисткой, не уважающей время и чувства окружающих.

В кинотеатрах я не бывала уже сотню лет, с девятого класса. Причём тот единственный поход в девятом классе тоже был весьма и весьма сомнительным. Меня пригласил на кино мальчик из параллельного класса. Я, как и всегда, сняла с себя ответственность за выбор фильма, а потому фильм выбирал он. И, благодаря магии случайности, попал в нечто любовно-драматичное, не лишённое достаточно откровенных сцен. Даже не знаю, как нас на него пустили без проверки паспортов… Но картина была забавная: пятнадцатилетние мы в зале, горячие объятия на сцене. С тех пор этот мальчик больше никуда меня не приглашал. Да и здоровался только через раз при ненамеренных столкновениях.

В этот раз для похода в кинотеатр Алина выбрала фильм ужасов.

Я фильмы ужасов не люблю. К фильмам я в целом равнодушна, а к ужасам отношусь с лёгким недоумением: не понимаю, кто по доброй воле согласится замирать у экрана, зная наверняка, что в любой момент может прозвучать резкий звук или появиться страшный кадр. Или, тем более, не могу представить себе любителей понаблюдать за сценами, в которых красного цвета больше, чем всех остальных.

Ну, каких-то иных любителей, кроме нас с Алиной, конечно.

Вообще, ужастик был отличный, если оценивать качество, с которым его сделали. Создатели отнеслись к своему детищу с большой любовью. Это ещё надо постараться – так детально продемонстрировать на экране всякие тошнотворные вещицы, такую волнующую музыку накинуть на и без того тревожный момент. Какие-то эпизоды получились настолько прекрасно сделанными, что я даже отворачивалась, не в силах терпеть эту гадость. Отворачиваясь, замечала взгляд Алины, завороженно следящий за всем происходящим на экране.

Больше я с ней в кино не пойду.

Об этом я Алине сказала прямо, едва закончился сеанс. Я была первой в очереди на выход.

– Прикольно же было, – Алина фыркнула. – Не знаю, что тебе не понравилось. Я, может, даже пересмотрю потом, когда немного позабудется. Хотя я почти никогда ничего не пересматриваю.

И я была бы совсем не против, если бы эта фраза служила заключением к нашему обсуждению этого шедевра кинематографа. Но нет – она оказалась всего-навсего вступлением. И ещё минут сорок Алина делилась восторгами относительно показанного на экране, особенно сцен, в которых героев разбирали на запчасти, как конструктор. Останавливалась она лишь изредка, чтобы восстановить дыхание или рассмотреть какую-нибудь интересную штучку – мы наматывали круги по торговому центру, в котором этому кинотеатру не повезло расположиться.

Спустя минут пять я уже слушала Алину не то чтобы слишком внимательно. Не хотелось проживать увиденное ещё раз, уже в формате аудиоспектакля. Поэтому я даже пропустила момент, когда впечатления сменились вопросами.

Первый содержал суть – его я прослушала. А второй – лёгкий упрёк:

– Ну так что?

– Что? – я посмотрела на Алину не столько удивленно, сколько виновато из-за того, что не слишком внимательно отнеслась к её словам.

– Как там твоё знакомство с Костей Полонским? Получило логичное продолжение?

– А должно было? – весьма искренне поинтересовалась я. И только потом вспомнила, что всё-таки получило. Ведь Костя Полонский мне написал. Это я не стала ему отвечать. От меня, в общем-то, никому не удаётся получить ответов.

– Если бы Костя Полонский угостил кофе меня, я бы просто так от него не отстала. Сделала бы так, чтобы он пожалел, что в нашем универе вообще существует кафетерий. Или даже что тысячу лет назад африканский пастух открыл чудесные свойства кофе, – заметила она не без гордости. – Ты хотя бы узнала, кто он такой?

– Узнала, – пробормотала я.

– Ну и как? Нисколько не впечатлилась?

– Кто из нас в детстве не был музыкантом…

Алина даже рукой махнула, настолько её возмутила моя недальновидность. А рядом в этот момент, как назло, проходила компания из трёх мальчишек лет четырнадцати, и одному из них весьма легко могло бы прилететь по носу, если бы он не обладал хорошей реакции.

– Ничего страшного, – сказала Алина вместо того, чтобы извиниться перед тем мальчишкой. – Молодёжь нужно держать в ежовых рукавицах, уж я-то знаю наверняка.

В том, что Алина это знает, я нисколько не сомневаюсь – она старший ребёнок в семье и с детства контролирует трёх братьев. Наверное, не будь она строгой, они сели бы ей на шею, все втроём.

– На самом деле, мне уже пора бежать, – заметила Алина вдруг. И, как по волшебству, рядом оказался эскалатор, что покатил нас на первый этаж торгового центра, расстроенно бормоча. – Я думала, мы ещё пообедать успеем чем-нибудь вкусным, но слишком долго фильм обсуждали. Надо Филиппа забрать с кружка для юных программистов. Ты сейчас куда?

– К маме хочу съездить, – ответила я.

– Ну хорошо. Значит, продолжим этот день в семейном кругу. Или уже даже вечер… Как быстро летит время, страшно представить… – Алина вздохнула. И было бы, пожалуй, неплохо, если бы мы разошлись на такой философичной ноте, но Алина не была бы Алиной, если бы не попыталась напоследок чуточку меня образумить: – Когда Костя Полонский в очередной раз начнёт оказывать тебе знаки внимания, ты либо делай что-нибудь в ответ, либо сразу отправляй его ко мне. Я уж точно смогу найти к нему подход.

На том и разошлись. Алина устремилась к выходу, а я перед тем, как покинуть торговый центр, заглянула в супермаркет. Закупилась минимальным набором продуктов – из-за постоянной загруженности мама обычно даже до магазина не успевает дойти. Правда, отчего-то этот минимальный набор весьма прилично оттягивал мне руки, а ещё за один раз съел половину сбережённых денег.

В этот раз в автобусе свободных мест не было.

А потому мне пришлось ехать, перекидывая пакет с продуктами из одной руки в другую. И отгонять от себя волну паники, страх из-за того, что в самый неудобный момент этот пакет может порваться, хотя не то чтобы у меня часто рвутся пакеты. А ещё я испытывала легкую досаду: ведь прослушивание третьего (из четырёх) альбомов группы «Считаю до пяти» пришлось отложить на более благоприятное время… Хотя бы такое, когда у меня появятся свободные руки, чтобы наушники надеть.

Покинув автобус на нужной остановке, взглядом я наткнулась на супермаркет – точно такой же, как в торговом центре, разве что слегка уменьшенный. Супермаркет, о существовании которого я напрочь позабыла. Что ж, сама виновата. В следующий раз постараюсь думать наперёд.

Мама открыла лишь с третьей попытки. Я уже представила, как повезу этот невыносимый мешок до себя, но вдруг дверь приоткрылась, предлагая мне посетить квартиру, в которой я жила с младенчества и до совершеннолетия.

– Здравствуй, милая моя доченька, – мама сжала меня в объятиях. – Я не думала, что ты сегодня приедешь. Ничего не приготовила к твоему появлению.

Я переросла маму на целую голову, ещё когда училась в седьмом классе – пошла в отца… И превзошла её на два размера одежды. Обладая высоким ростом и широкими бедрами, на фоне маминой худобы, слегка даже нездоровой, я выглядела самым настоящим слонёнком. Уж точно не изящной рыбкой…

Домашний костюм – просторная футболка нежно-голубого цвета и такие же брюки – висели на маме, как на плечиках из платяного шкафа. Длинные светлые волосы, как и всегда, были собраны в небрежный пучок на затылке. На веках поблескивали белые перламутровые тени, слегка осыпавшиеся на почти бесцветные ресницы. Когда мама сделала шаг назад, отпуская меня из объятий, я заметила вены, выступающие на тыльной стороне вечно напряженных ладоней.

– Ничего страшного, – заметила я. – Я привезла продукты.

– Проходи, располагайся, Наташа, – мама кивнула. – Заваривай чай. Я сейчас быстро закончу отчёт и приду к тебе, расскажешь, как протекает весёлая студенческая жизнь!..

Моя мама далека от музыки и искусства в целом. Зато она – отличный бухгалтер. Чтобы обеспечивать нам достойную жизнь, мама работает с несколькими фирмами одновременно, поэтому часто работает и по ночам, и в выходные.

Однажды я тоже обязательно стану хорошим специалистом. И тогда она перестанет в чём-либо нуждаться. Ну а пока – нужно помогать, чем только смогу.

Разувшись, я донесла пакет до кухни. Заглянула в холодильник и убедилась, что за продуктами заходила не зря… Дожидаясь, когда же мама разберется с отчетом, я успела разложить продукты, вымыть посуду (точнее говоря, с десяток чашек из-под кофе), приготовить сливочную пасту с курицей и полить цветы на подоконнике – они жадно впитали водное подношение. Возможно, всю эту неделю мама в самом деле к ним не притрагивалась.

Мама освободилась от отчёта уже тогда, когда паста успела остыть, чайник – три раза подогреться повторно, а небо по ту сторону окна – стемнеть.

То есть, как раз вовремя. Поскольку ещё немного, и я начала бы отвечать на сообщения, которые со вчерашнего вечера значатся непрочитанными. А это бы точно ни к чему хорошему не привело.

Пучок перестал существовать – по худым маминым плечам рассыпались волосы со следами от заломов.

– Наташа! – она всплеснула руками. – Какая ты у меня хозяйственная! Прости непутёвую мать. На весь остаток вечера я только твоя. Рассказывай, как твои дела.

– Давай сначала поужинаем, а потом расскажу, мам, – предложила я.

– Да, конечно, давай, – мама пожала плечами. – А пахнет как замечательно! И у кого только научилась кулинарному искусству? – она улыбнулась слегка виновато.

Девяносто девять процентов комплиментов, которые я когда-либо выслушивала в отношении себя или своих скромных достижений, принадлежали авторству моей мамы. Вот и сейчас, с её слов, выходило, что паста у меня получилась выше всяких похвал, а чай и пирожные я выбрала такие, что они идеально друг друга дополнили.

Так что в следующий раз, когда кто-то усомнится в моём чувстве прекрасного, я смогу ссылаться на мамины слова. Мама обманывать не станет.

– Ну а теперь рассказывай. – Мама перекрестила пальцы, чтобы следом опустить на них голову, и внимательно посмотрела на меня. Хотя бы серым цветом глаз мы с мамой совпадали. – Что нового в университете было на этой неделе?

Мы не включили полноценное освещение – остались сидеть в жёлтой дымке, распространяемой настенным светильником.

Я не стала рассказывать о том, как опоздала на пару, проспав будильники, или как бегала за спортивной формой по причине провалов в памяти. Зато вдоволь нажаловалась на проверочные и доклады, которых у нас на всего-навсего третьей неделе учёбы было уже предостаточно.

Рассказала про Антошку. Но умолчала о его побеге, чтобы мама не волновалась – вряд ли хоть какая-то мама обрадуется, услышав, как её ребёнок бегает по темноте и рыскает под дождём, пытаясь отыскать кота-авантюриста.

И в конце концов я призналась, очень уж сложно было скрывать такое известие от мамы:

– Ещё я с одним молодым человеком познакомилась.

– Вот как, – заинтересовалась мама, и в её глазах сверкнуло лукавство.

– Странный он, правда, – я вздохнула. – Точнее даже, неоднозначный. Животных, например, любит, это, наверное, хорошо? Но… он музыкант. И… я не могу понять, чего ему от меня нужно.

– Творческие люди – они такие. – Мамин вздох точь-в-точь повторил мой собственный. – Невозможно разобраться в организации их мозга. Принципы, которым они следуют, не получится соотнести с законами логики или обосновать формулами. Я пыталась. Но чего у них не отнять – так это харизмы, которая умеет открывать двери к любому сердцу, даже сердцу скептика. Симпатичный он хотя бы? – мама улыбнулась.

– Симпатичный, – ответила я. И призналась, зная, что мама не осудит: – Будто ожившая статуя времён Древней Греции.

– Тогда тем более стоит быть осторожной, – заметила мама. – Но и отказывать себе в удовольствии познакомиться с таким человеком не стоит. Быть может, он поможет тебе взглянуть на мир как-то совершенно иначе? Самое важное – помнить о черте, переступив которую можно сильно себя ранить.

Когда наши посиделки закончились, за окном уже воцарилась полная темнота. Мама тоже это заметила. Она скользнула к окну и недовольно нахмурилась:

– Время позднее. Может, на ночёвку останешься? Вспомнишь былые времена. А завтра утром к себе поедешь, не стану тебя больше задерживать.

– Я бы с радостью, – произнесла я, так до конца и не осознав, говорю искренне или слегка кривлю душой. – Но у меня Антошка ужин ждёт. Не простит мне такое безразличие к его нежной кошачьей душе.

– Ах, Антошка… – мама качала головой. – Хорошо, тогда я вызову тебе такси. А в понедельник средств на существование подкину, когда мне мой сегодняшний труд оплатят. Ты завтра тогда тоже приезжай, если захочешь. Или занята будешь?

– Засяду к занятиям готовиться, – в этот раз я точно ответила честно и правдиво.

– Тогда жду тебя через неделю. Сходим куда-нибудь, хочешь? В театр. Или в кино. Нужно же что-то видеть, кроме учёбы, правильно? Что там сейчас смотрит молодёжь?

То, что сейчас смотрит молодёжь, я предпочла бы никогда не видеть. Впрочем, бояться бессмысленно. Сколько раз мама обещала, что мы куда-нибудь обязательно сходим, не возьмусь считать. Но у неё всегда находились другие дела, более важные и значимые. Можно не бояться, пересматривать сегодняшний фильм ужасов во второй раз не придётся.

Мы попрощались до следующей встречи, и в самый последний момент мама вручила мне контейнер с помидорами черри, красными и жёлтыми, которые я сама ей и принесла. Но отказываться было поздно, поэтому я повезла помидоры домой.

Антошка к ним неравнодушен, между прочим. Из всех овощей он признает только помидоры черри. Может, когда-то я уже рассказывала об этом маме, вот она и решила сделать моему коту такой своеобразный презент?

Путь предстоял неблизкий. Место, где я росла, и место, куда я поступила получать высшее образование, расположились в совершенно разных районах города.

Более того, теперь мне не нужно было следить за дорогой или целостностью пакета, а потому у меня появилось время заглянуть в телефон.

«Ну привет, Наташа». Один день назад. Это становится уже невежливым – столько времени держать человека без ответа. Но, впрочем, с какой стороны посмотреть. Вопрос мне никто не задавал. А если только и делать, что отвечать на приветствия, то вовсе никогда не закончишь диалог.

Окольными путями я зачем-то вновь оказалась на странице Кости Полонского, а затем и на странице «Считаю до пяти». Принялась листать стену… И в этот момент случилось страшное – то, что напугало меня похлеще всяких там фильмов. Уведомление на самой макушке экрана:

«Ты сейчас дома?»

А за ним следующее, будто одной остановки моего сердца Косте Полонскому было недостаточно:

«Мы с твоим Мурзиком смотрим друг другу в глаза. Но никакой другой жизни по ту сторону окна я не заметил. Ты не думай, Наташа, я за тобой не слежу. Просто проходил мимо и не смог перебороть любопытство».

Я многое смогла бы стерпеть. Многое, но уж точно не Мурзика.

«Добрый вечер. Не забывайте, пожалуйста, его настоящее имя – он Антонио, – немного подумав, я дописала: – Тем временем как мне больше нравится, когда меня зовут Натой. И да, дома меня нет».

Костя Полонский ответил мне уже спустя мгновение. И где только научился так резво пользоваться клавиатурой телефона? Может, дело в хорошо развитой мелкой моторике – справляется же он как-то со струнами гитары?

«Ната, очень приятно. Я Костя. Просто Костя. И ко мне можно обращаться на «ты». Что ж, тогда я пойду, иначе Антонио придумает себе что-нибудь нехорошее – что я разрабатываю план вторжения в вашу (твою и Антонио) квартиру, например».

Я думала, на этом наш очередной нелепый диалог закончится, но Костя Полонский остался верен себе. И своей болтливости, которую невозможно было остановить, даже переведя в текстовый режим.

«Ты, наверное, хочешь узнать, как я обнаружил твой профиль? Очень легко. Я прошерстил всех Наташ, которые учатся в нашем университете. Ты была на третьей странице. Реальная ты весьма похожа на твою аватарку. И вы обе очень красивые».