Маска честности

Бетти кивнула. Помолчала пару секунд.

– Поделитесь, что вы сами думаете о вариантах? К какому склоняетесь?

– Я не зна-а-а-аю, – протянула я.

– Саманта, позвольте озвучить одно из правил наших встреч: «не знаю» – это не ответ. На самом деле вы знаете, просто еще до него не докопались. Будьте честны с собой! Порассуждайте вслух прямо сейчас, а я помогу наводящими вопросами.

– М-м-м-м… Ну-у-у… Новая фамилия – это новое начало. Много бумажной работы для Портера. Зато я могу представить, что прошлого не существовало, и создать себя заново. Наверное, это хорошо, – неуверенно закончила я.

– Звучит разумно, – согласилась Бетти. – Создание себя с нуля – это колоссальный труд! Труд, который потребует много сил, времени. Зато его плодами вы сможете наслаждаться долгие годы, строя свою собственную счастливую жизнь.

– Или нет, – кисло отозвалась я.

– Или нет, – легко согласилась женщина. – Тут все зависит только от вас. А что вы думаете по поводу второго варианта?

– Эм… Ну… У этой фамилии есть бумажный след – уже меньше работы для других. Эм… Я уже вложила в нее часть себя, пока была на задании, и при этом… как бы… она тоже пустая. То есть будущее не предопределено и вот это все.

– Тоже верно.

– Но у этой фамилии… Ну знаете, темный след. Я буду слышать ее и вспоминать, как жестоко со мной обошлись. Вдобавок ко всему у этой фамилии есть связи с людьми. Я не уверена, что хотела бы их поддерживать.

– Вы боитесь, что вас узнают люди из Лос-Перроса?

– Да, боюсь.

– Эти люди опасны? Они представляют для вас угрозу?

– Нет! Я боюсь, что однажды встречу их… и мне придется врать. Притворяться, что я не помню. Или, что еще хуже… что мне придется объясняться. Этому нас в агентстве Портера не учили. Да и как я могу объяснить то, чего сама не понимаю? – невесело усмехнулась я.

– Что ж, эти аргументы тоже звучат разумно.

– Ну так и что вы посоветуете?

– Я? – удивилась Бетти. – Ничего! Я не даю советов о том, какое решение вам нужно принять. Могу только помочь выбрать инструмент, которым вы сами будете искать ответы.

– Что-то я совсем запуталась. – Я шумно выдохнула и закрыла лицо руками. – Почему это так сложно?!

– Я понимаю, вы устали. Сегодня был сложный и эмоциональный сеанс. Хм… Раз вам нужен ответ уже в понедельник, давайте попробуем небольшой трюк. В другой ситуации я бы не рекомендовала принимать такое решение с наскока, но сделаем исключение. Что ж, вы уже поразмышляли над обоими вариантами, и теперь попробуем простое упражнение. Закройте глаза, расслабьтесь и представьте безопасное место, дарящее вам умиротворение и комфорт. Там, в глубине себя, многие находят ответы на самые сложные вопросы. Попробуем?

Ее предложение показалось мне интересным.

Я устроилась поудобнее и закрыла глаза. Несмотря на то что приятный женский голос направлял меня к безмятежному лугу, я оказалась на кухне своего огромного дома в Лос-Перросе. Прошла вдоль кухонных шкафчиков, вышла в гостиную, взяла одну из разбросанных по дивану тетрадей. Испанский. Недописанное эссе, которое я бросила из-за возвращения в Нью-Йорк.

Тем временем Бетти велела представить, как кто-то очень важный и близкий появляется передо мной и зовет.

Я мгновенно увидела человека, вылавливающего листья из бассейна. Он повернулся, посмотрел на меня своими прекрасными серыми глазами и невыносимо ласково сказал:

– Привет, Баркер!

Я открыла глаза и посмотрела на Бетти. Ощущение после упражнения было очень странное: недоумение, волнение, граничащее с тревогой, но главное – радость. Радость, что ответ есть, и я совершенно точно знаю, что он правильный.

– Судя по вашему лицу, вы нашли то, что искали. Поздравляю! Я ведь говорила, что вы уже знаете все ответы. Нужно просто быть честной с самой собой!

2 декабря. Среда

Новая неделя. Новый сеанс у психотерапевта.

Сегодня Бетти в своем розовом объемном кардигане была похожа на маршмеллоу. Большое, милое и ласковое маршмеллоу, с которым мне предстояло поделиться самыми сокровенными мыслями.

А мне не хотелось. С прошлой субботы я чувствовала себя лучше – удалось поспать целых двенадцать часов, пусть и разбросанных по разным дням. И мне даже не показывали слайд-шоу!

После того как я подписала документы и на неопределенное время официально стала Баркер, мне тоже стало лучше – что-то невероятно тяжелое перестало давить на грудь и позволило дышать.

Хотя, нужно признать, эффект длился не слишком долго.

Во вторник курьер принес мне свеженькие документы, среди которых, естественно, были права и загранпаспорт. С фотографиями. Фотографиями моего молодого лица. Слегка загорелого. Обрамленного копной спутанных волнистых волос. От прежней меня остались только большие испуганные карие глаза. И в тот момент они показались мне такими чужеродными на этом странном молодом лице, что… Короче, у меня случился очередной срыв. Последняя тарелка разлетелась вдребезги, я схватила куртку и выскочила на улицу. Бродила по городу без цели, просто чтобы уйти. Вернулась только глубокой ночью.

Зато я уснула! Это ведь большой плюс, правда?

* * *

– Как у вас дела, Саманта? Вы прокололи ухо? – поинтересовалась Бетти.

– Ах, это… – Я вынырнула из своих мыслей и машинально потрогала новую сережку. Да, мои ночные скитания привели в пирсинг-салон. Вы знали, что индастриал – это очень больно? Именно то, что мне было нужно. – Вчера сделала.

– Который по счету? – Беззаботный тон прошлого вопроса улетучился, теперь голос Бетти звучал очень серьезно.

– Пятый, – ответила я, уже зная, куда повернет разговор.

– Вы не против, если я взгляну на предыдущие?

– Это обязательно?

– Да, – на удивление строго и резко сказала женщина.

Я тяжело вздохнула и убрала волосы за уши.

– Два старых, три новых. На разных ушах. Саманта, как вы спите?

– Осторожно, – пошутила я. Но Бетти не улыбнулась. Пришлось отвечать честно. – Плохо, но не из-за проколов. Я сплю на спине, и сережки мне не мешают. Мешают мысли.

Женщина кивнула, но ничего не сказала. Она ждала продолжения.

– Боже, не смотрите на меня так, пожалуйста! Вы же обещали меня не осуждать!

– Я и не осуждаю. Я обеспокоена отсутствием сна. Вы не говорили о бессоннице в прошлый раз. Этого не было в информации от Портера.

– Это началось недавно, но после разговора с вами мне лучше. Я начала спать, честно!

– Сколько?

Я замялась.

– Мне и так ясно, что недостаточно, – вздохнула Бетти. – У вас раньше были проблемы со сном?

Я активно замотала головой.

– Точно? – с прищуром спросила она.

– В школе… Потом в колледже… Ну и в начале работы.

– То есть в стрессовых ситуациях, – кивнула она, делая пометку в блокноте. – Вы обращались за помощью?

– Нет, оно как-то само проходило.

– Поняла. Что ж, в этот раз я настоятельно не рекомендую пускать бессонницу на самотек. В вашей ситуации это очень затруднит лечение. Я выпишу направление на анализы, а потом мы подберем подходящие медикаменты.

Я открыла рот, чтобы запротестовать, но Бетти посмотрела на меня сурово:

– Саманта, вы сами пришли ко мне за помощью. Вы согласились сотрудничать. Вы сами говорили, что жить сложно и вы хотите поскорее во всем разобраться. Тогда к чему протесты? Я ведь по лицу вижу, что вы собираетесь отказаться. Таблетки – это не страшно.

Я закатила глаза и фыркнула.

– Да, понимаю, у вас был негативный опыт с гормональной терапией. Но то, что выпишу я, не имеет к гормонам никакого отношения. Подобранные препараты помогут наладить сон, а значит, и терапия станет продуктивнее. Вы мне верите?

Я поджала губы, но все же кивнула. Да, мне сложно принимать помощь. Первая реакция – протест. Жизнь выучила со всем справляться самой. Но Бетти безусловно права: я сама сюда пришла и уже поздно брыкаться, протестовать и закрываться. Это значит, что придется говорить. Даже если больно. Даже если страшно. Даже если не хочется. И таблетки тоже придется пить.

Саманта, ведь ты же хочешь снова найти себя и начать жить, правда?

23 декабря. Среда

Будний день. Вечер. Совсем скоро Рождество.

Прошел почти месяц, как я начала ходить на терапию. И вот первые результаты – я была готова выйти в люди.

В баре, где любили собираться мы с Лидией и Чедом, негде было яблоку упасть.

Через большое окно был виден единственный свободный столик посреди зала. Он заказан. Он наш! Но я не могу зайти без сопровождения – мне еще нет двадцати одного. Боже, почему я не выбрала новый год рождения? Ну ведь Портеру же ничего не стоило прибавить мне всего три года в бумажках. Саманта, ты такая тупица!

Я продолжила переминаться с ноги на ногу, пялиться на столик и шепотом проклинать опаздывающих друзей.

Рядом со мной остановилась машина.

– Боже, Сэм, прости! Такие пробки! – воскликнул Чед, выскочив из машины и направляясь ко мне. Кудрявые, слегка взъерошенные длинные волосы, смуглая кожа, яркие голубые глаза, аккуратно подстриженная короткая борода, слегка виноватая широкая улыбка. Он всегда был таким высоким? Объемный белый шарф, а под расстегнутым коричневым шерстяным пальто можно разглядеть бордовый свитер и классические черные брюки. На ногах – начищенные коричневые сапоги. И когда Мендес начал так стильно одеваться?

Пока я бесстыдно разглядывала друга, он оказался рядом и сжал меня в крепких объятиях.

«Он что, еще и качается?» – озадаченно подумала я. Мы не виделись почти месяц. И сейчас мне казалось, что раньше его объятия не были такими крепкими.

– Привет, Саманта! Давно ждешь? Не замерзла? – услышала я заботливый женский голос. Вот и Лидия оказалась рядом и тоже обняла меня.

Моя подруга сегодня была просто ослепительна. Рыжие волосы уложены в крупные голливудские кудри, белая кожа с легким румянцем, зеленые глаза идеально подведены широкими черными стрелками. И, конечно же, любимая красная помада. Зима заставила ее выбрать приталенное клетчатое пальто, из-под которого выглядывала бордовая юбка и белый фатин. Но, несмотря на холод, Лидия все равно надела свои любимые бордовые туфли в стиле «Мэри Джейн».

– Вау, ребята! Вы такие красивые сегодня! – Я не смогла сдержать восторг.

Друзья переглянулись.

– Эм, это сейчас был комплимент? Я не ослышался?

Я посмотрела на них озадаченно.

– Да, Чед, ты не ослышался, – улыбнулась Лидия.

– Вы чего?

– Мы удивляемся, потому что еще месяц назад ты бы нам такого не сказала, – пояснил мужчина. – К тому же ты улыбаешься! Не только губами, но и глазами. Я уже и не помню, когда видел это в последний раз. Встречи с Бетти явно пошли тебе на пользу!

– Ну-у-у… Ну да. Мне сейчас правда значительно лучше, – вынуждена была признать я.

– Так, мальчики и девочки, все разговоры внутри! У меня уже коленки замерзли! – прервала нас Лидия. – Давайте скорее!

* * *

– Ну что ж, Саманта, теперь твоя очередь рассказывать, – велел Чед после того, как закончил пересказывать все новости про наших коллег. Сделал глоток вина и посмотрел на меня пристально, отчего я заерзала на стуле. – Ты пропала почти на месяц. Признавайся, что с тобой делала Бетти?

– Да ничего особенного. – Я пожала плечами. Ну не пересказывать же им все наши сессии?

– Саманта, ты темнишь! У тебя здоровый цвет лица, нет синяков под глазами. Бетти определенно сотворила какое-то терапевтическое чудо, раз смогла помочь такой упрямице всего за месяц.

– Она прописала таблетки. Я начала спать. Никаких чудес.

– У тебя новые сережки в ушах? – подозрительно прищурилась Лидия.

– Дела минувших дней. Я больше не «заземляюсь». По крайней мере так.

Подруга все еще не отводила от меня пристального взгляда.

– Ну правда! Бетти научила меня другим способам. Я теперь даже медитирую. Пока получается не очень, но я работаю над этим.

– Ла-а-а-адно, – протянула Лидия и погрозила мне пальцем.

– Кстати, я купила новое зеркало! Вернее, даже два: напольное – в спальню и настенное – в ванную. И чайник. И стальные кастрюли.

– Значит, отражения ты больше не боишься?

Я отрицательно покачала головой.

– Это прекрасно! – искренне обрадовалась подруга. – Значит, тебя можно записывать к стилисту?

Я непроизвольно потрогала свои волосы. Сегодня они были не только расчесаны, но и уложены – я столько туториалов по кудрявому методу посмотрела.

– Что? Зачем?

Вместо ответа Лидия наклонила голову набок и вопросительно подняла бровь:

– Мне правда нужно это объяснять?

Я еще раз оглядела своих друзей. Ну да, они сегодня одеты с иголочки. На Лидии – бордовое платье в стиле пятидесятых, идеально подчеркивающее ее узкую талию. На Чеде – белая рубашка, выглядывающая из-под бордового свитера, и классические брюки, демонстрирующие, что их владелец точно ходит в спортзал. А на мне?..

– Ребят, вы что, встречаетесь? – выпалила я первую попавшуюся мысль, лишь бы не признавать вслух, насколько убого выгляжу на их фоне.

– Что? – Чед поперхнулся очередным глотком вина. – С чего ты взяла?

– Вы оба бордовые…

– На работе была тематическая вечеринка, – перебила Лидия и щелкнула пальцами, привлекая мое внимание. – Саманта, ты от темы-то не отвлекайся.

Я закатила глаза и сложила руки на груди. Я не собиралась признаваться, что выгляжу как черт знает кто!

– Можешь строить недовольные рожи сколько угодно, но с фактом не поспоришь: ты выглядишь отвратительно. Ты и раньше-то не отличалась особым чувством стиля, но это было простительно – столько лиц за год, и у всех разный гардероб. Но теперь-то все изменилось! Теперь лицо только одно, и ты от него не бежишь. И тело тоже только одно. Сделай с этим всем уже что-нибудь! – На последних словах она брезгливо поморщилась.

– Эй, – обиженно воскликнула я. Моим «этим» были всего лишь старое черное худи и джинсы скинни. Вернее, когда-то давно они были для меня скинни, но сейчас я худее и вся одежда сидит мешковато.

– Лидия, как тебе не стыдно! – вступился за меня Чед. – Саманта может одеваться так, как ей удобно.

Подруга посмотрела на мужчину страшными глазами.

– Я больше не собираюсь с ней нянчиться! Мы были аккуратны, но это не помогло. Зато ультиматум прекрасно сработал. Ты же сам видишь! – Она указала на мое лицо. – Саманта снова молодая. Не то чтобы мы с тобой старые – нет. Но суть не в этом. У нее куча денег на счетах. Мы живем в самом модном городе в мире! Все это непременно должно сложиться в стильный и яркий образ. Новый образ для новой Саманты! В таком виде она никогда новую жизнь не начнет.

Чед немного помолчал, но все же кивнул.

– Черт, Сэм, но Лидия права. Ты была серой мышкой столько лет. А теперь у тебя новая глава в жизни началась. Ты принадлежишь только себе. Пришло время что-то менять.

– Но… но я не зна… – Я резко оборвала себя. «Не знаю» – это не ответ! Сколько раз Бетти повторяла мне это?

– Все ты знаешь, – усмехнулась Лидия. – Иначе не пошла бы прокалывать уши и набивать татуировки. Просто боишься признаться самой себе.

Я грустно усмехнулась. Проницательная мисс Бин права. Как обычно. Надо будет поговорить об этом с Бетти в следующий раз.

– Ладно, давай номер своего стилиста, и закончим на этом. – Я стукнула ладонью по столу, чем немало испугала друзей. – Вы лучше расскажите, что это за бордовая вечеринка у вас была!

31 декабря. Четверг

Сегодня последний день года.

Я одна.

В квартире нет елки, нет огоньков, нет украшений.

Я никогда не готовилась ни к Рождеству, ни к Новому году – редко встречала праздники дома: либо на задании, либо в компании друзей.

Но сегодня – ни того, ни другого.

Меня звали на вечеринку, но я не пошла. Зачем? Из-за таблеток мне все равно нельзя пить. А алкоголь – единственное, что помогало мне расслабиться и перейти в режим «тусовка».

А еще… Еще я не хотела быть среди людей в этот день. Я не знаю, как поведу себя, когда часы пробьют двенадцать.

Зато у меня есть время. Время посидеть в темноте и подумать.

Теперь я – Саманта Баркер. У меня вторая молодость.

Но что мне с этим делать?

У меня всего пара близких людей, которые отдаляются с каждым днем. И это даже не их вина. Это работа.

А у меня ее нет. И этот факт меня убивает – все последние годы я жила работой и ради работы.

Я потеряла цель в жизни.

У меня больше нет… да ничего у меня больше нет!

Есть только одиночество.

И бессмысленные, обнулившиеся годы.

Внезапно через неплотно закрытые шторы я увидела яркий всполох. Потом еще один. И еще.

Глухие хлопки донеслись издалека.

Я вздохнула.

Значит, уже полночь.

1 января. Пятница

С днем рождения, Саманта Коул!

2 января. Суббота

– Боже, доктор, скажите, что она жива! Она ведь жива? – Истеричный голос Лидии прорвался сквозь темноту, вытаскивая меня из небытия.

– Да, она жива. – Голос врача звучал спокойно. Буднично. – Когда бригада приехала, мисс Баркер была без сознания. Кровопотеря незначительная. Вероятно, нервное перенапряжение. Сейчас она в стабильном состоянии.

– Как это произошло? Что случилось?

– Мисс Баркер сама позвонила в службу спасения. Вероятнее всего, пациентка предприняла попытку суицида, но затем передумала. Такое бывает. Хорошо, что помощь подоспела вовремя.

– Боже! Боже! Боже! – Судя по звуку каблуков, Лидия начала расхаживать по палате. – Как такое могло случиться? Она ведь на таблетках.

– Таблетки, увы, не панацея. Если эмоциональное состояние резко ухудшается ввиду каких-либо обстоятельств, то суицидальные мысли могут вернуться. А если терапия начала действовать, то и силы на решительные шаги тоже появляются.

– Но что же случилось? – в третий раз спросила Лидия.

– День рождения, – подала голос я. Получилось очень тихо – в горле страшно пересохло. Я откашлялась и повторила громче: – Случился день рождения.

– Чей? – Врач зашуршал бумажками. Не иначе, сверялся с датой рождения пациентки.

– Родственницы. Скоропостижно скончавшейся, – соврала я первое, что пришло в голову. И наконец-то открыла глаза.

Черт, почему в палате так светло! Аж глаза режет!

– Живая! Живая! – Это Лидия кинулась ко мне с объятиями.

– Я рад, что вы пришли в сознание, мисс Баркер! Даю вам десять минут, а затем я вернусь, а мисс Бин придется удалиться. – Мужчина в белом халате улыбнулся и вышел за дверь.

Лидия резко отстранилась. И со всего маху влепила мне пощечину.

– Ау, ты с ума сошла?! – завопила я.

– Чуть-чуть, и точно бы сошла! – Возмущению подруги не было предела. – Я гостила у друзей в Буффало, когда мне позвонили и сказали, что ты попала в больницу. Я примчалась сюда так быстро, как смогла. Саманта, я ведь спрашивала, а точно ли тебя можно оставить одну!

– Ну… Я думала, что можно, – виновато пробормотала я, потирая горящую щеку. – Но этот салют… Эти мысли… Это оказалось выше моих сил. Но я не хотела умирать, клянусь! Мне просто нужно было «заземлиться». Не знаю, как так вышло. Наверное, рука дрогнула…

Я опустила взгляд на забинтованные запястья обеих рук.

Хм, ну… Я немного лукавила. Не в том, что касалось смерти, а в том, что «не знаю, как это получилось».

Я знала.

Привычных царапин оказалось мало. Я надавила сильнее. Этого тоже не хватило. Еще сильнее.

А потом на одеяле расплылось пятно. Я смотрела на него, и вдруг в голову словно ударило осознание: что, черт возьми, я делаю? Я тут же позвонила в службу спасения, открыла дверь и металась по квартире в панике, пытаясь найти бинты. Но их не было. После истории с журнальным столиком я так и не купила новые. Я стояла, теряя время, пытаясь вспомнить хоть что-то полезное из уроков первой помощи. А потом я просто отключилась.

– Ладно, главное, что ты жива! – Лидия глубоко вдохнула, шумно выдохнула и погладила меня по голове. – Знаешь, думаю, что после больницы тебе лучше пожить у меня.

– Что?! Зачем? Я больше не буду так делать! Честно!

– Не то чтобы я тебе не верю, Сэм, но на всякий случай. У меня как раз накопилось некоторое количество отгулов. Проведем время вместе! Я хочу убедиться, что ты снова стабильна.

– Хорошо. – Я кивнула и широко улыбнулась. – От такого предложения грех отказываться!

3 января. Воскресенье

В свой первый визит к Лидии в гости я не могла отделаться от мысли, что попала в дом своей бабушки. Фарфоровые статуэтки, золотая посуда, тяжелая бархатная мебель, ковры на полу – все, что старушки считали доказательством их благосостояния, присутствовало в бруклинской квартире молодой девушки. Я украдкой оглядывалась по сторонам и не могла понять, как эта куча хлама (исключительно на мой вкус) оказалась здесь. На работе подруга всегда отличалась тонким вкусом в одежде, а тут такое. Мое любопытство было столь велико, что я рискнула нарушить приличия и спросила: «Лидия, что за фигня?» Я могла бы ожидать, что она обидится, но вместо этого девушка принялась хохотать. Подруга сказала, что я первая, кто спросил об этом именно у нее, а не пытался выведать окольными путями. А ответ оказался прост – это и была квартира ее бабушки.

В молодости ее бабуля удачно вышла замуж и стала хозяйкой роскошной квартиры на Манхэттене. Но дед много болел, и, чтобы оплатить все счета, им пришлось продать свой пентхаус и перебраться сюда. Старушка наотрез отказалась расставаться с громоздкой мебелью и всей этой фарфоровой «армией» и, несмотря на протесты и ругань мужа, всеми правдами и неправдами утрамбовала былую роскошь в новое жилье. Именно поэтому на первый взгляд квартира больше походила на склад. Но чем дольше я в ней находилась, тем больше проникалась ее особым уютом.

Только через три года после смерти бабушки Лидия нашла в себе силы избавиться от всего этого памятного хлама и, надо признать, неплохо на этом заработала. Фарфоровая «армия» оказалась весьма ценной для коллекционеров и буквально осыпала внучку долларовым дождем. Но с чем подруга расстаться не смогла, так это с большим тяжелым бархатным диваном.

Именно на его уютных подушках мы и расположились: Лидия – с бокалом вина, я – с мороженым.

– Подруга, я уже рассказала тебе все интересное из конца прошлого года. А теперь можешь считать, что у меня закончилась вся тактичность, но я должна спросить. Что привело тебя к этому? – Лидия ткнула в забинтованные руки.

– Ау, больно же! – возмутилась я.

– Ничего, – отмахнулась она. – Лишнее напоминание, насколько глупый поступок ты совершила. Я жду!

– У меня в душе дыра, а Бену и Джерри[1] ее никогда не заполнить. – Я грустно вздохнула и отправила в рот большую ложку шоколадно-мятного мороженого.

– Ты шутишь – это хороший знак. – Подруга улыбнулась и отпила вина. – Но с темы ты не соскочишь. Я жду!

Я съела еще одну ложку. Ну почему так сложно признаваться в своих слабостях даже близким?

– Я не понимаю, для чего живу! Вот причина, по которой мне нужно «заземляться». Если я не «заземляюсь», то ночами меня съедают мысли о том, как бессмысленно мое существование. А если во мне нет смысла, то зачем вообще быть? Ой, не смотри на меня так. Мы обсуждали это с Бетти. Она давала советы, как стабилизировать себя в таком состоянии. Но я ведь не робот! У меня не все получается. А еще я женщина, и знаешь, в определенные периоды цикла гормоны достают из нас все самые потаенные и ужасные мысли. А тут еще и день рождения… все так навалилось… Все так сложно…

– А по-моему, все очень даже просто.

– Да ладно? – Я даже не пыталась скрыть сарказм в голосе.

– Да, тебе просто нужно найти цель в жизни. – Мой сарказм Лидию не смутил. – Как минимум найди какое-нибудь занятие для себя, и вот увидишь: все мгновенно встанет на свои места!

– Будет грустно – не грусти, – пробормотала я себе под нос и продолжила громче: – Прости, дорогая, но ты правда думаешь, что мне это в голову раньше не приходило?

– Ты сделала все, чтобы мы в этом сомневались. – Подруга снова ткнула пальцем в бинты. – Тем более что думать о необходимости цели в жизни и искать ее – совершенно разные вещи. Так и до чего ты додумалась?

– Эм… – Я принялась ковырять мороженое ложкой. Ответить мне было нечего – это задание от Бетти я игнорировала почти месяц.

– Так я и знала. – Лидия залпом допила остатки вина. – Саманта, ты порой бываешь такая тугодумка, что тебя аж стукнуть хочется. За что ты вообще Бетти деньги платишь, если вы с этим до сих пор не разобрались?

Я грустно вздохнула и отставила мороженое на кофейный столик.

– Она не виновата. Это я. Я не сделала задание. Я не думала.

– Но почему? – удивилась подруга. – Неужели ты не хочешь наконец-то снова стать клевой и веселой Самантой?

– Я не… Это тяжело. Искать смысл жизни – тяжело! Философы мусолят эту тему столетиями. Почему такая маленькая я должна разобраться с этим всего за один месяц?