Записки следователя. Ноты смерти

– Она искала место преподавателя по фортепиано. Это подтверждает нашу версию о том, что убийца выбирает жертв, связанных с музыкой, и с определённым типажом – молодые брюнетки среднего телосложения. Тип жертвы совпадает с предыдущим случаем.

– То есть, мы имеем дело с серийником, который охотится на музыкантов? Шилов тяжело вздохнул. – Это сужает круг, но недостаточно. Что по месту преступления, свидетелям, камерам? По месту обнаружения тела Марии Соколовой, у моста, ситуация сложная. Проверены все базы пропавших без вести: район, город, область. Уже найдено несколько совпадений, ведётся сверка. Особое внимание новым жителям города, студентам, арендаторам, тем, кто ещё не успел заявить о себе. Свидетели на мосту дают очень расплывчатые данные. Несколько человек вспомнили девушку и мужчину в капюшоне – тот шёл за ней, будто торопился. Ещё был молодой человек у перил, но он ничего конкретного не видел. Никаких криков, борьбы, ничего.

– Камеры? – нетерпеливо спросил Шилов. Надеяться на них, как всегда, не приходится, но всё же?

– По камерам наблюдения возле музыкальной школы, где найдено тело Захаровой, есть кое-что, – Синицын достал несколько распечаток.

– На записи с камер на парковке школы в 00:35 зафиксирован чёрный седан, который стоял там около часа. Позже, три автомобиля без чётко видимых номеров проезжали мимо школы в 22:45. Их удалось отследить до выезда из города. Один автомобиль – чёрный седан с практически неразличимыми номерами – появился на записи дважды. В 22:47 он двигался в сторону города, а в 02:12 – обратно, по той же трассе. Камера на заправке зафиксировала его силуэт, но водитель остался неразличим. Номера замазаны грязью, но мы работаем над восстановлением.

Данные переданы в отдел по розыску транспорта. Сейчас идёт работа по идентификации модели и возможным владельцам. Есть высокая вероятность, что именно на этой машине жертву привезли или на ней скрылся убийца.

Либо преступник был слишком осторожен, либо использовал нестандартный способ передвижения.

Шилов потёр виски. – Значит, у нас есть серийник – музыкант на неуловимом чёрном седане, который не оставляет следов и играется с нами нотами. Прекрасно. Леонид Петрович, ваша служба что может предложить?

Начальник патрульной службы, подполковник Захаров, встал. Моя служба готова к усиленному патрулированию, товарищ полковник. Все городские зоны отдыха, парки, скверы, места массовых гуляний будут под двойным контролем. Усиливаем наряды в вечернее и ночное время, особенно вблизи оживленных улиц и транспортных развязок. Внимание на одиноких женщин, брюнеток, подходящих под описание жертв. Будем работать скрытно и открыто.

Синицын кивнул. – Патрулирование – это хорошо. Но наш маньяк не действует спонтанно. Он планирует. Мы должны предвосхитить его. Если он ищет жертв по определённому типажу, возможно, он появится в местах скопления женщин. Мы должны развернуть широкую операцию по скрытому наблюдению. Оперативники под прикрытием – в ресторанах, клубах, кинотеатрах, на праздничных мероприятиях. Внимание на подозрительных мужчин, которые следят за женщинами, пытаются познакомиться.

– Это огромные ресурсы, Валерий Николаевич, заметил Шилов, задумчиво потирая подбородок. – Но выбора у нас нет. Делайте. Марина Сергеевна, вы какие-то зацепки по второй жертве нашли?

Медэксперт Козлова покачала головой, её лицо выражало бессилие. – Пока, к сожалению, ничего, товарищ полковник. Ни следов борьбы, ни ДНК, ни отпечатков. Снотворное настолько сильное, что жертва не сопротивлялась. Единственное – на одежде второй жертвы были обнаружены микроволокна, схожие с теми, что мы нашли на Алине Захаровой. Это подтверждает, что, скорее всего, действовал один и тот же человек, и, возможно, он использует одну и ту же «рабочую одежду» или транспорт. Но эти волокна очень распространены, ничего конкретного, чтобы выйти на след.

– Значит, продолжаем в том же духе, – подвел итог Шилов, ударив кулаком по столу. Ожидаем «сюрприза-подарка» к Женскому дню. Все силы бросить на превентивные меры. И, Валерий Николаевич, мы должны найти этого типа на чёрном седане! Это наш приоритет номер один. А если 8 марта он снова сыграет свою чёртову ноту… всем нам не поздоровится.

Следующие несколько дней, предшествующие 8 марта, прошли в Серебровске в атмосфере скрытого напряжения. Полиция работала на пределе возможностей, улицы были полны патрульных машин, но невидимых для обывателей глаз оперативников под прикрытием было ещё больше. Город замер в тревожном ожидании.

И вот наступило 8 марта. На удивление, день прошёл без происшествий. Цветы дарили, женщины получали поздравления, дети смеялись, в ресторанах звучала музыка. Полицейские рапорты к утру 9 марта были на удивление чисты: никаких громких инцидентов, никаких пропавших без вести, никаких найденных тел.

В УВД повисло странное, почти нереальное облегчение. Но вместе с ним – и новая загадка. Что это теперь? Настоящий подарок от маньяка – не испорченный праздник, демонстрация того, что он может не убивать? Или это была часть его изощренной игры, способ ещё сильнее запутать их, заставить расслабиться? Тогда вопрос: когда теперь ждать его очередного «подарка»? И что это будет за нота?

Тревога не отпускала. Эта тишина была страшнее любого убийства. Она давила, заставляя нервы звенеть.

Синицын и его команда продолжали оперативно-розыскные мероприятия.

Глава 6. Вторая нота «РЕ»

Утро 24 марта наступило серое и зябкое, предвещая дождливый день. Для жителей Серебровска оно началось с обычных забот, но для полиции города с нового удара. Рано утром, ещё до первых лучей солнца, в дежурной части УВД зазвонил телефон. Дежурный, капитан Смирнов, снял трубку, ожидая привычных ночных сводок. Но на другом конце провода раздался взволнованный, прерывистый мужской голос:

– Там… там на речке! В камышах! Труп! Вроде женщина… – слова еле вылетали, перемежаясь сбивчивым дыханием.

На вопрос дежурного – Кто вы? Что вы там делали? – мужчина ответил, что он неподалёку ловил рыбу. Утренняя тишина была нарушена, когда спугнутая утка неожиданно с шумом вылетела из прибрежных камышей. Камыши закачались, и рыбак, инстинктивно проследив взглядом за птицей, увидел плавающее в мутной, стылой воде тело. Увидел – и сразу позвонил.

Дежурный капитан Смирнов мгновенно оценил ситуацию. Не дожидаясь полного отчёта, он тут же набрал номер Синицына, чей голос отозвался сонно, но настороженно.

– Опять?

– Где? – не дослушав, спросил Синицын, словно предчувствуя, что это его снова выдёргивают из сна в кошмар. Затем дежурный оповестил оперативников и медэксперта.

Через двадцать минут опергруппа уже мчалась к реке, рассекая предутренний туман. Капитан Левин, лейтенанты Коньков и Петров, а также Марина Сергеевна Козлова уже были на месте. Вид был мрачный. Река, мутная и холодная, несла свои воды, равнодушно омывая прибрежные камыши, которые теперь казались зловещими свидетелями.

Среди пожухлых, прошлогодних камышей, наполовину скрытое от посторонних глаз, покачивалось тело.

Место, указанное рыбаком, находилось в небольшой заводке, где течение было слабее. Оцепить территорию! Никого не подпускать! – хрипло приказал Синицын, его взгляд был прикован к воде. Он уже почти не сомневался, что их ждёт.

Не успели оперативники развернуть ленту оцепления, как из-за поворота дороги, словно почуяв добычу, вынырнули несколько автомобилей. Это были журналисты. Анна Соколова уже бежала вперёд с микрофоном, за ней оператор, Илья Баранов пытался найти обходной путь.

– Подполковник Синицын! Четвёртое убийство? Это снова он? – кричала Соколова, пытаясь прорваться сквозь тонкую цепь оперативников.

– Держите их! Никого не подпускать! Это место преступления! – рявкнул Синицын, чувствуя, как бессильная ярость поднимается в груди. Эти репортёры словно ждали каждого его шага. – Левин, Коньков! Оттесните их назад! Любыми способами!

Капитан Левин, перегородив путь Соколовой своей мощной фигурой, строго произнёс:

– На десять метров назад, немедленно! Здесь проводятся следственные действия! За нарушение оцепления будут приняты меры!

Коньков, хоть и моложе, но не менее решительно оттеснял Баранова, преграждая ему путь к камышам. Журналисты роптали, возмущались, но пока отступили на безопасное расстояние, продолжая снимать издалека.

Синицын же, стараясь не обращать внимания на эту возню, сосредоточился на главном. Рыбак, бледный и трясущийся, стоял чуть поодаль, указывая дрожащей рукой.

Похоже, её принесло течением сюда… Или её сбросили неподалёку, – пробормотал Левин, осматривая берег.

Марина Сергеевна, уже надев резиновые перчатки, подошла к воде.

– Валерий Николаевич, это женщина. Брюнетка. Молодая, скорее всего, того же типажа, что и предыдущие жертвы.

Тело было аккуратно извлечено из воды. Одежда на ней была промокшей и тяжёлой, но так же, как и у предыдущих жертв, аккуратно расправленной. Лицо было искажено, но уже не так, как у Марии Захаровой. Смерть в воде оставила свой отпечаток.

Синицын опустился рядом с телом. И его худшие опасения подтвердились.

На ключице, чуть выше груди, на привычном месте, был выведен очередной нотный символ. Скрипичный ключ «соль» и рядом с ним – нота РЕ, так же, как и ДО обозначенная печатными буквами.

Холодный ужас пронзил Синицына. Маньяк продолжает свою игру, следуя некой, только ему известной, музыкальной гамме. Соль Безымянная нота,… ДО,… РЕ,… Что дальше?

– Марина Сергеевна, – позвал он, его голос был низким, почти заглушенным шумом ветра. – Это он. Он снова это сделал.

Козлова, внимательно осматривая тело, кивнула. – Да, Валерий Николаевич. Почерк тот же. И, судя по состоянию кожи, она пробыла в воде не меньше суток. Смерть, скорее всего, наступила раньше, до того, как её сбросили в реку. И, опять же, никаких признаков борьбы. Скорее всего, снова снотворное.

В этот момент телефон Синицына завибрировал. Незнакомый номер. Он настороженно принял вызов. Вместо голоса раздалась короткая, но до боли знакомая мелодия. А затем мужской голос, отчетливо, почти театрально выпевающий слова:

«Пускай судьба забросит нас далеко, – пускай!

Ты к сердцу только никого не допускай!

Следить буду строго,

Мне сверху видно всё, – ты так и знай!».

Голос был спокойным, лишённым всяких эмоций, но от этого звучал ещё более зловеще. Синицын слушал, как сердце сжимается от отвращения и бессильной ярости. Это была старая военная песня, которую он когда-то пел сам в юности. И её появление здесь, рядом с телом третьей жертвы, выброшенной рекой, было особенно циничным и жутко точным.

Он отнял телефон от уха, смотря на экран, как на змею. Запись оборвалась.

Две песни. Слова первой песни возле третьего трупа – «Прощай, любимый город», прозвучали как прощание с третьей жертвой, выброшенной под мост. Четвёртая жертва в реке. Уже четвёртая. А слова второй песни возле етвёртого трупа что означают «Пускай судьба забросит нас далёко…"? Знакомые слова. Только как она называется? Причём тут её слова, название?

В голове Синицына завертелась мысль, которую он до этого гнал от себя. Маньяк не просто оставляет ноты. Он шифрует их. Нота на теле жертвы – это РЕ. А вот слова второй песни… Он прокрутил в памяти начало мелодии, пытаясь определить песню.

Вспомнил: Да это же слова из песни под названием: «Пора в путь-дорогу».

И, несмотря на всю сложившуюся загадочную ситуацию, в голове молнией пронеслось: – не тебе ли пора в путь-дорогу? Что это? Намёк? Пора уходить на пенсию? В какую путь-дорогу он хочет меня отправить? И вообще, какое отношение он может иметь ко мне? Может «обиженный» из моих прошлых дел? Не думаю. Но маньяк не только хочет запутать следствие, но, одновременно, хочет ещё и запугать меня. Он тут же решительно отогнал так не вовремя, непонятно откуда прищедшие мысли. Продолжил уже размышлять о новой загадке маньяка.

Это была новая, изощрённая загадка. Маньяк не просто указывает ноту, соответствующую месту найденного тела. Он дал ноту РЕ на теле, и сразу следом аудиосообщение. Что он зашифровал?

Подсказка, которая указывает на будущее местонахождение пятой жертвы? Он не только предсказывает свои действия, но и намеренно запутывает, давая одну ноту на теле и песню – послании. Он не просто играет в свою симфонию, он создаёт головоломку из нот и слов песни, заставляя нас «ломать голову», искать не то, что уже произошло, а то, ч то произойдёт.

Холодный ужас смешался с жгучей яростью. Маньяк наслаждался своей властью над ними.

В кабинете Синицина.

Вернувшись в УВД, Синицын собрал свою команду. В кабинете царила давящая тишина.

– Итак, коллеги, – начал Синицын, его голос был глухим. – У насчетвёртая жертва. И третья нота – Ре считая и безымянную И ещё один музыкальный привет. Маньяк играет с нами. Он не просто убивает, он оставляет послания, указывает нам путь. Или заводит в тупик.

Он посмотрел на оперативников, его глаза горели.

– Левин, твоя задача – река. Срочно выяснить, откуда могли сбросить тело. Установить её личность. Проверить все мосты, дамбы, причалы выше по течению. Камеры на всех ближайших к реке предприятиях, дорогах. Мы должны найти место сброса. Оттуда, возможно, мы выйдем на транспорт или на преступника.

– Коньков, – Синицын повернулся к молодому лейтенанту. – Помимо стандартных процедур по поиску пропавших и опознанию жертвы, сосредоточься на морской тематике. Песня «Прощай, любимый город» – выяснить всё о местах, где останавливается водный транспорт: пристани, лодочные станции, яхт-клубы, даже просто места, где люди держат лодки или рыбачат. Есть ли в Серебровске или окрестностях что-то, что могло бы ассоциироваться с «морем» или «голубым платком», кроме самой реки? Может быть, какой-то клуб моряков, старые речные порты, водохранилища, где занимаются парусным спортом? Или кто-то из жертв был связан с морем или рекой?

– Петров, – Синицын кивнул. – Продолжай работу по музыкальной тематике. Но теперь нам нужна не просто известная мелодия. Нам нужен человек, который знает эти песни – «Пора в путь-дорогу», «Прощай, любимый город» и использует их как часть своего послания. Это может быть кто-то из военных, моряков, или просто очень хорошо знающий репертуар старых советских песен. Поищи среди музыкальных кругов, военных пенсионеров, ветеранских организаций. И главное – теперь нам нужно сначала определить, какое место зашифровал маньяк, а затем найти места или объекты в городе, которые могут ассоциироваться с этой нотой. или с песней. По тому, как он оставлял ноты, соответствующие месту нахождения трупа- это должна быть следующая нота МИ. Что это может быть? Может быть, «мир», «мина», «микрорайон»? Это наша следующая точка! И попытайся найти тех, кто мог бы узнать голос из записи – тембр, манера пения. Это может быть наш единственный шанс.

– Марина Сергеевна, – обратился Синицын к криминалисту.

– Выяснить всё о составе воды, в которой находилось тело. Это может указать на конкретный участок реки. И продолжать искать микроволокна, любые мельчайшие частицы, которые могут дать зацепку. Особое внимание – к возможности наличия морских или речных водорослей, микроорганизмов на теле, которые могут указать на специфическое местонахождение в воде.

– Есть, Валерий Николаевич! – в унисон ответили оперативники, их лица были напряжены, но в глазах горела новая, ожесточённая решимость. Эта игра маньяка становилась всё более личной. И ставки росли с каждой нотой.