Лиефдэ Вур

Люди, сидевшие в аудитории, с энтузиазмом поддержали этот вопрос.

– Да, скажите, пожалуйста!

Все, как один, начали перебивать друг друга, повторяя эту и другие фразы.

Душное помещение напоминало комнату средних размеров. Читальный зал в центральной библиотеке города Бэнси. Закрытые красными шторами окна, через которые едва проникали лучи света, шкафы с книгами и маркировками по первым буквам. На второй и третьей полке многотомники, собрания книг с пятью и более изданиями. На нижней – выставки современных авторов, а еще выше – более старые романы. Они давно покрылись слоем пыли. А среди работников нет ни одного человека, который мог бы хотя бы со стула смахнуть ее тряпочкой.

– Вы, думаете, я так просто сейчас все это расскажу? – писатель улыбнулся и взял в руки бутылку, наполнил стакан, – если так, то тогда сразу появятся другие люди и начнут писать, опираясь лишь на мои слова, – он отхлебнул немного воды и поставил бутылку на стол. В бокале оставалось еще немного.

Зал замолчал.

– Прошу, откройте окно, тут стало очень жарко, – Хьюго полез в нагрудный карман пиджака и достал оттуда платок.

Он быстро смахнул капельки пота со лба, протер шею и засунул на место. Спустя десять минут ему в спину ударил свежий поток воздуха, он обернулся к окну.

Девушка, согнувшись в спине, чтобы не попасть под свет софитов, села на свое место возле швабры и красного ведра.

– Нет! Нам просто интересно! – со стула поднялся мужчина с рыжими волосами и короткой бородкой.

– Вы хотите знать, в чем мой секрет? – писатель сделал акцент на последнем слове, окинув взглядом публику, – его нет!

Он смотрел на людей, у которых на руках лежали блокноты и ручки. Они готовы были записывать все слова писателя, а потом отнести в свою редакцию и там составить репортаж. Сейчас же, журналисты беспомощно хлопали глазами и смотрели на главного героя пресс-конференции.

– Мы все это знаем, что нет никакого секрета и тайна хранится лишь во вдохновение, – встала молодая девушка. Она часто запиналась, видимо, совсем недавно на новой работе, – но нам хотелось бы узнать, – девушка посмотрела вниз и перелистнула страницу, – Ваша биография! Как мне известно, Вы у нас совсем недавно. Переехали в конце прошлого города из Длеранса, где начали свой творческий путь, – она остановилась.

Журналистка хотела продолжить, но ее щеки покраснели. Разволновалась.

– Продолжайте, я Вас слушаю! – Хьюго спокойно ее поддержал.

По залу пронеслась буря оваций, публика с восторгом встретила вопрос молодого специалиста, а так же реакцию автора бестселлеров.

– Я из компании «СиПроУЭн». Мне поручили узнать про Ваше творчество чуть больше, потому что никто в городе не знает почти ничего.

– Хорошо, – Хьюго допил бокал воды, налил еще, подождал, пока девушка сядет на свой стул и продолжил, – прежде, чем я начну, хотел бы всем предложить маленький перерыв.

Волна облегчения пронеслась по всей аудитории. Они явно ждали именно этого, чтобы сходить по неотложным делам. Многие спустились вниз, некоторые стали перешептываться между собой, вносить в свои записи мелкие поправки, переписывать то, что не успели.

Писатель поднялся и подошел к окну и начал смотреть на улицу через стекло.

Стоит ли им всем говорить правду или будет достаточно пары фраз, чтобы отстали от меня поскорее? Не знаю, но все рассказывать я точно не собираюсь.

Перерыв длился около двадцати минут, а когда Хьюго развернулся, журналисты сидели на своих местах, включая ту самую девушку. Она ему показалась симпатичной – интересная кофточка, юбка, телесные колготки и глаза.

– Начнем? – писатель окинул взглядом комнату и внимательно посмотрел на каждого.

В ответ молчание.

Надеюсь, мне повезет, и, получится действительно хорошая автобиография, а не то, что начну жаловаться и изливать душу.

Тишина окутала зал. Даже уборщица обратила свой взгляд на писателя.

– Я родился в это день, – Хьюго посмотрел на глаза журналистов, но пять месяцев и двадцать два года назад. То есть, мне совсем скоро будет двадцать три! – он улыбнулся.

Обалдеть! Я никогда не задумывался о своем возрасте, а сейчас осознаю, что стал известным за такой короткий срок.

Писатель посмотрел на стол, вылил остатки воды в бокал. Он не хотел говорить про себя, не хотел рассказывать свою историю жизни, но лишь по просьбе девушке, которая действительно была красивой, ему пришлось решиться на этот шаг.

Надо пролистывать страницы прошлого, прокладывать дорожку, искать верную тропу, где стоит сказать правду, а где свернуть в сторону и не рассказывать всю подноготную.

Журналисты молча смотрели на него и ждали.

– В Длерансе. В четырнадцать лет, как сейчас помню, учился в школе и всегда хотел получать хорошие оценки. Рос без отца, его не стало через два года. С мамой в двухкомнатной квартире. Она спала на кровати у себя, а я на диване в гостиной. Многие из нас слышали истории других известных людей про их тяжелое детство, но мой рассказ не похож на них. Если честно, мой путь начался тогда, когда в квартире появился первый компьютер с клавиатурой и мышкой. Видеоигры только начинали появляться в нашей жизни, а я, конечно же, хотел себе хоть одну. Хоть попробовать и испытать новые эмоции. Совсем скоро, спустя месяц, я смог установить одну – в ней надо было строить собственный дом, заселять туда персонажей, каждые из которых, имели свои увлечения и все остальное. В общем, отличный симулятор жизни, – писатель отпил немного воды и посмотрел в зал.

Почти все журналисты, которые присутствовали в этом зале, склонив головы, активно шевелили руками и записывали историю в свои блокноты. За исключением той самой девушки, которая смотрела на него.

– Мужчина и женщина, – Хьюго вновь посмотрел на тихую аудиторию, – до появления компьютера мне нравилось читать книги и просить об этом маму. Однажды, она пыталась немного схитрить, потому что устала произносить одни и те же строчки по кругу, но я, на удивление всей семьи, рассказал эту книгу наизусть. От начала до последней точки. Тогда мне было три года.

– Вы начали говорить так рано? – сзади послышался короткий вопрос, и вновь воцарилась тишина.

– Нет, – спокойно ответил писатель, – тогда я смог удивить своих бабушку и дедушку, которые пригласили нас с мамой в гости: открыл книгу и, смотря на них, рассказал историю целиком, – он улыбнулся.

Потом посмотрел в зал. Журналисты улыбались, до некоторых эта история доходила очень долго, что они находились в ступоре. Позже, все начали улыбаться и едва слышно смеяться.

– При прочтении книг я уходил в них с головой, представлял себя на месте главных героев и смотрел их глазами на происходящее, – Хьюго допил воду и увидел перед собой новую бутылочку, которая появилась совсем недавно, налил полный стакан, – меня это настолько сильно увлекло, что я захотел попробовать себя и написал свой первый короткий рассказ…

Хьюго не успел продолжить. Публика взорвалась бурными аплодисментами.

– Он был написан в тетрадке, на обложке которой нарисована желтая машина. До сих пор лежит в столе. Я бы мог использовать эту историю для того, чтобы опубликовать в детском журнале – она очень добрая, но нужно вносить много правок. Теперь продолжим чуть дальше с того места, на котором я немного остановился и начал говорить о другом. Два дня я играл в ту игру, название не помню, но она была очень известна, отправлял девушку и парня на работы. Проматывал время, чтобы они скорее возвращались. Потом купал их, кормил, переодевал и отправлял спать. На заработанные ими деньги менял цвет стен,

клеил новые обои, ставил новую мебель. В один из дней, как иногда показывают в мультиках, над моей головой появился значок горящей лампочки. Пришла идея, я приобрел им в квартиру мольберт для девушки и компьютер для парня. Творческий уклон в моей голове стал преобладать над обычным кругом по жизни, когда ничего не меняется, и начал заставлять персонажей заниматься хобби. У Джулии с каждым разом картины начали получаться все лучше и лучше, некоторые из которых я оставлял в квартире, а остальные продавал. У парня Хьюго перед синим монитором, после пресловутых банальных игр, появлялись первые романы, которые тоже удавалось продавать. Оба персонажа перестали ходить на свои виртуальные работы и занялись творчеством. Это у них получалось гораздо лучше.

– А персонажа звали Хьюго, как и Вас, потому что вы представляли себя на их месте? – вновь поднялся тот самый мужчина с рыжими волосами, – и, Джулия, Ваша первая любовь?

Вопросы были чересчур громкими и писатель начал нервничать. Врать, конечно же, очень плохо, но сейчас это было единственным спасением нервов писателя.

Он долго пытался скрыть от всех свою жизнь, и мало кому рассказывал про нее. Разве что только в общих чертах и то, что не жалко пустить по слуху всего города. Пару-тройку друзей, которых мог лишь так называть, но никак не откровенно доверять и верить в них. Многим нужны тайны, чтобы потом манипулировать ими, а остальным для того, чтобы хорошо понимать человека.

Похожих на последних среди этих двух групп, Хьюго не встречал в своей жизни. Один раз его обманули и рассказали про чувства девушке, которая оказалась редкостной стервой. Иной раз, якобы лучший друг, скрыто начал общаться с его тогдашней подругой за спиной, и впоследствии они гуляли. Такое не прощается, а молча, стиснув зубы, забывается.

– Да, а как Вы угадали?! – писатель пытливо посмотрел на журналиста, – у меня же нет кольца! – он громко засмеялся. Смех был похожим на истерический.

Публика смотрела на него несколько минут, а потом поддержала писателя.

– А сейчас? – та самая девушка поднялась со своего места, – у Вас есть любимая?

Вопрос был очень неудобным. Хьюго решил ответить на него чуть позже, ближе к концу заседания.

– О, Джулия. Есть ли среди вас девушка с таким же именем? – писатель посмотрел на сидящую толпу и услышал лишь то, как уборщица в углу одергивала свой синий халат.

Отпив немного воды, он полностью вылил содержимое из бутылки, и поставил ее на край стола.

– Да, правда! Она была моей первой любовью, еще в школе, – Хьюго соврал, – помню, наши отношения начались спонтанно и неожиданно для всех. Моя мама всячески поддерживала меня, а ее родители были против такого союза. Познакомились еще детьми, на улице, когда я был хрупким мальчиком и боялся гулять в одиночку: всегда искал компанию ребят. Не поверите, но, как-то, однажды, знакомая дворняжка «Чак» украла у меня новые наушники и убежала в соседний двор. Я хотел бежать за ней, но было страшно. Там были ребята старше меня. Мне наушники принесла Лизи.

– Лизи? – один из журналистов удивился, – Вы же говорили, что девушку звали Джулией.

– Точно, прошу прощения, – Хьюго незаметно под столом ущипнул себя за руку, – они были близняшками. Я всегда путал их имена, которые начинались на одинаковые первые две буквы.

– Теперь все понятно! – зал улыбнулся.

– Мы вместе ездили в летний лагерь для детей, только разными автобусами, – писатель выпил воду из бокала до середины, – изначально, нас отправили в разные места. Однако, спустя неделю, увиделись на площадке для волейбола и были приятно удивлены. Тогда я подумал, что это судьба. Тогда мне казалось, что это все было не просто так и мы обязательно должны быть вместе.

– Вы женаты?

– Нет, но очень хотел. Когда вдвоем приехали домой, к своим родителям, все думали, что мы в будущем обязательно поженимся, будем вместе и так далее. Скажем так, стандартные стереотипы родителей, которые желали своим детям лучшую судьбу. Но, не вышло.

Джулия уехала со своими родителями в другой город, где позже познакомилась с другим мальчиком. Как мне известно, они женаты и у них двое детей.

Толпа сидела молча, затаив дыхание. Им нравился этот рассказ, будто Хьюго описывал историю новой книги.

– А новая книга? – поднялась женщина средних лет, – когда появится на полках Ваш новый роман?

– Очень скоро, – писатель улыбнулся, – завтра утром я отправлю готовую работу своему редактору мистеру Ридчарсону и он, в ближайшее время, после мелких исправлений, опубликует книгу.

Аудитория заполнилась громкими хлопками, все журналисты поднялись со своих мест.

– Мистер Крэй, – девушка с рыжими волосами и зелеными глазами посмотрела на писателя, – Вы не ответили на мой вопрос.

Хьюго вспомнил вопрос девушки, который решил оставить на конец пресс-конференции. Люди замолчали и сели по своим местам. Вооружившись ручками и блокнотами, журналисты начали смотреть на него.

Зачем ты вновь это спросила, если и так понятно, что никого у меня нет?!

Писатель замер в одной позе и сидел так около десяти минут. Он не знал, какие слова можно подобрать под этот вопрос. Публика ждала, а он тянул время.

– Давайте еще один вопрос и собрание на сегодня закончится. Оно и так продлилось целых два часа, – писатель посмотрел на руку, где не было часов, – подскажите, пожалуйста, сколько сейчас натикало по вашим?

– Восемнадцать пятьдесят пять!

– Невероятно! Даже три часа! Я бы мог молча подняться со своего стула и уйти, но, так уж и быть, последний вопрос. Кто хочет спросить?

– Я! – поднялся молодой парень, – скажите, пожалуйста, а, когда Вы начнете писать следующую книгу? – он сел на свое место.

– Ну-у-у – Хьюго протянул последнюю букву, – это зависит от завтрашней беседы с моим редактором.

Потом он собрался уходить, когда толпа начала собираться. Камеры спрятались в свои чехлы, яркие фонари выключились, стало заметно темнее. Уборщица мелкими шагами добежала до выключателя на стене, и комната залилась теплым светом от люстр с потолка.

Писатель полез под стол. Там он нащупал свой портфель, достал. Хотел собраться и уйти, но обратил внимание на ту молодую девушку. Она сидела с дрожащими глазами. Настроение ушло в закат вместе с солнцем сегодняшнего дня.

– Минуточку внимания, – Хьюго не выдержал, – еще на один вопрос я смогу ответить, а потом точно все.

Толпа развернулась и замерла. Потом журналисты кооперативно достали камеры, развернули свои фонари, и аудитория вновь наполнилась ярким светом.

– Я отвечу на вопрос девушки, – он положил руки на портфель, стоящий перед ним на столе.

Журналистка с рыжими волосами встрепенулась и устремила внимательный взгляд на писателя.

– Нет, у меня сейчас никого нет. Ни любимой, ни девушки, с которой я бы коротал свою жизнь в счастье на одной кровати по вечерам. Позволю себе вернуться к словам, которые недавно прочитал в одном журнале: «Большинство писателей остаются одинокими до конца жизни». Но, хочу это опровергнуть. Все мы люди, простые смертные, и, каждый из нас, какой бы ни была тяжелой его жизнь, хочет найти одного человека и навсегда. Очень просто и банально. Люди часто бывают одиноки, но чаще всего, писатели, которые привыкли искать отчуждение души и своего горя в книгах.

Толпа недовольно посмотрела на девушку, потому что она своим вопросом вынудила известного писателя на откровенные подробности. Им казалось, что он едва сдерживал свои слезы.

– Лизи! – Хьюго обратился к девушке.

– Как Вы узнали мое имя? – она начала тревожиться.

– Не важно, – писатель остановился, тихо стуча по ремешку портфеля, – я желаю Вам счастья с мужем и вашим детям. А так же всем остальным, которые пришли сюда меня поддержать! Я вам всем благодарен!

Под радостные звуки аплодисментов, журналисты начали сворачиваться, и толпа потихоньку уплыла из помещения.

– Хьюго, – девушка осталась одна и подошла к нему.

– Да, Лизи? – он смотрел на нее обычными глазами.

– Я понимаю, как тебе тяжело и как ловко ты смог всех обмануть, что первую любовь звали Джулией. Я помню те наши отношения и мне тоже хотелось быть вместе с тобой, но так распорядилась жизнь, – она погладила его по плечу, – не грусти! Я уверена, что завтра после разговора с редактором ты встретишь свою настоящую любовь.

2 глава

Марабелла лежала на спине с закрытыми глазами. Рядом с ней лежал Джек, от которого пахло мускатом. Он уже давно проснулся, раздвинул шторы, чтобы пустить в комнату солнечный свет.

Начало августа. Градусник за окном показывает пятьдесят градусов по Фаренгейту. Парень ворочался по сторонам, пытался уснуть, но сон ушел вместе с тем, что ему приснилось и с тем, как он резко поднялся, чтобы опорожниться в туалете.

Вернувшись в комнату, она показалась ему меньше, чем вчера, когда они после поедания ужина вместе легли спать. Ровно девять часов на прикроватных часах. Девушка открыла глаза. На подушке небрежно лежали волосы, похожие на тонкую паутину. Она отбросила одеяло с ноги, оставив бедро открытым.

– Доброе утро, солнышко! – Мари повернулась вбок и поцеловала Джека в щеку.

В ответ ничего не прозвучало. Его кожа казалась холодней собственной, ведь она только недавно проснулась.

– Какие планы на день? – девушка пыталась начать разговор.

– Никаких. Абсолютно. Сегодня выходной, можно целый день лежать, – он ответил угрюмо.

Слова парня, произнесенные им в комнате, отдавали каплей равнодушия. Марабелла этого не замечала, но наоборот, развернувшись, она легла на живот.

– Что приснилось?

– Ничего.

Его голос был напряжен. Меньше того, она не понимала, почему парень разговаривает с ней так грубо. Может, после вчерашнего вечера? Хотя, вряд ли. Два бокала, наполненных вином, темная бутылка на столе. Джек совершенно не хотел разговаривать о себе, а уж тем более, обращать внимание на горящие глаза девушки.

Быстро поднявшись с кровати, парень нацепил на себя шорты, надел футболку и вышел из комнаты. Мари осталась лежать на одиноком диване. Свет из окна бил в лицо, оставляя на щеке солнечных зайчиков. Девушка таяла под ним, а потом еще некоторое время нежилась в постели.

Затем поднялась, накинула сверху длинную футболку и вышла на кухню.

Джек сидел за столом, смотрел в окно и думал. Она подошла сзади, прижавшись к спине, обхватила руками талию и шепнула на ушко, чтобы он вернулся обратно. Безуспешно.

– Ты будешь кофе с молоком или без? – его вопрос был невозмутимо простым.

Она не поняла, что произошло. Просто так, ее любимый, перестал делать ей приятно. Вместо этого поднялся со стула и пошел к плите. Марабелла стояла возле стола, упираясь в него руками.

– Я буду с молоком, – ответ девушки был отрешенным.

Волосы были небрежно разбросаны на плечах. Мари скрестила ноги, пытаясь успокоить жжение внутри. Наконец, у нее получилось, но в глазах и внутри затаилась маленькая скорбь. Она прекрасна, как ангел, и ему это известно. Но что же могло случиться с ним, если он так халатен.

Ответа внутри не последовала. За тонкой ширмой фантазий, где Джек должен был резко повернуться к ней, поднять на руки и хотя бы посильнее обнять.

Но ничего этого не произошло. Кавалер стоял понурый, держа в руках чайник и разливая кипяток по бокалам.

– Что с тобой? – Марабелла обратилась к нему, когда он сел напротив нее.

– Все хорошо. А что не так? – то ли парень действительно не понимал, то ли пытался скрыть все это.

– Ну, ночью ты просыпался, потому что на телефон пришло какое-то сообщение. Что там было? – девушка отпила немного горячего напитка, – спасибо, любимый за такой приятный сюрприз – завтрак собственными руками.

– Ничего особенного. «RHGS» прислали, что сегодня будет очень жаркая погода и бла-бла-бла. Без воды советовали не выходить на улицу.

Насчет других слов Мари, он лишь недовольно буркнул невнятное себе под нос.

Она сидела в непонятном состоянии. С одной стороны, это унизительно больно! Почему парень, с которым они уже вместе целых три года, банально не захотел любовных игр? А, с другой, может он устал и его голова забита разными мыслями.

Девушка всячески старалась оправдать его, пытаясь спрятать любые боль или страх, внезапно возникающие яркой вспышкой на темно-синем фоне. Ей даже показалось, что вина всему этому внезапная вибрация телефона ночью, когда якобы синоптики прислали ему предупреждение. Эта мысль тут же оказалась откинутой в сторону. В том, что он ее любил, она даже не сомневалась. После работы, даже с опущенной головой, он приносил ей вкусную нанаку, обнимал за плечи, целовал в лоб. Благодарил за ужин, мыл посуду, лишь редко не делал этого и уходил в спальню.

Каждый день был насыщен обаянием и теплом к ней. Но временами ей казалось, что любимый угасал. То ли она вела себя неправильно, то ли была очень скучной. Мари много раз пыталась начать с Джеком этот разговор, чтобы понять все и узнать, как надо себя вести. Но толком ничего не получалось. За потоком мыслей, девушка не заметила, как кофе в кружке остыло, стало теплым, а парень доедал оставшиеся печенья со стола, смахивая крошки в ладонь.

– Перфоманс! – она одним глотком допила кофе.

– В смысле? – казалось, он действительно не понимал о чем идет речь, когда струя воды ударила в раковину.

– Пойдем немного погуляем, а потом купим билеты в кино. Я слышала, сегодня вышла новая премьера – «Блуждающие огни». В афише обещают много любви, спецэффектов и драмы.

– Ванильная трагедия? – на лице Джека появилась язвительная ухмылка.

Марабелла почувствовала дискомфорт внутри, будто сердце сжали огромными тисками и пытаются вытащить из него жизнь. Для нее это было неприятно. Сейчас малое покажется значимым, но ведь даже она видела в этом тайный посыл. За благодарностью и поцелуями в их отношениях, пряталась тень, которая постоянно норовила изжить из нее все самое лучшее. Холодное отношение к ней. Сколько раз она замечала это и сколько раз закрывала глаза, но едва ли, подобное повторялось очень часто. А в последнее время даже слишком.

Не замечая нависшего над головой Джека, ее глаза превратились в стеклянную пустоту, полностью отражающую состояние девушки сейчас.

– Хорошо, одевайся, – он сказал это и ушел в комнату.

Мари долго еще пыталась прийти в себя, и до конца было не понятно. Кавалер сказал это, потому что действительно захотел уделить внимание своей любимой и восполнить тот пробел в их отношениях, или просто увидел накатившую печаль, когда она чуть не заплакала, и сжалился.

* * *

Они появились на улице в тот момент, когда жара немного спала. В фиолетовом платье с белыми цветочками Марабелла казалась воздушной и нежной, а рядом Джек, в голубой помятой футболке, растянутой до неприличия, тёмных джинсах, выглядел неопрятно. Особенно обвисшие бока, которые вдруг появились при его попытке завязать шнурки, выглянули наружу. Для девушки данное зрелище было привычным и чувство неприязни ушло давно ещё после того дня, когда она просила его пойти в спортзал и заняться собой. Тогда в ответ ничего хорошего в воздухе не повисло, разговор закончился, а сейчас, шнурки все равно остались развязанными. Сравнение «Красавица и чудовище» здесь не к месту. Она любит его внутренний мир и за то, как парень однажды спас её от одиночества в сером городе.

Ещё одно приятное воспоминание появилось в голове подобно блеску огня от кремния зажигалки. Жаль, что все хорошее, чем была полна их прежняя жизнь, большинством осталось позади, оставив только редкие моменты и время, когда память смакует наслаждение.

– Пойдём, зайдём в «Перфоманс». Там должны быть билеты на сеанс, – в её словах звучала искренняя радость.

– Я, наверное, тебя разочарую, но их больше нет. Все распродали, – быстро пролистав пальцем страницы, Джек убрал телефон в карман.

– Значит, просто по парку! Мы так давно не гуляли вдвоём…

От мыслей, появившихся у девушки, пахло сомнениями. Ей казалось… Нет, она чувствовала, что парень обманул её, хотя при этом решила не спорить и оставить как есть. Ну не могли раскупить шестнадцать билетов за полчаса, которые им понадобились, чтобы дойти от дома до кинотеатра. (перед выходом она посмотрела со своего телефона их наличие)

Марабелла могла начать спорить, но подобная попытка казалась абсурдной. Уже хорошо, что он вышел на улицу с ней за ручку.

– Не хочу. Пойдём домой, я устал.

Глаза Мари загорелись пламенем, но вовсе не любви и нежности, а злобой, внезапно упавшей на неё сверху. Девушка пыталась не замечать хладнокровие парня, старалась дальше, несмотря ни на что, любить его. Но это уже чересчур.

– Ты понятия не имеешь как нужно вести себя с дамой! – слова, произнесенные с особой силой энергии, показались ей очень грубыми.

– А ты! Ты-ы, – Джек впал в смятение, – никогда не любила быть ей! Я же есть тот самый, которого каждая хотела бы иметь у себя под боком в кровати!

Перед глазами девушки пронеслось множество разных дней, но нигде ранее она не слышала столько самоуверенности.

– Правда?! Пусть все, но не я!

– Значит, все-таки не любишь…

– Дурак! Я люблю тебя всем сердцем, но ты мне просто не оставляешь другого выбора…, – подлый удар в спину оказался мелким – мы вместе и все будет хорошо… Правда?