Академия Стоундем

– Эта интереснее. Ту оставь для курсовых, а не для души.

Я взяла вторую, на этот раз осторожнее, и кивнула.

– Благодарю.

– Если нужно ещё что-то, я буду там, – Эмма кивнула в сторону окна. У стола, заваленного папками и журналами, действительно было её маленькое царство.

– Курсовая по экологии, – она пояснила, заметив мой взгляд. – В библиотеке тише всего. Академия, конечно, пафосная, но сюда студенты редко добираются. Люди есть люди.

– Тогда, похоже, мы будем часто встречаться, – усмехнулась я.

Эмма слегка приподняла уголки губ, но в её глазах по-прежнему читалась холодная сосредоточенность.

Вот уж кого не хочется иметь противником.

Мы вместе с Эммой спустились на первый этаж, и вскоре наши пути разошлись. Я устроилась на диване в самом углу зала, обняла книгу обеими руками и открыла её, с нетерпением вглядываясь в первые строки.

«Точная дата основания города неизвестна, но первые упоминания о нём начинаются с середины одиннадцатого века».

– Ого… – вырвалось у меня шёпотом. Даже представить трудно, что улицы, по которым я хожу, видели столько столетий.

Я пролистала страницы. Да, увлекательно, но сейчас мне нужно было другое – двадцать первый век, то, что ближе.

«Развитие города при мэре Эрике Кимбелле».

– Вот оно, – пробормотала я и углубилась в текст.

В главе были не только сухие факты, но и вырезки из газет, цитаты из речей.

«…В 2014 году, после трагической смерти Анны Рид и Феликса Дисона, был основан благотворительный фонд помощи семьям погибших от несчастных случаев».

Я замерла, пальцы сильнее вжались в страницы.

– Рид и Дисон?.. – сердце заколотилось. – Это же фамилии Генри и Майлза…

Я перечитала абзац снова и снова. В груди холодным комком разливалось недоумение. Получается, они потеряли родителей? Но что случилось? Несчастный случай? Или за этим скрывается что-то большее?

Следующие строки будто подталкивали:

«….После замужества за французом Анна Рид проживала на территории Франции, но основную деятельность вела в Англии…»

Я с силой закрыла глаза и встряхнула головой, как будто могла вытряхнуть лишние мысли. Но они только накапливались. Гибель их родителей… совпадение? Или часть того, о чём здесь не принято говорить?

Сквозь окна пробивался мягкий свет заката. Я машинально посмотрела на часы: пять. Пора идти на подработку.

– Великолепно, – выдохнула я, устало потирая глаза. – Час чтения, и всё, что я узнала, – это то, что у Генри и Майлза нет родителей.

Книга лежала тяжёлым грузом на коленях. Мне хотелось зарыться в неё глубже, искать за каждым словом подтекст, но времени не было.

Я поднялась и направилась к столу Эммы.

– Я могу взять её домой?

– Конечно, – коротко кивнула она и указала на выход. – Пойдём, распишешься в журнале.

Я прижала книгу к груди так крепко, будто держала в руках ключ, от которого ещё не нашла замок.

***

Стоя перед неприметным зданием, я достала листовку и ещё раз сверила адрес. Маленькое почтовое отделение ничем не выделялось среди соседних домов. Только тусклая вывеска намекала, что внутри не живут люди, а сортируют письма.

– Вроде сюда.

Я поднялась по ступенькам и уже тянулась к двери, когда она резко распахнулась. Меня отбросило назад, и в меня врезалась что-то твёрдое. Подняв взгляд, я наткнулась на знакомые чёрные глаза.

– Это какая-то шутка? – я закатила глаза, не удержав нервный смешок.

– Меньше всего я ожидал увидеть здесь именно тебя, мелочь, – Генри склонил голову набок, переплетя пальцы. В голосе звучало откровенное недоумение. – Рад хотя бы тому, что на этот раз твои руки пустые.

– Если бы ты иногда смотрел по сторонам, кофе всегда оставался бы там, куда его налили, – парировала я, тяжело выдохнув.

Он шагнул ближе, усмехнулся и наклонился так, что между нами осталось всего ничего.

– А если бы ты смотрела под ноги, то не мешалась бы.

– Двухметровый эгоист, – я вскинула подбородок. – Дальше своего носа ничего не видишь.

– А тебе стоит ходунки носить, мелочь, – Генри скривил губы в насмешке.

Я лишь фыркнула и отвернулась.

Не дам ему удовольствия довести меня первой же встречей.

– Ты точно не похож на того, кто разносит газеты, – бросила я через плечо.

– Ты тоже.

– Мне досталась последняя листовка.

– Как и мне.

Мы оба упрямо отвернулись: он уставился в траву, я в небо. Тишина становилась неловкой.

– Мы что, будем вдвоём? – не выдержала я.

– Ты чем читала листовку? – Генри раздражённо вздохнул. – Там же чёрным по белому: работа в парах, – и тут же ухмыльнулся, наклоняясь ближе. – Так что тебе придётся подчиняться двухметровому эгоисту.

Я стиснула зубы, но промолчала. Лучше бы я тогда слушала директора, а не витала в облаках. Для тех, кто пришёл вовремя, не было сюрприза: кураторы всё объяснили заранее. Пары – всегда первокурсник и старшекурсник. Наставник помогает адаптироваться и в работе, и в жизни Академии. И теперь моим наставником будет Генри Рид. Просто отлично.

– А третий и четвёртый курсы? – спросила я, чтобы перевести разговор.

– Третий работает на Академию: мероприятия, учёты, бумаги. Четвёртый освобождён, готовятся к выпускным экзаменам, – ответил он на одном дыхании, словно отчитывался на экзамене.

– У вас что, все фразы заучены? – я прищурилась.

– Осторожней, так прожжёшь во мне дыру, – он наклонил голову и усмехнулся.

Щёки запылали, и я резко перевела взгляд вниз. Он легко положил ладонь мне на плечо.

– Ну что, теперь ко мне?

– К тебе?! – я отшатнулась, чувствуя, как ноги подкашиваются.

– Успокойся, мелочь, я тебя не съем, – он рассмеялся звонко и дерзко. – Мне просто нужно переодеться. Газеты в брюках таскать неудобно.

– А раньше что мешало?

– Ничего, – он пожал плечами, словно это не имело значения. – Просто удобнее сейчас. Мы как раз недалеко от моего дома.

Я сглотнула. Лиса явно не преувеличивала: этот парень и правда пугал.

– Майлзу нужно продавать акционные товары, чтобы заработать баллы. А что делать нам?

Генри шёл уверенно, легко неся в руках тяжёлую стопку газет. Каждое движение было выверенным, сильным, и я ловила себя на том, что не могу отвести взгляд от того, как напрягались мышцы под тонкой тканью футболки.

– Нам нужно просто разносить газеты и собирать подписи. Самая ненужная работа на свете, – произнёс он равнодушным тоном.

Я едва поспевала за ним: его шаг был таким широким, что мне приходилось почти бежать рядом.

Вот и результат – рядом с ним я кажусь ещё меньше, чем есть.

В моей семье все невысокие, но даже среди них я всегда чувствовала себя крошечной. С Флорой, моей лучшей подругой, это не бросалось в глаза, она была почти моего роста. А здесь, в Англии, все казались великанами. Особенно Генри.

– Пока идём, можем раздать пару газет, – я глянула в бланк с адресами. – Их дома рядом. И кто вообще читает газеты вечером?

– Сколько вопросов может содержать это маленькое тело? – фыркнул Генри.

Я надулась, представив, как завтра буду умолять Эмму перевести меня на другую работу. Может, даже на коленях… Эта мысль почему-то вызвала у меня улыбку.

– Мне тогда тоже стоит переодеться, – сказала я, поправив белый пиджак.

– Незачем. Газеты несу я. Твоя задача – брать по одной и собирать подписи.

– Но почему вечером?

– Без понятия, – выдохнул он с досадой. – Сказано вечером, значит вечером.

– Ты отвратительный! – я сжала кулаки.

Он даже не удосужился обернуться. Я сердито отвернулась и продолжила идти рядом, злясь на всё подряд.

Когда мы оказались у его дома, я замерла. Двухэтажное здание выглядело настолько ухоженным, что даже дорогие дома в центре не могли сравниться. Серый камень стен был почти полностью оплетён пышным зелёным лимонником, а к входной двери вела аккуратная мощёная дорожка через кованые ворота. Сад утопал в цветах, и белые розы под окнами казались нарисованными.

Я перевела взгляд с дома на Генри, потом обратно.

Как у такого человека может быть такой сад?

Он заметил мой взгляд и ухмыльнулся, будто угадав мысли.

– В этой части города это нормально. Люди привыкли заботиться о своём доме. Климат хороший, холодных зим почти нет.

– Ты сам за этим следишь? – я не могла отвести глаз от роскошных кустов роз.

– Не держи меня за романтика, – он коротко рассмеялся.

Я поймала его улыбку и вдруг заметила, что задержала взгляд на его губах дольше, чем следовало. На секунду между нами повисла неловкая тишина. Но Генри легко разрезал её своей будничной фразой:

– Я живу на втором этаже.

– А на первом?

– Подруга моей бабушки. Всё это – её заслуга.

Я ещё раз оглядела дом и тихо спросила:

– А сам ты откуда?

Генри усмехнулся.

– Мелкая, да ты, похоже, действительно собираешь на меня досье.

– Ничего я не собираю, – пробормотала я, сильнее сжимая шоппер. Не буду же признавать, что недавно рылась в библиотеке, ища хоть что-то о нём.

– Я из Франции, – спокойно сказал он.

Я прищурилась.

– Правда? У тебя нет акцента, и имя совсем не французское. Да и внешность скорее англичанина.

– Мама родом с севера Англии. Она настояла, чтобы мы дома говорили только на английском, – Генри сделал паузу, а потом резко сменил тему: – Так, хватит интервью. Мы пришли не для обмена биографиями. Подожди здесь, я переоденусь.

Он указал на скамейку, утопающую в зелени сада. Я покорно кивнула, но, прежде чем сесть, остановилась у высоких белых роз. Они почти достигали моего роста. Я коснулась одного бутона, вдохнув сладкий, приторный аромат.

– Хочешь одну? –прозвучал голос за спиной.

Я вздрогнула. Резко развернувшись, я встретилась взглядом с женщиной, чей возраст невозможно было определить. Тёмные волосы, тронутые сединой, придавали ей особое благородство, а глубокие голубые глаза смотрели так внимательно, что я почувствовала себя пойманной с поличным. В её осанке было что-то величественное: спокойная грация, тонкая аристократичность, словно она принадлежала этому дому так же естественно, как стены и сад вокруг.

Тёмно-синие брюки сидели безупречно, белая рубашка с закатанными рукавами выглядела просто, но элегантно. В её тонких пальцах я заметила садовую лопатку, и только тогда поняла: всё это время она была в саду, а я тут… стою, трогаю её розы. Неловкость накатила мгновенно.

– Прошу прощения, – я опустила взгляд на цветок в руках. – Просто… они слишком красивые.

Женщина мягко улыбнулась и подошла ближе.

– Не стесняйся, – её голос был спокойным, с лёгкой теплотой, но в нём чувствовалась твёрдость человека, привыкшего заботиться и распоряжаться. – Такая красота должна радовать, а не прятаться в кустах.

Она достала из кармана маленький складной нож, срезала одну из роз и протянула мне.

– Держи. Один цветок, и твоя комната наполнится ароматом.

Я замерла, приняв розу так осторожно, будто это было что-то куда ценнее, чем простой бутон.

– Спасибо, – тихо ответила я.

Она улыбнулась шире, но, прежде чем я успела спросить её имя, из дома донёсся громкий голос Генри:

– Клэр! У тебя на плите что-то очень хочет убежать!

Женщина ахнула и, уже направляясь внутрь, обернулась. Её взгляд задержался на мне чуть дольше, чем я ожидала, тёплый, но внимательный, как будто она пыталась что-то прочитать.

– Приходи ещё. Бери цветов, сколько захочешь, – сказала она с улыбкой и скрылась в доме.

Я всё ещё держала розу в руках, когда с крыльца спустился Генри. Его чёрные глаза скользнули по мне и задержались на бутоне, но он никак это не прокомментировал.

– Пойдём? – просто произнёс он.

Я кивнула, ощущая, как острые шипы стебля слегка укололи пальцы. Почему-то казалось, что этот цветок я запомню надолго.

Глава 6

Мои ноги налились свинцом, и с каждым шагом двигаться становилось всё тяжелее. Генри продолжал идти своим уверенным широким шагом, будто прогулка в пару километров для него обычная разминка. Я же едва волочила ноги, мышцы жгло так, что хотелось кричать.

– Ещё шаг, и я просто упаду замертво, – пробормотала я, сжав бедро, пытаясь снять жжение. – Сколько мы уже идём?

Он резко остановился, и я едва не впечаталась в его спину. Насмешливый взгляд встретил мой обречённый вздох.

– Мы ходим всего два часа, – медленно произнёс он, сцепив руки на груди. Взгляд лениво скользнул по мне сверху вниз. – Ты вообще хоть иногда гуляешь?

– Мне больше по душе статичный образ жизни, – закатила глаза я.

– Сходи к нам на тренировку – узнаешь, что такое усталость.

– Пожалуй, обойдусь, – фыркнула я. – Хотя если мне разрешат просто сидеть и наблюдать… тогда подумаю.

– Даже это тебе покажется сложным, – Генри с усмешкой покачал головой.

– Знаешь, ты слишком много говоришь, когда я и так страдаю, – я зло прищурилась.

Он кивнул в сторону ближайшей скамейки.

– Вон там можешь передохнуть, доползешь?

Скамейка показалась мне не просто местом отдыха, а спасательным островом. Я ускорилась и с облегчением рухнула на лавку, вытянув ноги и закрыв глаза.

– Придётся остаться здесь жить. До общежития я точно не дойду, – простонала я.

– Не скули.

– Не слушай.

– Не могу. Мы же работаем вместе.

Я фыркнула, не открывая глаз.

В этот момент оба наших телефона завибрировали одновременно. Я резко распахнула глаза. Генри нахмурился, мы переглянулись, и синхронно посмотрели на экраны.

Сообщение было от Майлза:

«Хей, жду тебя завтра на вечеринке. Отметим старт учебного года. Будет круто».

Я приподняла бровь. Вечеринка ради вечеринки, что может быть банальнее? Для кого-то учёба – лишь повод напиться, а не доказать себе и другим, что ты здесь ради знаний.

– Тебе тоже такое пришло? – я показала экран.

– Ага, – Генри не отрывал взгляда от телефона.

– Откуда у него мой номер? – нахмурилась я. Мысль о том, что Майлз раздобыл контакты всех первокурсников, неприятно кольнула. Я тут же сохранила его номер в книгу, пометив про себя как «тот, кого игнорировать».

Генри усмехнулся, засунув руки в карманы.

– Это же Майлз. Со своей мордашкой он добьётся всего чего угодно. Наверняка подкупил кого-нибудь из студсовета.

– Думаю, стоит сразу отказаться, – я открыла окно сообщений.

Смешок Генри остановил меня. Я бросила на него вопросительный взгляд.

– Что?

– Ты что, не умеешь развлекаться?

– Умею, – я нахмурилась.

– Ну конечно, – ухмыльнулся он. – Твоё лучшее развлечение – сидеть за книгами и зубрить домашку.

Я фыркнула.

– А что, если так? – положив телефон на скамейку, я скрестила руки и взглянула на него с вызовом. – В отличие от богатеньких деток, я попала сюда по приглашению. Зубрила книги всю жизнь и хочу продолжать, чтобы в итоге получить красный аттестат.

Генри изучил меня взглядом, лениво пожал плечами:

– Открою тебе секрет: даже если он будет синим, тебя всё равно заберут с руками и ногами. Герб Академии – пропуск в любую дверь.

Я сжала губы. Может, он и прав. Но меня никогда не прельщали вечеринки ради статуса или знакомства ради выгоды. Пусть люди веселятся – их дело. А я вздохнула и снова взглянула на сообщение от Майлза.

– Если ты думаешь, что я никогда не ходила на вечеринки или не пила, то ошибаешься, – бросила я.

– Смотря на тебя, думаю именно так, – его глаза сузились. – Ты выглядишь как человек, который пьёт апельсиновый сок и хмелеет от запаха вина.

Я приподняла подбородок.

– Ты берёшь меня на слабо?

– Допустим.

Всё превращалось в игру. Мы подначивали друг друга, и напряжение между нами росло. Генри сидел близко, но с каждым словом расстояние сокращалось, словно сам воздух толкал нас друг к другу. Теперь он был настолько рядом, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Его аромат – лёгкая смесь свежего воздуха, тепла тела и мускуса обволакивал, заставляя меня ловить себя на желании вдохнуть глубже и запомнить его.

Генри не двигался.

Я крепче сжала телефон и, не сводя с него взгляда, произнесла:

– А знаешь… я пойду.

На его лице мелькнула тень торжества. Он медленно откинулся назад, сцепил руки за головой и ухмыльнулся.

– Не сомневался. Слишком предсказуемо.

Победная улыбка растянулась на его лице, а я тяжело выдохнула, понимая, что только что проиграла в его странной игре.

Перед глазами вспыхнула память о школьной вечеринке. Флора тогда буквально затащила меня, уверяя, что без этого подростковая жизнь неполная. Я поверила. Но стоило переступить порог, как запах дешёвого пива и дыма ударил в лицо. Пол липкий, комнаты больше походили на поле боя: кто-то валялся без сознания, кто-то громко смеялся, а пара в углу целовалась так, будто завтра не наступит. Я не выпила ни глотка. Просто стояла в стороне, сжимая телефон, отсчитывая минуты, пока не набралась смелости позвонить отчиму и сбежать.

Эта ночь оставила во мне осадок. Чужой, но липкий стыд, будто он стал моим. Тогда я сказала Флоре: «Больше никаких вечеринок».

Алкоголь, конечно, не исчез совсем. Иногда мы с ней воровали бутылку вина из маминых запасов и сидели у озера. Но даже там я держала голову трезвой.

Теперь всё должно быть иначе.

Вечеринка у Майлза не казалась чем-то пугающим. Скорее наоборот – событием, которого все ждали и к которому явно готовились. Здесь это выглядело совсем не так, как безумные школьные тусовки с дешёвым алкоголем и липким полом. Когда организатор – парень из влиятельной семьи, сразу понятно: уровень будет другой.

И, к удивлению, я не чувствовала себя проигравшей после нашего спора с Генри. Наоборот, внутри разгоралось любопытство.

– Так… а как вы обычно одеваетесь на такие вечеринки? – спросила я максимально небрежным тоном, будто меня это интересовало меньше всего на свете.

Генри громко рассмеялся. Его смех был искренним и наглым, будто он одним этим звуком уже поймал меня на крючок.

– Рада, что тебе весело, – пробурчала я, стараясь не выдать раздражение.

– О да, – протянул он, прищурив глаза и улыбнувшись той самой фирменной усмешкой, которая выводила меня из равновесия. – Ты даже не представляешь, насколько.

Его взгляд скользнул по мне слишком открыто, и внутри что-то неприятно сжалось. Или… наоборот, слишком сильно напряглось.

***

С самого утра в голове вертелась только одна мысль – мне срочно нужна Лиса. Если кто-то и знал толк в вечеринках, нарядах и этих вечных социальных правилах, то это она. Я подкараулила её у выхода из кафе, где она подрабатывала, и едва подруга появилась в дверях, я бросилась к ней, засыпая вопросами.

– Лиса, скажи честно, какой дресс-код? Мне надо знать! – выпалила я на одном дыхании.

Подруга остановилась и… расхохоталась. Причём смеялась она громче, чем вчера это делал Генри.

– Перестань! – я упёрла руки в бока и нахмурилась. – Я серьёзно! Я не знаю, что надеть.

– Ладно, ладно, – Лиса отмахнулась, пытаясь сдержать новую волну смеха. – Надевай то, в чём тебе удобно. Тут нет никаких дресс-кодов.

– Но это же Майлз, – я понизила голос, будто произнесла имя короля. – Он ведь не просто студент по обмену…

– И что? – Лиса прищурилась и снова рассмеялась. – Ты думаешь, это приём у королевы? Лана, мы обычные студенты. Мы любим тусоваться, смеяться и не загоняться глупостями. Расслабься.

Я сжала губы.

Легко сказать – расслабься. Когда вокруг все будто родились для этого, а я… нет.

– Почему он вообще позвал меня? – пробурчала я, всё ещё не веря, что приглашение адресовано лично.

– Господи, – Лиса закатила глаза. – Приглашение получили все. Майлз не может жить без вечеринок, а чем больше народа, тем счастливее он.

Возможно, она права. Я слишком накрутила себя. Но стоило Лисе хитро вскинуть бровь, задав вопрос о моём напарнике, как весь энтузиазм мигом испарился.

– Ну? Кто твой партнёр? – спросила она с ухмылкой.

Я тяжело выдохнула:

– Генри.

Улыбка моментально исчезла с её лица.

– Серьёзно? Что ты такого сделала, что судьба снова и снова кидает тебя прямо к нему?

– Всё прошло… не так уж плохо, – пробормотала я, избегая её взгляда.

– Лана, – голос Лисы стал серьёзным. – Я всё ещё советую держаться от него подальше. Поговори с Эммой, она точно сможет что-то изменить.

Мы пошли к аудитории, и чем ближе подходили, тем сильнее ощущалось, что сама Академия живёт предвкушением вечеринки. В коридорах шёл нескончаемый гул: кто-то обсуждал наряды, кто-то спорил, какие напитки будут, а некоторые уже делали ставки, чем всё это закончится.

На фоне этой суеты Алекс выглядел чужаком. Он сидел на подоконнике, погружённый в книгу, будто вокруг не происходило ничего необычного. Наши взгляды на секунду встретились, и он лениво подмигнул, словно хотел сказать: ну что, тоже втянулась в этот хаос?

***

Как только прозвенел последний звонок, Академия опустела за считаные секунды. Все разлетелись по домам: сменить форму на что-то яркое, уложить волосы, навести макияж. Я решила не отставать. Сегодня подработка меня не ждала, поэтому у меня было время.

Я долго рылась в чемодане, который все еще не разобрала, пока наконец не остановилась на джинсовой юбке и белом топе с вырезом. Небольшой каблук на босоножках казался компромиссом: красиво, но не мучительно. На всякий случай я прихватила лёгкую джинсовую куртку. Волосы… распустить или собрать? В итоге просто надела резинку на запястье, пусть будет под рукой.

Телефон на тумбочке оставался молчаливым. Ни звонка от мамы, ни сообщения, поэтому не выдержав, я написала сама:

«Привет! Я уже устроилась, завтра позвоню – покажу комнату».

Ответа не последовало. Я тяжело вздохнула, сунула телефон в сумку и вышла.

Благодаря предусмотрительности Майлза карту искать не пришлось. С каждым шагом музыка звучала всё громче, толпа становилась плотнее, а волнение внутри нарастало.

– Я знаю здесь троих человек. Что я вообще тут забыла? – пробормотала себе под нос. – Чтоб тебя, Генри…

– Думал, ты предпочтёшь закрыться дома и прятаться от подобных мероприятий.

Я дёрнулась и обернулась. Передо мной стоял Алекс. Чёрные джинсы, белая футболка, кроссовки – ничего вычурного, но в этой простоте было больше стиля, чем во всех блестящих платьях, что мелькали мимо.

– Я не хотела идти, – честно призналась я. – Но вот я здесь. И да, мне немного страшно.

– А я тоже хотел остаться дома, – спокойно сказал он.

– Тогда почему идёшь?

– Мы с Майлзом знаем друг друга с детства. Было бы… невежливо проигнорировать приглашение.

Я всмотрелась в него внимательнее. Так он тоже из их компании? Лиса говорила, что их шестеро. Значит, Алекс – один из них. Его уверенность, прямой взгляд, выверенные слова – всё совпадало.

– Значит, ты и Лису хорошо знаешь?

– Мы все выросли вместе, – его голос прозвучал мягко, но в этой мягкости угадывалась сталь.

Мы уже подошли к дому. Музыка гремела так, что стекла вибрировали.

– Соседи ничего не скажут? – я нахмурилась, перекрикивая шум.

Алекс усмехнулся:

– Оглянись, Лана. Здесь только его дом.

Я обернулась и поняла, что он прав. Особняк Майлза стоял в гордом одиночестве, словно отрезанный от всего города.

Это было не жильё – это был манифест. Массивные колонны, идеально симметричные фасады, огромные панорамные окна, из которых вырывался свет. В отличие от дома Генри, утопающего в зелени и тепле, здесь царили холодная роскошь и демонстрация власти. Этот дом ничего не рассказывал о своём хозяине. Он говорил только о его семье, их деньгах и статусе.

И на этом фоне сама вечеринка казалась не просто студенческим сборищем, а событием, где решалось, кто здесь свой, а кто чужак.

Перед входом, расслабленно облокотившись на перила, стоял сам Майлз. Он приветствовал гостей, держа в руке стакан с чем-то явно алкогольным. Чёрная футболка обтягивала его широкие плечи, подчёркивая каждую линию мускулов, а чёрные джинсы добавляли образу оттенок бунтарства. Его ангельское лицо, белые волосы, улыбка – объясняли, почему девушки Академии сходили по нему с ума. Но сейчас оно казалось искажённым лёгким раздражением.

– Алекс, привет, – он оживился, заметив друга, но тут же нахмурился. – Вы пришли вместе?

Я приподняла брови.

Неужели это его так задело?

– Мы пересеклись по дороге, – спокойно пояснил Алекс. – Я просто не хотел, чтобы она сбежала обратно в общежитие.

– И знаешь, ещё чуть-чуть, я бы так и сделала, – я усмехнулась, и мы с Алексом обменялись взглядами, в которых промелькнуло странное понимание.