Джатаки. Сказания о Будде. Том I

Чулла-Пантхака был еще мал, но его брат уже достаточно подрос, чтобы пойти с дедушкой послушать учение Будды. Услышав Дхамму, юноша был настолько тронут, что сказал своему деду:

– С вашего разрешения я хотел бы присоединиться к Сангхе.

– Что я слышу? – воскликнул старик. – Ничего в мире не доставило бы мне радости большей, нежели увидеть тебя в облачении! Становись монахом, если чувствуешь, что способен на это, – заявил он и отвел внука к Будде.

– Что ж, господин, – сказал Будда, – я вижу, вы сегодня снова привели с собой внука.

– Да, Достопочтенный Господин. Это мой старший внук, Маха-Пантхака, и он хочет получить посвящение.

Будда немедленно послал за бхикху и попросил его принять юношу. Бхикху обучил Маха-Пантхаку медитации на тридцати двух частях тела и посвятил в саманеры. Когда же Достопочтенному Маха-Пантхаке исполнилось двадцать лет и его уже могли полностью посвятить в бхикху, он уже в совершенстве выучил многое из учения Будды. Он посвятил себя медитации и достиг арахатства.

Однажды Достопочтенный Маха-Пантхака подумал о своем младшем брате и захотел разделить с ним великое счастье Дхаммы. Он пришел к деду и сказал:

– С вашего согласия я хотел бы принять Чулла-Пантхаку.

– Пожалуйста, сделайте это, Достопочтенный Господин, – ответил старик.

Так Достопочтенный Маха-Пантхака посвятил в саманеры своего младшего брата. Достопочтенный Чулла-Пантхака пытался учить Дхамму, но был настолько туп, что не мог усвоить ни единой строчки. Всякий раз, когда пытался запомнить новую строку, – тут же забывал предыдущую, которую только что выучил. (Задолго до того, еще во времена Кассапы Будды, Чулла-Пантхака был блестящим и ученым бхикху. Тогда он посмеялся над другим бхикху, который с трудом пытался запомнить один отрывок. Это так смутило молодого бхикху, что он не сумел запомнить ничего вообще. Теперь, вследствие того давнего события, Чулла-Пантхака сам стал тупицей.)

Достопочтенный Чулла-Пантхака четыре месяца безуспешно корпел над одной строфой. После этого его старший брат сказал:

– Чулла-Пантхака, ты не годишься для этого учения. За целых четыре месяца ты не смог выучить ни одного стиха. Как ты рассчитываешь преуспеть в своем призвании? Уходи из монастыря.

Хоть брат и изгнал его как неудачника, Достопочтенный Чулла-Пантхака не желал возвращаться к мирской жизни.

Вскоре после того монастырь посетил лекарь Дживака – поднести благовония и цветы и послушать наставление Учителя. Затем он поинтересовался у Достопочтенного Маха-Пантхаки, исполнявшего обязанности смотрителя монастыря, сколько всего бхикху проживает там с Буддой. Достопочтенный Маха-Пантхака ответил, что их пятьсот.

– Я хотел бы пригласить всех вас – пятьсот человек с Буддой во главе – в мой дом на завтрашнюю трапезу.

Достопочтенный Маха-Пантхака ответил:

– Господин, здесь есть один по имени Чулла-Пантхака. Он дуралей и нисколько не продвинулся в учебе. Я принимаю приглашение для всех, кроме него.

Услышав это, Достопочтенный Чулла-Пантхака подумал: «Принимая приглашение, мой брат исключает меня. Его расположение ко мне умерло. Какой смысл мне продолжать монашескую жизнь? Стану мирянином и буду практиковать щедрость и другие благие дела».

На следующее утро он встал рано, намереваясь снять облачение и вернуться к мирской жизни.

Как всегда, Будда на рассвете окинул взглядом мир. Он сразу же узнал о намерениях Достопочтенного Чулла-Пантхаки. Выйдя спозаранку из своих покоев, он принялся шагать взад-вперед на пути Достопочтенного Чулла-Пантхаки. Выйдя из своей кельи, саманера увидел Будду и поздоровался с ним.

– Куда ты направляешься в такой час? – спросил Будда.

– Мой брат изгнал меня, Достопочтенный Господин, поэтому я ухожу.

– Чулла-Пантхака, ты давал обеты мне. Почему ты не пришел ко мне, когда брат тебя изгнал? Жизнь мирянина не для тебя. Ты останешься здесь со мной.

С этими словами Будда подвел Достопочтенного Чулла-Пантхаку к двери своего Благоухающего Покоя и усадил его лицом на восток. Будда дал ему совершенно чистую тряпицу и сказал:

– Мни эту тряпицу и повторяй слова: «Устранение нечистоты; устранение нечистоты».

В назначенное время Будда в сопровождении Сангхи отправился в дом Дживаки на трапезу.

Все это время Достопочтенный Чулла-Пантхака продолжал мять ткань и повторять:

– Устранение нечистоты, устранение нечистоты.

Постепенно тряпица испачкалась, и Достопочтенный Чулла-Пантхака заметил: «Несколько минут назад эта ткань была совершенно чистой, но я испортил ее первоначальную чистоту и выпачкал ее. Воистину, все составные явления непостоянны!»

Мгновенно осознав, что Достопочтенный Чулла-Пантхака достиг этого прозрения, Будда предстал перед ним и сказал:

– Не беспокойся из-за этой простой испачканной тряпицы. Внутри тебя – скверны алчности, гнева и заблуждения. Устрани их!

В согласии с видением Будды Достопочтенный Чулла-Пантхака достиг арахатства с четырьмя областями знания, включая полное знание всех священных текстов[13].

(В прошлые эпохи Чулла-Пантхака был царем. Двигаясь в пышном шествии вокруг своей столицы, царь вытер пот со лба чистой белой тряпицей. Увидев испачканную ткань, он подумал: «Это мое тело испортило чистоту ткани и загрязнило ее. Воистину непостоянны все составные явления». В обоих случаях удаление нечистоты привело его к постижению природы непостоянства.)

Тем временем в доме Дживаки лекарь принялся наливать Воду Дарения, но Будда возложил руку на сосуд и спросил:

– Дживака, в монастыре больше нет других бхикху?

Откликнулся Достопочтенный Маха-Пантхака и сообщил:

– Там нет монахов, Достопочтенный Господин.

– О нет, Дживака, есть, – сказал Будда.

Дживака велел слуге пойти в монастырь и проверить, не остались ли там другие бхикху.

Достопочтенный Чулла-Пантхака сразу осознал, что его брат заявляет, будто в монастыре больше не осталось бхикху, поэтому решил доказать его неправоту. Применив свои недавно обретенные сверхъестественные способности, Достопочтенный Чулла-Пантхака создал иллюзию тысячи бхикху. Он заполнил ими всю манговую рощу: одни бхикху шили одежды, другие раскрашивали ткань, а третьи читали сутты.

Изумленный слуга поспешил обратно и рассказал, что манговая роща полна множеством бхикху.

Будда велел слуге вернуться в рощу и объявить:

– Будда посылает за тем, кого зовут Чулла-Пантхака.

Слуга сделал, как ему было велено, но вся тысяча бхикху разом ответила:

– Я – Чулла-Пантхака!

Озадаченный слуга вернулся к Будде и сказал:

– Достопочтенный Господин, все они ответили: «Я – Чулла-Пантхака».

– Что ж, вернись в последний раз, – сказал Будда, – и возьми за руку первого, кто утверждает, будто он – Чулла-Пантхака.

И снова слуга выполнил, как ему было велено. Как только он коснулся руки Достопочтенного Чулла-Пантхаки, все иллюзорные бхикху испарились. Слуга с почтением проводил Достопочтенного Чулла-Пантхаку в дом Дживаки.

После завершения трапезы Будда сказал:

– Дживака, возьми чашу Чулла-Пантхаки, он совершит анумодану.

В благодарственной проповеди Достопочтенный Чулла-Пантхака красноречиво коснулся всего учения Будды.

Когда Достопочтенный Чулла-Пантхака завершил свою речь, Будда вернулся в монастырь в сопровождении пятисот бхикху.

В тот вечер в Зале истины бхикху обсуждали эти события:

– Маха-Пантхака не смог распознать настоящие способности своего младшего брата. Он даже пытался изгнать его из монастыря как безнадежного тупицу, но за одну трапезу Будда привел Чулла-Пантхаку к арахатству как с необыкновенными знаниями, так и со сверхъестественными способностями. Вот как велика сила Будды!

Будда прекрасно знал, что́ обсуждают монахи, и решил прийти к ним. Едва он вошел, все они умолкли. Глядя на собравшихся бхикху, Будда подумал: «Вот совершенное общество! Ни один не повинен в недолжных движениях руки или ноги; не слышно ни звука – даже кашля или чихания! Благоговея перед величием Будды, никто не осмеливается заговорить раньше меня, даже если я буду сидеть здесь в тишине до конца своей жизни. Однако, пожалуй, я начну беседу». И он спросил бхикху, о чем они говорили.

– Достопочтенный Господин, – ответили те, – то был не праздный разговор. Мы обсуждали то, как ты привел Чулла-Пантхаку к арахатству.

– Монахи, с моей помощью Чулла-Пантхаке удалось теперь достичь великого в моей Сасане. В прошлом он приобрел большое состояние – также с моей помощью.

По их просьбе Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта родился сыном городского казначея. Повзрослев, он и сам стал казначеем. Человек великого ума, он хорошо разбирался в знаках и приметах.

Однажды по пути во дворец он заметил на дороге дохлую мышь. Учтя положение звезд, он отметил вполголоса:

– Любому молодому человеку в здравом уме нужно лишь взять эту мышь и начать свое дело.

Обнищавший юноша из хорошей семьи услышал слова казначея и подумал: «Этот человек никогда ничего не говорит просто так». Потому он и подобрал мышь, которую затем продал за грош трактирщику для его кота.

На этот грош он купил патоки. Наполнив кувшин питьевой водой, юноша отправился в путь. Вскоре он встретил группу измученных жаждой собирателей цветов, возвращавшихся из леса. Он предложил им воду с патокой, а взамен получил по охапке цветов от каждого.

Цветы он легко продал, а на вырученные деньги купил еще патоки. Назавтра он снова встретил собирателей цветов и снова предложил им воду с патокой. На сей раз ему дали цветущие растения, которые юноша продал с прибылью в восемь монет.

Немного спустя, в один ненастный день сильным ветром снесло столько ветвей в царском Саду удовольствий, что придворный садовник не смог бы убрать их без помощника. Увидев это, юноша вызвался очистить весь сад, если ему за это отдадут собранные дрова и листву, и он сделает с ними, что захочет. Садовник этому предложению очень обрадовался и тут же согласился.

Юноша поспешил на детскую площадку неподалеку, и предложил играющим там мальчикам и девочкам патоку – за то, что они уберут в саду и сложат ветки, палки и листву в одну кучу у садовых ворот.

Как раз когда дети уже заканчивали работу, мимо проходил царский гончар.

– Любезный, – сказал он купеческому сыну, – мне срочно нужно топливо для печи. А эта куча дров и листвы пришлась бы мне очень кстати. Я куплю ее у тебя за шестнадцать монет. И вдобавок предлагаю тебе пять моих мисок и еще несколько горшков.

Молодой человек без колебаний согласился на такую сделку.

Накопив двадцать четыре монеты, юноша замыслил вот что. Он наполнил большой кувшин питьевой водой и отнес его к городским воротам, где пятьсот человек косили траву. Он предложил им воды – утолить жажду, а платы брать не стал.

Косцы были очень довольны. Напившись и освежившись, они тепло поблагодарили его.

– Друг, – сказали они, – ты оказал нам большую услугу. Как мы можем отплатить тебе?

– Не стоит благодарности, – ответил юноша. – Я дам вам знать, когда мне понадобится ваша помощь.

Примерно тогда же он подружился с двумя купцами: один вел торговлю на суше, другой – на море. Однажды тот, кто занимался торговлей на суше, подсказал юноше:

– Завтра в город приедет барышник с пятью сотнями лошадей на продажу.

Молодой купец поспешил к косцам.

– Сегодня я бы хотел по пучку травы от каждого из вас. – Все согласились. – А еще, – продолжил он, – я хотел бы вас просить не продавать траву, пока я не продам свою.

– Конечно, – бодро согласились они.

Вскоре к нему домой доставили пятьсот пучков травы.

Убедившись, что не может нигде найти травы для своих лошадей, барышник купил ее у юноши за тысячу монет.

Через несколько дней его друг, морской купец, принес известие о прибытии крупного судна. Это натолкнуло юношу на еще один замысел.

За восемь монет он нанял роскошную карету и поехал в порт. Держался он при этом так внушительно, что сумел приобрести весь груз судна в кредит, просто предоставив в залог свой перстень с печаткой. Затем юноша воздвиг поблизости великолепный шатер и велел своим слугам, чтобы всех купцов, желающих повидаться с ним, с великой помпой сопровождали один за другим три привратника.

Как юноша и ожидал, вскоре из города в порт прибыло сто купцов, рассчитывавших купить часть привезенного товара. Всем отвечали, что весь груз уже приобрел некий крупный купец, и отправляли их к шатру.

Каждого купца, явившегося к шатру, встречали с большим почтением и еще большей чопорностью. Как и условились, его передавали от одного привратника к другому, пока он наконец не представал перед молодым купцом, сидевшим за своим столом. Каждый купец дал юноше по тысяче монет за долю груза, а все вместе они предложили ему еще сто тысяч, чтобы выкупить у него товар целиком. Так юноша смог продать весь груз без показа за двести тысяч монет, сделав лишь очень небольшое вложение. Затем умный юноша разобрал свой шатер и вернулся в Варанаси.

Желая отблагодарить, он сложил половину своего состояния в мешок и отправился к казначею.

– Как вы приобрели все это богатство? – спросил его казначей.

– Я смог накопить состояние всего за четыре месяца, просто последовав вашему совету, – ответил юноша и рассказал казначею всю историю, начиная с дохлой мыши.

«Какой замечательный юноша! – подумал казначей. – Я должен проследить, чтобы он не оказался больше ни в чьей семье!»

И казначей предложил ему в жены свою дочь, а как только они поженились, переписал все свое имущество на нового зятя.

Когда казначей скончался и переродился согласно своим заслугам, его смышленый зять стал новым городским казначеем.

* * *

Завершив рассказ, Будда добавил:

– Из такого скромного начала и с незначительным капиталом проницательный и способный человек поднимется к богатству, подобно тому, как легкое дыхание может раздуть пламя… С моей помощью Чулла-Пантхака достиг великого в моей Сасане точно так же, как в прежние времена он снискал великий успех в виде богатства благодаря моему наставничеству, ибо, разумеется, Чулла-Пантхака был тем умным юношей, а сам я – казначеем.

5. Мера риса

Tandulanāli Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о Достопочтенном Лалудайи.

В Джетаване Достопочтенный малланец Дабба отвечал за питание в Сангхе. В его обязанности входила и раздача талонов на розыгрыш трапез в домах приверженцев.

Как правило, старшим бхикху предлагали еду в домах, где подавали лучший рис, но вот куда на самом деле шел каждый бхикху, зависело от количества бхикху в каждой группе по старшинству в каждый отдельный день. Был уговор, что каждый бхикху молча соглашается идти в тот дом, который ему выпал.

Однако если Достопочтенный Лалудайи получал рис худшего качества, он не молчал – он громко жаловался на свой удел:

– Разве Дабба единственный, кто знает, как раздавать талоны? – кричал он. – Кое-кто из нас мог бы делать это не хуже!

Однажды, когда он так сильно возмущался, другие бхикху вручили ему корзину с талонами и сказали:

– Вот, друг! Отныне ты сам можешь раздавать талоны! Покажи нам, на что ты способен!

Лалудайи, впрочем, не мог различать дома с более и менее качественным питанием. Не умел он и распределять монахов по старшинству. Когда их однажды выстроили, он сделал отметки на стене и на полу, тем самым обозначив пределы каждой группы по старшинству. И хотя назавтра количество бхикху в группах оказалось иным, Достопочтенный Лалудайи упорно придерживался в своем распределении отметок, сделанных накануне.

– Друг, – запротестовали другие, – сегодня нас не столько, сколько было вчера. Розыгрыш и раздача талонов на лучшее питание должны проводиться по старшинству, но твои отметки неверны.

– Вы это о чем? – возразил Достопочтенный Лалудайи. – Когда я делал эти отметки, они были правильными. Ничье старшинство не изменилось! Почему вы стоите не по отметкам? Почему я должен доверять вам, а не своим отметкам?

Наконец юноши и саманеры вывели его из зала:

– Друг Лалудайи, – кричали они, – ты не годишься для раздачи талонов! Когда ты их раздаешь, по заслугам не получает никто! Убирайся отсюда!

Услышав шум, Будда поинтересовался у Достопочтенного Ананды о происходящем. Достопочтенный Ананда объяснил, что Достопочтенный Лалудайи все перепутал в распределении питания, и Будда ответил:

– Уже не впервые Лалудайи по своей глупости лишает других того, чего те заслуживают. Он уже делал то же самое и раньше.

По просьбе Достопочтенного Ананды Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта был официальным оценщиком при царе. Его работа состояла в том, чтобы оценивать стоимость лошадей, слонов, драгоценности, золото и недвижимость и платить владельцам надлежащую цену за их товары или собственность.

Царь Брахмадатта был жадным человеком, и его жадность нашептывала ему, что из-за честности своего оценщика он теряет богатство: «Этот оценщик с его простодушным подходом к оценке скоро истощит мое состояние. Я должен найти себе другого оценщика». Он открыл окно и посмотрел вниз, во двор своего дворца. Там он увидел простого с виду батрака – и счел подходящим послушным кандидатом на этот пост. Царь тут же распорядился привести к нему парня и спросил его, сможет ли он, как ему кажется, выполнять такую работу.

– О да, Ваше Величество! Это вроде бы несложно, – ответил батрак, и царь сразу назначил его придворным оценщиком.

Конечно, глупец не имел никакого представления о подлинной стоимости слонов, лошадей, золота и драгоценностей. Он оценивал их по собственному капризу, а те у него постоянно менялись. Однако из-за влиятельности его должности какую бы цену он ни назначил чему угодно, ее следовало принимать как верную.

Однажды из северной части царства прибыл барышник с табуном в пятьсот лошадей, и царь послал своего оценщика определить общую стоимость животных. Тот посмотрел на лошадей и заявил, что весь табун стоит одну меру риса. Он распорядился выплатить ее барышнику, и лошадей разместили в загоне рядом с царскими конюшнями.

Потрясенный барышник поспешил к бывшему оценщику, объяснил, что произошло, и попросил помощи.

– Сделать нужно вот что, – предложил бывший оценщик. – Дать ему взятку и попросить объявить в царском присутствии стоимость одной меры риса. Я тоже при этом буду.

Барышник вернулся к оценщику, сунул ему взятку и сказал:

– Господин, понимая теперь, что наши лошади стоят одну меру риса, нам любопытно узнать от вас точную стоимость одной меры риса. Не будете ли вы любезны объявить ее в царском присутствии?

– Конечно, господин, – ответил оценщик. – Пойдемте к царю немедля.

Они вошли в тронный зал, где царь сидел в окружении многих министров и советников. Бывший оценщик незаметно стоял сбоку.

Поклонившись царю, барышник сказал:

– Ваше Величество, я не оспариваю решения вашего оценщика о том, что стоимость моих пятисот лошадей составляет одну меру риса. Однако, я бы просил, если позволите, Ваше Величество уточнить у своего оценщика стоимость этой одной меры риса.

Поскольку царю обо всем произошедшем не сообщали, он не понял, о чем спрашивает барышник.

– Оценщик, – спросил царь, – сколько стоят пятьсот лошадей этого человека?

– Одну меру риса, Ваше Величество, – ответил тот.

– Тогда, друг мой, – спросил царь, – если пятьсот лошадей стоят одну меру риса, какова же стоимость этой меры риса?

Конечно, глупец преуменьшил стоимость лошадей, чтобы угодить своему царю, но теперь, получив взятку, он хотел угодить и барышнику, и поэтому заявил:

– Ваше Величество, мера риса стоит всего Варанаси со всеми предместьями!

После такого нелепого ответа все министры и советники захлопали в ладоши и весело расхохотались.

– Как было глупо с нашей стороны! – воскликнул один. – Мы раньше думали, что Варанаси бесценно, а теперь узнаём, что весь город, включая царя и его дворец, стоит всего одну меру риса!

– Какой у нас толковый оценщик! – кричал другой.

– Как этот талантливый парень так долго оставался на своей должности? – спрашивал третий.

– Вы забываете, друг мой, – сказал еще один себе под нос, – что этот болван угоден нашему царю!

Публично пристыженный, царь вынужден был отослать глупого деревенщину восвояси и восстановить в должности прежнего оценщика.

Дожив до своих последних дней, мудрый оценщик скончался и переродился согласно своим заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– Тогда глупым оценщиком был Лалудайи, а мудрым оценщиком – я сам.

6. В поиске праведности

Devadhamma Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал историю о богатом бхикху.

Богатый землевладелец из Саваттхи после смерти своей жены решил вступить в Сангху. Однако перед посвящением он построил себе жилье – жилую комнату, спальню, комнату для очага и просторную кладовую. Только после того, как жилье его комнаты было готово, а кладовая набита рисом, гхи, пальмовым сахаром и маслом, он наконец пошел в монахи. Но даже став бхикху, он велел своим старым слугам готовить для него его любимые карри. Он был богато обеспечен не только самым необходимым, но и дневными и вечерними одеяниями. И оставался жить отдельно на окраине монастыря, вдали от других бхикху.

Однажды, после того как он расстелил проветриваться свои одеяния, постель и белье, мимо проходили несколько гостивших бхикху и увидели все эти вещи.

– Чьи это вещи? – спросили они.

– Мои, господа, – ответил он.

– Что ты такое говоришь, друг? – воскликнули они. – Все эти верхние одеяния, внешние одеяния, постель и белье? Все это твое?

– Да, только мое.

– Но, друг, – возмутились они, – Будда разрешает каждому монаху иметь лишь три одеяния. Поскольку сам Будда в своих желаньях сдержан, а ты принял от него посвящение, как ты можешь так дерзко заявлять, что вся эта груда вещей принадлежит тебе?.. Пожалуйста, пойдем с нами к Учителю! – призывали они, сопровождая его к Будде.

Увидев их, Будда спросил:

– Почему вы привели сюда этого бхикху против его воли?

– Достопочтенный Господин, этот бхикху хорошо обеспечен и имеет огромный запас вещей.

– Правда ли, бхикху, что ты богат?

– Да, Благословенный.

– Зачем ты накопил столько вещей? Разве я не восхваляю достоинства отречения, удовлетворенности, уединения и приложения усилий?

Разгневанный вопросом Будды, бхикху сбросил с себя верхнюю одежду и, оставшись лишь в набедренной повязке, воскликнул:

– В таком случае я буду ходить вот так!

Вместо того чтобы отчитать монаха за грубость, Будда мягко спросил:

– Разве не ты, бхикху, в давние дни в облике яккхи двенадцать лет искал праведности? Как ты можешь теперь сбрасывать с себя верхнюю одежду и стоять здесь без стыда и совести?

Как только бхикху услышал слова Будды, честь к нему возвратилась. Он тут же оделся снова, поклонился Будде и почтительно сел сбоку[14].

Собравшиеся там бхикху попросили Будду объяснить эту историю из прошлого, и он прояснил сокрытое перерождением.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, у царя и царицы родился Бодхисатта, и его назвали царевичем Махимсасой. К тому времени, как царевич Махимсаса научился бегать, родился второй сын, и царь назвал его царевичем Кандой (Луной). Когда Канда был совсем маленьким, их мать умерла.

Вскоре после царь взял в жены другую царицу, которая очень радовала и восхищала его. Со временем новая царица родила еще одного царевича, которого назвали царевичем Сурией (Солнцем). Царь был так рад рождению третьего мальчика, что пообещал царице дар в пользу ребенка. Царица попросила, чтобы ей разрешили отложить выбор пожелания и заявить о нем в более подходящее время. Царь согласился.

Много лет спустя, когда сын подрос, она сказала царю:

– Ваше Величество, когда родился мой мальчик, вы обещали мне подарок. И сейчас я бы хотела заявить о своем выборе. Пусть мой сын станет царем.

– Это невозможно, – ответил царь. – У меня есть еще двое блестящих и многообещающих сыновей. Я не могу отдать царство твоему мальчику.

Однако сколь решительно царь ни отклонял бы ее просьбу, царица продолжала упорствовать, чтобы он сделал ее сына наследником престола. Опасаясь, что жена может устроить заговор против его старших сыновей, он послал за ними и сказал: