Правдивая история про снег, Новый год и древнюю магию

Каждый понедельник мама пополняла карты: фиксированная сумма на проезд в автобусе и столько же на карманные расходы.

– Дома осталась, – с сожалением отозвался Серёжа. – Погоди.

И он начал быстро выворачивать карманы своей куртки. Как оказалось, хранилось в них немало. Что откуда взялось, скорее всего, Серёжа и сам вспомнить не смог бы. Сначала из одного кармана, потом из другого он выкладывал содержимое на протянутую Димкину ладонь. Сперва появились кусок жёлтого ластика, фигурка человечка из конструктора «Лего», затем пять фантиков от разных конфет, два апельсиновых леденца, смятый календарик, гаечный ключ от конструктора, остатки лопнувшего синего шарика, огрызок красного карандаша и то, из-за чего, собственно, и начались эти археологические раскопки, – несколько монет. Под монеты Дима подставил другую ладонь. Серёжа сгрёб свои сокровища с руки брата и отправил их обратно в карман.

– Семьдесят восемь рублей. Негусто, – тем временем посчитал Дима. – Хоть сколько, и то пригодятся.

Если совсем честно, у Димы между чехлом и самим телефоном лежали две сторублёвые купюры. Он стал их носить с собой после неприятной для него истории в автобусе. В тот раз его чуть не высадили из транспорта прямо где-то между остановками. А всё потому, что карта, которой он пытался оплатить проезд, не сработала. Денег у него с собой тоже не оказалось. Получилось, что без билета он обычный «заяц». А таких, как сказала на весь автобус грубым голосом женщина-контролёр, они не возят. На выручку пришла какая-то незнакомая девушка. Она сидела у окна и неожиданно для Димы протянула свою карточку:

– Вот, за мальчика.

Дима сконфуженно пробормотал:

– Спасибо.

Всю оставшуюся поездку он чувствовал себя скверно, щёки и уши горели. Отвернувшись к окну, Дима доехал до своей остановки, так и не решившись взглянуть ни на сварливую контролёршу, ни на других пассажиров. С тех пор у него всегда с собой были наличные деньги.

– Ну чего? Пошли?

– Пошли, – подскочил с места Серёжа.

Следом поднялся Дима.

Братья, наскоро собрав с батареи ещё не успевшие высохнуть вещи, заспешили вниз по лестнице, перескакивая через две, а то и три ступеньки.

Тусклые лампочки безразлично загорались на лестничных пролётах, по мере того как мальчишки перебегали с одного этажа на другой, и так же абсолютно равнодушно гасли, провожая детей.

Глава 4.

План № 1

Дядя Слава, родной младший брат отца, жил недалеко, в этом же районе. Дорога от дома до него занимала не больше пятнадцати минут: через два двора наискосок, потом повернуть за угол, на светофоре перейти на другую сторону проезжей части, дальше – вдоль длинного панельного дома, нырнуть в арку, ещё раз за угол – вот и подъезд.

Арка, которая под домом превращалась в длинный, как тело таксы, плохо освещённый туннель, всегда была излюбленным местом для игр. Проходя здесь, ребята всегда специально останавливались и громко что-нибудь выкрикивали. Эхо, подхватывая забаву, много раз отражалось от стен и отвечало что-то неожиданное и чудное. Крикнешь: «Смех!», а эхо спорит: «Мех, мех, мех…»

Сегодня же ни один из братьев даже не подумал остановиться, чтобы покричать в арке.

К дяде братья ходили часто. Иногда мама оставалась дома, а они втроём, как говорил папа, шли в гости суровой мужской компанией. Крутая видеоприставка и куча игр к ней, много неполезных, а потому запрещённых дома вкусняшек: чипсы, сухарики, лапша быстрого приготовления и разноцветная газировка – всё, чем угощал их дядя, делало эти походы необыкновенно сказочными. Дома такого великолепия не было, мама занудно твердила, что это вредно и опасно для детей: в лимонаде – одна химия, в чипсах и сухариках – усилители вкуса, а от компьютерных игр возникают психические расстройства, портится зрение и умирает фантазия.

Снег навязчиво лез в лицо, пытаясь набиться в глаза, нос и рот, мешал не то чтобы разговаривать, но даже глядеть. Поэтому всю дорогу до дядиного дома братья шли молча, смотря под ноги. Объяснения, хоть как-то проясняющего ситуацию, ни у кого всё равно не было.

Около подъезда братья переглянулись.

– И дядю Славу подговорили? – спросил, доверчиво посмотрев в глаза брату, Серёжа.

– Бред, – отмахнулся Дима, хотя его этот вопрос мучил не меньше. – Ну не могли они всех родственников подговорить в таком сумасшествии участвовать! Это очень серьёзно. Если с нами что-то случится, маму с папой в тюрьму посадят. Понимаешь?

Он набрал на домофоне номер квартиры и замер в напряжённом ожидании.

Согласившись с братом, Серёжа утвердительно кивнул.

Домофон, прозвенев тремя мелодичными трелями, заговорил знакомым насмешливым голосом с нотками раздражения и недовольства:

– Наконец-то! Проходите! Заждался. Третий этаж.

Серёжа, обрадовавшись, что их ждут, даже подпрыгнул на месте:

– Вот видишь. Сейчас всё закончится. Мы пойдём домой ужинать.

– И у мамы с папой обязательно прощения попросим, – добавил Дима, дёрнув открывшуюся дверь, в душе надеясь, что всё так и будет.

А следом мелькнула мысль: «Зачем всё-таки дядя Слава назвал нам номер этажа? Мы и без напоминания это прекрасно знаем. А что, если он ждёт кого-то другого, а не нас?

С такими тяжёлыми думами Дима побежал по ступенькам вслед за братом.

Дверь в дядину квартиру была приоткрыта. Сам он, одетый по-домашнему – в клетчатые синие шорты и чёрную майку, нетерпеливо переминался с ноги на ногу на придверном коврике с хулиганской надписью «Как жаль, что вы наконец-то уходите», вертя в руке банковскую карту.

– Дядя Слава! Привет! – радостно закричал Серёжа, когда до дяди оставался ещё целый лестничный проём.

– Привет! – прокричал, догнав брата, Дима.

– Здорóво, – как бы между делом бросил мужчина, шагнув от двери к перилам.

Он перегнулся через них, явно кого-то ожидая, но внизу никого не было.

– Дядя Слав, тут такое дело, – выравнивания дыхание, начал Дима скороговоркой. – Мама с папой того… совсем, не знаю, с ума сошли, или обиделись, или проучить нас зах…

– Вам чего? – оборвал его мужчина на полуслове. – Вы ж не пиццу мне привезли.

Он, смерив мальчишек хмуром взглядом, ухмыльнулся:

– Мелковаты для курьеров будете. В дверь вы мне трезвонили?

– Мы.

– Зачем? И откуда ты меня знаешь?

– Как откуда, дядя Слав? Дядя ты нам, брат нашего папы!

Димка не поверил собственным ушам.

– И мой крёстный! – робко добавил Серёжа.

– Кто-кто? Крёстный? Дядя? Шуршите отсюда! Тоже мне племяннички!

Дядя Слава, не собираясь продолжать нелепый разговор, шагнул назад в квартиру и хлопнул дверью. Из-за стены тут же раздалась мелодия: кто-то позвонил в домофон.

«Пиццу ждал, а не нас!» – подумал Дима, прикусив губу.

– Нам здесь делать нечего. Та же ерунда! Пошли отсюда! – мотнул он головой в сторону лифта, из дверей которого появился молодой человек, не по погоде одетый в ярко-жёлтую ветровку и в такого же цвета кепку.

– Доставка пиццы! – бодро и жизнерадостно оповестил он, будто по его внешнему виду и головокружительному, волнами расходившемуся от торбы за плечами аромату свежей выпечки, колбасок и сыра было непонятно, кто он такой.

Щелчок. Дверь открылась. Дядя Слава вышел навстречу курьеру.

– Вы всё ещё здесь, племяннички? Шуршите отсюда. Не подаю я по пятницам. Катитесь колбаской по Малой Спасской! Пока не помог! – бросил он через плечо, расплачиваясь за еду.

Бережно забрав из рук доставщика стопку коробок, дядя Слава, довольно насвистывая что-то себе под нос, скрылся за дверью.

Курьер, молодой человек лет двадцати, с интересом посмотрел на мальчишек, которые, несмотря на угрозы мужчины, никуда не ушли. Любопытство подталкивало его спросить, что тут произошло и нужна ли его помощь. Но, вспомнив, что в машине остывает пицца и он опаздывает на другой адрес, передумал. Закинув за спину пустую сумку, курьер заспешил вниз по лестнице с таким же лёгким, как и его переноска, сердцем. Какое ему, собственно, дело до этих детей? У детей есть родители, вот пусть они и заботятся о своих отпрысках. Какой там следующий адрес? Где-то около площади Победы?

Когда курьер сел в свою крошечную тарахтящую машинку, он уже, конечно, и думать забыл про двух мальчишек, оставшихся растерянно стоять в подъезде серого блочного многоэтажного дома, вокруг которого всё больше злилась и бушевала метель.

Глава 5.

Новая беда

– Чего стоять? Пошли, – скомандовал Димка, повернулся спиной к дядиной двери и, не оглядываясь, двинулся вниз.

Ничего не говоря, за ним последовал Серёжка.

Когда братья вышли из подъезда на улицу и тяжёлая дверь медленно закрылась за ними, Димка почувствовал такую тоску и одиночество, будто во всей Вселенной они с Серёжкой остались вдвоём. Он уже хотел взять брата за руку, как совсем маленького, испугавшись, что тот внезапно исчезнет, но передумал. Сойдя со ступенек крыльца, Дима присел на краешек лавочки, кем-то совсем недавно расчищенный от снега.

Метель, не прекращаясь ни на минуту, то затихала, собирая силы для нового удара, то, завывая, превращалась в буран, будто хотела проглотить весь город с домами и жителями. Она с завидным упорством засыпала снегом всё вокруг. Снежинки, подгоняемые ледяным ветром, острые, как стекло, больно кололи лицо. Серёжа натянул шарф на самый нос, а шапку – на брови так, что между одеждой осталась лишь тонкая щёлка, через которую смотрели испуганные голубые глаза. Дима, ёжась, глубоко опустил подбородок в воротник куртки и исподлобья глядел на брата.

– Дальше-то что? – спросил Сергей и, не дожидаясь ответа, сам предложил: – Пошли в магазин! У меня уже желудок к позвоночнику прилип, как есть хочется. Слышишь, бурчит? – И он выставил вперёд живот.

– Пошли… – Дима, отряхиваясь, встал со скамейки. – Сначала и правда надо поесть. А потом нам нужен план. Что бы ни случилось, нам надо разобраться, что произошло и почему мама с папой так странно себя ведут, а вместе с ними и дядя Слава с бабой Машей. Ситуация, конечно, волшебная прямо, сказка какая-то, что происходит. Больше на сон похоже, кошмар, фильм, розыгрыш – что угодно. Как можно взять и забыть, совсем-совсем? Мы же вот – настоящие! – Димка вытянул вперёд руку и похлопал ей по голове брата.

Арка, вновь возникшая на пути, теперь показалась зловещей, угрожающей, пугала чёрными стенами. На другом конце туннеля светились теплом фонари и спешили по проспекту машины, которые, всего на мгновение появляясь в её проеме, так же быстро исчезали.

Братья прибавили шаг, а секунду спустя припустили бегом, чтобы как можно быстрее очутиться на людной улице.

– А может, их заколдовали? – уже перейдя на другую сторону улицы, предложил новую версию приключившейся с ними беды Серёжа. – По телеку, я видел, показывали. Программа была, забыл, как называется. В ней истории ещё разные про снежного человека, про пещеры, где люди с ума сходили, про НЛО, ну и про всё такое рассказывают… Помнишь? Там один человек другому сказал, что он лягушка, так тот чудик прыгать стал совсем по-лягушачьи и квакать. Так и гонялся за комаром по комнате, пока его обратно не расколдовали.

Серёжа громко квакнул, похоже изображая земноводное. Дима от неожиданности споткнулся и чуть не упал.

– Димка, слышь? Точно заколдовали!

– Гипноз это, а не колдовство, – вспомнил Дима мудрёное слово из телевизора. – Наука целая. Мы эту программу тогда вместе смотрели.

Если честно, Дима из той программы особо ничего не понял. Хотя после окончания сюжета очень серьёзный бородатый учёный в очках долго объяснял, как что-то включается (или, наоборот, выключается, Дима точно не помнил) в нашем мозгу, а может, даже ломается. После этого человек делает всё, что ему говорят, а иногда рассказывает страшные секреты.

– Ещё скажи, маги, волшебники, колдуны! Кто там бывает? Эльфы, гномы, феи…

На этих словах он насмешливо закатил глаза, всем своим видом показывая, что уже взрослый и во всю эту сказочную чепуху не верит.

Серёжа не обиделся и даже не обратил внимания на артистичную гримасу брата. Он шёл, сосредоточенно смотря под ноги, низко опустив голову и чуть наклонившись вперёд, всеми силами борясь с порывами ветра, так и норовящими опрокинуть на землю, и летящим в лицо снегом.

– Пусть гипноз. Вот теперь понятно!

Серёжа, ошарашенный догадкой, встал посередине дороги как вкопанный.

– Родителей заколдовали!

– За-гип-но-ти-зи-ро-ва-ли, – поправил брата Димка.

– Какая разница! Называй, как хочешь! – отмахнулся Серёжа, и они пошли дальше.

– Хорошо, загипнотизировали их. А дядя Слава? А баба Маша? Чего, забыл? Они нас тоже не узнали! Что ещё придумаешь? Где они все вместе этого… гипнотизёра встретили?

– А нечего придумывать! Всё просто. Они по телику его увидели или… – Серёжа сделал паузу, – в интернете видео посмотрели. Упс – и того: всё забыли. Ну почти всё.

– Логично. Может, и так.

Дима удивился, как это брату удалось найти такое простое объяснение, в которое легко вписались и дядя с соседкой.

В конце здания наконец-то засветилась неоновая вывеска «Продукты у дома». Братья поднялись по ступенькам крыльца. Двери перед ними бесшумно раздвинулись, впустив двух замёрзших детей внутрь.

– Время восемь двадцать. Зарядка почти на нуле, – притормозив, Серёжа по привычке достал телефон. – Нам надо один телефон выключить! Чтобы на дольше хватило! Как мы сразу не догадались? Вырубай свой!

Дима, согласившись, кивнул, извлёк из кармана ставший теперь бесполезным аппарат и зажал кнопку питания. Экран мигнул и тут же погас.

Всё это время охранник, беззаботно болтавший с девушкой за кассой, подозрительно прищурившись, смотрел на мальчишек.

– Пойдём скорее, – перехватив его взгляд, шепнул Дима Серёже. – На улице темно. Начнут ещё спрашивать, чего мы здесь без взрослых слоняемся.

И быстрыми шагами он направился вглубь магазина. Серёжа поспешил следом.

– Чего брать будем? Надо сэкономить! Деньги понадобиться могут, кто знает… – идя между стеллажами, полушёпотом рассуждал Димка. – Кефир и батон, самые дешёвые, – уточнил он.

– И сосиски, – остановился Серёжа напротив витрины, плотно заставленной колбасами и другими мясными деликатесами.

Рот сам собой наполнился слюной, и он сглотнул.

– Роскошь, обойдёмся.

Понимая, что брат прав, Серёжа спорить не стал.

Нужные продукты нашлись быстро.

К кассе ребята подошли с двумя бутылками кефира и батоном. Женщина-кассир со скучающим видом равнодушно пробила покупки.

– С вас сто тридцать четыре рубля. Пакет нужен?

– Нет, – одновременно ответили мальчишки.

Димка со знанием дела достал телефон, а из кармашка его чехла-книжки – банковскую карту и поднес её к терминалу, который противно пискнул, выдав на табло совсем неожиданную фразу: «Недостаточно средств».

– Как так-то? – возмутился Дима. – Были же деньги! Можно ещё раз попробовать?

Женщина пожала плечами, не спеша нажала на кассовом аппарате кнопку отмены операции и, как робот, повторила:

– С вас сто тридцать четыре рубля. Пакет нужен?

Димка молча поднёс карту к терминалу и замер. Сердце под курткой стучало, как электровоз, готовое выпрыгнуть, щёки и уши неприятно зажгло. Рядом Серёжа, не отводя глаз от карты в руке брата, по привычке сжал кулачки наудачу, мысленно повторив: «Только б сработало!»

Но на экране засветились всё та же надпись – «Недостаточно средств» – и грустный смайлик.

Женщина вопросительно подняла бровь, явно не желая больше тратить время, и с нетерпением спросила:

– Наличные?

Дима уже хотел достать из тайника заветные двести рублей, но тут же передумал: «Неизвестно, что завтра будет. Поберегу пока».

Он отрицательно мотнул головой:

– Пойдём на место поставим.

И направился обратно к стеллажам, ломившимся от еды и напитков на любой вкус и кошелёк, таких вкусных и недоступных. За ним след в след засеменил Сергей.

В это время к кассе, отдуваясь и тяжело дыша, с трудом толкал тележку, чуть ли не доверху наполненную всякой всячиной, мужчина. Кассир, переключившись на нового покупателя, забыла про двух мальчишек, которые не смогли расплатиться за самый дешёвый в магазине кефир.

«Всё бы съел!» – посмотрев на содержимое тележки, с завистью подумал Серёжа.

Проходя мимо полок с консервами, Дима с горечью вспомнил, как привередливо вёл себя дома за столом, демонстративно кривляясь перед тарелкой с тушёной зелёной брокколи или салатом с помидорами. От таких мыслей в животе заурчало ещё громче. «Вот дурак! Сейчас бы не отказался вообще ни от чего!» – мысленно отругал он себя.

В молочном отделе, с сожалением вернув кефир на полку холодильника, Дима вздохнул:

– На что у нас хватит? Семьдесят два рубля. Мда…

– Батон возьмём. Ну и воды обычной. Пойдём посмотрим, сколько стоит.

И они завернули в соседний ряд. В конце стеллажа нашлись бутылки с водой.

– Давай быстрее. Берём вот эту, за тридцать семь рублей. Она большая, нам на двоих хватит. И батон за тридцать два. Сколько всего получается?

Дима на мгновение задумался.

– Шестьдесят девять, – быстрее брата посчитал Серёжа.

Не зря же ему учительница Татьяна Олеговна пятёрки по математике ставит, он эти примеры на раз-два щёлкает как орешки (это он подумал, конечно же, про себя).

– Шестьдесят девять, – повторил Дима, – да. Давай здесь деньги отсчитаем, чтобы на кассе внимания не привлекать. Видел, охранник косился? А потом бегом побежим домой.

На слове «домой» Дима запнулся.

– Ну, в общем, в подъезде переночуем. Всё равно деваться некуда, – объяснил он, что имел в виду под словом «дом». – Идёт?

Серёжа достал из правого кармана горстку монеток, отсчитал нужную сумму и отдал Диме. Остальное вернул на место. Теперь в кармане лежали всего четыре монетки: один пятачок, двушка и пара потёртых рублей.

Поспешно расплатившись на кассе за покупки, мальчишки заторопились к выходу. У дверей полусонный охранник подозрительно сощурился и хотел было их окрикнуть, но почему-то передумал, широко зевнул и отвернулся.

Автоматические стеклянные двери, медленно разъехавшись в стороны, выпустили братьев из мира тепла и света снова в холодную, колючую и враждебную метель.

Ветер утих, но снег всё падал и падал, густо и душно, как будто кто-то сверху сыпал из банки овсяные хлопья. Значительно похолодало, и в плохо просушенных вещах было зябко и неуютно. На улице не было ни души. Даже любители собак, гуляющие со своими питомцами в любую погоду, куда-то подевались. Вообще никого. Только снег и тишина. И стало страшно, просто так, без причины, как в тёмной комнате. Из-за угла появилась машина, совсем бесшумно, как в видеоролике с выключенным звуком, проехала мимо и исчезла в почти непроницаемой белой завесе.

– Бежим, – еле слышно проговорил Серёжа, прижав бутылку с водой к груди, и они побежали что есть силы туда, где ещё утром их любили, жалели, а самое главное, помнили.

Около подъезда первым оказался Серёжа. Димка остановился посередине двора, согнулся пополам, схватившись за бок, в котором нестерпимо закололо. Дыхание сбилось, сердце стучало где-то в горле, отзывалось в желудке и пульсировало в голове. Он крикнул брату, прося подождать его, но тот не услышал. И когда у подъезда Серёжа оглянулся, Димы рядом не было.

– Дима, – испуганно позвал он брата.

Снег, превратившись в отвесную стену, окружил его со всех сторон. Только жёлтые пятна фонарей да свет из окон оставались подтверждением того, что где-то мир ещё существует.

– Димка!!! – что есть мочи завопил Серёжа. – Где ты?

– Тут я, чего разорался.

Дима появился перед ним так резко, что Серёжа ойкнул.

Брат шёл не спеша, держась правой рукой за бок, весь облепленный снегом и от того похожий на ожившего снеговика.

Серёжа шагнул к нему и, к удивлению обоих, крепко обнял.

– Я так испугался, что больше тебя никогда не увижу!

– Сейчас, вот размечтался, – хмыкнул Дима, отстранив от себя брата. Потом серьёзно, совсем как это делала мама, когда говорила о чём-то важном, медленно произнёс: – Я всегда рядом с тобой. А ты со мной. Мы братья. Мы справимся и во всём разберёмся. Понял?

– Понял. – Серёжа улыбнулся. – А батон где?

Дима похлопал себя по плечу:

– Тут. В рукав убрал.

Он, как мог, отряхнулся и шагнул под козырёк подъезда. Снег набился и сюда, запорошил дверь и домофон. Судя по отсутствию следов, долгое время здесь никто не проходил.

Дима достал связку ключей: два золотистых ключа от дома, брелок с рыбкой и пластмассовый кругляшок от домофона. Последний Дима и приложил к двери в надежде, что он, возможно, заработает и замок откроется. Но чуда не произошло: домофон грустно пиликнул в ответ и, как и пару часов назад, не сработал.

– Намочил, наверное, вот и сломалась открывалка, – попытался объяснить ситуацию Дима, ведь всему должно быть объяснение.

– Дай-ка я.

Серёжа сунул бутылку с водой брату, забрал у него ключи, поднёс к домофону. Писк – дверь закрыта. Снова писк – не открывается.

– И правда, не фурычит.

Он вернул ключи хозяину.

– Придётся ждать. Сейчас… сколько времени?

– Восемь пятьдесят четыре, – отозвался Серёжа.

– Значит, так, – спрятав ключи в карман, повторил Дима, – будем ждать! Здесь без вариантов. Кто-нибудь со своим блохастиком гулять пойдёт, ну, или домой. Мы тогда пройдём.

Только он это произнес, как домофон ожил, замигав красным глазком. Дверь широко распахнулась, и на крыльцо выбежал пушистый, словно игрушечный, рыжий шпиц. От ошейника на его шее тянулся тонкий золотистый поводок, другой конец которого держала одетая в серую шерстяную перчатку рука, придерживающая дверь.

– Здравствуйте!

Женщина вышла из подъезда и, не дав двери захлопнуться, упёрлась в неё локтем.

Мальчишки сразу узнали даму. Кому же в их доме она не знакома?

Их соседку с первого этажа знали абсолютно все! Чудаковатая и странная особа, одетая летом в нарядную белую блузку с янтарной брошью-цветком на груди, со шпицем в одной руке и вышедшим из моды ещё в начале прошлого века потёртым ридикюлем – в другой, а зимой – в длинное клетчатое драповое пальто с меховым воротником и пушистый махровый берет, украшенный замысловатой разноцветной композицией из перьев и ленточек.

Непонятным был и её возраст: может, пятьдесят, а может, и семьдесят. Но самое главное – она, казалось бы, знала всё и про всех в доме, хотя ни с кем из соседей не общалась. Жила соседка одна, не считая питомца, на первом этаже в их подъезде, от лифта направо. Выгуливание шпица, наблюдение за обстановкой во дворе из окна своей квартиры и недовольное бормотание у почтовых ящиков в адрес тех, кто приносит ненужные рекламные листовки и буклеты с бесконечными предложениями пиццы, интернета и услуг шпаклёвщика были её основными занятиями.

Знакомство с этой неприятной бабушкой в один из дождливых осенних дней запомнилось Серёже на всю жизнь. Как-то вечером в дверь квартиры постучали. Отец озадаченно поднял бровь, встал с дивана и пошёл открывать незваным гостям. Когда он вернулся в комнату, лицо его было пунцовым от гнева, но в то же время удивлённым и расстроенным. Оказалась, что Серёжа на стене в тамбуре подъезда написал «Димка лопух». О талантах отпрыска и поведала эта самая соседка. Родители, как ни странно, не ругались, спокойно выдали сыну тряпку и отправили отмывать сочинение. Но, как назло, маркер был качественный, яркий и смываться ни в какую не захотел, а только размазался в неприличное грязно-синее пятно. История эта произошла ровно за неделю до Серёжиного дня рождения. И как же был удивлён именинник, когда, с предвкушением сорвав шуршащую блестящую упаковку с подарочной коробки, внутри обнаружил банку бежевой краски, кисточку и строительные перчатки вместо долгожданного нового самоката.

С тех пор мальчишки знали, что за ними неустанно, беспрерывно и пристально кто-то следит. А Серёжа, хоть и понимал, что сам виноват в случившемся, но на соседку дулся и злился. Настоящего её имени не знали даже родители братьев. Мама как-то сказала:

– Почему-то мне неудобно спросить, как её зовут. У неё такие необычные глаза, колдовские, что ли, и грустные. Не пойму никак.

А папа после того случая называл соседку не иначе как Бабушка Штирлиц, за глаза, конечно, в разговоре с мамой.

– Здравствуйте, – сказал Дима, бочком проходя в открытую дверь.

– Добрый вечер, – добавил Серёжа, пробираясь следом.

Шпиц, до предела натянув поводок, торопил свою хозяйку. Но та как будто не спешила. Собачка подняла острую мордочку и звонко тявкнула.

Не обращая внимания на призывный лай своей любимицы, Бабушка Штирлиц внимательно посмотрела сначала на одного мальчика, потом на другого. Она так и стояла в дверях подъезда. Дима успел нажать кнопку вызова лифта, то тот никак не спускался.