Маска честности

– Не стоит ходить незастегнутой, а то простудишься, – услышала я голос Оливера рядом, а следом мою шею обвил его широкий теплый шарф.

Я открыла глаза.

Мужчина стоял неожиданно близко. Он улыбался и смотрел на меня таким взглядом, что по телу пробежала приятная, жаркая волна, оставившая румянец на щеках и ушах.

– Ты сегодня невероятно красивая, – проговорил Оливер, глядя мне прямо в глаза. Без капли смущения и неловкости. Так, будто констатировал самый очевидный факт на свете. – И нет мне прощения, что я сказал об этом только сейчас.

Его взгляд скользнул вниз к моим губам.

– Эта красная помада… Такая привлекательная… Манящая… Я весь день только о ней и думал.

Мои щеки горели, будто под прямыми лучами палящего солнца.

– Саманта… – Мужчина вновь заглянул мне в глаза. – Ты позволишь…

Я не дослушала. Вместо ответа приподнялась на цыпочки, взяла его лицо в руки и поцеловала.

Счастливее, чем в этот момент, я еще никогда не была!

15 февраля. Понедельник

Подушки – на полу. Одеяло – на полу. В отеле на кровати слишком тесно.

Его руки исследовали мое тело, пока сладкий и жадный поцелуй лишал воздуха. Короткая передышка. Я чувствовала его горячее дыхание у себя на шее. Слышала тихий шепот: «Ты восхитительна».

Каждый следующий поцелуй вызывал тихий стон и огонь под кожей. Шея. Ключицы. Грудь. Все ниже и ниже.

Он целовал мой живот. Гладил бедра. Легко и нежно. Слишком легко. Слишком нежно.

– Сильнее, – выдохнула я.

Не видела, но чувствовала, как он усмехнулся. Опустился еще ниже и слегка прикусил внутреннюю часть бедра. Затем сразу же поцеловал это место, будто извиняясь, и продолжил цепочку поцелуев.

Ниже. Еще ниже.

Стало жарко.

Не хватало воздуха от нахлынувших эмоций.

С моих губ слетел громкий, протяжный стон.

– О да, Оливер! Да! Да!

* * *

Оливер оказался очень чутким и умелым любовником. Без особых подсказок он нашел все чувствительные зоны, надавил на нужные точки и заставил сквозь стон называть его имя снова и снова. Мне понравилось быть с ним кожа к коже. Понравилось чувствовать его глубоко внутри. Понравилось, как в решающее мгновение он до боли впился пальцами в мои бедра. Понравилось чувствовать вес его расслабленного тела, ощущать прерывистое дыхание на коже и слышать жаркое «спасибо».

У меня давно не было секса. И виноваты в этом не только депрессия или исчезнувшее либидо. Нет! Виновата… работа. Да, наверное, она.

Контракт за контрактом. Минимум сближения с людьми. А мне тяжело без близости. И если вспомнить, сколько неприятных воспоминаний мне оставил последний серьезный роман в колледже, то и вовсе удивительно, как я соглашалась хоть на какую-то связь с мужчинами. Да, встречи на одну ночь случались, но скорее как исключение, нежели правило. И каждый раз такие встречи оказывались весьма сомнительным опытом. Да, помогали снять напряжение и немного развеяться, но зачастую оставляли неприятное послевкусие: отсутствие полного удовлетворения и сомнения в целесообразности всего произошедшего.

Но в этот раз… В этот раз все было по-другому.

В этот раз я плакала. От переполняющих эмоций. От счастья. От неверия в реальность испытанного удовольствия. От безграничной благодарности за подаренную нежность и ласку. И от досады, что все закончилось и может никогда больше не повториться.

– Саманта, что случилось? Я сделал что-то не так? – обеспокоенно спросил Оливер. В его глазах читалась настоящая паника – мужчина явно не привык к подобной реакции.

– Нет, все в порядке. – Я помотала головой и улыбнулась. – Просто было слишком классно. Слишком много эмоций. Не смогла сдержать их в себе.

– Фух, я уж подумал, что и тут умудрился все испортить.

– Ох, брось! Ты никогда ничего не портил. По крайней мере со мной.

Я собрала остатки сил, чуть приподнялась и чмокнула в губы нависавшего надо мной Оливера, а затем вновь опустилась вниз. Мужчина стер последние слезинки с моего лица, убедился, что новых не появилось, и плюхнулся рядом.

Я лежала на спине на влажных простынях и смотрела, как на потолке мигали огоньки неоновой вывески дома напротив. Лежала разгоряченная, уставшая и очень довольная. Так хорошо мне не было, наверное, никогда.

Мы молчали. И это было не тягостное молчание – нет, наоборот. Комфортное. Уютное. Когда без всяких слов понятно, что человек здесь и сейчас только из-за тебя и для тебя. А еще исчезло ощущение одиночества, которое неизменно преследовало меня даже в моменты, когда друзья были рядом. Как же было хорошо!

– О чем ты сейчас думаешь? – неожиданно спросил Оливер.

Мне потребовалось несколько секунд на ответ.

– О том, что в Бруклине есть квартира. Небольшая, но уютная. И у тебя есть шанс въехать в нее совершенно бесплатно.

– В Бруклине? Далековато, – задумчиво проговорил мужчина. – Да и странно, что за аренду денег не возьмут. Ты знаешь хозяйку?

– Ага. Она классная. И одинокая.

– Эм… Тебе не кажется, что довольно странно говорить мне это именно сейчас? – Судя по голосу, Оливер был озадачен.

Он перевернулся на бок, приподнялся на локте и, увидев мою улыбку, озадачился еще больше. А через секунду до него дошло.

– А-а-а-а, это твоя квартира! Стоп. Стой. Ты предлагаешь нам жить вместе?

Я кивнула.

– Понимаю, что предложение довольно внезапное, но, учитывая ситуацию на рынке недвижимости, очень даже разумное и выгодное.

– Нет, Сэм, я не могу, – покачал головой Оливер.

– Но почему? Да, мы встретились неделю назад. Но… Но мы ведь знакомы уже тысячу лет. И нас явно тянет друг к другу. И нам было хорошо вместе. Ведь было?

– Да, конечно, – быстро согласился он. – Но…

– Понимаю, тебе нужно подумать. Понимаю. М-м-м… А пока ты думаешь, можно я приведу тебе еще парочку аргументов?

Я тоже перевернулась на бок и приподнялась на локте. Потянулась к Оливеру за поцелуем. Он с готовностью ответил. В это время пальцами второй руки я поглаживала его живот, медленно спускаясь вниз.

– О-о-о-о, – простонал мужчина, когда я добралась до цели. – Ты умеешь быть убедительной.

– Подожди, я еще не привела самый весомый аргумент!

Я легонько ткнула его в грудь, заставляя лечь на спину. Поцеловала, а затем прикусила оказавшийся в удобной близости сосок и переместилась в нижнюю часть постели.

Всего через пару мгновений тяжелое дыхание предвкушения превратилось в протяжные и громкие стоны удовольствия.

– Черт, Сэм, – пробормотал Оливер, зарываясь пальцами в мои волосы. – Да! Еще! Да, я согласен. На все согласен!

22 февраля. Понедельник

– Бетти, вам очень к лицу этот розовый свитер! – сделала я комплимент, усаживаясь на красный диван. – У меня для вас маленький презент.

Я достала из рюкзака коробочку с кусочками торта.

– Морковный. Кажется, вы такой любите.

– Спасибо… – Женщина выглядела растерянной. – Неожиданный жест. Вы за что-то извиняетесь?

– Нет, просто подумала, что вам будет приятно. Я пропустила встречи на прошлой неделе, но в сообщении вы написали: «Ничего страшного», так что вроде бы и не надо извиняться. Вы ведь сами говорили, что беспричинно извиняться скорее вредно для взаимоотношений, чем полезно.

– Да, все верно. – Бетти кивнула и подтянула к себе коробочку. Заглянула в маленькое окошко на крышке, и ее глаза довольно заблестели. – Еще раз большое спасибо! Мне очень приятно, что вы запомнили мою любовь к морковным кексам из столовой. Вы перестали концентрироваться только на себе и готовы проявлять внимание к другим. Это хороший знак.

Я широко заулыбалась – люблю, когда меня хвалят.

– Из сообщения об отмене я не очень поняла причину, – продолжила терапевт. – Если не секрет, что случилось? Вы ведь сами просили не уменьшать количество сессий.

– Не секрет. Эм… Ну… – Я замялась, но все же решилась продолжить. – Я встретила кое-кого. И я помогала ему с переездом.

– Роман? Ого, я приятно удивлена! – воскликнула Бетти. – Это очень смелый поступок в вашем состоянии.

На последних словах в ее голосе я услышала нотки осуждения.

– А что не так с моим состоянием?

– Саманта, прошу прощения, если вас это задело. Я всего лишь припомнила наш последний разговор. Вы говорили, что жаждете общения, но при этом не готовы сближаться. – Бетти открыла свой блокнот и прочитала: – «Близость – это слишком энергозатратно». Это ваши слова?

Я неуверенно кивнула. Да, что-то такое я говорила на прошлой встрече.

– Роман предполагает высшую степень близости. Роман зачастую гораздо более специфическая форма социального договора, за нарушением которого люди следят строже. Вы понимаете, о чем я?

– Эм… Вы хотите сказать, что я не в состоянии соблюдать этот договор?

– Нет, я о том, что не следует скрывать от партнера свое текущее состояние и следует проговорить основные ожидания друг от друга, чтобы каждый понимал, на каких условиях будут строиться отношения.

– Ох, Бетти, вы опять говорите такими сложными конструкциями. А нельзя просто встречаться?

– Конечно можно, – улыбнулась она. – Но я заинтересована в том, чтобы вы как можно более осознанно и бережно относились к себе. Проговаривая сложные моменты, вы защищаете себя. Это позволит вам расходовать энергию в соответствии с вашими возможностями и не чувствовать вину.

Я закатила глаза и скрестила руки на груди. Умом я понимала, что в словах Бетти есть зерно истины. Но… Разве это не убивает всю романтику? А как же неизвестность чужой реакции? А как же стремление догадываться о всех желаниях партнера без слов?

– С этим мужчиной я знакома очень давно. Он в курсе моей ситуации. С нашим социальным договором все в порядке.

– Давно знакомы? Кто-то из агентства?

– Нет. Это имеет какое-то значение? – Мне не нравилось, в каком русле протекал этот разговор.

– Мои расспросы связаны исключительно с заботой о вас. Если этот человек связан с вашим прошлым, то, возможно, нам следует временно отложить запрос на поиски себя и проговорить иные темы, чтобы защитить вас от возможных срывов.

– Нет, в этом нет нужды, – уверенно ответила я. – Оливер – мой друг детства. Он внимательный и заботливый. С пониманием отнесся к моему состоянию. Общение с ним не занимает энергию, наоборот, только дает. С ним очень легко, тепло и комфортно. Я наконец-то не чувствую себя одинокой. Дыра в груди закрылась. Я спокойно сплю в его объятиях. Мне больше не снятся тревожные и кошмарные сны. С ним я счастлива.

– Хорошо, если это так, – улыбнулась Бетти, сделав пометку в блокноте.

10 марта. Среда

Я не заметила, как пролетело время и наступила весна.

С появлением Оливера атмосфера в квартире изменилась – квартира наконец-то ожила!

Раньше, когда боˊльшую часть времени я проводила на работе, мое жилище пребывало в идеальном состоянии, только покрытое слоем пыли. В редкие визиты я наводила беспорядок, раскидывала вещи, но перед уходом на задание вызывала клининг, и все возвращалось в первоначальное состояние.

После возвращения из Лос-Перроса квартира превратилась в мрачную пещеру, утопающую в мусоре, – у меня не было сил убираться, а вызывать клининг – стыдно. Зато теперь во мне проснулось желание наводить уют.

Перед приездом Оливера я устроила генеральную уборку, причем сделала ее сама. Я провела ревизию заметно поредевшей домашней утвари и отправилась за покупками. В физический магазин! Лидия решила, что я умом тронулась, когда получила сообщение с вопросом: «Где стоит покупать красивый столовый сервиз?» Помимо посуды мне захотелось купить и новое постельное белье, и подушки на диван, и пару ароматических свечей, и даже новые комнатные цветы взамен умерших. Внезапно появившееся желание обустроить гнездышко пугало и радовало одновременно. Но скорее больше радовало.

Преображение затронуло каждую комнату моего небольшого жилища: кухню-гостиную, спальню, ванную. И даже в крохотной зоне прихожей появилось зеркало в большой раме, удобная подсветка и вешалка. И все это я собирала, подключала и вешала сама. Я смотрела на пугающие суммы покупок в приложении банка и не испытывала чувства вины. Только искренний восторг!

Но не только купленные вещи оживили квартиру. Полупустая кружка и открытая книга на барной стойке на кухне, пиджак на спинке стула в гостиной, пара рюкзаков, брошенных у кровати, – легкий беспорядок от еще одного человека в доме. Беспорядок, который делал квартиру не грязной, а жилой.

Еще в доме теперь пахло не пылью и испорченной китайской лапшой, а ароматическими свечами и свежей едой. Да, я начала готовить! Каждый вечер я ждала возвращения Оливера с работы за накрытым столом. Мне было безумно приятно видеть его искренний восторг и слышать: «Ты невероятная девушка!»

Должна отметить, что Мерфи настоял на том, чтобы домашние заботы мы делили на двоих. Ему претила мысль, что я одна буду следить за всем, пока он валяется на кровати. Так жили его родители, и даже в детстве ему казалось это несправедливым. А кто я такая, чтобы отказываться от подобных предложений?

Одной из обязанностей, которую взял на себя Оливер, была сортировка и вынос мусора. Вот и сегодня, после плотного и вкусного ужина, он решил разобрать все накопившееся за неделю.

– Эм… Сэ-э-эм, а почему в коробке с макулатурой лежит письмо из Колумбийского? – Голос мужчины звучал озадаченно.

– Потому что я его выкинула, – ответила я, не отрываясь от приставки: совсем недавно мне доставили долгожданную игру, и теперь я увлеченно нарезала в ней толпы монстров.

– Это я вижу, но почему оно там лежит? Оно даже не открытое!

– Мне было неинтересно. Ох, блин! Черт! Этот говнюк откусил мне половину здоровья.

– А откуда ты знаешь, что там было что-то неинтересное? Ты ведь его не читала.

– Так я знаю, о чем оно.

– И о чем?

В этот момент я добила последнего монстра и полностью погрузилась в просмотр кат-сцены перед битвой с боссом.

– Сэм? – позвал меня Оливер.

Я пропустила это мимо ушей – в игре мне объясняли новые приемы перед сложным боем.

– Сэм! Отвлекись уже! Мы же разговариваем! – сказал мужчина с раздражением.

– Еще минуточку… Секундочку… Вот теперь пауза. Что? – Я наконец-то повернулась лицом к собеседнику.

– О чем письмо? – повторил Оливер, доставая его из коробки.

– «Мисс Баркер, мы будем рады предложить вам место в одной из наших программ», и бла-бла-бла.

– Это приглашение на учебу? – искренне удивился мужчина.

– Ну, типа да.

– И ты его выбросила? – Его голос звучал еще более изумленно.

– Оно старое – вот и выбросила. Они прислали рекламный пакет в ноябре, когда стало известно, что я идеальный кандидат на участие в их эксперименте. Видимо, надеялись завлечь меня таким образом. И еще раз в январе, когда мы уже начали сотрудничать. Так что оно старое.

– И второе ты даже не открыла? – все не унимался Оливер.

– Ну ты же видишь, что нет! – начала злиться я. Мне казалось, что мой бойфренд более сообразительный.

– Но почему? Я никак не могу взять в толк. Это же редкая удача, когда университет из Лиги плюща сам приглашает тебя на учебу.

– Ох, я не открыла его, потому что в тот момент мне было неинтересно. Я только-только поняла, что хочу делать в жизни. Какая мне учеба? А потом, когда мне стало лучше, было уже поздно – сроки подачи заявлений прошли. Я опоздала. Так что забей – оно старое.

– Сэм, конкретно это письмо пришло на прошлой неделе. – В голосе Оливера слышался неприкрытый укор.

– Да? – совершенно искренне удивилась я. – Может, затерялось на почте и поэтому только доехало. В любом случае выбрасывай. Предложение уже неактуально.

– Почему?

– Да что «почему»! – вспылила я. – Что ты заладил?

Оливер поставил коробку с макулатурой на барную стойку, вытащил из нее письмо и уселся ко мне на диван.

– Прости, если был слишком настойчив, – мягко сказал он и поцеловал меня в плечо. – Я правда не понимаю, почему ты так легкомысленно выбросила письмо, способное решить столько твоих проблем.

Я нахмурилась.

– Каких проблем?

– С поиском себя, с поиском цели в жизни.

– Но я уже нашла. Мне уже хорошо. Зачем мне колледж? – недоумевала я.

– Как зачем? Это же очевидно. – Оливер вгляделся в мое лицо и добавил: – Или нет. Тебе нет. Эм… Напомни, какую цель в жизни ты нашла?

– Быть подопытной мышкой, чтобы помочь разработать препараты и процедуры, увеличивающие концентрацию метаморфинов в крови, – отрепетированно выдала я.

– И это замечательно, – кивнул мужчина. – А дальше что?

– А дальше мы с Бетти еще не обсуждали. Пока меня устраивает моя цель, и мы переключились на другие темы.

– Сэм, медицинский эксперимент рано или поздно закончится. Результаты его непредсказуемы. И если исходить из худшего, прежний возраст тебе не вернут. Это значит, что у тебя целая жизнь впереди! Ты думала, что будешь делать дальше? Через год? Через два? Через пять лет?

Еще в начале его тирады у меня неприятно засосало под ложечкой. И каждый заданный вопрос повышал уровень тревоги. На последних словах у меня сдавило виски, а дыхание участилось. Мне стало невероятно страшно – я ведь правда об этом не думала!

Участие в эксперименте стало для меня таким окрыляющим и освобождающим, что я и думать забыла, что впереди у меня целая жизнь. Зачем мне заботиться о таких далеких сроках, если я еще вчера не знала, как буду жить следующий день. По мере выздоровления я начала строить планы на неделю или на месяц, но на больший срок – нет. Мне казалось, что перспектива жить на сбережения и целыми днями играть в приставку или смотреть сериалы – райская. Но ведь Оливер прав! Если мне не помогут и не вернут лицо и возраст, то впереди меня будут ждать многие-многие годы. И неужели я правда хочу провести их в праздности?

– Я не знаю, – тихо проговорила я. Мои губы задрожали, а глаза наполнились слезами – вот-вот и разрыдаюсь.

– Тише, родная, тише! – Оливер бросил письмо на журнальный столик и сгреб меня в охапку. – Прости, что довел тебя до слез. Я не хотел.

– Нет, ты прав, – всхлипнула я. – Ты прав. У меня жизнь долгая, а я об этом не задумывалась. И… Когда эксперимент закончится, мое существование опять станет бессмысленным и бесполезным. Как я об этом не подумала?

Я развернулась, уткнулась Оливеру в плечо и все-таки разрыдалась.

– Милая… Саманта… Ох, я не… – Мужчина продолжал меня обнимать, но явно не понимал, как меня успокоить.

– Мало того что я не подумала, так еще и шанс на учебу упустила. Ведь самой поступить у меня не получится. Со школьных времен я порядком отупела. – Я задыхалась от слез и разочарования в себе.

Оливер принялся утешающе поглаживать меня одной рукой, а второй постарался дотянуться до пресловутого письма. Кое-как у него это получилось, и я услышала шуршание у себя за спиной и звук разрываемой бумаги.

– Сэм, это письмо не опоздало. Оно было отправлено и доставлено на прошлой неделе. Вот. Тут написано, что они всё еще рады предложить тебе место в одном из колледжей. Видишь! Ничего ты не упустила!

– Но ведь сроки подачи заявлений уже прошли, – всхлипнула я в последний раз.

– Ну, для всех, может, и прошли, но ты, видимо, особый случай. Тебя они готовы ждать.

– С чего бы? – Я высвободилась из объятий, забрала письмо и перечитала, не переставая хмуриться. – И действительно, всё еще ждут минимальный пакет документов. Только личные данные и ответы на список их собственных вопросов. Правда, буду обязана пройти специальную программу, чтобы обновить свои знания. А по итогу сдать экзамены, которые зачтутся как вступительные – вместо школьного тестирования. Как заморочились ради меня. Странно…

Я еще раз пробежалась по строчкам глазами и поскребла голову. Где-то на задворках памяти что-то шевелилось, но я никак не могла понять что.

– Может, позвонишь Лидии? – спросил Оливер. – Она вроде бы в курсе всех твоих бумажных дел. Или твоему шефу?

Точно! Шеф! На самой первой встрече с врачами он говорил, что будет честно, если мне предоставят место в университете. «За большие заслуги перед наукой», – вроде бы так он выразился. И, видимо, юристы агентства, которые помогали мне с оформлением всех бумаг, включили этот пункт в соглашение на эксперимент, которое я подписывала. Ха, а я и забыла!

Я вскочила с дивана и бросилась к шкафу с книгами. Нашла там документы по эксперименту, проглядела и расцвела.

– Ха-ха! И правда! Они обязуются предоставить мне место! Спасибо, Оливер! Благодаря тебе я не угробила свое будущее!

– Ой, скажешь тоже, – отмахнулся мужчина. – Я всего лишь ковырялся в мусоре.

– Ты мой спаситель! – Я вернулась на диван и чмокнула Мерфи в нос. – Самый! Лучший! Мужчина! На! Свете!

Каждое слово я сопровождала поцелуем в новое место: лоб, щеки, снова нос и губы. Оливер взял мое лицо в руки и откинулся на спину, увлекая меня за собой. Поцелуй наполнился страстью, а мое тело – разгорающимся желанием. Он прикусил мою нижнюю губу. Я застонала и потянула резинку его спортивных штанов вниз.

19 марта. Пятница

Знаете, когда я была маленькой, глядя на то, как мама устает на двух работах, я хотела не работать вовсе. Хотела быть как папа – заниматься творчеством и искать себя, а в перерывах хлопотать по дому.

Потом я подросла и поняла, что деньги на деревьях не растут и если не вкалывать как проклятый, то комфортно жить в Лос-Анджелесе не получится. Можно, конечно, удачно выйти замуж. Но… Вспоминая истории своих одноклассников, я однозначно говорила себе – нет! Никаких богатых мужей!

Потом был колледж. Безумная влюбленность. Сумасбродные мечты о свадьбе с тем уродом.

Затем освобождение из ужасного романа и побег в работу – за деньгами, за независимостью, за самодостаточностью.

И вот, столько лет спустя, моя жизнь сделала очередной поворот, и я таки стала похожей на папу – ищу себя и занимаюсь домом.

И я счастлива! Почти месяц, что мы живем с Оливером, я счастлива.

Нет, ну правда!

Мне нравится вставать по утрам не только на анализы, но и для того, чтобы приготовить завтрак и проводить моего бойфренда на работу. Нравится подсовывать ему маленькие сюрпризы в рюкзак и получать потом милые реакции в сообщениях. Нравится планировать развлечения на выходные. Да, мы практически никуда не ходим, поскольку де-юре отношения со мной нелегальны, но и дома можно устроить много всего интересного – главное, просто захотеть.

Вот как раз пятничным утром, за завтраком, я подбирала фильмы для киномарафона в эти выходные, когда Оливер завел неожиданный разговор.

– Фэм, а когда у фебя теперь день рошдения? – поинтересовался он, жуя вафлю.

Я поперхнулась кофе.

– Не помню.

– Как не помнишь? – Мерфи покончил с вафлей и теперь смотрел на меня удивленно.

– Ну так, – пожала я плечами. – Мне это без надобности. Я и в новые документы-то особо не заглядывала. А тебе зачем?

– Чтобы знать, когда поздравлять тебя с праздником.

– Я не люблю дни рождения, – со вздохом сказала я. – Со школы не люблю. Все эти вечеринки. Бр-р-р! Стоит вспомнить – мурашки по коже. А потом работа, и у меня новая дата рождения едва ли не каждый квартал. Я просто перестала за этим следить.

Ну-у-у, тут я немного лукавила. Конечно же, я не переставала следить. Мой день – первый день года. Что тут сложного? Но все остальное правда. Я отмечала свой день рождения примерно столько же раз, сколько Рождество и Новый год. За последние десять лет – по пальцам пересчитать.

– Ах, вот оно что. – Оливер понимающе закивал. – Ну… Значит, будем исправлять. Теперь-то никакая работа тебя не отвлечет. И вечеринки будут проходить под твоим строгим контролем. Так когда он?

Мерфи уставился на меня выжидающе. Пришлось сходить за водительским удостоверением.

– Такс… О, первое января. Оказывается, липовой Баркер вписали мою дату рождения

– А год?

– Какая разница! – вспылила я.

– Мне уже восемнадцать. И было восемнадцать все это время. Просто я не знала.

– Выходит мы зря прятались все это время? – грустно пробормотал он.

А через секунду просиял и активно закивал. Видимо, в следующем году меня будет ждать что-то невероятное.

– А твой?

– Двадцать седьмое ноября, – радостно сообщил он. Я закатила глаза, глядя на его не в меру довольное лицо, и сделала пометку в календаре телефона – без напоминания сто процентов забуду.

– Завтра суббота. Не хочешь позвать своих друзей в гости? – как бы между делом поинтересовался Мерфи, намазывая джем на вторую вафлю.

– Да не очень. Ты вроде согласился на марафон по просмотру «Форсажей».

– Ах да, точно, – кивнул Оливер и загрустил.

– Ты какой-то странный с утра. Что случилось?

– Да ничего не случилось. Мне… мне просто кажется, что тебе полезно выходить из дома и общаться с кем-то кроме меня.