Последняя из рода крови

– Л'ора, – произнес он, и мое имя в его устах звучало иначе – не как обращение, а как констатация факта.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

–– Я ждала встречи с тобой, – выдохнула я, но тут же испугалась своих слов.

Но он не улыбнулся, не засмеялся. Просто кивнул. Как будто это было единственное, что я могла ему сказать.

Смотря прямо ему в глаза, я вспоминала каждую черту его внешности: прямой нос с аккуратным контуром, высокие скулы и четкие линии подбородка, которые придают ему аристократическую строгость. Широкие брови делают лицо более выразительным. А взгляд почти черных глаз… Когда он смотрит на меня, кажется, что меня касается ночь.

–– Это амриэль, – взглядом указав на фрукт произнес Кассиан.

Я на секунду растерялась. Он был так близко, что его дыхание опаляло мои губы. О чем он говорит? О каком фрукте?

Осознание пришло резко и сделав шаг назад, я уперлась в столик.

–– Амриэль, – Я скосила взгляд на желтый плод, лежащий в вазе. Его гладкая кожура переливалась в свете люстр, словно покрытая тонким слоем воска.

–– Но почему мне нельзя его трогать?

Кассиан поправил запонку на рукаве, прежде чем ответить. Его пальцы двигались медленно, с той самой умышленной небрежностью, которая выдавала его привычку взвешивать каждое слово.

–– Он ядовит, – В его голосе не было тревоги, только ровная, почти отстраненная констатация факта, – Мне не хотелось бы подвергать тебя опасности.

Я нахмурилась, переводя взгляд с фрукта на него.

–– Но зачем тогда ставить ядовитый фрукт в вазу? Да еще и рядом с другими?

Уголок его губ дрогнул – не то улыбка, не то усмешка.

–– Он яркий. Красивый, – Кассиан сделал паузу, его взгляд скользнул по вазе, будто оценивая композицию, – Как и многие вещи в этом мире. Самые яркие краски – на крыльях ядовитых бабочек, – Его пальцы снова коснулись запонки, на этот раз поворачивая янтарный камень в оправе.

–– Мы держим его здесь как напоминание. Чтобы не забывать, что даже самое прекрасное может нести в себе ложь и погибель.

Я невольно посмотрела на свои руки, внезапно осознав, как легко обмануться внешним видом.

–– Но разве недостаточно просто знать об этом? Зачем держать яд на виду?

Кассиан медленно выпрямился, его тень накрыла вазу с фруктами.

–– Потому что знания мало, Л'ора. Нужно видеть. Чувствовать. Помнить каждый день, как легко ошибиться.

Тишина повисла между нами, густая и тягучая, как этот странный, опасный плод. Губы этого мужчины тоже казались запретным плодом. Слегка пухлые, с приподнятыми уголками. Его улыбка внушала чувство безопасности. А внутри ощущение, будто я знаю его уже давно, хоть и вижу сегодня впервые. Ну, не считая своих снов.

–– И много у вас тут таких опасностей? – не отводя взгляда от его губ спросила я.

–– О, Л'ора, – его глаза блеснули озорным огоньком, словно он только что придумал гениальную шалость, – Если бы ты знала, сколько здесь вещей, которые "лучше не трогать".

Он грациозно обвел рукой вокруг:

–– Видишь эти изящные подсвечники? Каждый вечер они переставляют себя на пару сантиметров влево. Поймал как-то одного – так он укусил меня за палец!

Его палец дразняще постучал по хрустальной вазе:

–– А эта красавица? Если на нее слишком долго смотреть, начинает тихонько подражать твоим движениям. В прошлом месяце чуть не устроила дуэль с зеркалом.

Внезапно он присел на край стола, нарушая всю аристократическую строгость позы:

–– Но самый опасный житель тут… – он понизил голос до конспираторского шепота, – ковровая дорожка в библиотеке. Устраивает подножки тем, кто берет книги без спроса.

Его взгляд скользнул по моему белому топу и вернулся обратно, к глазам.

–– Хотя тебе и твоему белому топику больше всего стоит опасаться нашего… кота. Да-да, – Кассиан снизил голос, изображая заговорщика, – этот пушистый тиран царит здесь уже три века. Даже Старейшины платят ему дань в виде лакомств, иначе он «случайно» опрокидывает древние артефакты.

Мои глаза, казалось, стали размером с два шара. Я моргнула несколько раз, а потом, приоткрыв рот, я его захлопнула, еще раз попытавшись переварить информацию. Кассиан заметил это, и его улыбка стала еще шире.

–– Ты всегда веришь тому, что рассказывают тебе незнакомцы? – немного исподлобья, с улыбкой, что почти сорвалась на смех, спросил он.

Мои глаза стали еще шире, а руки сжались в кулаки. Мне так захотелось его стукнуть, но вместо этого я только растерянно похлопала ресницами.

–– Так это все шутка?

–– Кроме кота, он действительно тот еще засранец, – шепотом он произнес мне на ухо, губами почти касаясь моей мочки.

По телу побежали мурашки. Этот мужчина очень притягателен, и я не знаю, от чего мне становиться страшнее: от того, что меня тянет к незнакомым мужчинам после нескольких фраз, брошенных друг другу или от того, что за день мое тело отреагировало так на двоих мужчин.

Кассиан замер на мгновение. Его глаза – темные, как ночь перед грозой, поймали мой взгляд и не отпускали. Пальцы его скользнули по моей ладони – легкие, но неотступные, как шелковые веревки. Он медленно поднес мою руку к своему лицу, и я почувствовала тепло его дыхания на коже задолго до того, как его губы коснулись меня.

А потом – прикосновение. Не поцелуй, нечто большее. Его губы лишь слегка задели костяшки пальцев – горячие, мягкие, намеренно неспешные, будто давая мне время передумать.

Но я не отдернула руку. Не смогла. Вместо этого кровь ударила в виски, а в животе закрутилось знакомое томление.

Он знал. Конечно знал. Он чувствовал то, что испытываю я.

И когда его язык – быстрый, как змеиный щелчок, – коснулся той тонкой кожи между пальцами, я всхлипнула. Но нет от испуга, от предвкушения.

Кассиан внезапно разомкнул пальцы, отпустив мою руку, но не отстранился.

Его губы все еще висели в миллиметрах от моей кожи, дыхание обжигало костяшки, но теперь в нем чувствовалась напряженная сдержанность – будто он буквально удерживал себя на месте.

–– Не сейчас, – прошептал он, и голос его звучал глубже, чем обычно, насыщенный чем-то, что заставило мое сердце бешено колотиться.

–– Почему? – Мой вопрос вырвался сам, хриплый, почти обиженный.

Кассиан прикрыл глаза на секунду. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. И отступил, наконец разрывая этот мучительный контакт.

–– Ты должна знать две вещи, – его голос звучал низко, будто доносился из самой глубины груди, – Первое, это то, что нас так же тянет к тебе, как и тебя к нам. И тебе нечего бояться. Ты здесь в безопасности. Это второе.

Он сделал шаг назад, но его взгляд не отпускал меня, тяжелый и наполненный чем-то, что заставляло кровь стучать в висках. А потом развернулся и пошел к выходу, оставив меня на едине со своими мыслями.

–– Кассиан, – крикнула я, когда он почти скрылся за дверью.

Мужчина остановился в безмолвном вопросе, лишь слегка повернув голову и глянув на меня через плечо.

–– Почему вы все твердите, что мне не стоит бояться?

Мои шаги глухо отдавались по паркету, пока я приближалась.

Кассиан вздохнул – звук теплый и усталый, будто он тысячу раз отвечал на этот вопрос.

–– Потому что в мире есть вещи, которые гораздо страшнее того, чего боишься ты. Просто ты их еще не видишь.

Он повернулся полностью, но в его взгляде не было привычного веселья – только странная, почти человеческая неуязвимость.

«А они вообще – люди?»

–– По крайней мере тебе точно не стоит бояться нас, – его слова повисли в воздухе, словно обещание.

А потом – прикосновение. Его ладонь коснулась моей щеки – теплая, грубоватая от старых шрамов, но движение было нежным, легким. Я замерла, чувствуя, как дыхание Кассиана смешалось с моим. И прежде, чем я успела что-то сказать – губы.

Всего миг, всего уголок рта, легкий, как дуновение ветра, но от него по спине пробежал разряд – горячий, резкий, невыносимо сладкий.

Он отстранился, но пальцы еще на миг задержались на моей коже, будто не в силах окончательно отпустить.

–– А теперь иди к себе, – прошептал он, и его голос звучал хрипло, будто ему самому было трудно дышать. – И постарайся отдохнуть.

Его взгляд скользнул по моим распахнутым глазам, опустился к приоткрытым губам – и он резко отвернулся, исчезая в коридоре.

Я редко делала то, что мне говорят. Но сейчас мне хотелось подняться в мою комнату и немного подумать. Я очень устала и действительно была готова исполнить приказ.

«Я сказала в мою комнату?»

Поднявшись по уже знакомой мне лестнице, я вернулась в комнату. Только открыв дверь, я сразу заметила, что она изменилась. Сколько времени меня тут не было, что они успели сделать ремонт?

Глава 4

Я стояла, словно в другой комнате – и в то же время в той же самой.

Окно осталось на своем месте, но теперь его обрамляли шторы из тяжелого шелка – темно-изумрудные, почти черные, с вышитыми золотом звездами по краям. Они колыхались от невидимого ветра, хотя воздух в комнате был неподвижен.

Стены, прежде голые, теперь были покрыты обоями – глубокого серого оттенка, матовыми, без узора, но при этом живыми. Если приглядеться, можно было заметить, как их поверхность медленно пульсирует, словно под ними течет что-то теплое.

Пол теперь украшал другой ковер – белый, пушистый, как первый снег. Хотелось тут же снять обувь и ощутить его тепло на своих ступнях.

А на месте той обычной кровати сейчас стояла другая, широкая, с тяжелым деревянным изголовьем, вырезанным в виде сплетенных ветвей. На ней лежало одеяло, такого же, как шторы, глубокого, зеленого цвета.

Комната менялась, приспосабливалась, запоминала меня. И самое странное, но я не боялась. Даже наоборот – горло сжало что-то, похожее на тоску. Будто я только сейчас, впервые, вернулась домой.

Я плюхнулась на кровать, сбросив кроссовки одним резким движением. Джинсы соскользнули с бедер, оставив кожу ознобно-голой в прохладном воздухе комнаты. Одеяло оказалось неожиданно тяжелым – не по весу, а по ощущениям, будто кто-то обнял меня через толстый слой шерсти. Тепло расползалось по телу, растворяя остатки напряжения в плечах.

А потом пришли мысли. Не поток – рой. Мелкие, навязчивые, они копошились в голове, как муравьи в растревоженном муравейнике: почему они смотрят на меня так, будто знают что-то?.. Что значат слова Кассиана о моем страхе? Как это я боюсь не того? И чего я еще не вижу?.. Почему этот дом…

Я сжала виски, пытаясь поймать хоть одну законченную идею. Но все расплывалось, все сводилось к ощущениям: теплое одеяло, которое реагирует на мои чувства. Взгляд Раэля, тяжелый и томный, его слова, желание в его глазах… И Кассиан. Его губы так близко, легкое касание к уголку моего рта. Запах этого мужчины…

Мысли внезапно сфокусировались на нем – будто кто-то нажал паузу в хаосе дня. Я лежала в полумраке, уткнувшись лицом в подушку, и позволила памяти выхватывать обрывки нашей встречи: его голос, тень улыбки, то, как он поправлял запонку…

Темно-каштановые волосы. Короткие, но длины достаточно, чтобы пальцы утонули в них, нащупывая упругие пряди. Подтянутый силуэт – не грубый, а собранный, как у тех, кто привык держать контроль. Но больше всего запомнились икры, проступающие под тканью штанов при каждом шаге: рельефные, будто выточенные. Классический крой брюк, чуть зауженный к низу, белая рубашка с янтарными запонками – они мерцали в свете люстр, напоминая отколотые куски драгоценных камней. И часы на левом запястье – матовый циферблат, стрелки, движущиеся беззвучно… Интересно, какие еще гаджеты используют тут, в Элизиуме?

Но мысли о технологиях Элизиума мгновенно испарились, будто их и не было. Вместо них вспыхнуло нечто гораздо более яркое – живое, теплое, невыносимо притягательное. Каждый всплывший образ Кассиана будто обжигал изнутри. Я вспоминала каждый момент, проведенный сегодня рядом с ним и так по кругу. Мое тело охватил жар. Точный, неумолимый разливающийся по низу живота тягучими волнами.

Это было не просто возбуждение – ноющее, настойчивое чувство, будто каждая клетка кричала о том, что лишена чего-то жизненно важного. Я вцепилась в одеяло, чувствуя, как бедра непроизвольно сжимаются. Слишком тонкая ткань белья настойчиво натирала разгоряченную плоть, и я не могла понять, чего мне хотелось больше, избавиться от этих ощущений или усилить их, получая удовольствие на грани с безумием.

Внезапно в моих мыслях возник Раэль… От этого желание и жар стали еще сильнее. И сдерживаться, казалось, больше не было сил. Я вспомнила его взгляд – сначала пустой, словно сквозь меня. А потом острый, пробирающий до костей. Будто он видел больше, чем я хотела бы ему показать. И его голос, не терпящий возражений, с металлической ноткой, которая заставляла подчиняться. Его ухмылка, тонкие, искусанные губы. Словно он часто сдерживал слова, которые рвались наружу. И жар, который наполнил комнату, когда Раэль стоял в шаге от меня…

Моя рука уже скользила вниз по животу, пальцы дрожали от предвкушения, готовые освободиться от этого невыносимого напряжения, что разрывало тело изнутри. Но вдруг я замерла. Я почувствовала жар, тот самый, что обжигал меня утром, когда он стоял так близко… И его запах. Острый, пряный. Запах перца, с нотой чего-то запретного, опасного, что щекотало ноздри и заставляло сердце биться чаще.

Я резко распахнула глаза, как будто меня кто-то толкнул изнутри. Одеяло слетело с меня одним движением, холодный воздух обжег разгоряченную кожу. Я резко села на кровати, пальцы впились в край матраса, пока взгляд метнулся по комнате. Полумрак. Только ночник на комоде отбрасывал слабый желтоватый свет, дрожащий на стенах, будто боясь осветить слишком много. В комнате, кроме меня никого не было, но я так же, как и в своих мыслях минуту назад, ощущала запах Раэля. Мне казалось, что он рядом. Казалось, что если я его позову…

В дверь постучали. Глухой, четкий звук, будто кто-то ударил костяшками пальцев по дереву слишком правильно – не громко, но до мурашек отчетливо. Я вздрогнула, сердце рванулось в горло, смешав остатки возбуждения с адреналином.

Грудь колотилась, словно сердце хотело, пробив ребра, вырваться наружу. А трусики, предательски мокрые, впились в кожу холодным хлыстом. Я разозлилась. Нет, я не просто разозлилась, я была в ярости. Неужели в конце этого безумного дня я не могла позволить себе хотя бы это? Сбросить напряжение и получить капельку удовольствия.

Из моих гневных мыслей меня вырвал тихий скрип двери. Она приоткрылась и в полумраке комнаты я увидела знакомые черты. И это был не Кассиан или Раэль. Даже если бы сейчас я не видела лица того, кто постучал в мою дверь, я чувствовала, что это не они.

Мои руки сами схватили одеяло, что лежало на полу у кровати и вернули его на место, прикрыв мое тело. Я нервно сглотнула, ведь знакомство с парнями сегодня было менее неудобным. И я точно была в более выгодном положении, так сказать, чем сейчас, под одеялом, в топе и мокрых трусах, с растрепанными волосами и с незаконченным делом…

–– В воздухе витает запах твоей радости от знакомства с Кассом и Рэ, милашка Л'ора, – тихо, словно боясь напугать произнес еще один парень из моих снов.

Его я увидела вторым во снах. Кассиана третьим. Раэля не успела увидеть, как сказал старейшина. Значит сейчас я знакомлюсь с ними в обратном порядке. Интересно, имеет ли это какое-то значение?

–– Уже поздно и я спала, – неуверенно сказала я, когда он уже закрыл за собой дверь.

–– Про запах – это было не образно. Я конкретно ощущаю твое возбуждение, милашка Л'ора, – он говорил так ровно, словно не испытывал никаких эмоций.

Я замерла, чувствуя, как лицо раскаляется, до температуры плавления стали.

–– Это просто парфюм. Мы же не знакомы, и ты не можешь знать, как я пахну, – выдавила я, отчаянно пытаясь укрыться одеялом, что опять сползло почти на пол.

«Что я только что ляпнула? Парфюм???»

–– Ммм, ложь, – протянул он все так же безразлично, – И ты права, я не знаю, как пахнет твой парфюм, но точно теперь знаю, как пахнет твое возбуждение, – он медленно, беззвучно приближался от двери к моей кровати.

Я пыталась разглядеть его в тусклом освещении комнаты, но видела лишь некоторые детали. Он был одет в свободные черные штаны и черную футболку. Его длинные, иссиня-черные волосы были убраны в высокий хвост, но несколько прядей непослушно спадали на лицо. Глаза я не могла рассмотреть, но я знала, какого они у него цвета. Я их видела во сне не один раз. Его уставший взгляд скользил по мне, словно считывал.

Он присел на край кровати так же бесшумно, как и подошел. Матрац мягко прогнулся под его весом. Он не был огромным или накачанным до неестественности – скорее, его тело выглядело как результат постоянного движения, а не изнурительных тренировок. Но при этом он был внушительно высоким, и каждая линия его фигуры говорила о необузданной, животной силе. Жилистые мышцы проступали сквозь тонкую ткань футболки, а рельефные руки с выступающими венами лежали на коленях в расслабленной, но готовой в любой момент к действию, позе.

Я сглотнула от такой близости с мужчиной, чьего имени даже не знала. Мне захотелось спрятаться – впервые за сегодняшний вечер я чувствовала себя неловко, словно школьница, пойманная за неприличным делом. С Кассианом и Раэлем все было иначе: их присутствие будто заранее получило мое внутреннее разрешение.

Но нет, дело было не в безопасности – я и сейчас не ощущала угрозы. Скорее… в наглой откровенности этого момента. Он сидел так близко, что я различала запах его кожи – не духов, а чего-то более глубокого, как дым после костра. И самое неудобное: он явно видел, как мой взгляд на секунду задержался на его руках, где вены проступали под кожей, будто карта скрытых течений.

– Ты не обязана ничего говорить, – произнес он, и его голос, тихий и ровный, почему-то заставил меня вздрогнуть. – Но было бы честнее не притворяться, что хочешь спать и не рада меня видеть.

В комнате стало душно. Я внезапно осознала, что мое колено почти касается его бедра – всего пара сантиметров, и они казались одновременно непреодолимыми и смехотворно маленькими.

– А если я действительно устала? – выпалила я, слишком быстро, слишком глупо.

Его губы дрогнули – не улыбка, а лишь тень чего-то, что могло бы ею стать.

– Тогда, милашка Л’ора, – он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моей щеки, – ты ужасно плохо выбираешь моменты для усталости.

Его дыхание обожгло кожу, и я почувствовала, как по спине пробежал горячий трепет. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он слышит его – этот предательский стук, выдающий меня с головой. Между ног пульсировало, будто там затаилось отдельное существо, жадно пробуждающееся от его слов.

Я ненавидела это. Ненавидела, что мое тело реагирует быстрее разума. Что стоит ему лишь придвинуться ближе – и я уже влажная, уже готова прогнуться навстречу. В голове вспыхнули обрывки сна: его руки, грубые ладони, скользящие по моим бедрам… Точно. Это были мои сны. Поэтому тело так реагирует на этих мужчин? Как будто оно их знает. Но Раэль мне не снился…

– Милашка Л’ора, ты так невинно прикусываешь губу, когда проваливаешься в свои мысли. Но хочу напомнить, что ты тут не одна, а следовательно, или рассказывай, о чем думаешь, или прекращай об этом думать, – приподняв уголок губ сказал мужчина.

Это была первая тень, похожа на эмоцию. В этот момент он наконец-то показался мне живым человеком, а не чертовски горячим, но бесчувственным роботом. Я, конечно, не уверена, что они люди. По внешнему виду они больше боги. Но сейчас это не так важно. Может мне лучше взять себя в руки и попробовать получить информацию?

«А не думать о том, как бы трахнуть этого красавчика»

– Я знаю, что у тебя много вопросов. Итак, как больше ничем интересным нам с тобой заниматься нельзя, по крайней мере сегодня, я готов ответить на три твои вопроса, – перебирая пальцами маленькие ракушки на своем браслете произнес он, – Имя свое я назову тебе вне вопросов, так уж быть. Элиан. Элиан Мареллис.

Я приняла правила игры. Три вопроса – не так уж мало, если не тратить их впустую. Отодвинулась чуть дальше по кровати, чтобы между нами образовалась хоть какая-то дистанция. Его близость сбивала с толку: казалось, даже воздух вокруг него был гуще, насыщеннее, и мысли путались, как только он бросал на меня этот взгляд – будто видел насквозь. Но теперь мне нужна ясность, а не переизбыток эмоций от этих мужчин…

– Что это за место, где мы находимся? Элизиум или как там его, – мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

Он не ответил сразу. Вместо этого поднялся с кровати – бесшумно, как скользящая по камню вода, и подошел к окну. Лунный свет очертил его профиль: резкие скулы, тени под глазами, будто он давно не спал. Не мог или не хотел.

– Элизиум… Это не место, это поток вне времени и пространства. Это мир, который, одновременно похож на твой, но в то же время совсем чуждый ему. Тут есть горы и реки, леса и луга. Тут живут люди и животные. Растут деревья и цветы. Но основное различие с твоим миром – Аэтрис…

В этот момент все мои органы чувств обострились. Я ощутила запах моря с яркими, свежими каплями лимона. Это запах Элиана. Это гипнотический яд, смесь морской бездны и запретных наслаждений. Я услышала, как стучит его сердце. Тук-тук… тук-тук… Каждый удар отдавался в моей голове ровным эхом, будто где-то далеко били в барабан. И тогда я различила другой звук – шум океана, гулкий и мощный. Волны, разбивающиеся о скалы, вода, с ревом накатывающая на берег.

Но это был не океан. Это была его кровь.

Я буквально чувствовала, как она движется по его венам – горячая, живая, насыщенная. Как она приливает к сердцу, наполняет его, а затем снова устремляется в путь, бурлящим потоком растекаясь по всему телу. Каждый удар сердца был как прибой, каждый толчок крови – как новая волна.

А он продолжал…

–– Аэтрис – это древняя магия, пронизывающая весь наш мир, связывающая все живое в Элизиуме незримыми нитями. Она течет в водах, в корнях деревьев и даже в воздухе. Она проходит через каждую клеточку живого существа, связывая их с корнями древнего мира. Все мы – Элизиум. Ты, милашка Л’ора – часть Элизиума, – направившись ко мне закончил рассказ он.

Я смотрела, как он приближается и внезапно ощутила дикое желание – нет, не желание, а настоятельную необходимость – прикоснуться к его губам. Само мое тело, казалось, требовало этого ощущения. Я поднялась на ноги, забыв о том, что не одета. Сейчас ничего не имело значения. Только он и я. Не разрывая зрительного контакта, я двинулась ему на встречу. Мягкий ковер щекотал мои ступни, а прохладный воздух комнаты окутывал голые бедра. Мое тело покрылось мурашками, но и это сейчас было не важно.

Мы замерли в сантиметрах друг от друга, почти соприкасаясь. Он возвышался надо мной – на целую голову выше, и мне пришлось поднять глаза, чтобы не прервать этот жгучий, зрительный контакт.

Воздух вокруг сгустился, наполнившись электрическим напряжением. Казалось, невидимые молнии пронзают пространство между нами, оставляя после себя запах озона и покалывание на коже. Я обвила его шею руками и, приподнявшись на цыпочках, сократила расстояние между нашими губами до одного трепещущего сантиметра. Мое дыхание смешалось с его, горячее и неровное. Я намеренно замерла, жадно ловя малейшие признаки его желания – мне нужно было знать, что он жаждет этого так же неистово, как и я.

Было мучительно трудно уступить ему контроль, позволить ему решить исход этого момента. Каждая клетка моего тела кричала, требуя замкнуть эту дистанцию, но я сжала зубы и ждала. Ждала, когда он сломается. Ждала, когда его желание пересилит гордость, и он, наконец, сделает этот последний шаг, который я так отчаянно не решалась сделать сама.

Элиан сдался.

То самое мгновение, которого я ждала все эти невыносимые минуты, наконец наступило. Его губы коснулись моих – сначала едва заметно, мягко, словно проверяя реальность этого момента. А затем – сильнее, увереннее, когда его руки обхватили мою талию и резко притянули к себе, уничтожив последние крохи расстояния между нами.

Воздух перестал существовать. В мире остались только его губы, его руки, его тело, прижатое к моему так плотно, что я чувствовала каждый мускул, каждую линию его торса сквозь тонкую ткань его одежды.

Языком он медленно провел по моей нижней губе, а затем сделал паузу, словно ожидая моего разрешения. И тогда, приоткрыв свои губы, я направилась навстречу ему, углубляя поцелуй. Его тихий стон, который я больше почувствовала, чем услышала, волной прокатился по всему моему телу, фейерверком взорвавшись внизу живота.

В разгар поцелуя, когда наши языки переплетались, а мое тело было полностью в его власти, Элиан отстранился. Он резко разорвал контакт, оставив мои губы влажными и пустыми. Его дыхание было тяжелым, грудь поднималась в такт моей, а взгляд… Его синие глаза были темными, как океан перед грозой. Взгляд был пристальным, мучительным. Он изучал мое лицо, будто искал в нем то, что сможет его остановить. Но мои глаза, губы, тело кричали ему, чтоб он не останавливался. И Элиан поддался.