Распутин: Тот кого боится дьявол

Катрин Малниш

Распутин: Тот кого боится дьявол

Глава 1

Санкт – Петербург 1965 год.

Шестой год правления Императрицы Александры Алексеевны Романовой

– И как прикажете с этим работать, Виктор Дмитриевич?

– Я же расписал все в отчете, ваша светлость.

– Да только непонятно, что есть «изгнать беса, покуда оно не завладело разумом князя…»!

Колдун лишь усмехнулся и, скрестив руки на груди, закинул ногу на ногу. Пояснить свои же документы он не видел смысла, так как не мог представить, что почетный господин Стрелецкий, который сидел уже весь красный от умственных потуг, стал бы заниматься тем, что прописал следователь в своем «неофициальном» отчете.

За окном уже давно начало вечереть. Над Санкт – Петербургом растянулись грозовые облака, переплетенные с розовыми всполохами, где – то за плотными массами в небе начинал сиять месяц, а в домах, окруженных Невой и каналами, активно загорался свет и масляные лампы, оставленные хозяйками на подоконниках.

Из труб валил белоснежный дым, расстилаясь, словно дополнительное покрывало, над всем городом и скрывая шпили Петропавловской крепости и купол с крестом Исаакиевского собора. По дорогам катили неспешно экипажи, тревожа до скрипа примятый снег, а также гудели клаксонами редкие автомобили, выписанные привилегированным слоям общества государыней.

– Ну да ладно, полагаюсь на тебя, – сменил гнев на милость Стрелецкий, закрыв папку с делом и отодвинув ее в сторону.

Мужчина сложил пальцы в замок и посмотрел вопросительно на молодого человека. Но колдун и бровью не повел. Он рассматривал в отражении окна свой полупрозрачный силуэт и лишь удивлялся, как поразительно играл свет свечей и люстры, что обычно темно – изумрудные глаза сияли словно два малахита на солнце.

– Что вы смотрите так, Ипполит Митрофанович? – уточнил юноша, вновь обернувшись к главе Тайной Канцелярии и удостоив мужчину своей дьявольской улыбкой. – Дыру во мне протрете.

– Да вот тут такое дело0 батенька…

– Что, мои каникулы откладываются вновь? – уточнил с некоторым раздражением Виктор, подперев голову тонкой рукой с длинными пальцами.

– Да дело тут такое…

– У вас всегда, ваша светлость, «дело такое…», после которого я отсыпаюсь по недели две.

– Да помилуйте, разве ж государство вам мало платит? – вдруг возмутился мужчина. – Али вас чем служба обидела?

– Вовсе нет.

– Тогда не гневите ни бога, ни нашу государыню, – сурово сказал Стрелецкий, проведя пальцем по своим массивным закрученным по – гусарски усам. – Дело тут опять – таки запутанное, под стать вашим способностям.

– Куда ехать? – уточнил сразу Виктор.

– Никуда, – Стрелецкий выудил из ящика папку с делом и отодвинул ее от себя, поближе к колдуну. – Дело на Гороховой, около той самой проклятой Ротонды.

– Я чертей там больше гонять не пойду, – сразу сказал Виктор, взяв папку и начав перебирать бумаги. – И старуху изгонять – тоже. Она скорее изведет половину Петербурга, чем я ее.

– Прасковья Федоровна почила третьего дня, – скорбно сказал Стрелецкий, и колдун сразу замолчал. – А с ней заодно и трое студентов, кои снимали квартиру рядом.

– Одним днем отправились к праотцам? – удивился Виктор. – Так это дело ближе к полиции или…

– Отнюдь. Соседи слышали, как молодые люди кричали, а также ощущали вибрации и, как они выразились, чувствовали могильный холодный ветер. Но самое странное – это некто, кто уже третью неделю пугает всю Гороховую своим костюмом дьявола.

– Дьявола? – Виктор закрыл папку и положил ее рядом с собой на диване. – Ипполит Митрофанович, вы настолько в меня верите?

– Не просто верю, Виктор Дмитриевич, но и уповаю на то, что сил ваших хватит разобраться. Столько жалоб и доносов оттуда… мочи уже нет. Но и сразу четыре убийства тоже такой себе балласт перед новым годом…

– Я понял, – Виктор встал и забрал папку, – могу идти?

– Честь имею, батенька. Не забудьте, на Рождество жду – с вас у себя в Петергофе!

– Всенепременно.

***

До дома Виктор обычно добирался на автомобиле, однако в этот вечер, прекрасно помня о своем обещании, он свернул с Невского на Малую Садовую, прошагал с гордо поднятой головой мимо Елисеевского магазина и, пройдя мимо арки – входа в театр Акимова, вошел в темную подворотню, откуда, однако, вскоре вышел в умиротворенный дворик с кустами сирени и рябины.

Три фонарных столба, словно стражники, держали в своих чугунных щупальцах округлые сферы плафонов, внутри которых мерцали электрические огоньки лампочек, и освещали путь единственному путнику, который решился свернуть в данный двор – колодец.

Однако Виктора уже давно ждали именно тут, во мраке и относительной тишине трехэтажных желтых домиков старого фонда. Крохотное кафе, расположившееся рядом с первой парадной, уже включило свой привычный вечерний блюз, за барной стойкой мирно готовил напитки бармен, а за самым дальним столиком, в тени и оранжево – желтых бликах света единственной люстры сидела она…

Виктор невольно прикоснулся к своему галстуку с брошью, поправил его и, еще сильнее подняв голову, слегка улыбнулся, кивнув девушке. Дама в коричневом платье и в перчатках оттенка мокко ответила Виктору наклоном вправо, и юноша проследовал к ней за столик.

– Припозднились вы, Виктор Дмитриевич…

– А ты куда – то спешишь, Анна Александровна? – уточнил с ухмылкой Виктор, осторожно поцеловав тыльную сторону ладони девушки.

– Отнюдь. Раз вы вызвали, значит, есть дело.

– И ты права.

Молодой человек протянул девушке папку, отданную ему Стрелецким, и дама, быстро расшнуровав застежку, просмотрела пожелтевшие бумаги с печатью Канцелярии и подписью многих следователей, работавших в Главном Управлении Санкт – Петербурга.

Детали нового расследования показались ей довольно – таки запутанными, так как три следователя говорили хоть и схожие факты, а все – таки кто – то утверждал о «красных глазницах», а кто – то и вовсе – «о золотых». Следователь Петручев записал, что лично видел фигуру в тумане, а вот Немченко – что точно слышал волчий вой и утробное рычание, словно под одеждой скрывался сам дьявол…

– Интересно, – только и протянула Анна. – И что же, вас направляют туда?

– Да, Стрелецкий попросил взять данное дело, – Виктор на мгновение обернулся, показав бармену два пальца, и тот беспристрастно кивнул, зная каждый жест молодого человека, – но тут мне явно пригодишься и ты. Насколько я помню, ты училась на журналиста?

– Даже закончила с красным дипломом, – заметила девушка с гордостью. – Только вот как – то некромантия и мифология мне ближе, нежели переписывание газетных текстов из издания в издание.

– Тогда ты точно не будешь против прогулки отсюда до Гороховой? – с улыбкой уточнил Виктор.

– Отнюдь. Я только «за» прогуляться. Тем более, что сегодня с папенькой мы как Минотавр с Тесеем.

– Ты бежишь, а он догоняет?

– Нет. Мы одинаково ненавидим друг друга.

Виктор не стал расспрашивать. Ему не хотелось лезть в душу своей ассистентке, тем более, что личные неурядицы на работу девушки никак не влияли. Анна прекрасно исполняла свои обязанности, а уж за свою зарплату делала куда больше, чем все ее предшественницы.

Раздумья Виктора прервали поставленная на столик чашка с кофе и пузатая сахарница. Бармен поклонился и, оставив около салфетки с ложкой небольшую записку, удалился. А Виктор, быстро развернув бумажку, увидел знакомый корявый подчерк и подпись «Ваш дьявол», от которой аж желудок заныл, воспротивившись наслаждаться вкусом свежезаваренного капучино.

И тут, как в кино, которое Виктор отчасти недолюбливал за резкую смену кадров, перед глазами замелькали силуэты в темном дымном ореоле неизвестности.

Улица, очень похожая по домам на район Адмиралтейской, гул безликой толпы, которая спешила кто в магазин, кто – в рестораны и кабаки, а кто – то

– в дома терпимости, а среди сверкающих пятен фонарей, вывесок и витрин, украшенных гирляндами и лампами, Виктор узрел его.

Зверь, с высокими слегка загнутыми в стороны рогами, на кончик коих сверкали металлические наконечники, с алыми глазами, внутри которых сияло что – то похожее на адское пламя, бычья морда с расширяющимися от втягиваемого и выдыхаемого воздуха ноздрями, а также цокающие по асфальту копытами, которые были спрятаны под длинными прямыми брюками.

Руки чудовище прятало под плащом, а вот хвост даже не пыталось. Лысое нечто с кисточкой на конце болталось туда – сюда, подметая собой дорогу и вздымая пыль оранжевыми клубами…

Виктор попытался рассмотреть поближе это нечто, но в этот момент бык сделал нечто похожее за поклон – и рванул на молодого человека, отчего тот закричал…

И открыл глаза.

Вновь кафе, сидящая перед ним Анна, остывающий кофе и приглушенный свет одинокой люстры, слегка подрагивающей в такт играющему блюз граммофону.

Рука Анны в бежевой перчатке лежала поверх его ледяных пальцев, и Виктор, осторожно убрав руку, посмотрел на бармена, мирно потирающего бокалы.

– Что вы увидели, Виктор Дмитриевич? – уточнила Анна настолько тихо, насколько позволял ей властный голос.

– Нечто, – только и сказал юноша, поправив галстук с брошью. – Так что, вы еще н против принять мое приглашение прогуляться ночью по Гороховой?

– Конечно же нет.

– Что же, тогда…

В этот момент за барной стойкой прогремела трель старого телефона, и бармен, быстро сняв трубку, степенным голосом уточнил детали и, посмотрев на Виктора, пригласил его к стойке, передав трубку.

– Князь Распутин…

– Ваше сиятельство! – раздалось звонкое на другом конце, отчего у Виктора на лице появилось выражение отчаяния, перемешанного с брезгливостью. – Я все приготовил, как вы и просили! Документы готовы, одежда постирана и даже развешена, а также я…

– Михаил, – прервал Виктор молодого человека, – я что тебе говорил сделать?

– Слетать и узнать, как дела у жертв тогдашнего пожара в царских конюшнях.

– Сделал?

– Разумеется. А чего – сь такое?

– За брехню твою будешь у меня неделю без варенья и конфет, понял?

– Ну ваше сиятельство!..

– Я все сказал. И да, – Виктор посмотрел на Анну, которая еле сдерживала смех, прикрыв ладонью губы, – сегодня не жди. Но на всякий случай прислушивайся. Как только позову – сразу прилетай. Это приоритетное твое задание! Понял, бес ты нерадивый?

– Понял, ваше сиятельство, понял! А Тимке что прикажете? А то вон уже, третьего дня ничего не делает!

– В отличие от тебя он, хотя бы, не крушит город и не разоряет бордели, – вздохнул Виктор, мельком посмотрев на настенные часы, – Все, мне пора. И помни – приоритетное задание.

– Помню – помню. Будет сделано.

– А Тимофею прикажи: покуда хозяин занят расследованием, быть при нем тенью.

– Будет сделано!

Виктор положил трубку, и в этот же момент ощутил, как холодок коснулся его спины ниже лопаток. На затылке волосы встали дыбом, а во рту пересохло, но Распутин этому только порадовался. Тимофей исполнил приказ настолько быстро, что князю даже не пришлось трижды кликать беса.

Анна мельком посмотрела на тень, отбрасываемую самим Виктором, и сделал полшага в сторону. Тьма на полу стала длиннее, гуще и как будто бы ожила. Хоть тень и подстраивалась под силуэт Виктора, все – таки бесу требовалось время, чтобы окончательно слиться с естеством своего хозяина.

– Почему он? – удивилась Анна, зная секрет князя.

– Спокойнее и покладистее. Но самое главное – преданнее. Этот не предаст и не убьет, ибо помнит – для него я не просто хозяин.

Виктор обернулся к Анне – и его глаза полыхнули ядовитым огнем, а зрачки сузились, став похожими на кошачьи.

– Я тот, кого боятся не только государи, но и бесы, – его улыбка вновь исказила тонкие бледные губы, – ибо еще ни один демон не посмел не подчиниться крови Распутиных.

Глава 2

Санкт – Петербург

22:45

Зима в Санкт – Петербурге в тот года, как запомнил Виктор впоследствии, была поистине «русской»: сугробы лежали на поребриках чуть ли не по колено, мостовые промерзли до бетона под ними, отчего многие отправлялись с работы не домой, а на экзекуцию к травматологам. С крыш постоянно норовила сорваться крупная глыба льда, а пронизывающий до костей ветер проникал даже под плотно запахнутое пальто и повязанный под него шарф.

При этом Виктор отмечал, что почти не мерзнет, так как его внимание постоянно фокусировалось то на аромате кофеен, то на криках людей на балконах, то на постоянно спотыкающейся или начинающей катиться вниз Анне.

– А я говорил, что каблуки зимой – моветон, – заметил Виктор, подхватывая в очередной раз Анну при скольжении на замерзшей луже.

– А я говорила, что вы часто болеете, потому что много советуете другим, – парировала девушка, поправляя шляпку и воротник пальто.

– Ну я хотя бы по делу болтаю.

– Виктор Дмитриевич, вместо любезностей, будьте так добры, одарите меня вашей информированностью и скажите: что было причиной смерти сразу четырех жертв?

– Если верить документам, – Виктор подал ей руку, и Анна нехотя, но взяла его под локоть. – То все убитые были обескровлены. Это и явилось причиной смерти. Однако в прозекторских у трупов в крови нашли клофелин.

– То есть… их усыпили, а потом уже осушили? – сразу уточнила девушка, смотря вперед.

– Верно. Причем, всех четверых нашли в самом центре Ротонды. Как раз вокруг того самого «чертового» круга. – Виктор остановился перед дорогой, так как загорелся красный свет. – Но для меня интересно проверить: на самом ли деле там активизировались демоны или же…

– Или же вновь виною люди.

Вскоре они дошли до злосчастного дома пятьдесят семь по Гороховой, во дворе которого уже дежурили двое полицмейстеров, охраняя заветную парадную, двери коей были распахнуты настежь. В парадной стоял такой же холод, как и на улице, а учитывая, что старый фонд плохо отапливался, Виктор в очередной раз позавидовал своей квартире с паровым отоплением и двумя каминами в каждой из двух спален.

Они прошли узкий предбанник, прошли в узкий дверной проем и оказались под куполом Ротонды.

На полу до сих пор были следы крови, на колоннах остались следы когтей, а люстра, свисающая из центра куполообразного потолка, опасно качалась на паре проводов, готовая в любой момент обрушиться на головы пришедших.

– Начнем? – уточнил Виктор, сняв пальто и оставшись в одном шарфе, широкие полы коего прикрывали его плечи и руки.

– Не закоченеете? – брезгливо спросила Анна, наблюдая за тенью позади Виктора.

– Не дождешься, – усмехнулся Виктор. – Дай мне пару минут.

– Поняла.

Анна отошла к дверям, так как уже знала, что будет происходить дальше. И жандармам не стоило этого видеть, так как не у каждого психика была такой же крепкой, как и колонны Ротонды.

Виктор же, встав в самый центр архитектурного шедевра, посмотрел с опаской на качающуюся от сквозняка люстру, после чего приподнял руки, повернул ладони внутренней стороной к выходу и, закрыв глаза, глубоко задышал.

Воздух вокруг него сгустился, став похожим на желе, а свет в помещении замерцал. В парадной заискрили лампочки, на что и среагировали жандармы, отправленные Анной наверх, а Виктор, услышав, как шаги служивых удалились на третий этаж, шепотом сказал:

– Действуй.

И в следующую секунду тень Виктора ожила.

Она обрела форму, отделившись от пола и стены, став еще одним объектом. На лице тени раскрылись два красных глаза, а за ее спиной появился темный дымный шлейф. По старой штукатурке пошли микротрещины, сквозняк усилился и вокруг стало в разы холоднее. Ручки дверей, щеколды на окнах и стекла покрылись инеем, перила обросли коркой льда, вокруг колонн обвились черные щупальца демона, который таким образом обретал связь с местом.

Виктор пошатнулся, так как такой процесс требовал невероятной концентрации и сил, однако устоял и, открыв глаза, присмотрелся к полумраку парадной.

Перед ним стояло черное нечто с красными глазами, которое покорно склонило голову и было готово исполнять приказ. Но Виктор, только посмотрев на демона, шикнул и приказал громче:

– Приятную мне форму прими, дьявол.

И через секунду помещение озарила белоснежная вспышка, которая сначала обожгла кожу Виктора, а затем уколола холодом, когда перед ним появился молодой человек с бледной кожей, голубыми, похожими на две льдинки, глазами и в обычном синем фраке, какие носили дворецкие и слуги у господ в каждой второй богатой квартире.

– Прошу прощение, Виктор Дмитриевич, – демон преклонил колено и приложил левую руку к груди. Белесые пряди, как будто сделанные из снега, упали на лоб и виски парня, укрыв его лицо от хозяина. – Каков будет приказ?

– Ты ощущаешь тут силу дьявольскую?

– Кроме вашей – отнюдь.

– И не слышишь аромата крови? – уточнил с намеком Виктор, осматривая пространство вокруг.

– Слышу. Да только толку с той крови? Так, капли.

– Толку нет, говоришь? – Виктор отвернулся и, еще раз осмотрев куполообразный потолок, к которому восходили колонны, сжал правую руку в кулак. – Тогда вот тебе мой приказ: оставь метку свою здесь, чтобы она дала мне знак, когда вновь тут прольется кровь. А сам узнай – ка у соседей, слышали ли они чего или видели, может быть?

– Слушаюсь.

Виктор уже собрался уйти, как вдруг вспомнил о своих же словах.

Он никак не мог привыкнуть к методам нового своего демона Тимофея, пойманного не так давно на Невском во время ночной охоты на нечисть, однако был рад, что новый демон никак не проявляет агрессию и не пытается вызвать своего хозяина на дуэль. Видимо, покорности ему добавил голод, от коего Виктор его избавил на ближайшие лет сорок.

Распутин протянул к дьяволу свою руку, приподнял рукав рубашки и позволил Тимофею провести острым когтем три линии на внутренней стороне запястья.

Виктор сразу почувствовал, как начинает жечь кожу. Ранки засияли золотом, отчего у молодого человека закружилась голова, но Тимофей его быстро подхватил и, усадив на ступени, ведущие к дверям в жилые квартиры, приложил вторую руку ко лбу колдуна.

Виктор сразу расслабился, так как кожа и пальцы Тимофея всегда были холодными, словно айсберги или вода в Атлантике. Глаза его смотрел ясно, словно сквозь голубую радужку изнутри пробивал не адский огонь, а солнце, а губы никогда не искажала насмешливая улыбка, как у его собрата Михаила.

За это Виктор, отчасти, и симпатизировал новому демону. Спокойный, тихий, исполнительный, да еще и в медицине сведущий – это было просто кладом для любого следователя или мага. А тут такое сокровище, пусть и сбежавшее от кого – то, разорвавшее связь и каким – то образом ускользнувшее от договора, попало прямо в руки подыскивающему себе нового слугу колдуну.

– Посидите пару минут, – порекомендовал Тимофей, выпрямляясь и уходя в сторону Анны.

Как только демон приблизился, девушка сразу уступила ему дорогу. Нет, она не боялась дьяволов. Просто не любила, когда именно Тимофей приближался. Его могильный холод пронизывал до костей даже при условии, что на ней были три слоя одежды под теплым пальто с меховым воротником.

Тимофей скрылся в парадной, а оттуда почти сразу выскочил на улицу – и там уже начал уточнять у прохожих и жителей соседних парадных о случившемся.

Виктор же, немного отдохнув и одернув рукав рубашки, вновь вернулся в круг Ротонды и, настроившись на волну здания, сразу ощутил, как его затягивает та самая призрачная дымка, сквозь которую ему удалось ненадолго, но проникнуть в прошлое.

Это было похоже на падение в дымчатую пустоту. Как будто душа отделилась на пару минут от тела и, забыв про ограничения, протиснулась сквозь туман мироздания и заглянула в самые темные закоулки.

Виктор не в первый раз практиковал подобный метод вхождения в прошлое, так как он был самым быстрым и относительно безболезненным, однако каждый такой поход в прошлое был для колдуна испытанием на стойкость.

Стоять неподвижно, слушать и наблюдать творящееся безумие в прошлом было относительно тяжело.

Вокруг Виктора замелькали различные силуэты с рогами, животными ликами, горящими ненавистью глазами и махающие лапами с когтями. Вокруг всей этой вакханалии плясали зажженные на стенах канделябры, а также танцевали листики пламени на фитильках черных свечей, стоявших в пяти кругах оснований перевернутой звезды пентаграммы.

Виктор, опустив взгляд и увидев руны и символы, сразу узнал ритуал. Но его этим уже было не удивить. Нет. Ему нужны были именно проводящие обряд призыва Дьявола люди.

Однако, сколько бы Виктор ни пытался всмотреться в их лица, ничего не выходило. Часть была полностью скрыта под масками, у некоторых на лице был плотный грим, а у третьих и вовсе – тень от капюшонов черных плащей легла так плотно, что видны были лишь ухмылки, благодаря которым оголялись острые резцы.

Гул, грохот, шипение, пение на латыни – все смешалось в сознании Виктора, когда вдруг его в спину ударила ледяная стрела.

Виктор, вопреки правилу, обернулся – и почти сразу столкнулся лоб в лоб с чудовищем.

Козлиная морда, копыта вместо ног, свисающая на плечи лошадиная грива, горящие красным глаза и когтистые лапы вместо рук. Дьявол смотрел в упор на Виктора, и молодой человек осознал: он вновь каким – то образом вошел в контакт с убийцей напрямую. Это было не в первый раз, так как многие маги, преступившие закон, могли связываться с ним телепатически, однако Виктор не понимал, как именно Дьявол пробивает защиту и входит в его сознание.

– Боишься? – прохрипело нечто, видя безумие в глазах Виктора. – Правильно… вскоре и ты станешь одной из моих любимых деталей…

– Чего ты хочешь? – прохрипел Виктор, потирая горло.

И в этот момент в ушах закололо от трескучего смеха Дьявола. Виктор сравнил его хохот с кочергой, которой водят по шиферу. Когти существа резко удлинились, а голова странно вывернулась, словно морду кто – то дернул за невидимые поводья.

И в следующую секунду перед глазами Виктора возникло что – то красное, по