Мальтийские шахматы

– Хорошо, – ответил я. – Давайте попробуем. Для начала у меня к вам будет несколько вопросов. И, кстати, если вам удобнее говорить по-немецки, то я на нем говорю свободно.

– Отлично!

На немецком это прозвучало как "Толл!", причем с таким жестким "т", словно бы Мария припечатала им наш договор.

– Но я не так много знаю, – продолжила она. – Отец собирался строить железную дорогу. У него были с собой деньги. Еще он написал, что здесь происходит что-то странное.

– Что именно?

– Этого в письме не было, – Мария покачала головой. – А потом он пропал. Я примчалась сюда, и узнала, что он мертв.

– Сочувствую вашему горю, госпожа Мейстер.

Мария коротко кивнула. Я прошелся по номеру, разглядывая обстановку. Нигде не было ни следов борьбы, ни пятен крови. Всё так, как я помнил. Мария взглянула на часы. Они у нее висели на груди, в серебряном кулончике. Цепочка тоже была серебряной, но я бы не сказал, что весь комплект стоил дорого.

– А много денег у него с собой было? – спросил я.

– Двадцать тысяч марок, – тотчас уверенно ответила Мария.

Я мысленно прикинул курс. Получалось порядка десяти тысяч рублей. Да, людей, случалось, убивали и за меньшее. За много меньшее. Теперь понятно, о каких суммах говорил шкипер. Но тогда, получается, что инженера убили буквально сразу после моего выезда из гостиницы. Что ж, вот и вырисовывается время преступления. Должно быть, шкипер как-то узнал про убийство и решил, что деньги забрал я. Из гостиницы я сразу поехал на извозчике в порт, там прошел на борт и мы почти сразу отчалили. Да уж, дурные новости разносятся очень быстро.

– У него с собой была пачка купюр, – уже менее уверенно добавила Мария. – Перевязанных вот такой розовой лентой, – произнося это, она показала мне два сомкнутых пальца, демонстрируя ширину ленты. – Если это, конечно, важно.

– Очень важно, – тотчас заверил я ее. – Это же особая примета. Деньги-то им не подписаны.

Это я вспомнил слова секретаря посольства.

– Почему не подписаны? – слегка удивленно переспросила Мария. – Подписаны. Под лентой у отца всегда была бумажка с точной суммой. На одной стороне он писал сколько всего было в пачке, а с другой – расходы и остаток. Ну, он же платил рабочим.

Я с пониманием кивнул. Хвала немецкой педантичности! Столько примет разом. Не часто мне выпадало подобное везение. Вот и верь после этого черным кошкам.

Кстати, о приметах.

– Скажите, а как выглядел сам покойный… В смысле, ваш отец, когда был жив.

На подоконнике стояла сумочка. Тоже черная. Мария вынула из нее фотографию, и протянула мне. С фотографии на меня строго смотрел высокий блондин в светлом костюме. В чертах его лица мне почудилось нечто знакомое, но что именно – я так и не сообразил. Могу только сказать, что в отеле я его раньше не видел. Впрочем, я также не могу сказать, чтобы я перезнакомился со всеми соседями.

Я перевернул фотографию. На обороте значилось: "Густав Мейстер, 1914 год, Австрия, Вена". Я вернул фотографию Марии, и та вновь спрятала ее в сумочку, попутно снова взглянув на часы.

– Вы куда-то торопитесь? – спросил я.

– Что?… О, нет! Просто это не мой номер. Я дала денег коридорному, чтобы увидеть место гибели отца, – барышня покачала головой. – Сама не знаю, зачем пришла. Думала, может увижу, так пойму – за что его так.