Живым или мертвым

– … Скучаешь?

Белый ферзь мягко скользнул по виртуальной доске, повинуясь мысленному приказу сидящей напротив меня женщины. Я, вынырнув из своих мыслей, снова оценил расстановку сил на шахматном поле и поняв, что два хода назад допустил серьезную ошибку, за которую сейчас, скорее всего, дорого расплачусь, поднял взгляд на Лару.

– Нет, ты превосходный соперник, – сидящая на другом краю дивана наемница усмехнулась, на миг прикрыв глаза.

– М-м-м. Я не про нашу игру.

Взвесив все за и против, я решил пожертвовать ладьей, защитив своего ферзя.

– А про что тогда?

Ферзь съел ладью, я передвинул коня, вынуждая Лару отступить. Эту партию я точно проиграю, но наблюдать за действиями моей соперницы было всегда интересно.

– Третий день после, – она сделала паузу, подбирая слово. – После нашего грандиозного финала, а ты так усердно завалил себя разными делами… Разве тебе не хочется просто выдохнуть?

Я задумался, снова отрывая взгляд от виртуальной доски и смотря на Лару.

Когда она буквально вынудила меня, надавив на совесть, сходить на встречу с Линдой, я был готов к тому, что, вернувшись домой, не увижу ни наемницы, ни её вещей. Ведь все случилось… Пожалуй, не так, как должно случаться между двумя взрослыми людьми с нашим жизненным опытом.

Я гулял до самой ночи по городу, наслаждаясь странным, диковатым ощущением свободы и покоя в душе, а уже на крыльце дома столкнулся с Ларой. Веселой, изрядно выпившей, с каким-то контейнером в руках, в котором сверху, на непонятном свертке лежала недопитая бутылка виски и три банки пива. Наемница была в невероятно благодушном настроении, и, отдав мне ящик, сообщила, что замечательно провела время со своими друзьями в тире. Понять, что она о владельцах оружейного магазина, Колдуне и Монахе, было несложно. Невзирая на то, что долго идти прямо ей было тяжело, Лара достаточно уверенно держалась на ногах, хоть и соображала не очень… По крайней мере, попытку отправить лифт на 12 этаж, нажав цифры по очередности, я оценил. Оценил и то, что женщина сразу за дверью квартиры дисциплинированно разулась, повесила свою куртку на вешалку и только после этого, сделав десяток шагов, рухнула на кровать лицом вниз. Когда я донес свой внезапный груз до стола, наемница уже уснула, как была, в одежде.

Зная по себе, что удовольствие это не из приятных, я, оценив ситуацию, аккуратно раздел её до белья и, окинув взглядом непроснувшуюся женщину, вздохнул, но раздевать дальше не стал. Мало ли как она отнесется к этому утром. В конце концов, я предпочитал определенную ясность в отношениях, а то, что между нами… Это и отношениями не назвать.

Переложив спящую на кровати в более комфортную позу, я сходил в душ, и, простелив себе на диване, быстро уснул.

Когда я проснулся, Лара спала, скомкав одеяло и обхватив его руками и ногами, как большую подушку, но стоило мне, выполнив все привычные утренние действия, добраться до приготовления кофе – самому, а не в кофемашине – как с кровати тут же раздался протяжный зевок. Мгновением следом прозвучало недовольное ворчание на то, что кое-кто должен обладать достаточным опытом, чтобы не оставлять беззащитную женщину спать в белье. Севшая на кровати наемница настолько демонстративно принюхалась к запаху, что мне ничего не оставалось, как протянуть ей свою кружку, положив туда перед этим два куска сахара и ложку.

Пока я снова варил кофе для себя, Лара звякала ложечкой, пила кофе и молчала, но стоило мне снова обернуться, как я столкнулся с её внимательным, изучающим взглядом.

– Почему ты не раздел меня и почему спал на диване? – она выглядела настолько серьезной, что я даже на миг подумал, что ослышался, и она спросила что-то действительно важное.

– Я привык к тому, что для того, чтобы снять с женщины белье, нужно иметь на это право. Как и на то, чтобы лечь с ней в одну постель. А ты была пьяна и моментально уснула, спросить твое мнение я не успел, – уменьшив температуру конфорки до минимума, я глянул через плечо.

Хмыкнувшая Лара тут же посмотрела куда-то в сторону.

– Я думала, что достаточно четко это право тебе обозначила, – наконец, спустя пару секунд молчания, проговорила она. Потом лукаво прищурилась, бросив на меня косой взгляд. – Ладно. Я, Лара Волкер, в трезвом уме и здравой памяти, разрешаю Юрису Ливану раздевать меня до гола и спать в одной постели со мной до того момента, пока разрешение не будет отозвано. – Женщина насмешливо вздернула подбородок, сверкнув на меня зелеными глазами. – Этого достаточно?

– Более чем, мисс, – я хмыкнул, снова поворачиваясь к турке. Снял её с конфорки, перелил кофе в кружку. Отхлебнул горько-ореховой жидкости, чувствуя, как по позвоночнику бодрящей волной прокатываются мурашки и повернулся к Ларе. – Разрешите приступать?

Вот тогда она точно смутилась, хоть и очень старалась не подать виду.

Разрешила. Кофе, конечно, безнадежно остыл, но оно того стоило.

Это было два дня назад.

Эти два дня я наблюдал, как страстная, раскованная женщина, с большим удовольствием принимающая и дарящая ласку, встав с постели, начинала держать дистанцию в руку-полторы. Лара старалась не соприкасаться со мной пальцами даже случайно и никогда не садилась рядом. Мои аккуратные комплименты её откровенно смущали и она, словно не зная до конца, как к ним относится, то молчала, то ехидничала в ответ. Я в душу к ней не лез и лишних вопросов не задавал, просто наблюдая и давая полную свободу делать в моем доме все, что захочет. Думаю, что нам обоим было непривычно то, что происходило. Мы оба были законченными, сформировавшимися одиночками в своих привычках, и про пылкую, порабощающую разум страсть между нами речи тоже не шло – я этим переболел, а она… Наверное, это было просто не в её натуре.

Хоровод мыслей и воспоминаний пролетел в голове в одно мгновение, пока я водил взглядом по лицу сидящей напротив женщины, прекрасно осознающей, что я её разглядываю и спокойно позволяющей мне это делать. Дома она не «рисовала» себя: бледная кожа, с едва заметным румянцем; белые пышные волосы до груди, часто зачесанные набок; едва тронутые розовым выразительные губы. Глубокие, яркие, как молодая трава, зеленые глаза, лишь иногда сверкающие тонкими, едва заметными серебристыми линиями спрятанной в них оптики. Скупость и отточенность движений, как и её непохожесть на задаваемые мировыми трендами стандарты красоты, делали мисс Волкер уникальной даже тогда, когда она просто молчала, сидя на диване в простой, мешковатой футболке и таких же мешковатых штанах до колен. Что уж говорить о том, что я раз за разом проигрывал ей в шахматы, лишь изредка вырывая для себя победу?

– Выдохнуть, – повторил я за Ларой. Она чуть склонила голову к плечу, ожидая продолжения и отвечая мне таким же пристальным взглядом. – Я не умею.

Кажется, мое откровение её удивило. Женщина выпрямилась, наклонив голову к другому плечу, едва заметно поджав губы.

– Какие планы у тебя на завтра?

Это был на удивление личный вопрос от нее.

– Пришлют документы на покупку помещения под агентство: повезло, удалось договориться с управляющей кампанией, оно будет прямо в этом небоскребе, на первом этаже. Надо будет изучить самому, отправить Линде на всякий случай, у нее в этом опыта побольше. В участке тоже наверняка есть чем заняться…

– То есть, ничего срочного? – Уточнила Лара, продолжая рассматривать меня.

Помедлив, я кивнул. Понятие «срочности» у меня в последние пару дней перетерпело весьма сильные изменения и всё, о чем я говорил, было действительно… Обычным. Торопиться было некуда, хоть и затягивать чрезмерно с документами не хотелось.

– Как насчет того, чтобы устроить себе небольшой выходной и сходить со мной в тир? Давай, маленькое дружеское соревнование, – наемница вдруг «потеплела» и хитро усмехнулась, тут же переводя взгляд с моего лица на шахматное поле. – Без имплантов, конечно. Пятнадцать метров, пятьдесят, сто. М-м-м? А потом зайдем куда-нибудь перекусить.

Голосовой анализатор взбрыкнул, отобразив подскочивший уровень стресса моей собеседницы. Она нервничает? Совершенно зря – я бы ни за что не отказался от такого предложения.

– С удовольствием, – я тут же получил в награду всё еще «теплую» улыбку, хоть адресовалась она словно бы и не мне, а шахматам, на которые все так же смотрела Лара. – А теперь, с вашего, мисс, позволения, я бы предпочел достойно проиграть вам эту партию, принять душ и лечь спать.

План был выполнен от и до. С корректировкой на то, что душ я принимал не один, а засыпал, чувствуя приятную тяжесть от закинутой на живот ноги и пристроившейся на плече головы.

Все же что-то в поведении Лары меня беспокоило. Царапало, требуя разобраться в причинах, но, пока я не понял, что именно вызывает такую реакцию, оставалось лишь ждать и наблюдать. Торопиться некуда…

Ма Тонг обещал, что Раттану и её брата приведут в сознание уже завтра. Интересно, как они там?

Глубоко вдохнув, я медленно выдохнул, чувствуя, как Лара чуть пошевелила головой, перекладывая её ближе к моей шее, и закрыл глаза, отключая оптику.

***

Мое утро всё еще наступало раньше, чем на самом деле хотелось, но, крепкая фиксация перекинутой через живот женской ногой пресекала все попытки встать. Будить Лару мне не хотелось, потому я, не включая глазные импланты, остался лежать без движений, перебирая в голове недавние события. Единственное, что меня всё еще беспокоило, это та серверная, и я не мог понять – почему? Раз за разом возвращаясь в своей голове к воспоминанию о рядах кресел, уходящих в полумрак, снова рассматривая сделанную там фотографию, я чувствовал, что упустил какую-то деталь. Но насколько значимой она была?

Внезапно глубоко вздохнувшая Лара убрала ногу, переворачиваясь на бок спиной ко мне, и уже знакомым жестом обхватила сбившееся на край кровати одеяло. Появилась возможность встать, но, собственно, зачем? Если я встану, то нужно будет чем-то себя занять, а сон у наемницы был достаточно чутким…

Протянув руку к широкому изголовью и взяв с него комм, я набрал Шарпу сообщение о том, что сегодня в участке если и появлюсь, то только ближе к вечеру. Получив ожидаемый вопрос о том, нужна ли мне помощь и непроизвольно скосив глаза в сторону Лары, я огладил взглядом обнаженную фигуру, мягко подсвеченную проникающим через полуприкрытые жалюзи еще ночным, неоновым светом неспящего города, и, понимая, что друг всё еще не отпустил случившееся недавно и всерьез беспокоится за меня, ответил: «Не так уж я и плох, чтобы прибегать к твоей помощи на свиданиях». В ответ в чат высыпалась орава эпилептически-восторженных картинок, но больше Шарп ничего не прислал, так что разговор можно было считать успешно завершенным.

Надо бы как-то познакомить Лару и Линду… Вздохнув, я положил комм рядом с подушкой и снова скосил взгляд на едва слышно посапывающую рядом женщину. Шарп не рассказал своей жене о моем срыве, но, мстительно улыбаясь, сообщил, что поведал о том, кто именно и в каком виде открыл ему дверь, когда он пришел подымать меня на встречу. И добавил, что Линда просто сгорает от нетерпения увидеть мою «близкую знакомую».

«Отвертеться не получится, ты же сам понимаешь, – сказал он тогда, откинувшись в кресле и с ехидцей рассматривая меня. – Потянуть какое-то время, ссылаясь на согласования графиков, все же и у меня работы прибавилось, и у Линды меньше не стало, да и ты теперь весь в делах… Но не отвертеться.»

На мой ответ о том, что мы с Ларой никакие официальные взаимоотношения не выстраиваем, а регулярный секс является весьма сомнительным поводом для знакомства с близкими друзьями, Шарп махнул рукой, сказав, что эту лапшу стоит вешать на уши кому-то другому.

«Секс может и не является. А вот то, что она живет с тобой – вполне. В конце концов Линда еще, кажется, не до конца поверила, что ты действительно готов двигаться дальше. Знакомство с твоей подругой убедит её, и она перестанет выносить мне мозг тем, чтобы я за тобой присмотрел…»

И возразить на это мне было нечего.

Отведя взгляд от точеного женского бедра, я лениво обвел глазами квартиру, мысленно перебирая список ближайших дел.

Сегодня среда. Где-то в обед пришлют документы, и нужно сразу отправить копию Линде. Сам, раз уж у меня выходной, почитаю их вечером.

Завтра нужно еще раз сходить на медосмотр к будущим коллегам интерполовцам: вчера днем с меня сняли все мерки, согласовали будущее техническое оснащение и выдали комплекс разных высокоактивных препаратов, которые необходимо было три дня подряд есть, пить и колоть, чтобы подготовить организм к установке новых имплантов и аугментаций. На повторном осмотре проверят динамику – как я выполняю рекомендации, и каким образом они влияют на организм – и, если все будет в рамках нормы, то уже в воскресенье я лягу под нож. Вживлять будут все за один раз – растягивать это на несколько месяцев возможности нет, времени до отправки в Киото не хватит, если делать все по «стандарту», но хирург, отвечавший за моё «улучшение» был совершенно уверен в предстоящей процедуре. Похвалил меня за не загаженный частым употреблением разных допингов организм, положительно оценил физическое состояние. Психотесты, за результат которых я переживал больше всего, судя по полученному допуску, оказались удовлетворительными. Никаких препятствий к многосоставной операции не было, и я с легкой душой поставил свою подпись в документах. Да, несколько дней пластом, но, в конце концов, ведь бывало и хуже. Главное, перед операцией успеть доделать все возможные дела и не вляпаться в новые.

Что там дальше по плану?

Ах да… На следующей неделе – интервью. В конце следующей недели – мои официальные проводы на пенсию. Проставиться перед отделом, получить спецпропуск для «консультанта». Я про такую возможность даже и не знал, а вот Джеймс раскопал где-то старый, но все еще работающий закон о привлечении бывших сотрудников полиции в качестве внештатных консультантов. Конечно, там был целый список ограничений, но я, пусть и с натяжкой по некоторым пунктам, подходил. Такой статус в полиции позволял мне сохранить допуск к базе и некоторым делам, если они будут соприкасаться с моей деятельностью… Налагал статус консультанта и обязательства, в виде помощи по тем самым делам, что с моей деятельностью будут связаны, но это я как-нибудь переживу. В конце концов, я не видел проблемы в том, чтобы посодействовать в раскрытии. Точно, не забыть внести подобный пункт в договор между агентством и заказчиком…

Стоп. Хватит. У меня выходной.

С этой мыслью я усилием воли останавливаю круговерть рабочих вопросов, которая начинает свой ускоряющийся танец, переворачиваюсь на бок и, сдвигая белые волосы ближе к их обладательнице, аккуратно прикасаюсь губами к шее возле матового, словно поглощающего свет импланта. Одного этого прикосновения достаточно, чтобы выдернуть Лару из глубокого сна, но я придвигаюсь ближе, утыкаясь носом ей в макушку и, обхватывая рукой поверх, не даю ей повернуться.

– Спи, еще слишком рано, – тихо говорю я. Она, вздыхая, остается лежать в той же позе, ничего не отвечая. Напряженное тело постепенно расслабляется под моей рукой, дыхание и так было размеренным, словно она и не просыпалась, но ощущение, что наемница заснула, не возникает. Ждет, пока усну я?

– Что не так?

Я почти не шевелюсь, лишь едва-едва потершись носом о её голову, и глубоко вдыхаю запах, сложно поддающийся описанию и состоящий из едва ощутимой отдушки моего шампуня и, того, что делает Лару Ларой. Наемница молчит в ответ так долго, что я уже даже не ожидаю, что она что-то скажет, когда слышу её тихий, недоуменный голос и всего одно слово.

– Непривычно.

Подумав над этим мгновение, я собираюсь отодвинуться, но мою руку тут же фиксируют, не дав мне и шанса.

– Спи, – повторяю, закрывая глаза и чувствуя, как Лара чуть меняет позу, облокачиваясь на меня спиной. Теплая кожа и чуть более холодный имплант. Прохладное касание пока еще не скрытых синткожей пальцев к тыльной стороне моей ладони.

– Просто спать? – недоумение в её голосе сохраняется. – Я думала, ты хочешь…

Она недоговаривает, но чуть выгибается, прижимаясь ко мне ягодицами. Мигом раньше казалось, что куда уж ближе, чем мы лежим, однако конечно было, было куда.

– На твой вопрос сложно ответить правильно, особенно теперь, – я усмехаюсь, не открывая глаз, и Лара тихо хмыкает, чувствуя, о чем речь. – Но я попробую. Да, просто спать. К тебе приятно прикасаться просто так. Ты же складываешь на меня ноги во сне?

И это достаточно собственнический жест, но вслух я это предпочту не говорить.

– Оу, да?

– Да. И это тоже приятно, – я замолкаю. Спустя пару мгновений неподвижной тишины Лара в объятиях едва ощутимо возится, отчего моя рука сползает чуть ниже, а накрывавшая её живот ладонь оказывается наполовину зажата между теплым боком и постелью. Через еще какое-то время я чувствую, что наемница расслабляется по-настоящему, погружаясь в глубокий и спокойный сон.

Неужели тебя никто не обнимал просто так?

Под мерное дыхание Лары я, незаметно для себя, засыпаю сам.

***

Второй раз я просыпаюсь на запах еды. Диван перекрывает вид с кровати на журнальный столик, но никак не мешает рассматривать голую женскую спину. Волосы Лара забрала в высокий хвост и потому «Рапид» видно во всей своей мрачной красоте… Я замечаю завязки на поясе, а потом с интересом рассматриваю повернувшуюся к столу наемницу, ловя себя на мысли, что, наверное, как-то так должна выглядеть эталонная пенсия какого-нибудь секретного агента в кино. Красивая и опасная женщина, в серо-стальном фартуке оружейника на голую грудь – наверняка взяла из магазина Колдуна и Монаха – выставляет на стол свежеприготовленный завтрак.

Лара, тем временем закончив с сервировкой, снимает фартук, небрежно сбрасывая его куда-то на кресло и, взяв оттуда же футболку – ради разнообразия, свою – надевает, лишив меня эстетически прекрасного зрелища.

– Завтрак, – резюмирует наемница, бросая какой-то хмурый взгляд сначала в мою сторону, а потом на всё еще скрытый диваном журнальный столик.

Сев, и поставив ноги на пол, я потягиваюсь, включая оптику глаз и чуть прищуриваясь от резанувшего в первый миг подстройки света, с удовольствием разминаю шею и плечи.

– Это приказ, или я могу сначала сходить в душ? – настроение устроившейся на диване женщины пока не поддавалось анализу, так что я решил не рисковать.

– Вообще-то, мы с тобой в условно одном армейском ранге, а ты еще и на пенсию не вышел и являешься действующей единицей государственных силовых структур, в отличие от меня, – в её голосе недовольство пополам с весельем. Когда я иду мимо, она скребет ножом по тарелке, совершенно точно специально, но… Если она и раздражена, то, кажется, не на меня. А абстрактное раздражение лучше переждать на некотором удалении, да и сытый человек куда более договороспособен.

– Скажу больше, это уже третий «сержант» в моем послужном списке, – прикрывая дверь в ванную комнату, я замечаю её удивленный взгляд мне вслед.

Да.… Где я и где карьера. Положа руку на сердце, в Румынии я дотянул до сержанта только потому, что так было нужно. И неясно, сколько бы еще я протянул, если бы накопление денег и связей для моего отъезда в США шло менее удачно. Результат в армии США тоже был закономерным – я приехал в неспокойное время очередных попыток некоторых штатов получить независимость. Вначале все было просто и понятно: бунтующие выставляли свою армию, США – свою, а вот потом со стороны Соединенных Штатов началось запугивание. С тем, что такое «пример ужаса», я был знаком слишком близко по своей родине, чтобы остаться в этой системе. Только не снова. Отслужив контракт, я не стал его продлять и уехал в штат, который отстоял свою свободу задолго до этих событий… В город свободы, в город мечты, воскресший из руин автомобильных заводов и оставленной Коллапсом разрухи.

Резко сменив расслабляющий теплый душ, лившейся мне на голову, на холодные струи, я выдохнул, несколько секунд стоя под этими обжигающе ледяными касаниями, прежде чем выключил воду, выходя из душевой в ванную и бросая взгляд в зеркало над раковиной. Отразившийся там человек заставил меня недовольно нахмуриться. Обернув бедра полотенцем, я вытащил из ящика за зеркалом машинку для стрижки, выставил насадку на нужную длину и принялся выравнивать отросшую бороду, думая о том, что несколько дней назад моя жизнь началась заново, а я совершенно к этому не был готов.

Потому что не готовился. Не видел для себя жизни после. Но она есть, благодаря вмешательству одной наемницы, которая весьма эгоистично решила, что имеет право меня остановить. И я был ей за это благодарен, потом, на трезвую и холодную голову понимая, что действительно чуть не совершил фатальную глупость.

Надо признаться самому себе, я просто не помню, как вообще жить иначе. Чувство растерянности, вызванное с таким трудом обретенной свободой, было, да и есть, настолько сильным, что как только появилась возможность, я сразу нашел себе новое «начальство». Пусть даже работать с Ма Тонгом мне по душе уже на уровне идеи, но все же нужно смотреть правде в глаза: я не мыслю себя в мирной жизни, и не вижу для себя применения в ней. Плохо ли это? Наверное, нет, если я это осознаю. Я знаю, кто я. Кем был, кто есть сейчас и на что способен. У меня снова есть цель, пусть даже более размытая, чем раньше, и есть возможность заниматься тем, что я умею лучше всего. Не всем в Детройте повезло так, как мне!

Умывшись, я убрал насыпавшиеся на раковину волосы, и вышел из ванной, невольно принюхиваясь и делая вид, что не замечаю пристального взгляда сидящей на диване всё в той же позе наемницы.

Тарелка на столе осталось только одна: поджаренная в духовке до корочки котлета, горстка риса, все полито тонкими полосами кисло-сладкого соуса, бутылка которого стоит рядом. Вилка.

– Сварить тебе кофе? – опустошив блюдо наполовину интересуюсь я, но Лара отрицательно качает головой.

– Зачем портить утро хорошего дня?

Я отрываюсь от еды, чуть удивленный ответу наемницы.

– Ты не любишь кофе?

– Ну, тот, что ты делал вчера, был неплох, но все равно, вкус кофе – это вкус дел и сложного дня. Для сегодня не подойдет.

Я молча киваю, скрывая удивление таким совпадением взглядов тем, что быстро доедаю свою порцию и отношу пустую тарелку к мойке, внутри которой стоит тарелка Лары.

– Я не успела…

– Ты приготовила, я помою посуду, – отмахиваюсь я, включая воду. – Мы пойдем сейчас или нас ждут к какому-то определенному времени?

– Сейчас, – отвечает Лара и замолкает. Стоит мне домыть посуду, и начать вытирать первую тарелку, как к моей пояснице прижимаются две ладони, тут же расходясь в разные стороны. Руки женщины обвивают пояс, а сама она как-то неуверенно прижимается со спины, касаясь щекой лопатки. Замерев на миг, я продолжаю делать то, что делал, разве что чуть медленнее.

– Это и правда приятно, – через десяток секунд звучит задумчивый голос. Его обладательница ведет ладонями обратно к позвоночнику, а потом отходит, разрывая прикосновение.– Кстати, считаю, что это запрещенный прием.

– Какой? – я составляю посуду в шкаф. Мысли неторопливо бродят вокруг оставшегося на коже ощущения чужих рук.

– Мыть посуду в одном полотенце. Вид со спины слишком соблазнительный, – обернувшись, я встречаюсь с насмешливым прищуром снова устроившейся на диване Лары.

– А оружейный халат на голое тело?

– Один-один, – принимает она мой довод и встает.

Недолгие сборы проходят в спокойном молчании, и, только стоя на крыльце небоскреба, мы переглядываемся. Для выхода из дома наемница «раскрасилась»: золотистый загар, длинные ярко-красные волосы, собранные в хвост…

– Прогуляемся? – Лара поднимает взгляд к достаточно безоблачному небу, а потом снова смотрит на меня. – Я пробыла в городе два месяца, но ни разу не ходила по нему просто так.

Я протягиваю к наемнице чуть согнутую в локте левую руку, на которую она смотрит непонимающе пару секунд, чтобы после сжать губы в тонкую полоску и, отведя взгляд, аккуратно «прицепиться». Пока мы спускаемся по ступеням, она молчит. Внизу так же молча перехватывает мою руку под локоть поудобнее, придвигаясь ближе.

– Я даже не помню, чтобы когда-то гуляла с кем-то под руку просто так. Кажется, такого никогда не было, – голосовой анализатор выдает очередной зафиксированный всплеск стресса в голосе моей спутницы.

– Это звучит так, словно нужно многое наверстать. Но у нас обоих есть на это время, – мягко отвечаю нервничающей женщине, накрывая сжимающие мой локоть прохладные пальцы ладонью. – Как насчет того, чтобы пройтись до твоих друзей не самым коротким маршрутом?

– … – Лара встречается со мной взглядом, и я указываю ей ладонью на поворот между домами.

– Например, вон тот непримечательный угол – самое близкое к участку место, где я ухитрился схлопотать пулю.

Наемница проследила взглядом от поворота до крыльца участка, оценивая скромное расстояние в чуть больше чем триста футов[1].