Живым или мертвым

– Кто-то очень хотел тебя убить, раз решился стрелять в копа чуть ли не под носом у всех его коллег. Куда попал?

– В лопатку. Она попала в лопатку. Третий месяц моей работы в полиции, я был в патруле и выписал ей штраф за парковку, блокирующую проезд через улицу. В итоге обзавелся титановой пластиной.

Хихикнувшая поначалу наемница округлила глаза.

– Да-да. Кто знал, что у этой леди со склочным характером был трудный день и «сороковой»[2] немец в сумочке? Кстати, тут по дороге есть отличный бар, про него тоже есть история, – я сделал паузу, продолжая вести Лару под руку, и через пару мгновений почувствовал аккуратный тычок пальца в бок.

– Расскажешь?

– Хм. Зашел я туда как-то после работы, пятнадцать лет назад…

***

Когда мы дошли до магазина, возле которого Колдун и Монах – я уже привык мысленно называть их именно так, вслед за Ларой – грузили в чей-то фургон оружейные ящики, наемница почти избавилась от своей нервозности, обзавелась знанием о паре бессмысленных фактов из моего прошлого и поделилась некоторыми воспоминаниями сама. Например, до этой непринужденной прогулки я понятия не имел, что идущая рядом со мной женщина родом из Далласа, штата, славящегося своей крайне агрессивной позицией касательно любых покушений на полученную после Коллапса свободу. И самым большим размером выставленных в первой Войне за независимость добровольческих отрядов. Не удивительно, что в итоге военная стезя привела Лару в «Такэда», ведь именно японцы протянули в свое время руку помощи, пусть и довольно жадную, отчаянно отбивающимся Свободным Штатам,  вступив в противостояние со своим старым противником уже на его территории.

Логан и Джим, вынесшие нам навстречу очередную пару ящиков, синхронно оскалили морды в широченных улыбках, с пыхтением проходя мимо.

А ящиков, то, кстати, достаточно много…

Я вглядываюсь в маркировку на алюминиевых кейсах, с десяток которых уже лежит в нутре распахнувшего дверь минивэна. Винтовки. Расхожий образец, принятый пару десятков лет на вооружение США и широко разошедшийся на этом континенте, как простой, в меру надежный и не самый дорогой вид вооружения. Гражданскими не особо востребован, основной потребитель – крупные банты, мелкие корпорации, частные наемные отряды…

– Юрис? –  я перевожу взгляд на Лару. Она недовольно хмурится, переводя взгляд с меня на фургон. – Ты не в форме, – напоминает мне наемница, на что я хмыкаю, снова бросая взгляд на фургон, в который владельцы магазина грузят очередной ящик.

– Я всегда в форме.

– Вот в тире это и докажешь, – поддевает меня Лара, настойчиво сдвигая с места и утаскивая в гостеприимно распахнутые двери магазинчика.

– Ключи там же! – доносится нам в спину крик Джима.

Мою руку спутница отпускает только внутри магазина, словно опасаясь, что  если сделать это раньше, то я рвану обратно на улицу, проверять лицензии и подтверждающие официальность сделки документы… Нет, возможно, если бы речь шла не о сделке с конкретно этими ребятами, так и было. Но Джима и Логана я знал, пусть и не очень близко как людей, но хорошо, как дельцов.  Парни были чисты настолько, насколько это было возможно в Детройте для владельцев оружейного магазина, так что я просто дождусь, пока они закончат с заказом.

Лара уже вовсю шуршала за стойкой, недовольно фыркая на разведенный бывшими сослуживцами бардак, но, вот звякнули в ее ладони ключи и она, махнув мне рукой, пошла к той двери, за которой мне в прошлый раз побывать не удалось.

– Пока посмотрим тут все, а парни подойдут, и выдадут нам какие-нибудь интересные игрушки… Третья ступенька будет ниже других, осторожнее.

Хлопнув по кнопке на стене, наемница зажгла свет  на узкой, ведущей вниз лестнице, упирающуюся в небольшую площадку перед тяжелой бронированной дверью.

Бункер?  Эти парни нравятся мне все больше…

Я припомнил карту города, потом, хмыкнув, вызвал нужный файл в памяти и отправил его на коммуникатор. Спускавшаяся первой Лара открыла незапертую дверь внизу и я увидел, что её технически невозможно было запереть снаружи, зато внутри был старый поворотный ручной механизм, который ни одной новомодной штучкой не вскроешь. Шаг вперед – женщина исчезает в глухой темноте открывшегося помещения, чтобы через миг там вспыхнул яркий белый свет.

– Добро пожаловать в святая святых Колдуна и Монаха, –  уже устроившаяся в старом, любовно обшитом какими-то лоскутами широком кресле Лара широким жестом обвела огромный… Нет, это не тир. Это настоящая комната отдыха в лучшем понимании этого слова. Да, добрые две трети отданы под пять стрелковых дорожек на сто метров, зато оставшееся пространство перед ним занимал огромный диван, два кресла, в одном из которых полулежала Лара, у стены  в углу был выставлен простенький кухонный островок. Холодильный ларь,  электропечь, кофеварка…

– Вон та дверь ведет на склад в обход магазина, –  снова привлекшая мое внимание Лара ткнула пальцем в неприметную серую дверь в противоположном от кухни углу. –  А вон та, с наклейкой, душевая и все такое.

– Основательно, –  я еще раз обвел взглядом помещение, вытаскивая из кармана комм. Внешние сигналы сюда не добивали, но внутри явно работал раздатчик – нужен был только пароль, чтобы к нему подцепиться. Впрочем, мне сейчас это не требовалось: развернув сброшенные еще наверху из облака на устройство файлы, я быстро нашел нужное место на карте, прокрутил все доступные мне слои и, конечно, ничего, кроме коммуникационных и электросетей под зданием не отображалось.

В общем-то, я так и думал. Глупо было получить в собственность такое здание и не заплатить толковому пауку или «Хадy»[3], а то и обоим вместе взятым за то, чтобы стереть любые упоминания бункера с городских карт.

– Лови пароль, – следившая за моими манипуляциями Лара вытащила свой комм и сбросила ключ доступа к сети. –  Из чего планируем стрелять?

– Ты предлагала пари, – подключив комм к сети, я отключил звук  и убрал его обратно в карман, подходя к дивану. – Учитывая нашу с тобой подготовку, предлагаю сделать его более честным и  отстрелять половину с винтовки, половину с пистолета.

– С одинаковых моделей? – Лара подбирается, азартно сверкая глазами, а потом указывает взглядом на «Элен», рукоять которой виднелась из кобуры. – Револьверы –  штука редкая, тем более эта модель. Тебе придется стрелять с чего-то более, м-м-м, современного.

Современного? «Городской охотник» – до сих пор непревзойденная модель в своем классе, хоть и требующая изрядных навыков и привычки.

– Пойду тебе навстречу, – садясь на диван, я вытягиваю ноги и откидываюсь затылком на спинку. – В конце концов, ты права,  для револьвера нужен навык.

– Ты намекаешь на то, что я бы не справилась? – Я не смотрю на Лару, но ощущаю острый, словно через прицел, взгляд. Чувствую себя гадом, самую малость. Наемница легко велась на мои провокации, слишком легко, чтобы это было приятно делать… Часто.

Скосив глаза вбок, я вижу то, что ожидал – серьезный прищур, чуть поджатые губы: сосредоточенное лицо человека, профессионализм которого подвергли сомнению. И понимаю, что против собственной воли начинаю ухмыляться.

– Ага, подколол… – Лара чуть расслабляется, снова откидываясь в кресле, задумчиво водя по мне взглядом. –  Признаю, «Городской охотник» не старье. Но ты же не будешь спорить, что револьверы, так или иначе, уходят в историю?

– Не буду, – киваю я. – Но именно потому  и считаю, что это отличное оружие. Пока все гонятся за технологичностью, синхронизацией с нейролинком и всякими другими приблудами,  это, – аккуратно касаюсь ладонью кобуры. – просто стреляет. Не боясь песка, влаги, сильных ударов. Требуя от стрелка только личного навыка. Добрые две трети уличных стрелков всех мастей, которые ничего не могут без умной наводки, автостабилизаторов и прочих вещей, просто не смогут попасть в цель с моего револьвера уже на дистанции в тридцать футов.[4]

– Технологичность не является злом, как и мерилом надежности, вернее, её отсутствия, – Лара  возражает расслабленно, но не скрывает интерес от беседы. – Моя винтовка синхронизируется с оптикой, – женщина указывает на свои глаза. Вернее, на левый.

– Кстати. Я же верно понимаю, что прицел только в левом глазу? Доминирующий? – Я подаюсь вперед, опираясь локтем на подлокотник дивана, и вглядываюсь в лицо  наемницы.  Она лениво кивает. – Правша, переученная левша, амбидекстр?

– Правша, но в «Такэда» переучили обстреливать оружие под левую руку. Технически могу стрелять и с правой, но, сам понимаешь, специализация не дает возможности развивать обе руки. А ты?

– Доминирующий правый, но пристреляны обе руки одинаково. А касательно зла… Давай продолжим этот разговор после стрельбы? Есть у меня предположение, что твой пример скорее подтвердит мое высказывание.

– Почему? – Лара  бросает взгляд за меня, на лестницу, с которой уже раздаются голоса её друзей и тяжелый топот.

– Потому что учили тебя, наверняка, как любого корпоративного снайпера, работать без имплантов. Для тебя это не панацея, а вспомогательный инструмент.

– Ты слишком много знаешь, – наемница потягивается, хитро прищуриваясь. – Я буду за тобой приглядывать.

– Звучит интригующе, – улыбаюсь ей в ответ я и поворачиваюсь в сторону входящих в бункер Джима и Логана.  – Парни, ответите на пару вопросов?

– Надо было на деньги спорить, – ухмыляется  Колдун, смотря на кислую рожу Монаха, а потом переводит взгляд обратно на меня. – Легально, все документы чистые, снабжение какого-то контрактного отряда для миссии в Алжире. Стрелять будем, или принести тебе настольную лампу и, уж прости, но раскладной стол?

– Какие у тебя устаревшие представления о допросе. Пусть так и остается, – добродушно пожелал гаитянцу я, и он, просияв очередной белозубой улыбкой, грузно упал на противоположный конец дивана.

– Ну что, сестренка, что вам принести пощупать? – Монах, подойдя к закрытому щитку на стене,  перещелкнул тумблерами,  включая свет над стрелковыми дорожками и гася его в зоне отдыха. – Оставить разминочную или сразу световое шоу?

Я смотрю на Лару и вижу хищный, голодный блеск глаз адреналиново-зависимого человека. И более чем уверен, что сам выгляжу едва ли лучше.

– Кто-то говорил, что он всегда в форме, – наемница улыбается мне почти что ласково, не оставляя ни одной возможности дать заднюю без угрозы быть похороненным под колкостями.

– И что не сделаешь, чтобы произвести на женщину впечатление, – тяжело вздыхаю я. Колдун  всхрапывает, давясь смехом. Монах делает суровое лицо. Ясно, он тут больше за старшего брата отрабатывает, чем его товарищ. – Давай сразу световое шоу. И два пистолета под ноль сорок шесть[5]. Лара?

– Новенькие бельгийцы уже приехали? –  дождавшись утвердительного кивка Монаха, наемница решительно встает. –  Тащи их, сам говорил, обстрелять надо. Вот мы этим и займемся.

– Десять баксов на Ласку, –  ничуть не стесняясь меня, заявляет Колдун.

– Поддерживаю, –  тут же откликается Монах.  Я вижу, что на лицо Лары набегает легкая тень, и усмехаюсь.

– Что ж, выбора у меня нет. Принято. Уравниваю.

– Мне… Надо поставить на тебя? –  полный удивления вопрос наемницы заставляет нас троих быстро переглянуться.

– Нет, Ласка. Тебе надо его уделать, и тогда мы все сорок баксов спустим на пиво, провозглашая тосты в твою честь, –  поясняет Колдун.

– А если допустить, что я проиграю? –  у Лары вид уже скорее заинтересованный, чем недоумевающий.

– Мы все равно купим на них пиво, и все равно будут тосты в твою честь, –  хмыкает Монах.

– Так, а в чем разница тогда?

– В принципе, –  отвечаю я, и Лара, под наш дружный хохот закатывает глаза.

___________________________________

[1] Около 110 метров.

[2] .40 калибр (10×22 мм), Юрис указывает, что оружие, из которого в него стреляли, было немецкого производства.

[3] «HUD» – Housing and Urban Development. Департамент жилищного строительства и городского развития.

[4] Около 9 метров.

[5] .046 Smith &Wesson Magnum

Обратная сторона

В больничке было скучно. Хотя с лечащим врачом Файдз сразу нашел общий язык – отличный был мужик, правда, ни хрена не разбирался в части препаратов, вернее, в их втором, не официальном методе использования, но зато сколько интересного рокер от него узнал о методах лечения киберпсихоза… Ни одна лекция о необходимости регулярно проходить терапию, беречь свои нервы и все тому подобное не возымела такого эффекта, как сухие, но очень детализированные описания, что происходит с человеком, когда ему стирают личность и вместо неё записывают новую. Вот этот огрызок, собранный из с трудом выковырянных воспоминаний, вперемежку с синт-записями, сгенерированными на основе «слов очевидцев». И все, конечно, с фильтром жесткой цензуры.

«Ведь мы же не хотим на выходе получить какого-нибудь маньяка, садиста, психопата… Только стабильную, социально-приемлемую и социально-ответственную личность.» – на этой фразе док так тяжело вздохнул, смотря на Файдза, что тот на миг подумал, будто его таковым совсем не считают.

Содрогнувшись от мыслей, что же могло бы получиться из него после такой процедуры, рокер дал себе слово, что в ближайшее время возьмется за голову. Благо вдохновения и идей в ней было столько, что аж выплескивалось, а значит – никаких сомнительных афер, пальбы и кровавого месива. Только музыка, только настоящий рок!

«Пора! Пора засесть за новый альбом! Пара месяцев еще у нас будет, пока мы будем на каком-никаком слуху, а потом… А что потом? Бля, ни хрена уже не помню, что там по расписанию всяких фестов-хуестов, надо по выходу связаться с Сантьяго. Может, и с ударником поможет… Для записи, конечно, Дробина сойдет, но вот на концерт надо отдельную музыкальную единицу искать. Так, а я Сантьяго долг вернул? У-у-у, сука, если не вернул, он же меня с говном сожрет! Надо дома глянуть в ежедневнике, наверняка записывал там…»

Файдз привычно поскреб бороду тонкими полимерными пальцами и в очередной раз недовольно покосился на временную руку. Его родной хром с него, конечно, сняли, как только он прибыл в это чудное место, поставив вместо новеньких рук вот эти куски пластика. Ноги тоже сняли. Как выяснилось, «почерк» Вика местный хирург-имплантолог знал отлично, потому буквально спустя пару часов, как Юрис ушел из его палаты, в неё зашел находящийся близкий к точке закипания доктор. Столкнулся со счастливым, чуть ли не влюбленным взглядом Файдза, глубоко вдохнул и махнул рукой.

– Слушай меня внимательно, огрызок музыканта. Ногу я твою забрал. Починю. Первый, сука, и последний раз, ты меня понял? Я тебе не личный слесарь, чтоб ты мою работу засовывал то под танк, то еще под… Куда ты там её засовывал! Вторую ногу тебе сделаю такую же…

– Я заплачу, – с важным видом влез Файдз и заинтересованно вслушался в витиеватую многоэтажную конструкцию, которую завернул в ответ Вик.

–.... Понял?!

– Потерял мысль где-то между, а-а-а, неважно. Да, конечно, понял, док. А чё? Ты бесплатно стал работать?

Вик несколько секунд посверлил взглядом его лоб, потом глубоко вздохнул.

– У меня не очень много живых друзей. Ты сорвался не потому, что говна кусок, которому ни себя ни других не жаль, а потому, что помогал моему другу. Он бы не остановился, я точно знаю. И пошел бы даже один, без полиции, без вашей сумасшедшей команды… Возможный итог этого нам обоим понятен. Так что это мой способ сказать тебе «спасибо». Но только, сука, один раз, уяснил? – строго нахмурившись закончил Вик и вздохнул, глядя в просветленное лицо Файдза. – И почему мне кажется, что я тебя оперировать буду еще не раз? Короче, ноги к выписке принесу. И завязывай медсестер лапать, а то по старинке бахнут какой-нибудь метилдроф в еду и будет вечно на пол-шестого.

– Ты че ругаешься страшными словами, док? Я буду паинькой, честное рокерское! – тут же уверил его Файдз. Вик, судя по выражению лица, не поверил, но бухтеть перестал и ушел.

Это было два дня назад.

Два дня Файдз смотрел разные реалистичные и не очень «мультики», как он сам их называл, а несколько врачей после задавали странные вопросы, в духе «являются ли двадцать восемь ударов ножом в грудь аргументом в споре с соседом» или «что вы видите в этой кляксе». Иногда мультики были очень реалистичные и явно созданные из его собственных воспоминаний. В одном таком он видел, как в его палату заходит Бес, и на это было насрать. А в одном в палату зашла она.

Уже просто она. Почему-то, забыв про все, что происходило на базе «Кристаллов», он запомнил прибывшую на финал разборок… Кого? Женщиной назвать её у Файдза язык не поворачивался, хоть она была определенного женского пола.

«Блэк. Как-то там Блэк – вдруг вспомнил, как она представилась, рокер. – Почему ты стала моим кошмаром? Ну отпиздила, ну так с таким фаршем… Старая школа, про таких, как ты, форумы легендами пестрят до сих пор, не удивительно, что я выхватил, как шпана подворотная от матерого наймита. Но что в тебе было такого… Или во мне? Может быть, искать надо в себе? Эх, все-таки надо сходить к мозгоправу и грамотно попить колесики. Вик херни не посоветует!»

Почесав бороду и еще раз уныло покосившись на руки из белого пластика, Файдз глубоко вздохнул, считая минуты до 11 утра, когда его должны были выписать. Заняться было совершено нечем, кроме, как сложить лапки на пузе и снова намурлыкивать постепенно выстраивающийся в голове мотив, так что когда звуконепроницаемая дверь замигала синей надписью «открыто», рокер, зажмурившись от удовольствия, уже вовсю голосил по седьмому кругу сформировавшийся куплет, пытаясь понять, какая его версия будет звучать лучше всего, и открытие двери пропустил.

– А теперь заканчиваем петь и шустро берем ноги в руки, – вклинился в его полет души знакомый голос лечащего врача. Открыв глаза, Файдз увидел, как дюжий медбрат закатывает внутрь двухъярусный инструментальный стол, где на верхней столешнице лежали его родные руки и новые ноги, а под ней – инструменты для быстрой замены внешних имплантов.

– Руки в ноги, хе-хе, – Файдз поменял позу с полулежачей на сидячую, свесив ноги с кровати.

– Знал, что вы оцените этот незамысловатый каламбур, – в голосе лечащего врача звучало такое довольство, что рокер покосился на него, но разглядеть что-то на лице не смог – мешала медицинская маска. – Вот тут, – на край больничной койки лег пластиковый пакет. – Все ваши доступные на данный момент документы, мистер Шрёддер. Пока Дерек возвращает вам привычные конечности, мне необходимо задать еще пару вопросов перед выпиской.

Файдз, который в этот момент активно шуршал магнитной отверткой внутреннего типа[1], кивнул и поднял руками собственную ногу за ляжку, освобождая «щеки» больничного импланта, чтоб тот можно было снять.

– Вы помните, почему вы сюда попали?

– Да, – щелкнули скрытые пазы. Рокер проводил откладываемый пластик взглядом. – А надо развернуто отвечать или так сойдет?

– Пока что сойдет. Что поменялось в вашем состоянии?

– Э-э-э… Стало намного спокойнее. И сон, хороший такой, глубокий сон. А еще куча идей, док! – Файдз отвлекся от медбрата и заметил, что все так же стоящий у изножия кровати врач что-то отмечает в своем планшете.

– Идеи, замечательно… У вас вызывает раздражение моргающий свет? – Док начал тыкать пальцем в планшет, и одновременно с этими тычками свет в палате стал выключаться и включаться заново.

– Нет, но Дереку наверняка не очень при такой светомузыке мне ногу…

– Оставьте Дерека, это не ваша забота. – Перебил его врач, продолжая стучать пальцем по планшету. Файдз недоуменно замолк, покосился на продолжающего ковыряться со второй ногой медбрата, потом снова глянул на врача. Тот молча игрался со светом, смотря на рокера.

– Тебя самого то не заебало, док? – спросил Файдз через двадцать три серии таких включений-выключений.

– Все-таки раздражает?

– Нет, – рокер вздохнул и прищурился на вторую ногу, к которой молчаливый Дерек начал прилаживать поблескивающий имплант Виковского авторства. Рассмотреть толком не удавалось, но, кажется, что она была в чем-то похожа на первую, пострадавшую от танка. В основе явно использовался какой-то армейский образец, но без разных крутых приблуд. Просто хорошая, крепкая нога, готовая выдержать все сверхнагрузки и еще десяток миль сверху.

«Надо Вику купить пива. Че б он там ни говорил про спасение друзей, но мы с Юрисом квиты – я помог ему, он помог мне – а с доком надо однозначно выпить. Такие ноги не обмыть – грех!»

Свет, наконец, перестал моргать и Файдз перевел взгляд на своего лечащего врача. Поморщился от сияющей белизны его халата, после игр с освещением и мягкой синевы одежды медбрата тот резал глаз. Еще и из-за неплотно прикрытой двери в палату что-то щелкало… Раздражающее. То и дело сбиваясь с размера в три четверти, прерываясь на неровную паузу и запускаясь заново.

– Кого вы можете назвать своим близким человеком? – Вопрос звучит неожиданно и выбивается из череды прошлых.

– Дробину. Эм, это Джастин Дейвис-младший. Он в моей группе играет на басу и удар…

– Что для вас ценнее, – снова перебивает его доктор. – Собственные, хм, идеалы или достижение цели?

Файдз глубоко вдыхает и медленно, стараясь сделать это как можно незаметнее, выдыхает в усы, давя все острее чувствующееся раздражение на корню.

– Принципы.

Доктор поднимает на него глаза, словно ожидая продолжения, но рокер молчит, глядя на него и ожидая новых вопросов.

– Вы осознаете, почему вы находились здесь столько времени?

«Ебань какая, что это вообще за вопрос? Что значит «столько времени»? Это звучит так, словно я тут полгода в невменяемом состоянии слюни пускал. И я это должен «осознавать»? Так, дышать, ровно и медленно… Сдается мне, это хуило в халатике меня тупо провоцирует. Наверное, в этом и есть смысл?» – успокоенный этой мыслью, Файдз пожимает плечами, отвечая практически беззаботным голосом.

– Вы тут доктор. Я пробыл тут столько, сколько вы сочли нужным для моего лечения.

– Хороший ответ. Потому что я считаю, что ваше состояние к выписке непригодно.

«Чего?»

Файдз пытается разглядеть какой-то намек на шутку в глазах стоящего у изножья кровати человека, но тот смотрит испытующе. И даже будто бы с издевкой.

– Я правильно вас понял: вы принесли мне документы, меняете мне импланты на родные, но считаете, что выписывать меня рано?

– Правильно. Впрочем, ни мое, ни ваше мнение здесь ничего не решает. Вас нужно выписать, а значит, перейдем к следующим вопросам. Вы испытываете благодарность за свое лечение?

«Он, сука, точно надо мной издевается! Я слышу это в голосе! Если бы не этот тканевый намордник, я бы даже сказал, что он, падла такая, ухмыляется мне в лицо! Так… Чё он там спросил? Испытываю ли я благодарность? Ага…»

– Да.

– К кому?

– К лечащему персоналу.

– Похвально. Но платил за вас не лечащий персонал. Никто из нас и пальцем бы не ударил, если бы наша деятельность не была проспонсированна. Вы это понимаете?

– Конечно, любой труд должен быть оплачен.

– Какая правильная мысль. Итак, испытываете ли вы благодарность к тому, что оплатил ваше лечение?

«Говно какое-то, а не вопросы. Вот жопой чую, что он меня сейчас к чему-то подводит. Кто там за меня платил? Я в полицейском госпитале, значит, он спонсируется, э-э-э, а кто спонсирует полицию? Так, надо как-то так ответить, чтоб не усукаблять ситуацию.»

– Допустим, испытываю.

Ритмично-неритмичное щелканье на заднем фоне стало чуть громче, заставив рокера недовольно поморщится и потереть висок. В руке оказалась все еще зажатая магнитная отвертка и Файдз чуть не ткнул ей себе в глаз, чертыхнувшись и тут же покосившись на врача.

Почему-то даже ощущение привычно тяжелых ног не приносило должного удовольствия. Рокер, внутренне напряженный, ждал следующего вопроса, стараясь игнорировать приводящий его в тихое бешенство звук из-за двери.

– Вы готовы убивать по приказу, а не только тех, кого вам хочется убить?

Файдз глубоко и шумно вздыхает, уже не скрываясь.

– Да, готов. Мне никого не хочется убивать. Но тот, чьи приказы я буду готов выполнить…

– Как я уже говорил раньше: ваше мнение здесь ничего не решает, – доктор с уже нескрываемым злорадством водит пальцем по экрану планшета. – В ваше лечение было вложено много средств и хорошей благодарностью от вас сочли их отработку.

«Кто? Чего? Вы охуели там вообще? Что тут происходит?»

Файдз промолчал, опустив глаза на макушку копающегося с его ногами Дерека и старательно игнорируя врезающиеся в сознание, то и дело сбивающиеся с ритма, щелчки.

– Вы готовы убить Джастина Дейвиса младшего в благодарность за свое спасение и во имя своей свободы?

Магнитная отвертка в руке была очень удобной, с хорошей тяжелой рукояткой, прочным стальным жалом. А прикручивающий ему вторую ногу Дерек даже не поднимал взгляд, словно и не подозревая, в какой опасности находится.