Чейнстокс

– Войд! – это слово заставило побледнеть всех.

Рихард первым вскочил на подоконник и прыгнул вниз. В обычный день он никогда бы не отважился на такое, но страх перед тем, что шло за ними, был сильнее. Он удачно приземлился, лишь ободрав колено о небольшой камень, скрытый в высокой траве. Следом прыгнул Вил. Тот приземлился недалеко, но звук, который он при этом издал, не сулил ничего хорошего. Рихард раздвинул траву и с облегчением выдохнул – сломалась не нога Вила, а кость давно истлевшего скелета, на конце которой не хватало как раз одного ботинка.

Следом приземлилась Рут, и Рихард помог ей подняться. Последним спрыгнул Уль. К этому времени из подъезда уже донёсся грохот, говорящий о том, что их преследователь был близко. Не сговариваясь, они бросились к единственному пути к спасению.

Рих боялся оглядываться, каждую секунду ожидая, что его спины коснётся сама смерть. На площади он мельком увидел бесформенную груду, состоявшую из останков десятков тел. Раздумывать о причине столь массовой гибели было некогда. Добежав до угла, Уль выглянул из-за стены, проверяя путь. Не раздумывая, он рванул вперёд, увлекая за собой остальных. В тот же миг из соседнего двора вырвалась главная причина их паники.

Порой Войдов называли Пустотами и у этого были вполне объяснимые причины. Похожее на призрака существо и правда казалось пятном идеально чёрного цвета, не принадлежащим материальному миру. Оно не имело ни формы, ни конечностей в человеческом понимании. Казалось, оно безуспешно пыталось эту самую форму обрести. Из его основы во все стороны постоянно вытягивались и снова втягивались длинные, конические щупальца, словно ослабевающая и вновь натягивающаяся резина. Оно поглощало не только свет, но, казалось, и сам звук. Рихард мгновенно понял, что существо окажется у люка раньше них. Тем не менее, выбора не оставалось, и они бежали, надеясь, что хоть кому-то повезет.

Мгновение. За ним другое. И вот уже Рихард не слышит биения собственного сердца. Пятно втягивало в себя окружающее пространство, будто два мира боролись за право называться реальным. Одно из щупалец едва не коснулось Уля. Рих понял, что в следующий раз оно не промахнется.

Щупальце втянулось, готовясь к новому выбросу, но произошло нечто невероятное. Глаза Рихарда ослепила вспышка, а чёрное пятно резко сменило траекторию, отдаляясь от них.

Четвёрка остановилась, зажмурившись. Когда зрение вернулось, они увидели позади себя ещё одно такое же существо. Единственным его отличием был ослепительно-белый свет, который оно излучало. Рихард начал медленно пятиться к люку. Светящееся пятно дёрнулось. Иллюзии рухнули. Более сильный хищник просто отогнал конкурента от добычи и теперь намеревался забрать своё.

Рут и Уль первыми прыгнули в люк, едва не столкнувшись друг с другом. За ними последовал Рих, не думая о том, на что или кого может приземлиться. Проваливаясь в темноту, он увидел, как светящаяся пустота настигает Вила. Тот в последний момент прыгнул вперёд, словно ныряя в воду.

Успевший встать на ноги Рихард увидел в проёме его лицо и вытянутые вперёд руки. Он зажмурился, ожидая глухого удара товарища о землю, но его не последовало. Вил повис в воздухе. Его ноги, поднятые кверху, не касались ничего, кроме обволакивающего их света.

Глаза Вила распахнулись от ужаса, когда его потянуло вверх. Уль подпрыгнул и вцепился в его руки. Рихард тут же обхватил Уля за талию и изо всех сил потянул вниз. Через мгновение он почувствовал, как руки Рут обвили его за пояс.

Свет проникал через люк, поглощая Вила всё больше. Скоро Уль видел лишь его лицо, искажённое страхом. Мгновение и он застыл, увидев своё собственное отражение в глазах товарища. Его пальцы рефлекторно сжимали кисти Вила, но тянуть вниз он уже не мог. Хотелось зажмуриться, но свет парализовал его. Зрачки Уля буквально выцветали от обжигающего излучения.

Внезапно всё кончилось. Вил рухнул вниз, приземлившись на сбившуюся в кучу троицу. В отверстии люка ещё несколько секунд виднелись отголоски свечения, но вскоре они исчезли. Ребята расползлись по сторонам, ища опору в холодных стенах тоннеля. Реакция у всех была разной. Вил и Уль выглядели отрешёнными, словно свет выжег их изнутри, оставив лишь пустые оболочки. Рут, обхватив колени, билась в беззвучной истерике, её зубы выстукивали дробь.

Рихард и сам едва сдерживал дрожь, но именно он первым пришёл в себя. Он поднял Рут и буквально втолкнул её в узкую вентиляционную шахту. С остальными было сложнее. Оцепенение не отпускало их, они были похожи на манекенов.

Ему помог страх. Страх, что существо вернётся. У Рихарда не было объяснений, почему охотник отпустил свою добычу. Уперевшись ногой в стену, он схватил Вила и потащил вперёд. Тот покорно пополз. Вернувшись за Улем, Рихард навсегда запомнил его пустой, ничего не выражающий взгляд.

В узком тоннеле Рихард полз последним. Впереди него Уль двигался с раздражающей, механической медлительностью. Сложно было подобрать слова, чтобы описать то облегчение, что охватило Риха, когда он вновь увидел ту самую одинокую лампочку в техническом коридоре под Цепью. Оглядев друзей, он понял, что теперь только он может мыслить более-менее здраво.

Он подошёл к Вилу и Улю и, пошарив в их карманах, извлёк гаечный ключ и болты. В гробовой тишине он установил вентиляционную решётку на место и тщательно закрутил каждый винтик.

– Мы в безопасности, – прошептал он, больше надеясь, чем веря.

Они выглядели ужасно. Грязная одежда, ссадины, застывшая на лицах маска ужаса. Рихард подошёл к Рут и заставил её подняться. Нервными движениями он поправил её волосы и попытался разгладить мятое школьное платье.

– Вот что мы сделаем. Квартира Уля ближе всех, отец ещё на работе. У нас есть час. Отмоемся там. Если повезёт, нас никто не заметит, – сказал он, обретая уверенность, которой минуту назад у него еще не было.

Он никогда не видел себя в роли лидера, но сейчас никто из присутствующих не мог предложить кандидатуру лучше. Рут одобрительно кивнула, и её взгляд придал Рихарду сил. Остальные оставались безучастны. Вил что-то беззвучно шептал. Опираясь друг на друга, они поднялись на поверхность и зажмурились от яркого солнца.

Теперь Рут шла впереди, а Рихард замыкал шествие, следя, чтобы никто не отстал. Впереди уже виднелся их дом. Благодаря Видящим, Рихард никогда не считал его надёжной крепостью, но сейчас он больше всего на свете хотел оказаться за его стенами.

Он понял, что они попались, за секунду до того, как услышал первый стук. Расположенные на столбах репродукторы издали шорох, сравнимый с тем, что воспроизводит установленная на патефон пластинка, когда ее только коснулась игла. Метроном начал свой разбег, когда до дома оставалось совсем чуть-чуть.

Они успели добраться до густых кустов, росших у самого подъезда, но всё ещё находились на тротуаре. Пятый стук возвестил о том, что дальнейшее движение может быть расценено как преступление, наказанием за совершение которого будет смерть. Правило, вбитое с детства, приковало их ноги к асфальту прочнее цепей. Утешало лишь то, что даже Вил и Уль, погружённые в собственный шок, услышав мерный стук, замерли как вкопанные.

Рихард судорожно водил взглядом по округе. Поблизости никого не было, лишь метрах в пятидесяти, у поворота, стоял пожилой мужчина. Кажется, он отвечал за чистоту воды в канализационных трубах квартала.

Выстрел. Резкий, сухой, как щелчок розг. За ним короткий, обрывающийся на высокой ноте женский крик. Ещё один выстрел, и воцарилась тишина, которую нарушал только монотонный стук метронома. Рихарду было страшно, но он мысленно благодарил судьбу, что в этот раз охота велась не за ними.

Но время шло, а маятник не умолкал. Выстрелы зазвучали снова и теперь уже со всех сторон. Некоторые раздавались так близко, что, казалось, доносились из соседнего подъезда. Сердце Рихарда едва не остановилось, когда из-за угла показался жандарм.

По длине волос и плавности движений можно было понять, что это женщина. В её руках лежала винтовка. Она остановилась напротив замершего у поворота мужчины, и сама на несколько секунд превратилась в статую. Потом, с невообразимой резкостью, ствол взметнулся вверх. Выстрел. Мужчина дёрнулся, будто от внезапного оклика, и на следующем ударе маятника плавно осел на землю.

Вся четверка к этому моменту уже прекрасно понимала, что происходит нечто ужасающее. Тот мужчина не совершал преступления. Рихард первым осознал, что лучшей тактикой будет стать невидимым. Вместе с Рут они втолкнули Вила и Уля в гущу кустов, прежде чем жандарм смогла их заметить.

Сердце Рихарда бешено колотилось. Чем ближе она подходила, тем знакомее становились её черты. Когда она поравнялась с их укрытием, Рихард едва не вскрикнул, узнав в стрелке свою мать. Никогда прежде он не видел в её глазах такой смеси животного страха, боли и покорности судьбе.

Из ближайшего подъезда выбежала женщина. Увидев жандарма, она бросилась назад. Меткий выстрел настиг её. Тело рухнуло на тротуар, а выброшенная вперёд рука безжизненно упала на проезжую часть. Рихарду хотелось кричать, но сейчас в матери он видел не любящего человека, а угрозу. Рут, словно угадав его порыв, крепко сжала его руку и взглядом приказала молчать.

Оглядев двор, жандарм скрылась в подъезде. Вокруг творился ад. Крики, мольбы, выстрелы – всё слилось в единую симфонию ужаса. Осознав, что оставаться здесь смертельно опасно, они решили пробиваться к школе. Им почему-то казалось, что фрау Дифенбах, их главный школьный страх, сможет их защитить от страха новоприобретенного.

Перебежками, от куста к кусту, они двигались к границе квартала. Рихард, привыкший, что Вил бездумно следует за ними, упустил момент, когда тот остановился. Остальные уже укрылись в зарослях сирени, а Вил так и остался стоять посреди дороги.

– Папа, – прошептал он, глядя на мужчину, бегущего к нему.

В глазах инженера Цепи не осталось и следа утреннего опьянения, лишь чистый, нечеловеческий ужас. Выстрел. Он не добежал до сына метров десять. Ноги подкосились, и он тяжело рухнул на асфальт, оказавшись на коленях. Вил рванулся к нему, пытаясь помочь подняться. Рихард сделал движение, чтобы выбежать, но Рут снова удержала его.

Выстрел. Алая краска брызнула на лицо Вила. Тело отца безвольно обмякло. Видя, что мальчик не способен бежать, жандарм медленно приблизился, накрыв его своей тенью.

– Мне жаль. Хотел бы я быть на твоём месте. Я сделаю это быстро. Ты даже не поймёшь, – прозвучал усталый, печальный голос.

Вил равнодушно поднял залитое кровью лицо навстречу дулу из которого выглядывала его смерть.

– Хорошо, – только и сказал он.

Выстрел оглушил Рихарда. Тело Вила отбросило назад, как тряпичную куклу. Рут судорожно вдохнула, чтобы закричать, но Рихард успел зажать ей рот ладонью. Он почувствовал, как её зубы впиваются в его кожу, и едва сдержал стон. Уль же просто смотрел в пустоту, не меняясь в лице.

Они уже собрались бежать дальше, когда на улице появился ответ на главный вопрос. Жандарм, только что застреливший Вила, сам стал добычей. Он отступал, паля из винтовки в чёрное пятно, неумолимо плывущее за ним. Пули проходили сквозь пустоту, не причиняя ей вреда. Приблизившись, Войд будто превратился в магнит для плоти.

Спина жандарма выгнулась, его начало втягивать в черноту. Раздался оглушительный хруст ломающихся костей и нечеловеческий вопль. Через секунду пятно выплюнуло его обратно – высохшую, бесформенную оболочку, отброшенную за ненадобностью.

Картина была ужасна, но теперь всё вставало на свои места. В Цепи произошёл разрыв. Войды проникли внутрь. Квартал признан загрязнённым и подлежал очистке. Рихард отчаянно надеялся, что их вылазка не стала тому причиной. Иначе, выживи он сегодня, этот груз вины он понесёт с собой до гроба.

Дождавшись, когда Войд скроется, они побежали к границе. Этот путь до школы Рихард проделывал сотни раз, но сегодня он казался бесконечным. Самый страшный кошмар стал явью, и пробуждения ждать не приходилось.

Они добрались до последнего дома, когда за ним загрохотали пулемётные очереди. Им пришлось продолжить свой путь, ведь другого плана у них попросту не было. Тем не менее, все они понимали, что пути из квартала нет.

Согласно протоколу, при прорыве Цепи квартал немедленно закрывался на карантин, что на языке властей означало «полное очищение». Сначала эту работу выполняли жандармы. Если они не справлялись, к делу подключался институт изучения Бегерида. Капсула пневмопочты давно должна была дойти, а значит, грузовик без окон уже мчался к их блокпосту.

Рихард выглянул из-за угла и замер. На небольшой площади перед пропускным пунктом столпились люди. Некоторые, судя по неестественным позам, уже предприняли попытку прорыва и полегли под огнём пулемётов на вышках. Маятник всё отбивал свой такт, но обречённым уже было не до правил. Лишь немногие оставались на месте, и среди них Рихард с ужасом узнал фрау Дифенбах.

Она не походила на железную леди которую они знали. Это была просто напуганная женщина. Она жила в том же квартале, где находилась школа, и сегодня после уроков зашла к одному из отстающих учеников. Не пройдя и тридцати метров по 267-му кварталу, она услышала маятник. Вернуться не успела. Её острый, привыкший подмечать любое движение взгляд, поймал знакомую тройку. Она смотрела на Рихарда, пытаясь что-то сказать без слов, но он отказывался понимать.

Увлекшись разгадкой невербального послания, Рих не заметил, как из-за стены появился молодой жандарм. Проходя между Рихардом и его учителем, он смотрел точно прямо и кого он заметит первым было большим вопросом.

– Ну, и долго я еще буду ждать, герр Нойманн? – громко и властно, как на уроке, неожиданно произнесла фрау Дифенбах.

Жандарм вздрогнул и резко развернулся, поднимая винтовку, но, узнав голос, опустил ствол.

– В чем дело? Вы забыли о долге? Забыли всё, что я вбивала в вашу пустую голову годами? – ее голос срывался.

– Я… – плечи юноши бессильно обвисли.

Приглядевшись, Рихард узнал в нём недавнего выпускника их школы. Форма на нём была совсем новой.

– Не мямли! В конце концов, ты делаешь мне одолжение, – её голос вновь приобрёл стальные нотки.

Звук выстрела заставил Рихарда вздрогнуть. Они не стали дожидаться развязки этой добровольной казни, истинной целью которой было выиграть им время. Покинуть квартал было невозможно, и они, повинуясь стадному инстинкту, поползли вдоль бетонной стены, держась поближе к границе. Рихард сжимал руку Рут. Какой же глупой сейчас казалась ему его недавняя ревность и неуверенность.

Уль шёл позади, и казалось, весь окружающий ужас его не касается. Рихард тоже ушёл в себя и потому не заметил тени, упавшей на них из-за угла старой мастерской. Проходя мимо, он не успел среагировать. Крепкая рука больно впилась в его плечо. Рихард попытался вырваться, но хватка была стальной.

– Да успокойся ты, черт возьми! – знакомый голос, и звонкая оплеуха вернула Риха к реальности.

Перед ним стоял его дядя Эберард – брат покойного отца. Он бывал у них редко, но Рих всегда радовался его визитам. Мать относилась к нему с теплотой, но их жизненные пути разошлись слишком далеко. Дядя Эб давно балансировал на грани закона, ведя весёлую и рискованную жизнь.

– Идите за мной, – его тон не допускал возражений.

Рихард с готовностью уступил ему лидерство и послушно перебирал ногами стараясь не отстать.

– Что нам делать? – спросил он, не отрывая взгляда от спины дяди.

– Слушать и не перечить. Есть одно место, о котором не знают ни жандармы, ни даже всевидящие Видящие. Я давно пользуюсь им для своих дел, – он остановился у широкой, ржавой трубы, уходившей вверх и скрывавшейся за стеной.

Эб присел и похлопал по поросшей мхом кочке. Ухватив пучок травы, он дёрнул. Холмик оказался искусственным, под ним скрывалась дверная ручка. Маскировка была сделана из старой автомобильной покрышки, обсыпанной землёй. Случайный прохожий никогда бы не заподозрил подлог.

Дёрнув за ручку, Эб открыл узкий лаз. Слишком узкий для взрослого. Рихард понял, что дядя для своих тёмных, контрабандистских делишек нанимал кого-то поменьше, но своего племянника до поры до времени берег.

– Прячьтесь. Внутри найдёте верёвку. Карабкайтесь наверх, не раскачиваясь. Доберётесь – ползите через железнодорожные пути. Сидите там до утра, потом вылезайте с другой стороны. Прикиньтесь беспризорниками, не беглецами из 267-го. Тогда есть шанс, – слова лились из него пулеметной очередью.

– А ты? Ты найдешь нас? – вырвалось у Рихарда.

Дядя не сдержал снисходительной улыбки и положив руку на голову племянника потрепал его непослушные волосы.

– Обязательно найду, – последние слова Рихард прочитал уже по губам.

Голос Эба странно прервался. Он резко обернулся, выставив перед собой странный цилиндрический предмет с куском Бегерида на конце. Одна из щупалец чёрного Войда, вырвавшаяся из-за угла, почти коснулась его, но он успел нажать кнопку. Ток в несколько ампер встретился с минералом, и щупальце, уткнувшись в невидимый барьер, расплющилось. Эб обернулся к детям. Он пытался крикнуть, но звука не было. Впрочем, он был и не нужен.

– Бегите! – беззвучно крикнули его губы.

Дважды просить не пришлось. Рихард, проваливаясь в лаз, в последний раз увидел дядю, удерживающего тёмное пятно на почтительной дистанции. Он не знал, насколько хватит заряда в этом странном устройстве.

Второй раз за день он оказывался в подземной трубе. На этот раз пространства было ещё меньше. Протиснувшись в узкую щель, он оказался внутри. Когда-то труба служила для коммуникаций, но проржавела, и власти сочли дешевле построить новую, чем ремонтировать старую.

Ухватившись за верёвку, Рихард начал подъём. Он старался не задевать стен, но один раз всё же оступился сильно ударив носком ботинка по металлу. Зажмурившись, он ожидал, что последует грохот, но вместо этого его окружала тишина, говорящая о том, что Войд все еще близко.

Добравшись до изгиба, он дождался Рут и Уля. Ползли молча, приглушённо шурша по ржавчине. По тому шуршанию, что издавали их ноги при соприкосновении с поверхностью стало понятно, что источник всех бед человечества удалился на достаточное расстояние. Труба была старая, во многих местах проржавевшая насквозь. Отдышавшись, каждый нашёл себе «окно» и прильнул к нему глазом. Внизу лежали железнодорожные пути окружной дороги, а прямо перед ними та самая площадь с блокпостом.

Выживших согнали в её центр. Сменив точку обзора, Рихард увидел, как в соседнем дворе ещё один Войд забирает очередную жизнь. Он заставил себя оторваться от леденящего душу зрелища и вернуться к главной картине. Люди на площади разделились на две группы. Жандармы в синей форме выстроились в ровную линию. Гражданские сбились в бесформенную, дрожащую толпу.

Резкая команда, не долетевшая сквозь толщу металла. Залп. Толпа вздрогнула и резко поредела. Четыре секунды на перезарядку. Ещё залп. На этот раз стрелки сами влились в толпу, добивая штыками и прикладами тех, кому не повезло умереть сразу.

Одна из немногих женщин-жандармов в квартале стояла особняком. Её руки бессильно опустили винтовку. Даже на таком расстоянии было видно, как она дрожит.

Покончив с живыми во дворах, Войды устремились к последнему скоплению людей. Их было четверо. Они вышли из разных подъездов почти синхронно, словно действуя по единому плану. Увидев надвигающуюся пустоту, мать Рихарда не побежала и не попыталась выстрелить. Вместо этого она подняла винтовку и уперла дуло себе под подбородок.

Рихард отвернулся. Глухой выстрел прозвучал для него как хлопок двери в соседней комнате. Когда он снова посмотрел, найти её в груде тел уже не удалось. Она стала частью безликой массы. В груди у него что-то оборвалось, оставив после себя ледяную, звенящую пустоту. Тело била мелкая дрожь, но слёз не было. Он смотрел, как Войды выворачивают оставшихся жандармов наизнанку, и не чувствовал ничего.

Разделавшись с живыми, Пятна ринулись к блокпосту. Но, приблизившись к стене метров на пять, они врезались в невидимый барьер. Цепь всё ещё работала, а на встречу им вышел Отряд. Рихард сразу узнал главных героев патриотических рассказов из «Чейнстокского вестника». Закованные в некое подобие плотно прилегающих к телу составных доспехов, их «латы» были инкрустированы бегеридом. Увесистый аккумулятор, висящий за спиной, обеспечивал бесперебойную подачу тока для подзарядки драгоценного минерала.

Войды попытались дотянуться до них, но их щупальца разбивались о невидимую защиту. Командир отряда поднял странную винтовку, от которой к его доспехам тянулись провода в гибких шлангах. Несмотря на близость стрелка и пятна, Рихард смог расслышать выстрел. Бегеридовая пуля прошла сквозь мглу подобно одинокому лучу света и Рих впервые стал свидетелем крика самой Тьмы.

Остальные тут же разбежались, но тот которого ранили утратил свою прежнюю скорость. Члены отряда окружили его, сомкнувшись плечом к плечу. Их индивидуальные поля слились в единый купол. Войд явно испытывал страх и, как показалось Риху, страх смерти у этого существа был куда сильнее человеческого.

Ещё один синхронный шаг. Круг сжался. Существо начало распадаться. Клочья чёрной материи отрывались и, не долетая до земли, растворялись в воздухе. Вскоре от него остался лишь маленький светящийся шарик, цветом напоминавший того Войда, что едва не забрал Вила.

Командир отряда сделал последний шаг. За его спиной строй мгновенно сомкнулся. Сняв с пояса тубус, явно покрытый изнутри Бегеридом, он накрыл им то, что осталось от Войда, и щёлкнул замком.

Рихард откинулся на спину и закрыл глаза. Сегодня он пережил слишком много, чтобы удивляться чему бы то ни было. К нему подползла Рут и, вцепившись в его рубашку, прижалась изо всех сил. Её тело содрогалось от беззвучных рыданий.

Он дал ей выплакаться, пока она не рухнула без сил, погрузившись в забытьё. Рихард приподнялся, чтобы проверить Уля. Тот сидел, прислонившись к стенке трубы, глаза были закрыты. Стараясь не думать ни о чём, Рихард позволил себе провалиться в чёрную яму небытия.

Проснулся он последним. Рут уже бодрствовала и тщетно пыталась разговорить Уля, но тот оставался безучастен, глядя в одну точку. Рихард почувствовал звериный голод. Он уже собрался предложить двигаться дальше, когда Уль молча достал из внутреннего кармана свёрток, завёрнутый в полотенце. Несколько хлебцев из стандартного пайка. Такие ему собирал на обед отец, с тех пор как не стало матери.

Рихард слабо улыбнулся. Значит, его друг не совсем превратился в пустую оболочку. Они молча поделили скудную пищу.

Подкрепившись, они поползли до конца трубы и по найденной внутри верёвке спустились вниз. Рихард толкнул потайной люк. Он не знал, что ждёт их наверху, насколько милостив окажется к ним этот жестокий мир, и есть ли в нём ещё место для троих детей, у которых не осталось ничего, кроме друг друга.

Глава 2

«Масштабная реформа:детей из переполненных приютов переводят в новые, современныеобразовательные центры»⠀⠀⠀ ⠀Заголовок газеты «Чейнстокский вестник»102 день 269 года Э.Б.

Рихард из последних сил удерживался на ногах, вцепившись в края раковины. Из разбитого носа неостановимо текла кровь. Багровые капли падали в канализационный сток, а те, что задерживались на фаянсе, растекались длинными полосами. Его привычно растрепанные волосы сегодня были живым воплощением хаоса.

С момента Загрязнения 267-го квартала прошло пять лет, но воспоминания о том дне оставались свежи, будто всё произошло вчера. Воспользовавшись лазом контрабандистов, их троица продолжила следовать плану дяди Эберарда. Пробравшись в школу, они привели себя в порядок и переоделись в оставленную для уроков физкультуры форму. Рих старался не думать ни о близких, ни о фрау Дифенбах.

Покинув здание, они быстро поняли, что не вызывают подозрений. Несколько часов они слонялись по улицам, слушая причитания соседей о постигшей квартал трагедии.

– Нам нужно двигаться к центру. Чем дальше от дома, тем больше шансов, что жандармы поверят нашей легенде, – впервые за долгое время заговорил Уль.

Рихард радостно обернулся, но лицо друга источало такое равнодушие, что его преждевременное ликование мгновенно испарилось. Он переглянулся с Рут, и та молча дала понять – донимать Уля расспросами не стоит. Тем не менее, Рихард должен был признать, что его слова имели смысл.

Теперь их бесцельное блуждание обрело направление. Переходя от квартала к кварталу, они с удивлением отмечали перемены. Уже через два района дома выглядели иначе, люди одевались лучше, в магазинах был богаче ассортимент, а на улицах периодически встречались личные автомобили.

К полудню их троица привлекла внимание жандармов. На допросе все трое упорно твердили, что ничего не помнят о своём прошлом, называя лишь имена. Сидевший напротив жандарм нервно курил, один за другим разбивая бычки о пепельницу-шестигранник. Рихард не сомневался, что тот им не верит, но это было неважно. Главное, чтобы страж порядка не заподозрил в них беженцев. К тому времени они ушли достаточно далеко, чтобы эта версия казалась невероятной.