Мой кот любит дождь

Я держалась изо всех сил. Даже взялась конспектировать доклад, пусть конспекты семинаров по макроэкономике у нас и не требуют. Но уже спустя минут десять монотонного рассказа обнаружила себя со склонённой головой и закрытыми глазами. Со всей строгостью приказала себе держаться, но не прошло и пять минут, как я вновь начала засыпать…

Едва заслышав звонок, ознаменовавший пятиминутный перерыв между двумя половинами пары, я выскочила из аудитории. Лучше уж чтобы меня запомнили как студентку, которая ценит перерывы, чем как любительницу безмятежно спать на парах.

Мне нужно было кофе. Я обычно сама себе его варю, но сегодняшним утром было совсем не до этого. Вот и поплатилась.

А в ближайшем кафетерии, как назло, уже образовалась пробка из моих душевных собратьев – тех, кто не уверен, что сможет дожить до полноценной перемены без стаканчика крепкого кофе. Я в кафетерий заявилась пятнадцатой, если не двадцатой. Следовательно, идея дождаться своей очереди была изначально обречена на провал, но не могла же я уйти, даже не попробовав пробиться?

Горели белые электрические лампы, шумели голоса и где-то совсем рядом с ухом звучал назойливый смех. Но я ощущала себя так, будто нахожусь где-то очень далеко от всей этой суеты. Продолжая аналогии с безмолвными рыбками – сижу в аквариуме и через толщу воды и прочные стеклянные стенки наблюдаю за миром, искаженным до неузнаваемости.

Мысли невольно уплыли в направлении вчерашнего вечера. Надо же было Антошке устроить такую подставу! Если бы не его внезапный пробег, не прогулка под дождём и не… встреча с тем странным музыкантом, я бы начала подготовку к сегодняшнему дню куда раньше. Быть может, я бы успела даже взбодриться кофе до того, как покинула квартиру… И не застряла сейчас в очереди.

Впрочем, как очень скоро оказалось, есть вещи, которые пробуждают ничуть не хуже кофеина. Например, весьма любопытный вопрос, раздавшийся где-то на стыке водной толщи и воздушной массы:

– Хозяйка Мурзика? – И следом невинное: – Привет.

Я подняла голову – и одновременно с тем громогласно заверещал звонок. Передо мной стоял мой недавний знакомый, о котором я так удачно вспоминала только что. В отличие от вчерашнего вечера, сейчас его лицо освещалось куда лучше, но это ничуть не испортило его красоту. Лишь только снизило градус таинственности. Слегка. Когда он вообще успел заявиться в кафетерий? Или лучше вообще вот так поставить вопрос: что он делает в моём университете? Неужели тоже учится?

А ещё – передо мной человек семь, не успевших разжиться кофе. Выходит, я пока даже не в пятёрке претендентов.

– Он не Мурзик. Он Антонио.

Я взглянула на выход из кафетерия, прикидывая, как следует поступить: всё-таки дождаться своей очереди или помчаться к аудитории? Пропустить половину следующего доклада или проспать вообще все? И если я сейчас сорвусь с места, не будет ли воспринят такой шаг как побег этим музыкантом, ненавистником называть котов настоящими именами?

– Помню, помню, – он покивал и поинтересовался: – Меня испугалась?

– На пару опаздываю, – пробормотала я. Бросив взгляд на очередь перед собой (ура, я уже шестая), с удивлением осознала, что вся толпа, которая как ни в чём не бывало занимала кафетерий даже после звонка, внимательно прислушивается к нашему разговору. Тоже, наверное, восхищается внешним видом моего собеседника. А параллельно пытается понять, что именно замотивировало его снизойти на разговор с такой нелепой мной. Неужели утонул в синеве ночного неба, что поселилось у меня под глазами?

– Без кофе на первой паре делать нечего, – согласился он. – Минутку. Я сейчас всё устрою.

Ему хватило двух кивков и одной-единственной улыбки, чтобы оказаться прямиком у кассы и взяться за заказ:

– Большой американо, пожалуйста. – А потом произошло и вовсе нечто немыслимое – он посмотрел за спину, прямо на меня, и поинтересовался миролюбиво: – Что ты будешь, хозяйка Антонио?

Одну дыру в полу, пожалуйста. Чтобы было куда проваливаться.

– Капучино. Маленький.

– А также большой капучино. Сироп нужен? Или что-нибудь сладкое?

– Ничего не нужно, – пробормотала я сквозь зубы, сама себя не расслышав. И нечаянно бросила взгляд на витрину, в которой один за другим красовались эклеры с варёной сгущенкой. Излишне выразительный взгляд стал моей роковой ошибкой. Одного его хватило, чтобы мой неожиданный собеседник прихватил ещё и три эклера.

– Не волнуйся, один мне, – успокоил меня он, пока нам готовили кофе. Неужели действительно верил, что я волнуюсь только из-за этого?

Я и не знала, что кофе можно готовить насто-о-олько ме-е-едленно. Если бы с такой скоростью двигался дирижёр, уже через десять минут музыканты бы заёрзали на стульях, а зрители либо уснули, либо со скандалом пошли к кассе, возвращать деньги за билеты. Все сложилось донельзя неудачно (особенно для меня): сначала пропущенные будильники, потом встреча со вчерашним знакомым, теперь вот такое нервное выжидание кофе… Радовали лишь те два эклера, которые предназначались мне, хотя на фоне остального невезения меркли даже они.

Но вот произошло чудо.

Мой неожиданный знакомый повернулся, держа в руках два стаканчика с кофе и один пакет с эклерами. И это чудо разрушил, заметив:

– Я провожу тебя до аудитории. Кофе горячий.

Мы наконец-то покинули буфет, и я честно пошла к кабинету, где вот уже третий раз проходит наш семинар по макроэкономике. Мне казалось, что я шла достаточно быстро, но шаги у навязанного мне спутника были такими неспешными, что казалось, будто он двигается ещё медленнее, чем работницы буфета.

И всё-таки что-то в этом было красивое.

Я, пошатывающаяся на каблуках и ступающая шустрыми, но маленькими шажочками (не с целью опоздать ещё больше, а лишь чтобы не упасть). И такой симпатичный молодой человек, который несёт для меня кофе, что сам до этого и купил.

– Я вам должна за кофе перевести, – опомнилась я, уже когда до нужного кабинета оставались несчастные две двери.

– Это подарок. За то, что ты доверила мне честь знать настоящее имя твоего кота. А вот за эклеры оплату принимаю только твоим именем. – Мы остановились друг напротив друга, неподалеку от двери в нужный мне кабинет. Новый знакомый протянул мне стаканчик с кофе и полюбопытствовал: – А эти мы, которым ты что-то неопределенное переводить собралась, они с нами сейчас в одном коридоре?

– Я же вас не знаю, – объяснила я. – Не могу обращаться к вам на «ты».

Зато принять кофе и эклеры из рук незнакомца всегда готова. Зря мама с самого детства учила меня тому, что брать угощения от незнакомых людей ни в коем случае нельзя.

Я протянула руку к стакану и обхватила его собственной ладонью. Старалась быть до предела осторожной, но всё же случайно задела кончики пальцев этого общительного товарища. И почувствовала, как по телу лёгкой волной пробежала дрожь…

– В таком случае позволь представиться. Меня зовут…

И уже в следующее мгновение нас в коридоре действительно стало несколько. Поскольку дверь распахнулась, и из-за неё выглянула моя единственная подруга. Алина. Мы учились вместе начиная с восьмого класса, а потом по чистой случайности поступили в один университет и на один и тот же факультет. Ничто так не сближает, как совместное нахождение в чужом и даже враждебном месте.

– Наташ-ш-ш-ш, – прошипела она, глядя на меня округлившимися глазами. – Меня попросили передать, чтобы… ну… вы мешаете занятию. А тут… ну… ты!

И всё-таки смотрела Алина отнюдь не на мою скромную персону. Такое сильное удивление при виде меня Алина испытала лишь однажды: когда мы чуть не столкнулись лбами в холле нашего университета. Сейчас же её поразил мой собеседник. Да, да, тот самый, который мешает учёбе честным студентам. Я-то, в отличие от него, практически ничего не говорю.

– Да, я уже иду…

Я шагнула в сторону Алины, но, не выдержав, обернулась. Очень уж захотелось увидеть, как на такой поворот событий отреагирует этот щедрый молодой человек, которому не хватило одной-единственной секунды на то, чтобы назвать своё имя.

Он отреагировал самым ужасным образом. Улыбнулся коварно и проговорил по слогам:

– На-та-ша.

Алина едва ли не силой втолкнула меня в кабинет, хотя по её лицу было прекрасно видно: Алина сама не против остаться здесь на подольше.

– После пары обсудим, – предупредила она шёпотом, строго глядя на меня. Вот бы пара никогда не кончалась…

Я быстренько юркнула на собственное место, стараясь быть тихой и воспитанной, но уже через минуту запах свежесваренного кофе завладел каждым свободным уголком кабинета.

А моими мыслями нагло и беспринципно завладел один весьма любопытный знакомый незнакомец! Спасибо хотя бы на том, что теперь мне напрочь перехотелось спать.

Глава вторая. Категорически НЕТ!

– Ты вообще знаешь, кто это был? – возмущенно поинтересовалась Алина, глядя на меня снизу вверх. Роста Того, кто был, мне уже никогда не достигнуть, зато благодаря собственным скромным данным и каблучку я стала выше Алины на полторы головы.

До лекции по логике оставалось ещё целых двенадцать минут (три минуты перерыва мы потратили на то, чтобы покинуть кабинет). И этот временной период, который обычно пролетает быстро и незаметно, сейчас грозился растянуться в вечность. Алина будет пытать меня, пока я не сознаюсь во всех грехах, даже тех, которые не совершала.

– Нет. И кто это был? – полюбопытствовала я. Потом, не выдержав, заметила: – Прежде чем ты открыла дверь, он как раз хотел назвать мне своё имя.

– Ну уж извините, что помешала! Можно было обменяться именами прежде, чем начинать такие продолжительные беседы.

– Ему-то моё имя теперь известно, – напомнила я. – Хотя не думаю, что ему когда-либо ещё выпадет возможность ко мне обращаться. Не могу сказать, конечно, что это какая-то особая привилегия…

– О чём вы вообще разговаривали?

– Да так… – я пожала плечами и отвела взгляд в сторону. – Он просто угостил меня кофе.

– Костя Полонский угостил тебя кофе? – Алина не на шутку рассердилась. Когда она сердится, то начинает разговаривать очень громко. Так что об этом знаменательном событии, то есть об истории появления у меня стаканчика капучино, знала теперь половина университета. Надеюсь, та самая, которая не посещала буфет вместе со мной… и с этим Костей Полонским. Ведь мне прямо-таки очень хочется, чтобы всему университету было известно наверняка, с кем я вожу знакомства. Хотя для начала самой было бы неплохо понять с кем.

– Лишь потому, что я познакомила его с Антошкой, – принялась оправдываться я. А потом, взглянув на себя со стороны, поняла, насколько сюрреалистично выглядит это оправдание. Часто ли какие-то там красавцы угощают нас кофе в благодарность за знакомство с котами? – Кто он такой, этот Костя Полонский?

– Изучи на досуге, – посоветовала Алина. – Не сомневаюсь, тебе будет очень интересно это узнать… Ладно, я ещё могу представить, если бы ты знала его имя, но не знала лица. Но даже если имя ни о чём тебе не говорит…

Слова Алины напомнили мне о загадках. Тех самых, прекрасно знакомых с детства. Из категории «Висит груша, нельзя скушать» или «Зимой и летом одним цветом». Выходит, если Костя Полонский когда-нибудь станет настолько выдающейся личностью, что о нём начнут слагать народное творчество, загадка про него будет звучать как-нибудь так: «Лица никто не знает, а имя у всех на слуху».

Я поразмышляла над этой разгадкой во время логики, параллельно с написанием конспекта.

Ответ обнаружился быстро и легко, той самой логикой подсказанный. Кем же может быть Костя Полонский, обладающий таким выразительным лицом и умеющий играть на гитаре? Но не могу сказать, что этот ответ мне понравился.

После лекции по логике шла лекция по высшей алгебре, там уже стало совсем не до разгадок. Приходилось щурить глаза, чтобы видеть все те символы, которые рисует наш лектор, и напрягать уши, иначе я бы не расслышала его слова.

А за высшей алгеброй следовала физическая культура, которая началась у меня раньше времени, в самом начале перерыва, когда я поняла, что в утренней спешке совсем забыла про форму. За двадцать минут я успела сбегать до квартиры, чмокнуть Антошку в нос, схватить мешок с формой и примчаться к спортивному комплексу. Но все равно опоздала. Впрочем, от ещё часа непрерывной физической активности меня это не спасло.

Возвращение домой прошло примерно так же, как и вчера.

Обессиленная я, тёмное вечернее небо, искрящий в воздухе запах свежести. Благо в этот раз я успела дойти до квартиры прежде, чем начался дождь. А ещё – мне не нужно было готовиться к завтрашнему дню, поскольку в расписании на завтра стояли всего-навсего две лекции. Да и те дистанционные. Суббота всё-таки.

Дождь зашумел ровно тогда, когда я переоделась, закинула стирку, заварила жасминовый чай и достала пачку с овсяным печеньем. Однажды я обязательно перейду на правильное питание… Однажды, но не сегодня.

Едва заслышав мелодию дождя, мой романтичный Антошка запрыгнул на окно. Обернувшись, он внимательно посмотрел на меня изумрудными глазами и требовательно мяукнул. Впусти, мол, женщина, немного дождя в мои владения.

Но меня таким было уже не провести. Вчерашние приключения преподали хороший урок: показали, что по воле Антошки «впусти дождь» может преобразоваться в «выпусти кота на прогулку».

– Только на проветривание, – предупредила я.

Мяуканье Антошки стало ещё требовательнее. Уже не протяжное глиссандо, а нетерпеливый форшлаг.

– Знаю я тебя, вредного, – заметила я. Потянулась к оконной ручке, перевела её наверх. Створка окна наклонилась вперёд, обволакивая меня легато сентября. Моросящий дождь, тихие помехи капель, бьющихся об асфальт. Вглядываясь в немногочисленные вечерние огни, я провела ладонью по макушке Антошки, потрепала его за ушами и на две трети завесила штору. Так, чтобы никакие любопытные взгляды не смогли разглядеть меня, бессильно распластанную на диване.

Костя Полонский. Точно.

В университете было совсем не до него. Но теперь-то у меня достаточно времени, чтобы разузнать об этой местной знаменитости всё, что только есть в сети.

Красивое имя, мелодичное. Можно произнести на выдохе не напрягаясь. Тогда как об моё обязательно споткнёшься.

Я сбегала за ноутбуком и, наконец, со всем удобством расположилась на диване. Ноутбук опустился на вытянутые ноги, засиял приветливым голубым огнём. Дожидаясь его полной загрузки, я успела выпить половину чая и съесть треть пачки печенья. Старенький он уже у меня, медленный.

Открыв браузер, ввела поисковый запрос: «Константин Полонский». Первым же уточнением, которое предложил поисковик, стало название нашего города. Это уже интересно.

Верхние штук семь ссылок, выданных мне поисковиком, соответствовали социальным сетям, в которых обитает Костя Полонский (не сомневаюсь, что тот самый, мой недавний знакомый). А потом к ним подмешались статьи о некотором Алексее Полонском – директоре строительной фирмы. Просто однофамилец? Или родственник?

Я вернулась к самой первой ссылке и принялась ждать, пока ноутбук прогрузит очередную страницу. Посмотрела в сторону Антошки, но этот обиженный поэт даже не шелохнулся. Всё-таки, выбирая между мной и дождём, вряд ли он даже задумается над тем, чтобы выбрать меня…

А вот и Костя.

На аватарке контрастная фотография, всплески черного, красного и белого цвета, а на их фоне – силуэт самого Кости Полонского. Весьма узнаваемый, сложно не запомнить этот профиль, и всё-таки фотография не самая удачная, на мой личный вкус. Когда человек красив, ему ни к чему все эти спецэффекты.

В статусе – цитата в духе «никогда не сдавайся, бейся до последнего».

Однако в первой же записи: новость о том, что музыкальная группа «Считаю до пяти» временно прекращает свою деятельность.

Я просмотрела ещё с три десятка нижних постов и окончательно убедилась в собственных догадках. Этой группе был посвящен каждый второй, а иной раз и каждый первый пост Константина Полонского. Что ж. Я перешла на страницу непосредственно группы и наконец наткнулась на достойную фотографию этого Кости. Он смотрел прямо на меня, слегка приподняв подбородок, а под ним алела надпись: «Костя. Электрогитара. Текст части песен».

Последние пару месяцев в сообществе «Считаю до пяти» было затишье. Однако стоило долистать до июня, как на меня обрушился шквал объявлений и фотографий, любуйся сколько душе угодно.

– Антош, – пробормотала я, – слышишь? Наш вчерашний знакомый, оказывается, известная личность. Умеешь ты находить интересные знакомства, Антошка.

Он соизволил взглянуть на меня, но уже через мгновение вновь примагнитился к окну.

Хорошо. Я вернулась к поисковику и вновь наткнулась взглядом на Алексея Полонского. А если так попробовать… «Константин Полонский и Алексей Полонский». Хотя, подозреваю, на первое место стоило ставить все же «Алексея», чтобы соблюсти старшинство, ну и ладно.

Бинго! «Алексей Полонский вместе с семьей…». Дожидаясь загрузки этой новостной статьи, я так энергично взялась за печенье, что оно в итоге закончилось быстрее чая. До чего только доводят встречи со всякими там знаменитостями!..

С фотографии, занявшей половину экрана, на меня смотрела весьма счастливая, на первый взгляд, семья. Высокий мужчина в солидном костюме-тройке, по левую руку от него – очень красивая женщина со светлыми локонами, одетая в зелёное бархатное платье. И будто немного в отдалении от них – мальчишка лет шестнадцати, не такой строгий, как отец, и не такой изящный, как мать, но отчего-то именно на него хочется смотреть непрерывно.

В этом мальчишке я в первое же мгновение узнала Костю – правда, эта его версия была на пару лет моложе, чем нынешняя. Возмужал он за два последних года.

А сама статья представляла собой подробное интервью с Алексеем Полонским. Для меня эта статья оказалась настоящим сокровищем. Из неё я узнала всё, что только хотела, и даже больше. Просветилась настолько, что устыдилась самой себя: следуя законам чести, теперь я должна написать автобиографию и отправить Косте Полонскому. Чтобы он узнал обо мне столько же, сколько я узнала о нём.

В этом интервью Алексей Полонский рассказал про весь свой путь – с детства и до нынешних дней (точнее, дней двухлетней давности). Поведал, как поднимался от простого деревенского работяги по карьерной лестнице, успел испробовать на себе множество профессий и в конце концов открыл собственную строительную фирму, которая год от года лишь стремительно развивается.

Также он поделился историей знакомства с будущей женой – Ольгой, с которой у них вскоре родился сын. Нарекли его гордым латинским именем «Константин». Надеялись, думаю, что он будет непоколебимым, что будет до конца стоять на своём. Но получилось не так. Или не совсем так.

Алексей сына любит, в этом и сомневаться не стоит. Но любит особенной любовью, поскольку непоколебимость Кости переросла в непокорность.

Так, я узнала, что Костя получал всё самое лучшее (по мнению его родителей). На момент этого интервью он учился в престижной школе, самой, пожалуй, элитарной во всём нашем городе. Посещал множество дополнительных секций, начиная от плавания и заканчивая программированием. Ежедневно занимался у репетиторов, совершенствуясь в предметах, которые нужны были ему для поступления. Поступать Костя собирался на юриста. Подозреваю, поступил. Надо будет свериться с расписанием занятий у юристов, чтобы случайно не наткнуться на него в коридоре…

При всём этом, по признанию отца, без разногласий у них с Костей тоже не обходилось. «Вы и сами прекрасно понимаете, что молодёжь на каждое событие имеет собственное мнение. Приходится искать компромиссы». В переводе на бытовой язык это звучит так: Костя категорически не согласен участвовать во всех тех активностях, которые придумывают для него родители.

Я вернулась на предыдущую вкладку – к шапке сообщества группы «Считаю до пяти». Ещё раз посмотрела Косте в глаза и представила, каково это на самом деле, жить его жизнь. А потом рука сама собой потянулась к разделу с аудиозаписями. Оказалось, «Считаю до пяти», что начала существовать как раз таки одновременно с тем интервью, за два года успела выпустить целых четыре альбома.

Я открыла самый последний, на обложке которого кто-то акварелью изобразил нежный цветок лилии, брошенный на каменистом морском побережье. Подозреваю, именно из-за обложки я его и выбрала. Остальные альбомы были оформлены в мрачных тонах – под стать аватарке Кости.

И как он, будучи сыном таких родителей, всё-таки умудрился попасть в эту музыкальную группу?

Родители, судя по всему, хотели вырастить из него серьезного и деловитого человека. Однако вместо того, чтобы побеспокоиться о собственном светлом будущем, Костя выбрал… музыку? Причём, если судить по нашей вчерашней встрече, даже сейчас, после того как его музыкальная группа погрузилась в сон, Костя всё ещё продолжает выбирать именно музыку.

Я потянулась к песне с самым строгим названием – «Категорически нет». Но так и застыла за мгновение до нажатия кнопки «play».

– Антошка. – И как отказаться от этой святой возможности – чуть что обращаться к коту? – Приглашаю тебя присоединиться к музыкальной паузе.

Антоша бросил на меня заинтересованный взгляд, будто желал поинтересоваться: сегодняшним вечером исполняет кто-то ещё, помимо его сумасбродной хозяйки?

– Деяние твоего нового друга, – продолжила я заманивать кота. – Того самого, к которому ты вчера чуть не переехал жить.

Он охотно приподнялся, развернулся градусов на девяносто. Стало даже немного обидно. Где же раздают такую харизму, которая одинаково сильно действует и на людей, и на котов?

– Я уже включаю, – поторопила я Антошку. – Через три секунды. Три, два…

На «три» Антошка спрыгнул с подоконника, приземлившись едва слышно, на «два» – преодолел расстояние от окна до дивана, а на «один» я наконец начала воспроизводить музыкальную композицию.

И мы с Антошкой, предпочитающие слушать классику, погрузились в мир современной музыки.

Контрастный куплет и припев, остинато гитары (не удивлюсь, если именно его исполнял Костя Полонский), синкопы барабанов. И на фоне этого – пронзительный голос, украшенный мелизмами. Мало похожий на голос нашего с Антошкой знакомого, но весьма и весьма обворожительный.

Не могу сказать, что это было плохо. Весьма даже хорошо – музыка шла гармонично, поддерживая постоянство самой себя. Признаться честно, я ожидала худшего.

И это уж точно было непривычно – я всё-таки не из тех, кто увлекается подобной музыкой. Однако эта песня отчего-то так зацепила меня, что я решила прослушать альбом до самого конца. Выныривала из одного настроения, чтобы тут же с головой погрузиться в другое. В среднем выходило что-то лиричное и немного драматичное, местами завораживающее, иной раз заставляющее трепетать сердце. Сливаясь в противоречивом дуэте, меня утянули за собой одновременно и печаль, и надежда на светлое будущее.

Очнулась я лишь тогда, когда наступила тишина. Посмотрела на Антошку, и он тихонько муркнул.

– Ну и как тебе музыка? – полюбопытствовала я. И поделилась весьма пренебрежительно: – Не то чтобы лютый ужас, но и не золотой фонд итальянской классики, конечно. На разок послушать – сойдёт.

Антошка предательски мяукнул, будто хотел напомнить, что ещё минуту назад я слушала этот продукт молодёжного творчества развесив уши. И я строго взглянула на Антошку в ответ. Да, слушала, сознаюсь! Но переслушивать не планирую и от восторга лужицей не растекаюсь…

Я вновь вернулась туда, откуда начала знакомство с Костей Полонским. На его личную страницу с бело-красно-чёрной фотографией. Ту самую фотографию увеличила и принялась листать, рассматривая предыдущие аватарки.

Костя Полонский быстро повзрослел. Ещё три фотографии назад он был совсем юным – за последние два года успел сильно вытянуться, обрести более острые черты лица… А ещё пять фотографий назад был вообще милейшим мальчишкой. Но это я, конечно, вообще уже в глубину веков ушла… Не так часто Костя Полонский меняет аватарки. А жаль. Обладай я такими внешними данными, занялась бы модельным бизнесом, а не экономикой или юриспруденцией.

– Ну и как тебе этот… музыкант? – поинтересовалась я у Антошки, который все ещё оставался рядом со мной (пока я без всякой застенчивости рассматривала фотографии нашего нового знакомого), однако, стоит мне свернуть с темы Кости Полонского, и Антошка уйдёт к окну, любоваться дождём.

Антошка одобрительно мяукнул. И я напомнила:

– Кто мы с тобой, Антошка, чтобы быть в силах заинтересовать такого, как этот Костя? Если он перекинулся со мной парой слов, это ещё ничего не значит. Не его мы полёта птицы. Ведь даже собственные родители ему не авторитет…

Звук уведомления прервал мою пламенную речь. От Антошки я перевела взгляд на экран монитора, ожидая один из двух вариантов исхода: либо обо мне вспомнила Алина, решив сразить меня очередным коварным вопросом или напомнить о завтрашней встрече, либо наша группа опять распределяет темы для докладов и нужно успеть встать в первый ряд, чтобы побороться за лакомый кусочек.