Дорога К Доверию

Дон, тяжко вздохнув, принялся выкладывать из карманов своего плаща то, что ранее положил туда, и перекладывать это, что-то в карманы брюк, что-то в пакет с теми вещами, которые оказались там ранее. К удивлению Кейт, пистолета среди всех этих вещей не оказалось, так, одна чепуха, половины из которой она даже и не разглядела. Впрочем, вскоре она увидела, что пистолет находился в нательной кобуре, которая явственно проглядывалась под его жилетом и рубашкой, так что оставалось только удивляться, чем это он был так недоволен, когда ему предложили слегка разоблачиться. Возможно, он думал, что так будет холоднее, или что ему будет неудобно тащить с собой пакет со всем этим хламом, в который он, кстати, уже начал загружать, перед этим аккуратно свернув его, ещё и свой плащ…

– Теперь уже, надеюсь, всё? – поинтересовался он у их гигантского сопровождающего.

– Вам виднее, – пожал огромный негр плечами с кривой ухмылкой на грубой физиономии – На Вашем месте я бы ещё и погрузил этот Ваш дурацкий тюк ко мне в рюкзак, но там у Вас, наверное, что-то очень важное, Вы не будете доверять мне это…

– Не буду, – мрачно подтвердил его догадку Дон – Так мы, наконец, уже пойдем, или нам перед этим следует свершить ещё какие-то приготовления?

Со всё той же ухмылочкой злого волка из сказки, Дилл вздохнул, и широким жестом повел в сторону уходящей вглубь кустарника тропы.

– Следуйте за мной, господа, – произнес он нарочито торжественным тоном, и потому его слова звучали словами привратника дебрей дантова ада – Надеюсь, что вы не будете разочарованы этой… Экскурсией…

Тропинку эту, как выяснилось впоследствии, было бы уместнее всего назвать дорогой – она была достаточно широка для того, чтобы по ней прошла целая тяжелая машина, вроде мусоровоза, но почему по ней не стал ехать тот таксист, который привез их в Пустые Сады, было понятно – для обычной городской легковушки такая поездка была бы чревата испорченными рессорами и поврежденным днищем – так много было на ней колдобин и заполненных грязной, серо-коричневой водой ухабов; даже будучи пешими, всем троим приходилось скакать с одного сухого места на другое, дабы не увязнуть в грязи, возможно, по самую голень. Ветви кустов, колючих и норовивших то и дело уцепиться за их волосы и одежду, торчали далеко от края дороги, и, обходя лужи и провалы, необходимо было так же учитывать и их тоже. Птицы, до этого просто бестолково носившиеся у них над головами, теперь стали делать это с гораздо большими воодушевлением и активностью – Кейт тут же предположила, что где-то поблизости от этих мест находится целый птичий базар, но только состоящий, в основном, из чаек, ворон и прочих помойных птиц, и они очень обеспокоены их сюда приближением. Все они орали, как оглашенные, отчего у неё даже немного зазвенело в ушах, и, разумеется, уже и без того весьма неважное настроение испортилось ещё больше – тут же припомнились все те старые хаммеровские ужастики, которые ей когда-то довелось посмотреть, все те, в которых так или иначе, были задействованы призраки, вампиры, колдуны или же безумные ученые. Она сама не ведала, почему, но в голову ей, кроме этого, влезло ещё одно: мысль о тех дурацких книжках про ворону-сыщика по имени Потрясатель Жестянок; она тут же подумала, что будь тут созданы условия для жизни автора этих книжек, он бы, возможно, набросал тут целый «Ветер в Ивах», только на свой, заброшенный, помойный лад.

– И это, по Вашему, простая дорога? – пыхтел Дон, скача вслед за их проводником с одной кочки на другую, размахивая пакетом с вещами, будто каким-то тяжеловесным орудием убийства, которым он в любой момент был готов кого-нибудь огреть – Да ведь тут же все ноги себе переломаешь…

– Дальше будет ещё хлеще, мистер, – пробурчал ему в ответ Дилл. В отличие что от Дона, что от Кейт, он двигался по дороге ловко и спокойно, явно зная, куда тут лучше ступить, и на что перескакивать – Берегите силы впрок, дальше вы запыхаетесь по-настоящему…

Казалось, этот совет не подействовал на Дона, вернее, подействовало в обратно пропорциональном смысле – он стал скакать по кочкам через лужи ещё более торопливо, и при этом – ещё более неуклюже, чем прежде, постоянно цепляясь своим дурацким пакетом за ветви близрастущих колючих кустов, иногда чуть ли не прыгая прямо в лужи, вместо того, чтобы обегать или перепрыгивать их. Идущий впереди него Дилл только лишь хмыкнул с неясными интонациями в голосе, но вслух своего мнения полностью по этому поводу не выразил. Сам же он, наоборот, стал двигаться всё более медленнее, осторожнее, что не было удивительным, потому как дальше дорога становилась всё хуже и тяжелее, одновременно и зарастая нечистой травой, и кустами со стороны обочины, и становясь непроходимой за счет обилия грязи, луж и разбросанного повсюду мусора, порой достаточно крупного и твердого и плотно вросшего в землю, чтобы, не заметив и наступив на него, пропороть себе им ногу. Пару раз споткнувшись обо что-то, замедлил свой темп и Дон, но, скорее, не из-за того, что осознал необходимость этого, а потому что попросту запыхался. Кейт, которая и без того плелась в самом конце этой маленькой группки, измоталась вовсе, и теперь еле переставляла ноги, радуясь хотя бы тому, что ей удается пока обходить все существующие здесь препятствия, пока ещё ни разу не споткнувшись, не замочив ног и не оборвав одежды об что-нибудь.

Но вдруг дорога стала расширяться, резко, без всякого предварения, как будто бы вспухла впереди гигантской грунтово-грязевой плоской вакуолью. Сама поверхность дороги как будто бы тоже стала ровнее, но ненамного, а просто уплощеннее, и очищенной от мусора, по крайней мере, в центре – очевидно, кто-то из постоянно ездящих сюда водителей позаботился о том, чтобы ничто не могло повредить колесам и днищу их автомобилей. Вскоре дорога закончилась, вернее сказать, раздвоилась, и неаккуратным, удлиненным кольцом побежала вокруг большого, но невеликой глубины оврага, до краев набитого разнообразным, дурно пахнущим мусором, над пeстрыми до сероты холмами которого, вспугнутые внезапно пришедшими сюда людьми, реяли целые тучи орущих на разные лады птиц.

– Пойдем вправо, – коротко махнул им рукой Дилл – Там будет какое-то подобие собачьей тропы. Не знаю, сильно ли это нам поможет, но это сейчас это будет лучше, чем ничего. И – если есть с собой оружие, приготовьте его – тут водятся бродячие собаки, и их, бывает, не отпугнуть даже палкой.

– Они большие? – вырвался у Кейт вопрос как-то сам по себе; ей вдруг вспомнились псы – овчарки, волкодавы, лабрадоры и сенбернары – из кинологического отдела того полицейского участка, с которого она вообще начала карьеру розыскника, как такового; и тренировки с ними – те псины, которых там держали, всегда казались ей жутко здоровыми и, как на подбор, весьма агрессивными (за исключением, разве что, лабрадоров, которых использовали больше для поисков наркотиков, а так же пропавших людей и вещей), хоть и вышколенными и послушными своим условным «хозяевам». Она помнила те тренировки с ними, что довелось ей увидеть раз-другой, и то, как такой зверь с легкостью опрокидывал подставного «врага», с каким азартом впивался зубами ему в обмотанные толстым слоем стеганой ваты или поролона руку, ногу, а то и в шею; и ей думалось сейчас – что здесь, на этой бесхозной, никем не охраняемой и ничем не огороженной помойке могут откармливатьсься животные так же довольно внушительных размеров, но явно более дикие, самостоятельные и злые, и их тут, в отличие от того пресловутого кинологического отдела, никто и никогда не контролировал.

– Не столько большие, сколько злобные и наглые, – пробормотал Дилл в ответ, тем временем, не то подтвердив, не то опровергнув тем самым её внутренние, не высказанные вслух опасения – Но выстрел в воздух, а лучше в землю перед ними отпугнет их почти наверняка – он вдруг остановился, оглянулся по сторонам, затем снял с плеч рюкзак и, раскрыв его, вытащил оттуда короткий дробовик, сделанный из обрезанной охотничьей двухстволки – Вот эта штуковина подарит им страх и уважение перед родом человеческим ещё на месяц вперёд, жаль только, что стай этих тварей здесь довольно много, и совсем не обязательно, что напугав одну группу, в следующий раз мы не нарвeмся уже на совершенно других чертовых псов… Мистер, я вижу, у Вас есть пистолет?

Он уставился на Дона, а вместе с ним на Дона уставилась и Кейт. Тот действительно держал пистолет в твоей руке, причем явно не табельный, а, кажется, тот, что держал дома вроде бы как ради самозащиты, довольно большой и мощный «Пустынный Орел», пулей из которого псине примерных средних размеров можно было расколоть череп. Вид при этом у Дона был довольно смущенный, чуть ли не до комичной степени – рядом со здоровяком-негром и его обрезом он явно чувствовал себя так же, как чувствует себя приезжий из большого американского города в какой-нибудь дикой мексиканской глубинке, где разве что только дети не ходят с автоматами Калашникова.

– У Вас хороший вкус к оружию, мистер, – внезапно одобрил (хотя и со слабой, чуть заметной и почти ничего не значащей усмешкой на губах) Дилл его пистолет, продолжая – Но на Вашем месте я всё равно бы старался палить из него прямо по животным, а не попусту тратить патроны, которых у Вас наверняка и без того маловато. Вы ведь меткий стрелок, мистер?

Дон фыркнул, едва ли не возмущенно, и с деловитым видом засунул пистолет обратно, в нательную кобуру.

– Не бойтесь, – произнес он недовольно, чувствуя на себе несколько напряженный взгляд негра, который, между прочем, только что посоветовал им не спрятать, а достать оружие – Когда надо, пистолет мигом будет у меня в руках. Мне приходилось уже не раз стрелять из него, и при этом – по целям, гораздо более сложным, чем бродячие собаки.

Кейт знала, что Дону не имеет смысла преувеличивать собственных способностей – он несколько лет подряд завоевывал серебряные награды в соревнованиях полицейских отделов округа по стендовой стрельбе, и даже трижды получал на них золото – разумеется, что тогда, на них, он пользовался вовсе не этой громадиной, но, в принципе, дела это не меняло, так как его опыт был не только лишь теоретическим, и он успел за всю свою службу побегать за преступниками, и пострелять по ним – естественно, довольно успешно.

– Хорошо, – пробормотал Дилл невнятно, хотя, судя по выражению его лица, ему верил, а затем перевел свой взгляд на Кейт – А у Вас, мэм, есть с собой какое-нибудь оружие?

Кейт покачала головой.

– Только газовый баллончик для самозащиты… Вообще говоря, у меня есть оружие, и я умею им пользоваться… Но, когда я собиралась сюда…

– Всё ясно, – прервал её Дилл, а потом опять полез в свой рюкзак – Дам Вам пистолет… В аренду. Приплатите мне ещё пятьдесят монет сверху, когда всё закончится.

Он сунул ей в руку вороненый «Кольт Двойной Орел» сорокового калибра, а затем, уже не глядя, застегнул молнию на своем рюкзаке и повесил его обратно.

– Всё, а теперь – пойдем, – сказал он – Смотрите по сторонам.

С этими словами он направился вперед и вправо, по утрамбованной множеством автомобильных колес тропинке.

Следуя совету их проводника, Кейт, идущая позади всех, крепко сжимала в своих руках пистолет и бросала осторожные взгляды вправо и влево, вглядываясь попеременно то в густые заросли колючих кустов по её правую руку, то в груды мусора, высившиеся слева. Дорога опять начала портится, из более менее ровной и сухой превращаясь в почти тоже самое, по чему они шли с самого начала, в те же кочки и ухабы, заполненные жидкой грязью и набитые мусором, при этом последнее обстоятельство раз от раза становилось всё более навязчивым и раздражающим, ибо, в отличие от дороги, по которой они пробирались к этой помойке, источник мусора здесь находился в непосредственной близости, фактически, груды мусора чуть ли не выползали на дорогу перед ними, разваливаясь у самого его края, мешаясь с её распутице, врастая в неё, становясь её частью, и торча над её поверхностью, как верхушки коралловых рифов в местах, непригодных, а, вернее сказать, опасных для прохождения над ними любого судна. Мусор здесь был самый разный – от одноразовых, уже использованных вещей вроде пластиковой посуды, бумажных салфеток, чего-то медицинского типа шприцов, масок, перчаток, чехлов для обуви, продолжая пищевыми отходами, пустыми банками, коробками, пищевыми контейнерами, бумажными и пластиковыми пакетами, и заканчивая вещами, которые могли бы заинтересовать любого доморощенного утилизатора отходов, такими, как испорченная бытовая техника, электромоторы, мебель, тряпье, пачки бумаги и картона – а то даже и антиквара или жулика, который знает способ продать заведомое барахло как какую-нибудь диковину или предмет старины не слишком внимательному, но интересующемуся человеку. Собак пока видно не было нигде, хотя периодически она слышала приглушенные лай, вой, поскуливание, но где они раздавались, она разобрать пока не могла – уж слишком далеко они были слышны, а, кроме того, они почти полностью перекрывались гвалтом птиц, водившихся здесь в безмерных количествах. От этого у неё даже возникало впечатление, что им следовало бы гораздо больше опасаться всех этих пернатых, нежели каких бы там ни было собак, которые даже не успели пока попасть им на глаза. Ей вдруг вспомнился тот жуткий, внезапно оживший труп, который привиделся ей, когда она заснула в автобусе до Хасзета – и она тут же вздрогнула, и от страха, и от внезапности этого воспоминания – и тут же подумала, что так, как был растерзан он, его могли растерзать только птицы… Птицы-падальщицы, привлеченные запахом свежей мертвечины, птицы вроде стервятников… Или ворон… Словно вагон, влекомый вслед за собой другим вагоном, за этим воспоминанием пришло другое, опять про этого чертова вороньего детектива Тина Шейка, и то, в каком количестве ей привиделись книги о нём в том самом дурацком сне… Цепочка взаимосвязанных с друг-другом благодаря какой-то диковато-мистической логике событий вошла в её подсознание столь резко, и неожиданно, что у неё даже потемнело в глазах на секунду-другую… И она увидела перед собой нечто совсем уж странное – себя, вернее, собственное тело, накрытое чем-то вроде легкого одеяла, и лежащее как будто бы на больничной койке, даже сумела увидеть такие подробности, как какие-то приборы на тумбочке у изголовья этой кровати, и даже стойку капельницы, и тонкую прозрачную трубочку, идущую от этой капельницы под её одеяло… Но появившееся всего-то на какие-то доли секунды видение тут же пропало, она даже не смогла толком осознать его… А в следующее мгновение, когда пелена видений и мрака опали с её глаз, она вновь увидела себя на дороге рядом со свалкой, и с ужасом осознала, что что-то крепко вцепилось в её ногу, и не желает пускать её дальше, так, как будто был это поставленный на дикого зверя капкан, или петля силка.

– Эй, мэм, что там с Вами? – воскликнул Дилл встревоженно, заметив её задержку и оглянувшись назад – Почему Вы… Ах ты Господи ты Боже мой, говорил же я вам обоим – будьте внимательны… – гигантский негр покачал головой, и кивнул куда-то вниз, ей под ноги – Мэм, успокойтесь и поглядите вниз. Это всего лишь старый матрас…

Кейт, моргнув, с шумом выдохнула воздух и подчинилась. Какую бы антипатию у неё не вызывал их проводник, она понимала, что здесь она почти целиком и полностью должна довериться именно ему – и она увидела, что, действительно, не заметив, ступила между ржавых, но пока ещё довольно крепких пружин изорванного, наполовину истлевшего матраса, вывалившегося из куч общей свалки, и её правая нога застряла там, а потому-то она не могла идти дальше.

– Давайте, мэм, быстрее, – подбодрил её Дилл, рассматривая её каким-то странным (остекленевшим?) взглядом – Здесь нас никто дожидаться не будет…

Она дернула застрявшей между пружин ступней один раз, другой, и, наконец освободилась. Потом осторожно сошла со злосчастного матраса на более-менее чистое место. Дилл удовлетворенно кивнул ей, а потом, не сказав ни единого слова, опять направился вперед, ведя за собой Дона, и, как следствие, её саму тоже.

Дорога, фут за футом, становилась всё хуже и хуже, мусора и грязи на ней прибывало всё больше и больше, пока, наконец, они полностью не слились с друг-другом, и от дороги, слившейся с помойкой, не осталось ничего, кроме тоненькой, вихляющей из стороны в сторону тропки, едва различимой между гигантских плоских куч мусора, которые теперь наползали уже на окружавший помойку кустарник, внедряясь в его массу, словно бы какой-то чудовищный микроб, решивший заразить собой все окружающие его болезнетворный очаг земли. Теперь они были вынуждены передвигаться строго вслед друг за другом, при этом Дилл был инициатором того, чтобы они держались поплотнее к друг-другу, и не отставали от друг-друга ни на шаг. Продолжая оглядываться по сторонам, Кейт просто диву давалась – откуда здесь, в этом месте, могло быть столько мусора, откуда его сюда вывозили – ведь казалось, что даже на самой крупной в районе свалке на специально огороженном для неё поле Стэдж-Слайворн, находящемся где-то далеко на юго-восток от Джорджтауна, не было таких ужасающих своими размерами мусорных масс, хотя она, по сути, занимала площадь, раз в восемь превышающую площадь всей этой местности, вместе со зданием заброшенной фабрики, находившейся в её центре. Кстати, о ней – с этой чертовой фабрикой тоже было что-то неладное, и Кейт была практически полностью уверена в том, что с тех самых пор, как они оказались на земле, окружающей это мрачное здание, оно не приблизилось к ним ни на ярд, и маячило перед ними примерно на том же самом расстоянии, на котором находилось и в самом начале. Может быть, это всего лишь какой-то обман зрения, размышляла она, пытаясь себя успокоить, но упрямые сомнения, идущие в её разум прямиком из её подсознания, никак не оставляли её в покое, безустанно твердя о том, что этих самых обманов зрения – вообще странностей – вокруг стало уж как-то чересчур много. Как будто бы я нахожусь посреди картины, художник которой имеет искаженное или, по крайней мере, неполное представление о окружающей его действительности. И ещё проблемы с логикой… Она вновь чуть было не зацепилась за какую-то кривую железяку, торчащую из земли у «обочины» тропинки по которой они плелись, как чей-то кривой и тонкий палец, испуганно чертыхнулась, отскочила в сторону, и тут же едва было не подскользнулась на краю кучи гниющих банановых шкурок… Удержалась, не упала. Пошла дальше, стараясь уговорить себя перестать думать о всякой ерунде, но это было практически невозможно – то тут, то там, со всех концов этой неправдоподобной по своим размерам нелегальной помойки раздавались неясные звуки, которые вроде бы и не всегда напоминали ей собачий лай, однако заставляли её крепче сжимать пистолет в своей руке и оглядываться по сторонам. И тогда она видела, видела вещи, которые заставляли её думать её ни сколько о разладе автора картины с окружающим миром, а, скорее, о его явной склонности к сюрреализму. Она видела большие, проржавелые бочки из-под каких-то жидкостей, в которых, будто какие-то странные, абсурдные букеты, торчали в разные стороны целые веера мягких, разной степени гниения и заплесневелости матрасов, автомобильные кузова с вываливающимися из них манекенами, не то обычными, из магазинов одежды, не то специальными, для краш-тестов, на шарнирах и пружинах, линялые чучела животных, иногда даже крупных хищников, вроде пум, пантер и леопардов, которые валялись в каких-то опрокинутых ящиках, разделанные туши скота, гниющие и вонючие, просто невыносимые, стопки чего-то, напоминающего пластиковые щиты полицейского заграждения, уложенные на друг-друга… Один раз – она была готова поклясться в этом – она даже видела что-то вроде ракетной установки ПВО, правда, немыслимо искорёженной и изломанной, но она как будто бы видела такие по телевизору, в фильмах и выпусках теленовостей, и помнила приблизительные очертания этой штуки… Но откуда же здесь могло быть всё это, крутился у неё в голове немой вопрос, на какой-то зачуханой неофициальной помойке, на которую мусор могли свозить разве что потому, что кому-то не захотелось возиться с его официальной вывозкой, платить чересчур много денег, бегать с бумагами?… Да и как и откуда всё это могло здесь появиться – ей казалось, что весь Хасзет и его окрестности не могли бы дать такого прямо-таки чудовищного количества бытовых, технических и производственных отходов, да даже крупные города вроде её собственного Джонстауна не были бы способны на это – такое впечатление, что на эту странную местность работал целый административный округ. Её то и дело подмывало спросить что-нибудь на этот счет у Дилла, но для этого ей предстояло бы его ещё догнать, а это на данный момент не представлялось ей возможным – уж слишком шустро он передвигался по местности, по узкой, извивающейся между холмов с мусором тропке, и уж слишком неуклюже, постоянно путаясь у неё под ногами, двигался Дон, следующий сразу же вслед за ним. Кейт подозревала – Дилл, возможно, специально снизил скорость, чтобы остальные, кто следовал вслед за ним, не отставали, но даже с учетом этого Дон с великим трудом продвигался вслед за ним, успевая при этом не сокращать между ними двоими расстояние, и пыхтел при этом так, что было ясно – про себя он уже успел проклясть всё это путешествие от начала до конца.

Они-таки, тем временем, всеми правдами и неправдами, но, кажется, сумели всё-таки добраться до внешней границы этой чудовищных размеров помойки, и теперь впереди, ярдах, быть может, в трёхстах с половиной, замаячила коричнево-желтая полоса не то какого-то кустарника, не то перелеска. Одичавших собак, о которых их предупредил их проводник, им пока так и не встретилось, хотя, чем ближе они подходили к виднеющейся впереди растительно-кустарниковой полосе, тем громче и чаще раздавались их лай и вой вокруг – вероятнее всего, животные сознавали, что люди, объявившиеся в их краях, появились здесь надолго, подавали голос, угрожая или предупреждая, однако чуяли оружие в их руках и приближаться вплотную пока не решались.

– Сейчас будет ещё сложнее, – сказал им Дилл на ходу – Пистолеты можете пока убрать в карманы, потому что там, в кустах, вам с ними всё равно будет неудобно, да и отстреливаться там будет почти что не от кого, но на всякий случай будьте готовы в любой момент вытащить их. Берегите руки и лица, и смотрите под ноги, потому что дальше, несмотря на всю эту хренотень с шипами, помойка будет продолжаться и там, и, если, споткнувшись, кто-нибудь из вас упадет, то вытащить вас и вылезти вам самим будет не легче, чем совладать с собакой, запутавшейся в куче колючей проволоки.

– Э-э… Может быть, нам сделать небольшой привал перед тем, как мы войдем туда, внутрь, – промямлил, глубоко вдыхая-выдыхая, Дон, опять сбиваясь при этом с шага, и тут же отстав от него на пару футов – Мы… Я не знаю, как Кейт, но я выдохся…

– Привал? – негр, немного замедлив ход и, полуобернувшись, покосился на него одним глазом – Что, на самом деле, так устал?

Дон промолчал – ему, очевидно, не очень-то хотелось признавать, что он действительно сдал свои позиции – как мужчины, так и полисмена – на этом пути, но полоса кустарника становилась всё ближе и ближе, и он, крякнув, тоже замедлил ход, а потом и вовсе остановился.

Вместе с ним, разумеется, остановились и Дилл, и Кейт.

– Нет, но если путь дальше будет ещё тяжелее, то я предпочел бы передохнуть, – сказал Дон, склонившись чуть ли не под прямым углом и уперев руки в колени – От усталости можно что-нибудь сделать не так, и если…

Брови негра вдруг сошлись над переносицей, и он, выставив свой дробовик перед собой, с более или менее спокойным видом наставил его на Дона.

Тот побледнел и выпрямился, попятясь, а Кейт, охнув, попыталась вскинуть своё оружие на их проводника, столь внезапно оказавшегося их врагом…

– Отойдите в сторону, мистер, – пробурчал негр торопливо и мотнул дулом дробовика в сторону – Сейчас придется немного пострелять.

Бледный, как полотно, Дон, растерянно оглянулся по сторонам. Откуда-то из-за его спины слышался тихий, сдавленный рык…

– Быстрее, быстрее, мистер, – заговорил Дилл раздраженно, и дуло его дробовика заходило из стороны в сторону ещё быстрее – Хотите, чтобы Вас зацепило зарядом свинца?

Тут на Дона, наконец-таки снизошло озарение, и он, подпрыгнув на месте, отскочил вправо, сразу же на несколько футов, и тут же чуть было не упал на землю, споткнувшись о деревянный ящик, до отказа набитый гнилым картофелем.

Вот тогда-то Дилл и выстрелил, и грохот его разрядившегося ружья поднял в воздух такое количество питающихся здесь птиц, что в воздухе тут же значительно потемнело. Воздух задрожал от шума и гама, созданного ими, и Кейт была вынуждена прикрыть уши, потому что на секунду ей показалось, что она попросту оглохнет от всего этого карканья и встревоженных выкриков в воздухе над её головой; и только лишь потом, самым краем глаза, она увидела ярко-алую вспышку меж огромных торосов мусора, и темное тело, кубарем отлетевшее куда-то назад, за эту вспышку.