Живым или мертвым

– Хорошо. Спасибо за компанию, капрал, – Лара переводит взгляд с меня на все еще вытянувшегося во весь рост парня. Тот чуть скисает, понимая, что его аккуратно спроваживают, но…

– Вам спасибо, мисс Волкер. Рад был пообщаться в неформальной обстановке. Мы собираемся на дружеское соревнование в эту пятницу, присоединитесь? Я могу привести кого-то одного… – Он смотрит на меня с каким-то нехорошим, азартным проблеском в глазах.– Без обид, сержант, но не снайперу там делать нечего.

Пожимаю плечами, наблюдая за тем, как спецура пытается всем видом показать, что он и Лара принадлежат к одному миру избранных, а я так, мимо хожу и с пистолетом играюсь. Забавно. Давно я не ощущал себя в роли… Конкурента? Серьезно, вот что это за взгляд!

Улыбаюсь в открытую и смотрю на Лару.

– Предложение хорошее, если хочешь размяться на родной дистанции.

Капрал чуть теряется, видимо, по его представлению я должен был как-то иначе отреагировать и переводит полный надежды взгляд на мою спутницу, пока та явно намеренно тянет с ответом, смотря куда-то между нами.

– Да, звучит интересно, – наконец отвечает она, бросив на меня короткий взгляд. Я продолжаю расслабленно сидеть рядом, ожидая завершения этого диалога. – Если я надумаю, то попрошу Юриса достать мне ваш линк. Спасибо за предложение и всего хорошего, капрал.

– Капрал, – я салютую ему новой, еще не прикуренной сигаретой и он с кислым видом и так же по неуставному кивает мне, вяло попрощается с Ларой и уходит. – А он так надеялся…

Лара тихо хмыкает.

– Много выделывается. А поначалу был довольно милым… Твое присутствие его испортило.

– Нет настроения играть по придуманному им сценарию, где я трясу авторитетом, а он показывает свою крутизну.

– А как же произвести впечатление? – Лара в открытую веселится, а потом, задержав взгляд на сигарете в моих руках, забирает её, затягивается и выкидывает в урну. Я наблюдаю за движением её пальцев, за полетом едва начатой сигареты, и снова возвращаюсь взглядом к её лицу. Произвести впечатление… Хм.

– Venin si farmec port in suflet,(Ты – горькая услада для души)

Cu al tau zambet trist ma pierzi,(Твоя улыбка не даёт покоя.)

Caci farmecat sunt de zambirea-ti (Я стал тотчас заворожён тобою)

si-nveninat de ochii verzi.[2]. (Лишь яд зелёных глаз вкусил твоих.)

Мысль о том, насколько хорошо справится её переводчик, приходит чуть после. Я замолкаю, не собираясь читать стихотворение дальше, а Лара смотрит на меня почти испуганно, широко раскрытыми глазами и задержав дыхание, отчего я еще раз прокручиваю текст в голове, выискивая слабые места, которые перевод на английский мог сделать двусмысленным. Таковых вроде бы нет…

– Извини, что без перевода. Может быть, стоит попытаться когда-нибудь… – заметив поворачивающую на парковку перед участком машину с узнаваемым логотипом городской службы такси, я встаю и подаю наемнице ладонь. – Такой способ произвести впечатления подойдет?

Лара кивает, берясь за протянутую руку, и идет бок о бок со мной, о чем-то размышляя. Вся дорога проходит в молчании – наемница что-то делает в коммуникаторе, то ли переписывается, то ли просто что-то ищет, и лишь внутри ресторана, когда нас усадили за небольшой столик, поднимает на меня изучающий взгляд.

– Это твои стихи? – Я отрицательно качаю головой. – Я их не нашла. В сети нет ничего похожего.

Это звучит, как обвинение.

– Я бы мог нескромно присвоить их себе, потому что в сети ты и вправду ничего не сможешь найти, но… Этим строкам около двухсот лет, а их автор умер в конце девятнадцатого века, – я отвожу взгляд, смотря на высвечивающееся на столе меню, и задумчиво постукиваю пальцами рядом с ним.

Расслабился. Сегодня это как-то особенно легко: не нужен ни алкоголь, ни уютная тишина квартиры, где не окажется никого лишнего…

– Ты неосторожно сказал, что сегодня я главная. Это всё еще так? – Вопрос заставляет меня поднять глаз,а и я несколько секунд изучаю лицо сидящей напротив женщины. Последние несколько дней я изучал это лицо очень внимательно, так что теперь как бы она ни перекрашивалась, узнаю её даже быстрее, чем среагирует моя база. В которой, кстати, Лара Волкер совершенно, кристально чиста, как и положено законопослушной приезжей из другого города.

– Почему неосторожно? Вполне осознанно, и с полным пониманием сказанного, – я, бросив короткий взгляд на переливающееся под пальцами меню, все-таки определяюсь с заказом, но, чувствую, что Лара ждет максимально прямого ответа. – Да. Это всё еще так. Я не отказываюсь от своих слов.

Моя спутница едва заметно улыбается, но, несмотря на мои ожидания, ничего не спрашивает и не предлагает. Просто опускает взгляд в меню, и тщательно изучая состав всего предложенного, делает заказ. Зная её аппетиты и потребности, я почти не удивляюсь, когда несколько расторопных официантов спустя двадцать минут начинают заставлять стол перед нами. Лишь думаю о том, что всё это – кривая и неполноценная, хоть и вкусная, замена необходимых ей рационов. Эти два дня, что я пропадал в участке, я не только помогал Шарпу разгрести навалившиеся на него дела, но и собирал информацию сам, например, разузнал, в чем же принципиальная разница между двумя имеющимися на текущий момент моделями «Рапида», и о том, как именно полиция получает нужное количество рационов. Всё было бы легко, если бы Лара рассматривала для себя контракт в спецназе, но она ясно дала понять, что этот вариант её не прельщает.  Впрочем, а какой у нее выбор? Даже в условно-пассивном режиме, в каком находится её имплант сейчас, он жрет её заживо. Лара наверняка сама это понимает. Чем она занималась в то время, пока меня не было дома? Я целенаправленно игнорировал весь трафик, который проходил через домашнюю сеть, но система умного дома зафиксировала только один выход в мое отсутствие и то –  наемница вернулась меньше, чем через час, а в холодильнике в тот день пополнился запас продуктов.

Я смотрел на довольно уплетающую лапшу женщину, послушно пробовал что-то из её тарелки и предлагал в ответ свое, и думал, что у меня есть для неё идеальный вариант, который должен устроить нас обоих. Он пришел мне в голову еще тогда, когда я спрашивал Ма Тонга о подборе помещения, но… Правильно ли это? Достаточно ли я сам профессионал, чтобы суметь разделять личное – нет смысла себе лгать, оно есть – и рабочее?

– Я хочу предложить тебе работу, – приняв решение, я невольно слежу за тем, как наёмница быстро облизывает губы, и тут же поднимаю взгляд выше, встречаясь с ней глазами.

– Никогда еще не получала работу через постель, – она усмехается, потянувшись за водой.

– Никогда еще не уговаривал кого-то работать на меня таким образом, – в тон ей отвечаю я. Пальцы женщины замирают на миг, не коснувшись стакана. Лара тихо смеется, все же беря его, но не торопясь пить.

– Если бы не твоя принципиальная честность, я бы ни за что не поверила. Такой опыт, – она многозначительно приподнимает бровь, покачивая стакан в руке, а я понимаю, что расплываюсь в самодовольной улыбке. – Ты ведь серьезно?

Вздохнув, я киваю.

– Да. Если ты согласна рассмотреть этот вариант, то я подготовлю контракт в ближайшие пару недель, и мы с тобой его изучим и согласуем.

Лара отпивает воды, и пристально изучает стакан в своей имплантированной ладони.

– Это решит одну из главных моих проблем, а тебе, в случае чего, добавит новых. Зачем ты это делаешь? – меня берут на прицел, и я говорю то, что говорил сам себе, когда думал о пользе такого решения.

– Ты первоклассный специалист, опытный контрактный наемник, умеющий работать как в команде, так и принимать самостоятельные решения. И я могу доверить тебе свою спину.

– В тебе слишком много благодарности, – ответ сбивает меня с толку. Я снова вожу взглядом по лицу сидящей напротив женщины. Оно такое же холодное и отстраненное, как когда-то в «Экзидисе».

– Мне есть за что тебя благодарить, но это не относится к делу.

– Ты уверен? – Она чуть подается вперед, не сводя с меня пристального взгляда. – Две недели заканчиваются завтра. Что будет завтра?

Что? О чём… А, черт. Эти две недели.

– Новый день, Лара. Надеюсь, ничуть не хуже, чем сегодняшний, – я на миг закрываю глаза, сжимая переносицу пальцами, чтобы выдохнув, снова встретится взглядом с ядовитой зеленью. – Хорошо. Всё, что я делаю, я делаю не из благодарности за свою жизнь. Я благодарен тебе, это так, но причина, по которой мы сегодня здесь, не в этом. Моя принципиальная, как ты выразилась, честность требует сказать, что я в тебя не влюблён. Во мне нет этого беспощадного всепожирающего огня, заставляющего боготворить каждый твой жест, ловить каждый вздох и стремиться защитить тебя от всего мира. Но во мне есть уважение к тебе. Есть интерес, как к человеку, как к специалисту, как к проверенному соратнику. И, конечно, как женщине. Целеустремленной, умной и красивой женщине. Предлагая тебе работу, я понимаю, что ты можешь не захотеть совмещать личное и рабочее. Можешь не желать меня, как от работодателя. Можешь не желать меня, как … – я задумываюсь на миг, пытаясь подобрать верное слово-определение для себя. – Как потенциального партнера? – Лара едва заметно кивает, показывая, что её такое определение устраивает, и я продолжаю. – Во всем, что я предлагаю, будь это отношения личного характера или работа, я хочу быть честным с тобой. И жду в ответ того же, как бы сложно это ни было. Потому я не требую у тебя ответа сейчас. Я предлагаю рассмотреть этот вариант, потом рассмотреть рабочий контракт, и только когда я буду видеть, что ты действительно согласна, тогда я подпишу его.

Я замолкаю, понимая, что вышло  как-то  сумбурно. Я к этому внезапному разговору не готовился, не в таком русле. Про работу – да. Про взаимоотношения? Нет.

Лара молчит, склонив голову к плечу и рассматривая меня так, словно увидела в первый раз. Возможно, в какой-то степени так и произошло. Эти несколько дней мы говорили обо всем, и ни о чём, ни разу не касаясь каких-то личных тем. Присматривались друг к другу, как я думал. А оказывается, кто-то считал дни…

Наёмница глубоко вдыхает, словно перед шагом в полную дыма комнату, отводит взгляд, бесцельно гуляя им по стоящим между нами блюдам.

– Я не знаю, чего ты от меня ждешь, – тихо говорит она, заставляя меня удивленно приподнять брови. – В моей жизни было… Всякое. Но, как ты выразился, – она использует мою фразу, наполняя её горькой усмешкой, – потенциального партнера не было. Не было достаточного доверия. Ни от меня, ни ко мне. Были друзья, но ведь это не то? – Лара словно ведет разговор сама с собой, оставив меня его невольным слушателем, и я молчу, впитывая в себя её откровение. – Ты и твоя история… Я думала, о таком только фильмы снимают. Думала, что когда всё закончится, я приду, принесу этот плащ и… Я была так зла! – она вскидывает на меня вдруг полыхнувшие возмущением глаза.

– О да, я это понял. И даже почти не соврал Линде, сказав, что ты просто приводила меня в чувство, чтоб  я не проспал встречу с ней. – Лара в ответ на мои слова лишь криво ухмыляется, а я надеюсь, что смог чуть переместить её внимание с болезненной для нас обоих темы.

– Скажи спасибо, что не кулаком. Так… Черт, как же это сложно, словами… Мгх, – она упирается локтями в стол, запуская пальцы в волосы, и зажмуривается, чтобы через мгновение резко выпрямиться и решительно посмотреть мне в глаза. – Ты хотел честно? Так вот: я тебе не доверяю. Но очень хочу доверять. Очень.

– Ты боишься, – подвожу итог я, чувствуя, как становится чуть легче и проще дышать.

– Да, – Лара сжимает губы в тонкую линию, опять опуская взгляд.

Я долго, мучительно долго подбираю слова, чтобы объяснить ей, что то, что она чувствует, нормально. Нет, ненормально в принципе, но нормально для нашего мира – кровавого, мстительного, опасного – в котором мы оба живем. Понимаю, что у меня не выходит, а время стремительно убегает, и потому просто встаю, переставляю свой стул на её сторону, сажусь рядом и обнимаю за плечи.

– Если я не оправдаю твое доверие, можешь меня пристрелить. Так сказать, восстановить нарушенный поря… Ай, черт, ну второй раз в одно и то же место!

Лара бьет меня  в многострадальный бок не сильно, точно выверяя усилие и место его приложения. А потом так же молча укладывает голову мне на плечо.

Кажется, этот раунд за мной. Нет, за нами.

Мы остаемся сидеть на одной стороне, не заморачиваясь, где там чья тарелка и кто из какого стакана пил. Лара предлагает попробовать китайскую водку, говоря, что давно хотела сама сравнить, что вкуснее, холодной сакэ или теплый байцзю. В какой-то момент наёмница уходит в туалет, а через минут пять, я слышу на другом конце ресторана какую-то непонятную возню, недовольный мужской голос, обращающийся к кому-то на китайском, вскрик Лары  и… Да, звук стремительно приближающихся проблем, в виде чьей-то головы, проламывающей тонкую дверь.

Рядом с Ларой и модно разодетым парнем китайской наружности, что схватившись за лицо осел возле стены и достаточно громко угрожал «красной суке», я оказываюсь почти одновременно с его друзьями.

– Руки распускал, – поясняет наемница, словно мне нужно доказательство того, что не она это начала. – Я всё еще главная?

– Белый, проваливай. Девчонка нарвалась, – демонстративно поигрывая намотанной на кулак цепью, обращается ко мне «через губу» один из Тигров. Ну да, кого еще с моей-то удачей можно было встретить именно сегодня, именно в этом ресторане? Не удивлюсь, если мы сейчас попадем на очередной виток разборок двух банд…

Сбоку от нас я вижу, как администратор ресторана сияет глазами, наверняка вызывая охрану. Мы встречаемся взглядами,  и она показывает мне скрещенные перед лицом руки. Ясно, к нам претензий нет, пока нет, надо просто потянуть время до прибытия боевых девочек.

– Главная, – отвечаю я Ларе, рассматривая стоящих передо мной  людей. – Но нас просят не устраивать шумиху и, по возможности, потерпеть до прибытия охраны.

– Чжуан, блядь, еще ботинок поцелуй! Ебните его и заберите суку! – гундосит на английском «жертва» Лары, чтобы тут же зайтись в злобно-болезненном, хриплом вое пополам с кашлем, когда наемница одним точным движением пробивает вскинутые в защите руки, ударяя пяткой ботинка в грудь. Ну, Лара не в духе. Или наоборот?  С мысленным вздохом я пропускаю мимо себя кулак, обмотанный цепью – за спинами Тигров полный ресторан людей, стрелять в ту сторону я позволить себе не могу, так что все вопросы временно отходят на второй план.

Благо второй план оживает новыми – женскими и очень недовольными – лицами достаточно быстро. Быстрее, чем моё решение не стрелять в ресторане заменяется желанием пережить этот вечер.

Противники резко заканчиваются,  Лара отряхивает руки, сбрасывая отобранную у того самого Чжуана, цепь на пол, рядом с её бывшим хозяином, а прибывшая «крыша» выкидывает нападавших на улицу, без всяких церемоний, не особо интересуясь, насколько они в сознании.

– Хорошо, – я выдыхаю, оперевшись на стену и упираясь ладонями в колени, смотрю, как на пол капает кровь из рассеченной чьим-то ударом скулы. – Хорошо сходили в ресторан. «Экзидис», теперь этот… Второй за две недели. Может, нам с тобой противопоказаны такие заведения?

Лара хмыкает и внезапно ласково проводит пальцами по моей шее, от плеч до макушки, взъерошивая волосы.

– Это не значит, что мы перестанем в них ходить. Пойдем. Девочки уже разобрались в случившемся, администратор делает нам разные знаки руками, призывая подойти, а перед ней я вижу аптечку.

Поднимая взгляд на проход, в котором нас зажали, я вижу, что ни одна посетительская морда даже не сдвинулась со своего места. Кто-то даже до сих пор снимает происходящее на комм… А, нет, уже не снимает. Высокая чернокожая девица, эффектно демонстрирующая в надетой на голое тело бело-сиреневой безрукавке немаленькую грудь и хромированный блеск обеих киберрук, подходит к занятому съемкой гостю, требовательно протягивает ладонь и, что-то потыкав в безропотно отданном коммуникаторе, возвращает его владельцу. А потом смотрит на нас с Ларой, дружелюбно улыбается и машет рукой, приглашая подойти.

Следующие десять минут проходят на удивление мило. Я удостаиваюсь пары заинтересованных взглядов, которые становятся чуть менее частыми, когда Лара, не прерывая беседы с Аишей, той самой чернокожей девицей с выдающимися имплантами, самолично начинает обрабатывать мою скулу. Ларе достается приглашение в «Орхидеи», от которого она вежливо отказывается, сообщая, что у нее уже есть работа, которая её полностью устраивает.  Нам обоим приносят мимолетные извинения за испорченный ужин, которые звучат примерно, как «ну, конечно, нехорошо, но тут такое бывает, что поделать. Вы же не уйдете?», а потом внезапно отражаются приятной 50% скидкой в счете.

И, на самом деле, выходя из ресторана спустя пять часов после того, как перешагнул его порог, я не чувствую, что вечер был испорчен, даже невзирая на неприятный зуд в рассеченной, почищенной, обработанной и закрытой пластобинтом скуле и измазанную кровью, своей и чужой, футболку.

Я сыт, слегка пьян, и пусть даже немного побит, но рядом со мной, взяв меня под локоть и прижимаясь боком, идет такая же сытая, немного пьяная и очень довольная жизнью Лара. Дождь уже прошел, оставив после себя терпкий запах озона и мокрого асфальта. Город, укрытый ночным полумраком, загадочно переливается неоновыми огнями, становясь похожим именно на тот Город мечты из рекламы, что я увидел впервые далекие тридцать лет назад…

Чувствовать, что вечер испорчен, я начинаю тогда, когда, приняв внезапный звонок от Джесси, слышу её: «Юрис, извини, но тут с тобой очень хочет связаться Мадонна, подруга Пако.»

В некотором замешательстве я прошу передать ей комм. Высокий и хрипловатый голос моей старой знакомой сменяется звучным, мягким контральто.

– Доброго вечера, детектив. Отложим формальности на потом, я… Пако пропал. Он ушёл в «Экзидис», договариваться по поводу работы, а потом перестал выходить на связь. Его комм не отвечает уже восемь часов и… Я понимаю, что это может звучать надуманно, но… Мы не ругались. Даже скорее наоборот, он искал поддержки и… Он был не в себе, когда уходил. И точно не исчез бы просто так.

Чёрт.

____________________________

[1] 0.35 дюйма, ~ 9мм.

[2] Михай Эминеску, 1876 год (авторский перевод – Тэсса О’Свейт).

Падение – тоже полет

Мадонна ушла вниз, а Пако остался в своем новом жилище, разбирать сумку с вещами и думать о том, почему его ангел-хранитель спрашивала такие странные вещи. Она ведь сама хлебнула горя от общения с полицией. Пако помнил, как много-много лет назад рядом с ней часто крутился какой-то коп. Крутился, а потом пропал, и больше никогда не появлялся. Мадонна тогда б