Последняя из рода крови

Барри нахмурил брови, переводя взгляд с Мэтта на меня:

–– Я еще вчера утвердил Лору на должность и тебе должны были позвонить.

В голове промелькнул вчерашний вечер. Бутылка вина, кусочек сыра, уютный подоконник и монотонный стук дождя по стеклу. Я специально отключила звук телефона – в этот вечер хотелось побыть одной. Особенно теперь, когда тетушки Вэнди больше нет.

В детстве тетушка рассказывала мне, что именно в этот день двадцать лет назад моя мама оставила меня у нее и исчезла. В детстве я засыпала ее вопросами, но в ответ слышала лишь что-то о "справедливости", которую пыталась восстановить моя мать. С возрастом я перестала спрашивать – не потому, что смирилась, а потому что поняла: тетушка и сама не знала всей правды. Или скрывала ее слишком хорошо. Она любила меня, это бесспорно… но ее глаза всегда становились стеклянными, когда речь заходила о прошлом.

Вернувшись в реальность из своих мыслей, я посмотрела на Мэтта, не скрывая своей радости и улыбки, бросилась ему на шею. С меня свалился такой груз, на душе стало легко и радость разрывала меня на части. Я всегда добивалась своего – хоть зубами, хоть когтями. В школе – идеальная успеваемость, в колледже – всеобщее обожание, в университете – красный диплом магистра. Но за этим не было ни таланта, ни везения. Только я, моя упрямая воля и привычка выжимать из себя все до капли, даже когда хочется лечь и забыться.

И вот теперь – работа моей мечты у меня в кармане. Первая ступенька в мир кинематографа покорена, но останавливаться я не намерена. Однако внутри снова эта пустота, та самая, что накрыла меня в холле. Уже второй раз за день я чувствую то, что не испытывала со смерти тетушки Вэнди. Тогда эта пустота разрывала меня изнутри, но время сделало свое дело – я собрала осколки по кусочкам и двинулась дальше.

А сейчас это нечто другое и я никак не могу поймать тот момент, где и откуда начинается эта пустота внутри меня. Я словно не на своем месте и меня это тревожит.

–– О, La mia stellina, конечно, ты должна благодарить Мэтью, а не меня, – с наигранной обидой воскликнул он, шутливо прикладывая руку к сердцу.

–– Барри, я просто не могу найти слов, чтоб сказать, как я благодарна за этот шанс.

Барри стал серьезным, подошел ко мне и положил руку на плечо:

–– Ты получила это место не просто так. Тут, – он указал пальцем мне на грудь, – огонь. А я лишь подбросил хворосту. Ты многого добьешься, девочка. Ты трудишься день и ночь. Я люблю таких, и я помогу тебе всем, чем смогу.

Комок подступил к горлу. У меня никогда не было отца, который верил бы в меня, который мог бы мной гордиться. Но Барри… Он занял это место в моем сердце, хоть я и знала его не так долго. Его строгость, требовательность, редкие, но искренние похвалы – все это открыло в душе особую дверь. Ту самую, что все эти годы ждала моего отца – человека, которого я даже не знала.

–– Я тебя не подведу, Барри, – подняв чуть выше подбородок и смахнув слезу со щеки, которую я не смогла сдержать, волевым тоном ответила я, – А теперь за работу. Ты сам сказал, что к фестивалю ничего не готово.

Я только что стала полноценным сотрудником, а Барри уже свалил на меня целую кучу неразобранных идей, половина из которых была записана на салфетках или короткими, голосовыми сообщениями Мэтту в течение прошлых нескольких дней. Я систематизировала все, что было готово. Составила списки идей Барри, которые еще не были даже проговорены с кем-либо. Пробежалась по команде, обсудила нюансы, поняла сферы, где у нас все под контролем, а где не очень. В общем, первый день в новой должности был насыщенным. Я даже не успела понять, как наступил вечер.

***

Повернув ключи в замке, я распахнула дверь и нащупала выключатель. Прихожая залилась теплым светом, я бросила ключи на тумбочку и повесила зонтик на крючок. Сбросив туфли, я даже не попыталась аккуратно их поставить – пусть валяются там, где упали. От усталости я валилась с ног. Мэтт хотел сегодня проводить меня до дома, что означало остаться на ночь у меня, но сил мне не хватило бы даже на страстные поцелуи.

Когда мне исполнилось восемнадцать, тетушка Вэнди рассказала, что мои родители оставили для меня небольшую сумму на сберегательном счете. И теперь я могу позволить себе жилье побольше нашего домика на окраине города. Я опять тогда попыталась узнать у тети хоть что-то про родителей, но попытка и в тот раз не увенчалась успехом.

Сейчас я живу в собственном доме ближе к центру города. Но купила я его не сразу после получения наследства – мне не хотелось оставлять тетушку одну, поэтому я оставалась с ней до своих двадцати лет. Лишь после того, как ее не стало, я решилась на переезд и приобрела этот дом. Он все также небольшой, но уютный. Теплый, с кирпичными стенами и деревянными полами. А снаружи также, как и у многих в нашем городе, каменные стены, покрытые мхом.

Я с надеждой открыла холодильник, но чуда не случилось – еда в нем не появилась. Ну конечно, если ее не готовить и не класть туда, откуда ей взяться? Взгляд зацепился за упаковку сыра «Бри», и я поняла, что под бокал вина и хороший фильм – это идеальный ужин. Нарезала сыр, открыла вино и отправилась в гостиную на диван.

В последнее время я была более рассеяна, чем обычно. Готовить я никогда не любила, да и не умела, но вовремя закупать полуфабрикаты, чтоб вечером закинуть что-либо в микроволновку, я никогда не забывала. Было ощущение, что я перестала отдаваться полностью. Наверное, я просто устала.

Я допивала вино, уютно устроившись под пледом перед новой серией любимого сериала, когда телефон предательски зажужжал. Потянувшись за ним, едва не кувыркнулась с дивана. "Идеально! Сломать шею прямо после того, как получила работу мечты!" – мысленно фыркнула я. Хотя будь моя воля, я бы и на костылях припрыгала на студию. Эта работа стоила любых жертв.

Мэтт: Детка, как вечер? Не пожалела, что уехала домой без меня?

Лора: Ты бы вряд ли смог соперничать с братьями Сальваторе за мое внимание, поэтому сегодня – я принадлежу им. В следующий раз обязательно уделю время и тебе, милый.

Мэтт: Сомневаюсь, что хоть один из братьев Сальваторе смог сегодня доставить тебе удовольствие. Думаю, ты понимаешь, о чем я…

В голове сразу нарисовалась картина: Мэтт прижимает меня к стене, его губы скользят по моей шее, а дыхание обжигает кожу. Его руки блуждают по телу, будто ищут удобное место, но не находят – продолжают исследовать мои руки, спину, плечи… Я обвиваю его шею руками, запускаю пальцы в волосы… И вдруг понимаю – не чувствую ничего. Снова эта проклятая пустота.

Я резко покачала головой и вырвалась из своих мыслей. Глаза уткнулись в экран смартфона, когда пришло следующее сообщение.

Мэтт: эй, ты там задумалась, кто все-таки лучше целуется? Я или вампир?

Лора: задумалась, да. Кто лучше целуется, старший или младший брат… Шучу. Мы оба знаем, что лучше всех из вас целуюсь я.

Мэтт: С этим я никогда не поспорю. До завтра, детка. Поцеловал.

Я улыбнулась. Мэтт все-таки стал мне близок – не может быть, чтобы я совсем ничего к нему не чувствовала. Это просто усталость. Слишком долгие стажировки, бессонные ночи в ожидании работы… Я просто вымоталась. Нужно как следует отдохнуть – и завтра все снова будет, как прежде. Я закинула телефон под подушку, выключила телевизор и укуталась в плед. Сегодня идти в спальню у меня нет сил.

Проснулась я еще до будильника, охваченная ужасным волнением. Опять эти сны… В последнее время мне снятся странные люди в незнакомых местах. Большинство лиц стираются из памяти, но некоторые врезаются в сознание намертво. Пока их три. Три мужских лица.

Сначала отчетливо проступил лишь один. Потом, спустя время, проявился второй. Теперь их трое. В памяти я четко помню каждое из трех лиц. И жду еще. Я точно знаю, что будет четвертое. Откуда эта уверенность? Не знаю. Но во мне уже поселилось нетерпеливое дрожание – будто я стою на пороге чего-то, что перевернет все. И пусть это пугает… Я жду.

Горьковатый аромат свежемолотого кофе окутал кухню, смешиваясь с утренней прохладой. Я достала молоко из холодильника и медленно влила его в чашку. За окном капли не били по крыше, казалось, что день будет без дождя, что большая редкость для нашего города. Я сделала глоток кофе и прикрыла глаза от удовольствия.

Пальцы слегка дрожали – не от кофеина, а от остатков того сна. Все еще казалось, будто кто-то наблюдает за этим обычным утренним ритуалом. Я прижала ладони к теплой керамике чашки и вдохнула пар кофе. Что-то в этих снах было не так. Они были слишком реальны. Недопитый кофе я оставила на столе и помчалась в душ. Вроде проснулась раньше будильника, но уже опаздывала на работу. Закрыв за собой входную дверь, подняла глаза на небо, на котором не было и намека на солнышко, вздохнула и побежала в студию.

***

До обеда день пролетел незаметно. Работы было много, но организация фестиваля проходит очень даже успешно. Барри занят нарезкой фрагментов фильмов, которые за последний год сняли у нас на киностудии, поэтому вся остальная работа на команде. Мэтт сегодня несколько раз заглядывал ко мне и каждый раз расстраивался, ведь я не могла найти и минутки, чтоб уединиться с ним в какой-то пустой гримерке, как мы часто делали.

На обед я выбралась в соседнюю кофейню. Джессика предложила встретиться, и я очень обрадовалась. Мы дружим со времен колледжа, и я доверяю ей как самой себе. Подруга знает обо мне все. Буквально все. И сейчас мне было необходимо поделиться с ней своими снами. Они не давали мне покоя.

Я зашла в кофейню, и меня сразу обнял теплый воздух, пахнущий свежемолотым кофе и корицей. Дверь с легким звоном закрылась за мной, отсекая уличный шум. Внутри было тихо – только приглушенный гул разговоров, шипение кофемашины и мягкая музыка из колонок. Я задержалась у входа, вдыхая этот уютный аромат: горьковатый эспрессо, сладкая ваниль, что-то древесное… Возможно, полки с книгами в углу или массивный дубовый бар.

В углу, за уютным столиком я увидела Джессику. Ее кудрявые волосы, как всегда, будто жили своей жизнью – рыжеватые локоны рассыпались по плечам, кое-где собранные в беспорядочные пучки, будто она только что выбежала из дома, не глядя в зеркало. Она сидела, поджав под себя ноги, и что-то яростно печатала в ноутбуке, время от времени закусывая нижнюю губу – верный признак того, что она либо спорит с кем-то в чате, либо придумывает очередную сумасшедшую идею.

Увидев меня, она тут же захлопнула крышку и широко улыбнулась:

–– Лорик, дорогая, я уже думала, ты не придешь, – Джесс посмотрела на часы и закатила глаза. Ее голос, как всегда, звучал чуть громче, чем нужно для тихой кофейни, но в этом была вся Джессика – шумная, искренняя, невозможным образом яркая.

–– Джесс, красотка, – широко улыбнулась я, обнимая ее за плечи. – Я пришла на две минуты раньше, чем мы договаривались. Так что хватит дуть свои пухлые губки и закатывать эти драгоценные глазки, – с наигранной строгостью добавила я, вешая пальто на спинку стула и устраиваясь за столиком.

Мы обе громко засмеялись, привлекая внимание посетителей кафе и я прикрыла рот рукой, чтоб не засмеяться еще громче. Джесс сделала так же.

К нам подошел официант. Джесс, слегка с ним пофлиртовав, заказала нам кофе и круассаны. Я наблюдала за ней и думала, как странно: внешне мы совершенно разные, но тот самый внутренний огонь, горящий в каждой из нас, и стал главной нитью нашей дружбы. Мы были удивительно похожи, оставаясь при этом абсолютно разными. Правда теперь, когда колледж позади и у нас впереди взрослая жизнь, я стала сильнее сдерживать себя. А вот Джесс остается сама собой, за что я ее и люблю.

В этой кофейне мы так часто проводили время, я всегда чувствовала себя здесь комфортно. Но сегодня какое-то странное, непривычное чувство зародилось внутри меня. Еще и эти сны, которые не выходят из головы. Мне определенно надо поделиться с подругой своими мыслями.

–– Последнее время у меня много странного происходит, – неловко и чуть неуверенно начала я.

–– Лорик, не узнаю тебя. Ты только что получила работу, о которой мечтала и так долго стажировалась. Ты должна радоваться. Что за неловкость?

–– Понимаешь, Джесс, я уже несколько раз за последние дни чувствую такую пустоту внутри. Еще и сны… Мне снятся сны, они почти одинаковые, но я их не запоминаю. Запоминаю только троих мужчин. Сначала был один, потом двое, теперь трое. И самое странное то, что я жду четвертого. Я знаю, что их должно быть четверо, – на одном дыхании выпалила я, как будто этот груз не давал мне нормально дышать и теперь, сбросив его, мне стало легче.

–– Ну, подруга, ты даешь! – Округлив глаза и немножко повысив голос пробормотала Джесс. От тебя таких дел я точно не ожидала. Может ты все же пересмотрела мистических фильмов Барри? Или перечитала сценариев Мэттью, по которым отснимут еще не один триллер, – задумчиво сказала она.

–– Джесс, я тебе серьезно говорю, со мной что-то не так. Ты же знаешь меня, я сама не верю во все мистическое и потустороннее. Может мне сходить к психологу, может это стресс? – с надеждой спросила я.

–– Так, никаких психологов и подобных мозгоправов. Тебе просто надо оторваться. Сегодня вечером идем в клуб. И Мэтт не приглашен. С ним ты и дома сможешь пообжиматься. А этот вечер – мой!

–– А что, отличная идея. Напиться и отключить голову это то, что мне нужно. Я жду тебя в восемь у себя. Выпьем по паре шотов текилы и вызовем такси. И надень юбку покороче, такие ноги нельзя прятать, это преступление, – я подмигнула подруге, и мы обе разразились смехом.

Мы сидели в кофейне еще какое-то время, обсуждая грядущий фестиваль, парней и наряды, которые стоит надеть сегодня вечером. Я рада, что поделилась с Джессикой. Не знаю, насколько она поверила мне, но я и сама не знала, во что верю. Поэтому вариант поехать в клуб, напиться, потанцевать с горячими парнями был шикарен.

И нет, меня не грызла совесть, что я еду в клуб, думая о парнях, когда у меня есть Мэтт. Нам хорошо с ним, он иногда обо мне заботиться, а я хорошо трахаюсь. Но мы оба знаем, что любви между нами никогда не будет. Она уже появилась бы, за два года отношений. Поэтому мы пока вместе, но каждый из нас ищет своего человека. И мы не врем друг другу о невероятных чувствах и верности до крышки гроба. Мы просто живем каждый свою жизнь, иногда пересекаясь и засыпая в одной постели.

***

Я стояла перед зеркалом в прихожей и застегивала сережку. Зеркало не врет: я – это сплошные контрасты. Бледность, которую не скрыть тональным кремом, и эти чертовы зеленые глаза, выдающие каждую эмоцию. Каре, которое Барри называет "авангардным", а Мэтт – "бунтарским". И тело… Узкие плечи и острые ключицы. Подтянутая грудь и узкая талия. Широкие бедра и красивые ноги.

Я всегда знала, что нравлюсь мужчинам. Кого-то привлекала моя женственная фигура с плавными изгибами. Кто-то терял голову от этих ярко-зеленых глаз, будто светящихся изнутри. Но самые чуткие, самые искренние из них всегда чувствовали то, что скрыто глубже – ту самую мягкую, теплую меня, которую я редко показываю миру.

И теперь я стояла перед зеркалом, в облегающем ярко-красном платье до колена. На высоких каблуках и с клатчем в руке. На барной стойке позади меня, на кухне, были налиты шесть шотов текилы и порезан лайм. Я ждала Джесс, чтоб провести этот вечер ярко, не помнив на утро ничего. Мы сто раз так проводили вечера еще с колледжа и это было одним из самых любимых наших занятий. Но что-то было не так. Я знала, чувствовала, но прогоняла мысли прочь. Никакой пустоты, никаких мыслей о снах и прочей ерунде.

–– Соберись, Лора, – сказала я себе, глядя на отражение в зеркале и в дверь постучали. Вот и Джесс, пора зажечь!

Глава 2

–– Лора, ты вообще танцуешь или просто стоишь, как столб? – Джесс кричала мне прямо в ухо, перекрывая бит. Ее рыжие кудри взлетали в такт музыке, а блестящие топ и мини-юбка собирали взгляды всего клуба.

Я закатила глаза, но ухмыльнулась – и рванула за ней в толпу. Теплый воздух, липкий от духов и пота, ритм, бьющий прямо в ребра, руки незнакомцев, которые то теряли нас в толпе, то неожиданно притягивали ближе.

Джесс, конечно же, была в центре всего – завела круг из каких-то парней, смеялась, запрокинув голову, а потом ловила мой взгляд и подмигивала: «Смотри, какой симпатяга слева – явно твой тип!»

Я лишь отмахнулась, но тело уже ловило ритм – бедра, плечи, пальцы, вычерчивающие в воздухе линии. Все смешалось: вспышки света, приглушенный синий неон, голос Джесс, орущий «Да ты же умеешь двигаться!», и мое внезапное осознание, что я не думаю.

Не думаю о дедлайнах. О Барри. О том, что с понедельника опять в семь утра на студию, хоть завтра и суббота. Просто танцую, смачно припечатывая каблуки к полу, пока волосы не слиплись от влаги на шее, а губы не онемели от слишком холодного мохито.

–– Еще текилы! – Джесс уже продиралась к бару, таща меня за руку.

–– Боюсь, что смешивать мохито и текилу, плохая идея, – прокричала я и опрокинула шот, – Но мне плевать.

Голова кружится, а в ушах – гулкий бит музыки, которая уже сливается в один сплошной фон. Я закидываю голову назад, смеюсь чему-то глупому, что только что сказал этот парень. Он симпатичный – темные волосы, хищная ухмылка, пальцы теплые, когда берут меня за руку.

Губы все еще горят от жаркого поцелуя на танцполе. Его рука скользит по моей спине, пальцы впиваются в бедро, и я чувствую, как дрожь пробегает по коже. Он наклоняется ближе, горячее дыхание обжигает шею.

–– Поехали ко мне, – его низкий, хрипловатый голос эхом отдался где-то внутри меня.

Я прикусываю губу, чувствуя, как между бедер вспыхивает тепло. Тыльной стороной ладони он проводит по моей щеке и медленно опускается к затылку, пальцы впиваются в волосы, немного оттягивая голову назад. Я закрываю глаза и со стоном выдыхаю воздух, а по коже бегут мурашки – будто его прикосновения оставляют невидимые следы.

–– При одном условии, – прошептала я, глядя на него снизу вверх, – Если ты пообещаешь мне, что ночью не будешь меня жалеть.

Его губы расплываются в игривой улыбке, и он отвечает мне, но не словами, а глубоким, влажным поцелуем. И я понимаю, что эта ночка будет длинной.

«А ты этого хочешь?»

Я всегда считала секс… ну, чем-то вроде горячего душа после долгого дня. Разрядка. Способ выдохнуть, когда мир давит слишком сильно. Вы можете осуждать меня, но я никогда и не притворялась святошей. Я никогда ничего не обещала никому, даже Мэтту. И от него я не ждала никаких обещаний. Наши с ним отношения чем-то похожи на случайные связи. Никто не врет про чувства, никто не клянется в вечном. Просто тепло двух тел, вспышка, а потом – тишина. И всех все устраивает.

***

Голова раскалывается. Я жмурюсь от резкого света, пробивающегося сквозь щель штор, и медленно привожу себя в сознание. Постель чужая – слишком жесткий матрас, простыня с грубой текстурой.

Пытаюсь собрать обрывки вчерашнего: клуб, текила, тот парень с низким, хриплым голосом и красивыми, серыми глазами. Его руки на моей коже, его губы на моих губах. А дальше провал.

Приподнимаюсь на локтях, оглядываюсь. Что-то не так. Слишком…чисто? Аккуратно? Никаких разбросанных вещей и постеров на стенах. Только голый комод, а на нем сложенное полотенце. Но самое странное – я одна. Ни звука из душа, ни следов чужого присутствия. Только тиканье часов на стене у окна.

Я опускаю ноги с кровати на мягкий ковер и замечаю, что моя одежда аккуратно сложена на стуле. Даже телефон лежит рядом экраном вниз.

"Кто вообще так делает?"

В животе сжимается холодный комок. Обычно после таких ночей я просыпаюсь среди смятых простыней, под храп незнакомца.

Подхожу к смартфону и приложив палец к экрану, пытаюсь разглядеть время. Но вместо этого в глаза сразу бросается надпись «нет сети». Странно, в городе с сетью всегда все нормально. Время показывает 11:53. Ладно, хоть понимаю, который сейчас час. И хорошо, что сегодня выходной.

Глаза случайно цепляются за часы на стене. 8:27. Моргаю и снова пялюсь в экран смартфона. Ничего не изменилось. Телефон и часы на стене показывают разное время. Тревога начинает нарастать. Я буквально кожей ощущаю, что-то не так. Пытаюсь собрать мысли в кучу, но после выпитого алкоголя это сделать чертовски сложно.

В горле пересохло, и паника начала подкатывать, накрывая волнами, что становились все сильнее. Но я с детства была знакома с паническими атаками и всякого рода психологическими штучками. Поэтому я глубоко вдохнула, прикрыла глаза и начала перечислять разные предметы, наделяя их несвойственным для них цветом: Зеленый… нет, салатовый дождь за окном. Фиолетовые капли на стекле. Синий… нет, алый смех в соседней комнате. Голубое солнце…

Вдох-выдох.

Стоп. Солнце.

Я резко распахнула глаза – и вся паника испарилась, словно ее и не было. Мозг начал стремительно протрезвляться, шестеренки мыслей сцеплялись, обретая четкость. Подняла взгляд на окно. Плотные шторы закрывали его полностью, но между ними была щель. Из нее в комнату сочился свет. Яркий золотой луч, режущий полумрак комнаты.

Моргнула, не веря глазам. В Вэлдрине ясная погода – это нонсенс. Солнце здесь было чем-то вроде городской легенды – все о нем слышали, но мало кто видел. А такое ослепительное… Это невозможно.

Я направилась к окну и когда моя рука почти коснулась шторы, я услышала движение за дверью. Только в этот момент я поняла, что даже не попыталась ее открыть. Но сейчас думать об этом уже не имело смысла. На мне было только нижнее белье, поэтому я бросилась к кровати и прикрылась простыней. Ровно в этот момент дверь распахнулась. И да, как оказалось, она была не заперта.

На пороге я увидела… Четвертого. Это четвертый парень, который так и не появился в моих снах. Но я точно знала, что это он. И если память мне не изменяет, вчера из клуба я уезжала не с ним.

Он стоял в дверном проеме, держа в руках стопку одежды. Его узкое лицо, высокие скулы и нос с едва заметной горбинкой не выражали никакой эмоции. Совсем. Он смотрел сквозь меня, и в то же время внутрь меня.

Дыхание перехватило – резко, болезненно, будто кто-то сжал легкие ледяной рукой. Я судорожно сглотнула ком в горле, впиваясь ногтями в простыню на своей груди.

Тщетно. Волна накатывала снова – не страх, не паника, а что-то другое. Что-то глубокое, пульсирующее где-то в районе солнечного сплетения, заставляющее сердце биться слишком громко, слишком неровно. Разум цеплялся за логику, пытался доказать мне, что я не знаю его и не должна так реагировать. Ведь я реагировала так не на ситуацию, а на человека, стоящего сейчас в трех метрах от меня. Но я не могла успокоится. Тело помнило то, чего не помнила я. Оно знало то, что было скрыто от меня.

Он почувствовал. Он ощутил мои эмоции.

Его желто-золотистые глаза дрогнули и… смягчились. Стали теплее, человечнее. И в тот же миг внутри все перевернулось.

Тревога растворилась бесследно. Словно я и не испытывала этих ощущений пару секунд назад. Осталось только навязчивое желание протянуть руку и коснуться, проверить, настоящий ли он.

Он сделал два точных шага – и вот уже заполнял собой все пространство комнаты. Мои мышцы окаменели, будто кто-то ввел в вены жидкое железо.

Я все также впивалась пальцами в простыню, ткань хрустела в кулаке. Он замер в сантиметрах – достаточно близко, чтобы я могла протянуть руку к нему. В нос ударил терпкий запах перца и шафрана. Он буквально обжигал, и я поняла, что в комнате стало жарко. Моя кожа покрылась легкой испариной, а волосы стали прилипать к шее.

–– Возьми это, – его голос, словно щелчок, вывел меня из гипноза. Я резко вдохнула полной грудью и протянула руки, взяла стопку одежды, едва не задев своей ладонью его руку.

И тут я полностью пришла в себя. Какое-то помутнение в голове исчезло, и я снова начала разумно мыслить. Красивый, горячий чувак, это круто, конечно. Но мне надо бы понять, где я и какого хрена я тут оказалась.

–– Что это за место? – мой голос хрипло прозвучал, словно я неделю не пила воды.

–– Тебе не стоит волноваться. Можно сказать, что ты дома, – тихо сказал он.

Мои глаза скользнули по его телу. Кожаные штаны и рубашка, небрежно заправлена в них. Рукава слегка закатаны и из-под них виднеются татуировки. Они необычные. Символы, которых я раньше нигде не видела и цвет… Они золотисто-красные. Как будто набитые самим золотом, смешанным с кровью.

–– Мой дом выглядит совсем иначе. И он не такой большой, чтобы я не помнила в нем эту комнату, – с легким вызовом сказала я.

На его губах промелькнула легкая ухмылка. Глазами он пробежал по мне сверху вниз и резко обратно поднял взгляд. В его глазах что-то сверкнуло. Клянусь, его зрачки сузились и стали вертикальные, как у хищника. Мое дыхание участилось, пульс, казалось, зашкаливал. Он наклонился ко мне и почти коснувшись моих губ прошептал: