Живым или мертвым

Понимая, что всё еще держу комм в руке, а идущая рядом Лара смотрит на меня с нескрываемым любопытством, точно прочитав, что Раттана спросила, я, помедлив, отвечаю: «Звучит очень круто. Давай обсудим позже, как это провернуть. В ближайшие пару недель мне нужно закончить слишком много дел, от которых многое зависит, и я не знаю, что будет после.»

– А если бы не агентство? – спрашивает она, когда я убираю комм в карман. – Ты бы поехал?

Дело не только в агентстве, но тебе я об этом рассказать не могу. Да и вообще, чувствую вопрос с подвохом. Женщины…

– Возможно. А ты? – я перебрасываю этот «мячик» наемнице, и та закусывает губу, насмешливо хмыкая.

– Меня она не зовет.

– Не думаю, что она была бы против, если бы тебя позвал я.

Лара молчит несколько секунд, потом вздыхает, как-то мечтательно и слегка грустно.

– Я не смогла бы. Мне нужно встретиться с Хизео Хасаши. У нас с ним был… Договор. Помнишь жетоны, которые я собирала?

Как не помнить.

– Да.

– Они были для него. У меня лежат в рюкзаке оставшиеся. Принесу, и он возьмет меня в ученицы.

– В ученицы? И чему он тебя будет учить, если не секрет? – мне действительно интересно. Специализация Лары была весьма редкой. Снайпер – товар на рынке наемников штучный, и я слабо представлял, чему управляющий «Экзидиса», чьи аугментации, как я успел заметить в мясорубке клуба, сплошь заточены под контактный бой, может её учить.

– Самоконтролю, – отвечает Лара, заставляя меня глубоко задуматься. – Давай не будем пока об этом? Мне не очень хочется говорить о том, почему мне это нужно. Лучше вот что скажи, как там твоя теория?

– Которая про технологичность и зло? – я легко принимаю эту смену темы, хотя мне до сих пор неясно, какие именно проблемы с самоконтролем могут быть у идущей рядом женщины. – Как я и думал, твой пример только подтвердил, что у технологичности есть обратная сторона в виде ослабления контроля над ситуацией, а личный навык всё еще превалирует над цифровыми достижениями.

– Где ты отхватил высшее образование? – Лара чувствительно тыкает меня локтем в бок, попадая четко в один из синяков и выбивая воздух. – Я тоже знаю много умных слов, давай ближе к делу.

– У тебя заменена правая ладонь, – я беру кисть женщины в свою правую руку, аккуратно поглаживая её ладонь там, где на поверхность выведены тонкие и пока не прикрытые синтетической кожей контакты. – Твой имплант способен синхронизироваться с предназначенным для этого оружием, значит, максимальная эффективность будет только в этом случае. Микроконтроль, подавление отдачи… То, что мы использовали сегодня, к таковому оружию не относится. Да и в принципе по условию импланты мы не использовали. Кроме того, имплант для тебя новый, стрелкового опыта с его использованием у тебя еще не было, а мелкая моторика еще не до конца разработана, синяк на моем плече тому доказательство. Или это все-таки было специально? У тебя отличная возможность признаться!

– Случайно, – буркнула Лара, отводя глаза и кусая губы, чтобы скрыть улыбку.

– Ладно-ладно. Итак, выходит, что твоя правая ладонь подчиняется не во всём привычном тебе объеме, ты под неё подстраиваешься, а не она под тебя. Кроме этого, стреляя из праворучного оружия, ты делаешь это с левой руки, так как доминирующий глаз у тебя левый. Ты научена оптимизировать положение своего тела под эту ситуацию, и делаешь это профессионально, но длина твоей правой руки чуть изменилась, – я сделал паузу, во время которой Лара, не отцепляясь от моего локтя, приложила левую ладонь к правой. Спустя миг я увидел, как между бровей наемницы пролегла досадливая морщина, а сама она недовольно дернула уголком губ. – А значит, изменился угол упора приклада в плечо, незначительно, но в совокупности, новая ладонь и непристреляная винтовка, сделали твой отрыв на дальней дистанции не таким существенным, насколько он на самом деле мог быть. А короткая дистанция и пистолеты – это мой профиль и у меня таких помех, как у тебя, не было.

– Ты тоже держал этот пистолет в первый раз в жизни, – возражает мне Лара, и почти сразу хмыкает, едва заметно улыбаясь. – Табельное и личное. Ты постоянно используешь два разных оружия, а «Охотник» к тому же имеет близкий вес и калибр с «Хранителем».

– Верно. И, возвращаясь к моей теории, ты ни разу не промахнулась.

Лара мотает головой и вопросительно смотрит на меня, потеряв нить рассуждений.

– Не используя имплант, который дает тебе, условно, дополнительное время для прицеливания относительного того, что есть у меня. Не используя оптику, которая позволяет тебе анализировать траекторию полета уже выпущенной пули и делать поправку относительно этих данных. С непривычным оружием и нарушенной постановкой тела, ты ни разу не промахнулась. Короткая дистанция с винтовки нам далась одинаково хорошо, на средней ты обогнала меня по точности, хотя мы оба уложились в одинаковое время, а на дальней я проиграл тебе и в точности, и во времени. С пистолетом ты проиграла мне на десяти метрах в точности и скорости, на пятидесяти – только в точности. Какой вывод из этого следует?

– Если я потренируюсь месяцок с пистолетом, то уделаю тебя в следующий раз? – Лара прищуривается хитро, и я, подумав для вида, пожимаю плечами.

– Я не против повторить наше состязание, но, я скорее о том, что сегодня именно импланты испортили тебе результат, а личный навык – улучшил его. Если в процессе боя у тебя вдруг отвалится синхронизация с рукой, ты не начнешь палить в воздух. Ты управляешь процессом, а не импланты.

– Звучит, как комплимент, – хмыкает Лара, но я отрицательно качаю головой.

– Нет, это признание твоего мастерства.

– Хм-м-м.

Это такое странно прозвучавшее «хм-м-м», заставило меня глянуть на показатели голосового анализатора, в попытке расшифровать, что за ним было скрыто, но помощи ждать было неоткуда – ничего специфического он не фиксировал, хотя я спинным мозгом чувствовал, что что-то в этом звуке было не так. Но что?

Мы выходим к дороге перед полицейским участком из переплетения улиц, людей вокруг нас становится значительно больше. Я привычно веду взглядом «по периметру», оценивая тех, кто оказывается неподалеку и в какой-то момент сталкиваюсь взглядом с Ларой, что, кажется, делает то же самое.

– Я подожду тебя возле участка? Заодно выберу, куда пойти перекусить.

– Да, мэм.

Лара, успевшая отвернуться, снова поворачивает лицо ко мне, подозрительно прищурившись.

– Ты точно не против?

– Никак нет, мэм, – все так же серьезно отвечаю ей я, продолжая вести её через дорогу.

– Юрис?

– Да?

– Почему вдруг «мэм»?

– Потому что сегодня ты главная, – мы проходим по тротуару мимо парковки перед участком, туда, где организованно какое-то подобие зоны отдыха в виде небольших открытых павильонов с лавками внутри, и останавливаемся возле одного из них. Лара никак не комментирует мое последнее высказывание, но я по выражению глаз вижу, что она о чем-то задумалась.

Стоит только наемнице отпустить мой локоть, заходя под стеклянную крышу павильона, как я быстрым шагом возвращаюсь к участку.

Пропускной пункт, вежливые кивки паре относительно знакомых лиц и… Входящий вызов от Шарпа.

– Ты что тут забыл? – не утруждая себя приветствиями, спрашивает мой товарищ. – У тебя свидание, сам сказал. Пошел вон из участка!

– Мое свидание ждет меня в павильоне неподалеку, выбирая, что мы будем есть. А я в трупную, надо по-быстрому руку в центрифугу закинуть.

– Юрис, какого черта? – риторически вопрошает капитан полиции Шарп Маклоуски. – А руку где оторвал?

– На улице у прохожего, – я тру переносицу и приветливо киваю практически бегущему мне навстречу стажёру, поправочка, судя по лычкам, бывшему стажеру Шарпа, Гарри Шейну. Тот притормаживает слегка, чтоб пожать протянутую ладонь, и уносится дальше по коридору, прижимая к себе стопку каких-то дел. – Что за дурацкие вопросы? К Вику влезли, он меня вызвал сфотографировать останки и оформить протокол. Его, кстати, с дома скину.

– Шевроны новые, а привычки – старые. Я перестраховываюсь, – с каким-то непонятным весельем в голосе отвечает мне друг, имея в виду то ли мое повышение, то ли свое, то ли сразу оба. – Пьянку-то у Джесси уже запланировал?

– Нет, сегодня вечером позвоню ей. Или зайду. Не переживай, никуда от вас мои проводы не денутся, – я спускаюсь по лестнице на минус первый этаж. – Я уже почти дошёл и не планирую задерживаться тут надолго, так что к тебе заходить не буду. Целуй Линду в обе щеки от меня.

– Когда в гости-то зайдешь? Давай хотя бы до твоих проводов, – вздыхает по ту сторону Шарп и я вздыхаю следом.

– Посмотрим. Обещать не буду, но над предложением подумаю. Отбой.

Вот еще одна проблема, которую мне любезно организовал мой лучший друг. Знакомство Лары и Линды… Предсказать, как оно пройдет, я не берусь: обе дамы с по-своему сложным характером, Линда еще и работает в «Такэда», черт его знает, как Лара к этому отнесется, так что лучше хотя бы спросить заранее. Проще отбрехаться перед друзьями, почему я пришел без неё, чем извиняться за испорченный вечер перед обеими женщинами по очереди.

Трупная.

Три минуты и двадцать одна секунда на оформление сопутствующих документов для изучения улики. Пять минут и три секунды подпирания спиной стены в ожидании своей очереди. Еще ровно семь минут на то, чтобы сунутую в устройство оторванную конечность разобрало на составляющие как по характеристикам, так и в физическом смысле слова, и двадцать две секунды ожидания, пока отпечатается исследование. Три минуты и сорок восемь секунд на поиск совпадений в нашей базе и еще три секунды на то, чтобы еще результат в виде пластикового листа упал в лоток, а цифровая версия всех полученных данных – мне на рабочую почту.

И что мы имеем? Полное совпадение профиля по медицинской и полицейской базе. Джейкоб Санчес, тридцать два года. Из зарегистрированных имплантов только нейролинк, одиннадцатилетней модели. Просроченная шесть месяцев назад страховка, мелкие штрафы, два месяца исправительных работ за воровство продуктов больше полугода назад. Официально безработный и бездомный. Каких-то отметок о причастности к бандам в личном деле нет. В организме остаточные следы противоэпилептических препаратов, предположительно… Хм. Лекарства не из передовых, но из тех, что давно в ходу, хотя в медкарте показаний к препарату нет. Заменял себе нейролинк в недавнее время?

Перебирая пластиковые листы возле стола, я машинально набираю номер Вика на комме и почти сразу слышу его ворчливое «что еще» из динамика.

– Клининг-группа уже приехала? У фарша остался нейролинк?

– Приехала, сейчас… – он убирает комм от лица, и я слышу невнятные разговоры на заднем фоне.

– Да, нейролинк от семидесятого года, и модуль личности. Ко мне что, приперся чертов мотылек?

– Спасибо, Вик, до связи, – я игнорирую его последний вопрос, еще раз перебирая полученные результаты.

Нет, это не я проглядел, это в отчете не указано, что у него был модуль личности. Значит, он был установлен уже после окончания страховки.

Я внимательно смотрю на небольшой набор фотографий этого Джейкоба, что пришел в цифровой версии отчета и понимаю, этот человек на мотылька похож ровно на столько же, насколько я похож на нынешнюю главу «Такэда».

Может, у Вика завелся конкурент, решивший поработать грязно? Или у симпатичной медсестрички оказался ревнивый муж? Откуда у безработного и бездомного взломщика иначе взялся достаточно дорогой шифратор с подменой сигнала, и зачем ему в голове модуль личности, установка которого, судя по всему, значительно подпортила носителю жизнь, раз пришлось принимать противосудорожные препараты.

Прокручивая в голове все собравшиеся в какой-то неполный пазл фрагменты, я поднимаюсь из трупной на свой этаж, захожу в кабинет, взмахом руки приветствуя шутливо отдающих честь Тимоти и Джеки, и, подцепляясь к своему рабочему терминалу, формирую конечный номер дела, отправляя бланк для подшивки на печать.

Комм опять настойчиво вибрирует в кармане, но на этот раз меня вызывает не кто иной, как глава технического отдела, Аганес.

– И тебе здравствуй. Как закончишь с терминалом, спустись на мой этаж. По поводу нашего русского, – сообщает он на мое «слушаю», и сразу отключается. Привычно бросая взгляд поверх монитора, на противоположную стену, смотрю на голограмму часов – в общей сложности в участке я провел уже тридцать семь минут.

«Я еще немного задержусь. Нужно зайти к Аганесу.» – текст улетает в личный чат с Ларой, в котором до этого было только одно сообщение: код от двери, который я отправлял ей утром следующего после «Экзидиса» дня. Забавно, но ощущается это событие куда более давним, чем есть на самом деле....

«Конечно. У меня хорошая компания, так что я не умру от скуки» – прилетает мне в ответ почти сразу. Хмыкнув, я откладываю комм на стол, регистрирую «вводный лист» для отчета, чтобы если клининг прислал запрос в полицию в ближайшее время, то у них не возникло ненужных вопросов, а у Вика – каких-либо проблем, на скорую сшиваю пластиковые листы бланком и убираю в сейфовый ящик стола.

Дооформляю цифровую версию дома, а завтра уже на её основе добью физическую копию для архива.

Путь к Аганесу снова уводит меня на подземный уровень, на этот раз на минус второй. Выбранная мной дорога к ведущему на подземные уровни лифту проходит по недлинному коридору между двумя секторами, который чисто случайно имеет внешнюю стену в виде панорамных окон, выходящих на зону отдыха при участке, так что посмотреть, что за компания появилась у Лары, не составляет труда.

Кто-то из спецуры, судя по броне.

Приблизив спину спецназовца, прислонившегося плечом к стеклянной боковине павильона, я различаю знакомое сочетание цифр, выбитое на левой пластине, закрывающей лопатку. Путем нехитрого перебора ближайших воспоминаний опознаю компанию Лары, как одного из группы Рок-два, штурмовавшей с нами «четверку».

Вот так, оставишь на полчаса и сразу…

Не успев додумать мысль, я в последний миг замечаю движение и успеваю затормозить, переводя взгляд на стоящую передо мной женщину. База сразу опознает её, но мне требуется секунда-другая, чтобы сопоставить привычный облик Стейси с тем, как она выглядит сейчас. Надо признать, что гражданское ей очень идет.

– Солнце восходит, ветер дует, а детектив Ливану приходит на работу в выходные, – улыбается Стейси, чуть насмешливо ощупывая взглядом моё лицо. – Ах, прошу прощения, сержант Ливану.

– Офицер Палмер, – я неторопливо вытягиваюсь по военной стойке и женщина напротив тут же неосознанно «подбирается». – Отлично выглядите.

Стейси недоуменно хлопает глазами, потом возмущенно хмурится и легонько бьет меня кулаком в предплечье.

– Всё бы тебе издеваться над бедной женщиной. Куда ты так спешил?

– К техникам, срочный вызов от Армянина, – фамилию Аганеса из всех близко знакомых мне коллег мог выговорить только Джеймс и еще пара человек, что характерно, тоже выходцы из Юго-Восточной Европы. Остальные, с молчаливого разрешения самого Ишханяна называли его «Армянин» и дошло до того, что большая часть на память в принципе не знала, какая фамилия у человека, который буквально следит за всем, что происходит в сети участка. – А ты что тут делаешь?

Я бросаю короткий взгляд на кабинет, из которого вышла Стейси и замечаю на нем временную цифровую отметку в виртпространстве.

– Экзамен?

Стейси закусывает губу и кивает.

– Сдала полтора часа назад. Вызывали на дополнительную беседу, и результаты экзамена, конечно, не сказали. Попросили подождать в коридоре решения комиссии.

Я усмехаюсь и еще раз, поставив настройки базы в режим «все включено», смотрю на женщину. Сержанта мне уже присвоили, а на пенсию еще не отправили, хотя приказ уже готов, так что мой новый допуск к данным позволял увидеть чуть больше. Например, свежую рабочую метку, которую на Стейси повесили уже около двадцати пяти минут назад.

– Не переживай, у тебя все получилось, детектив первого ранга Палмер, – я подмигиваю ошеломленной женщине, аккуратно обхожу её и уже в спину слышу гневный шёпот – все же кричать прямо перед кабинетом комиссии она не решилась – «Ливану, шутник чертов!»

– Кто сказал, что я пошутил? – крутанувшись на пятках, я, сделав шаг спиной назад, позволил себя полюбоваться медленно округляющимися в понимании глазами свежеиспеченного детектива, а потом, отдав честь, снова развернулся и скрылся в лифте. Подальше от осчастливленной долгожданным повышением особы и её возможного выражения радости. По своему опыту помню, как любят эти пердуны из Академии, которые проводят собеседование после успешного машинного тестирования, нагнетать атмосферу, но сегодня им не обломится такого счастья.

Удачи тебе, Стейси Палмер.

На минус втором этаже хорошо. Спокойная, сосредоточенная почти-тишина, созданная из негромкого, растворяющегося в сознании гула серверов и капсул, в которых лежат сотрудники кибербезопасности. Пауки, только наши, вставшие с нами по одну сторону баррикад. Здесь есть и обычная охрана – дежурные из спецназа, и мы обмениваемся молчаливыми кивками, пока я иду мимо. Иду мимо, десяток раз просканированный системой безопасности и каждым охранником, которого встретил. Похвальная осторожность, особенно учитывая, что кроме тех, кто здесь должен быть и тех, кто может сюда прийти, тут есть один гость.

Хотя вру, гостей аж пять штук. Только четверо тут добровольно, а один…

– Честно говоря, я думал, что они все уже разбежались отсюда, – я окидываю взглядом кабинет Аганеса, в котором раньше никогда не был. Четыре капсулы, в которых лежат четверо пауков: двое парней из четвертого небоскреба, Дитрих и Фрэнсис. Все четверо выглядят куда лучше, чем на тот момент, когда я видел их в последний раз. Аганес, полулежащий в кресле за своим столом, чуть заторможено поворачивает ко мне голову, сияя темно-фиолетовым огнем со дна глаз.

– Привет. Мы почти закончили с твоим бывшим подопечным, и я решил, что всю информацию ты должен получить из первых рук. Не знаю, как там повернется дальше, но… Имей в виду, это мое решение, вне всяких протоколов.

Негромкий и абсолютно «живой» голос мужчины звучит из динамиков кресла, тогда как он, больше не сделав ни единого движения, смотрит куда-то сквозь меня. Хотя нет, не смотрит. Он меня, конечно, видит, да вот только не глазами, а камерами в кабинете. Сейчас Аганес кажется мне больше машиной, чем человеком и только обтянутая СиДи грудь, мерно вздымающаяся при каждом вдохе, утверждает обратное.

– Все хотел спросить, почему у тебя световая индикация?

– Чтобы тот, кто следит за состоянием, имел хоть какую-то возможность оценить его в критической ситуации, – чуть ворчливо отзывается голос в динамиках. – Нормальный индикатор – это любой, кроме красного и желтого. Желтый – перегруз систем. Чем ближе от желтого к красному – тем ближе к критической нагрузке. На оранжевом рекомендуют использовать жесткое отключение.

– Век живи, век учись. Ростовенко еще жив?

Сухой, жесткий смешок, служит мне вполне понятным ответом, но Аганес все же решает пояснить.

– Формально он еще жив. Фактически его мозг в состоянии критической продуктивности и кетоацидозной интоксикации. Советы запросили выдачу преступника для, кхм-кхм, следствия и суда. – Я морщусь, чувствуя острое желание закурить. Откуда прознали и, главное, зачем этот говнюк им нужен? – А ты не морщись, сержант. На самом деле собираются судить по всей строгости. Оборзел этот тип, как есть оборзел. Всё, что я из него интересного выковырял, почитаешь сам, но буквально за пару дней перед тем, как вы его взяли, он посылал в консульство Советов свою шавку. Хотел легализоваться под их патронажем, как лидер отряда специального назначения и, надо сказать, угрожал такими вещами, от которых консул не мог отмахнуться.

– Бомбой и ключом?

– Верно. Так что, как только в узких кругах стало широко известно о том, что Ростовенко взяли за яйца, консульство сразу ударило во все колокола, требуя выдачи. Прислали список всего, что за ним числится и даже сразу предварительную меру наказания прописали, с предложением провести всё у нас, в Детройте, просто в здании консульства под прицелом избранных СМИ.

– Они собирались транслировать казнь в СМИ? – я подхожу ближе и присаживаюсь на угол стола. У Аганеса образцовый порядок, на столешнице лежит только комм, планшет и папка с какими-то документами. Всё «лицом» вниз.

– Потому и запросили проведение на своей территории. У них это в порядке вещей, когда речь идет о преступнике, поставившем под угрозу государственную безопасность. Эффективность показательной казни, как инструмента военной диктату…

– Аганес, не нужно. Я знаю, – прерываю я паука. Он замолкает, вздыхает.

– Прости, совсем забыл. Так, вернемся к нашему подопечному. Я почти закончил формировать архив с данными, заброшу его тебе в личное облако, откроется только у тебя дома, после полной авторизации на терминале. Скачать нельзя, даже не пытайся.

– Понял. Как тебе эти четверо? – Я киваю на капсулы, и Аганес некоторое время молчит.

– Бывших черно-рынковцев я завербовал. Неплохие спецы с неплохим послужным списком, мне в штате пригодятся. А братья… Интересные кадры. Блондин со смешанной спецификой, одинаково хорошо подошел бы и для безопасника, и для поддержки в спецуру, а рыжий, как по-старому называли, хакер. Даже не паук, чистый хакер. За милю бы его к своему этажу не пустил, если б ты не попросил. Пока мы ему с Фрэнсисом вдвоем не вломили, сначала в цифре, потом в реале, лез везде, куда не звали. Головная боль, а не человек.

– Не завербовал?

– Не-а, – вздохнул Аганес с отчетливы сожалением в голосе. – Но договорились, что поработаем над чем-нибудь втроем, когда подвернется что-то этакое. Загружаю архив. – последняя фраза звучит с каким-то нечеловеческим призвуком в голосе, заставляя меня ощутить, как же прохладно в кабинете на самом деле. – А как вообще твои дела, а друг?

Вопрос звучит внезапно и очень человечно, стирая возникшее чувство инородности.

– Дела… Они есть, и это, знаешь ли, здорово, – чуть уклончиво отвечаю я, но Аганес понимающе хмыкает.

– Всё, закончил. Допуск консультанта я тебе уже выписал, будет работать спустя три дня после твоих официальных проводов на пенсию. Через три дня, не раньше. Шарп настаивал на неделе, но мы же понимаем… – Аганес не договаривает, заканчивая фразу добродушным смешком и медленно поворачивает голову, укладывая ровно на подголовник затылком. – Иди давай, у нас тут прохладно. Я жду приглашения на гулянку в «пинте».

– Конечно, – соскочив со стола, я быстрым шагом иду к двери, но тогда, когда пневмозатвор уже утягивает её в стену, открывая проход, оборачиваюсь. – Слушай, а зачем ты вообще поворачивал голову ко мне? Ты же меня не глазами видишь, а камерами.

– Ну и что? – в голосе Аганеса звучит какое-то недоумение. – Ты же меня видишь? И я тоже чувствую, что ты рядом. Элементарную вежливость никто не отменял, Юрис, а я – человек культурный. Закрывай дверь, нельзя температуру поднимать.

– До встречи!

«До встречи» – звучит мне в спину из-за уже закрывающейся двери. Я смотрю на экран комма и понимаю, что провел у начальника кибербезопасности почти полчаса.

«Всё, я наконец-то закончил. Выбрала, где будем ужинать?»

«Мне предлагают бар ‘‘Пьяная Пинта’’ и поход на спецназовское стрельбище. У них есть снайперский полигон! Ты там был?»

Понимаю, что чуть ускорил шаг, усмехнулся и… Замедляться не стал.

«Нет, не был. Тут я форму спецназа не примерял, а значит, и пускать туда меня никто бы не стал. А бар этот отлично знаю – я тебе про него рассказывал, его держит моя хорошая подруга и мы туда обязательно заглянем. Но это именно бар. Закуски и много алкоголя.»

«Логично. Да, я выбрала. Что скажешь про ‘‘Золотого дракона’’?»

Я вызываю карту и, найдя данное заведение, мысленно пожал плечами. На территории китайского квартала, под «крышей» у «Орхидей». Почему бы и нет? Девушки свою территорию любят, беспорядков на ней не терпят и, если вести себя культурно, никогда тебя не тронут.

«Нет, я там не был, но сам район знаю. Идея мне нравится. Такси?»

«Такси.»

На крыльце я остановился на миг, прикурить сигарету и вызвать машину, и глянув на изрядно посеревшее небо, намекающее на приближающийся дождь, неторопливо пошел в сторону павильонов, прекрасно наблюдая со своего пути никуда не девшегося спецназовца.

Впрочем, он мое приближение замечает, когда я оказываюсь в десятке шагов за его спиной, что и не удивительно: полный список аугментаций для спецназа очень широк и включает в себя как минимум пять разных версий радаров.

– Сержант Ливану, – спецура вытягивается, отлипая от стекла и гордо расправляет плечи.

– Капрал Росс, – чуть киваю ему я, безразлично-вежливо скользнув взглядом по лицу. Пройдя мимо, скидываю сумку на лавку, сажусь рядом с наемницей, прислоняясь к стеклу и с удовольствием вытягиваю ноги. – Такси уже едет.