Измена. Тайная малышка от Миллиардера

Глаза Регины загораются яркими, светящимися огоньками. За чаевые она меня никогда не выдаст Лене. И все будет более чем прекрасно.

– Все для наших дорогих клиентов, – краснея, улыбается администратор, получая несколько купюр и протягивает мне меню и карту с аниматорами, чтобы выбрал.

Главное, что моя дочь будет рада....

Глава 7

Лена

В кафешке, где я прячусь от подозрительного незнакомца, немного посетителей. Но, предвкушая острый разговор на повышенных тонах с моей свекровью, я ухожу, едва официант подходит к моему столику и предлагает что-то заказать.

Быстро схватываю телефон, уже получив один пропущенный от Татьяны Васильевны. Вместо приветствия женщина начинает наш разговор с вопросов. И обвинений.

– Лена, что с моим сыном? Марк не отвечает на мои звонки! Что у вас там происходит, в конце концов?! – взрывается в трубку свекровь, нагнетая обстановку.

На улице снова моросит неприятный мелкий дождь. Я прижимаю телефон плечом к щеке и стараюсь быстрее забежать под навес остановки.

Не знаю, как начать разговор. Такие ужасные новости нелегко сообщить матери. Пусть даже с Татьяной у нас взаимная нелюбовь.

– Добрый день, Татьяна Васильевна, Марк сейчас в больнице…

– Что с ним? Да говори же ты, бестолочь! – сама не своя орет свекровь, начиная обзывать меня, даже толком не зная, что случилось.

– Татьяна Васильевна, ваш сын попал в аварию. Я пока еще не знаю всех подробностей, – выдыхаю тяжело, кутаясь в плащ. – Марк в реанимации, в тяжелом состоянии. Но врач говорит, что прогноз хороший…

Снова она не дает мне закончить.

На этот раз Татьяна взрывается плачем. Горькие причитания заставляют и мое сердце сжаться. Все же она – его мать. А Марк живой человек и, каким бы ни был подлецом, мы прожили с ним много лет вместе.

– Ты… Это ты во всем виновата! – тут же выдавливает безутешная мать в трубку.

Меня немного окорачивает брошенная фраза. С какой стати, не зная никаких деталей случившегося, виноватой стала я?

– Ты его довела, моего бедного мальчика! Тебе всегда было мало, Лена! Подавись теперь своими деньгами, домами и прочей чепухой! Мой Марк! Бедный Марк…

Чем больше она говорит, тем больше падает градус сострадания к моей свекрови. Меня она никогда не любила. Хотела для сына более обеспеченную и покорную жену.

Тут же в голове появляется еще один вопрос.

Интересно, знает ли она о второй семье Воронцова? Марк во все свои секреты и дела посвящает мать.

Слышу как через всхлипы Татьяна жадно впитывает то, что происходит на фоне нашего разговора.

Я на улице, под навесом автобусной остановки, стою и жду транспорт, чтобы поехать за дочкой и забрать Николь из сада.

– Ты, что, на улице?! Ты не в больнице с Марком? – захлебывается криком свекровь на том конце провода.

– Я была в больнице и только что ушла оттуда! Он в первой городской, если хотите – приезжайте и сидите у палаты, как я сидела два часа. А у меня ребенок в садике, и между прочим врач сам сказал, чтобы я уходила! А не маячила в коридоре.

– Ну ты и стерва, Лена! – шипит гневно Татьяна. – Нормальная невестка никогда бы Так не выговаривала мне о сыне! Вот твое истинное лицо!

Все больше кажется, что Татьяна не может ни знать о двойной игре своего единственного сына. И это раздражает еще сильнее. Я чувствую себя марионеткой, которую дергают за тысячи ниточек и принуждают быть такой, как им надо!

– Что я с тобой время трачу?! Я еду к сыну! Видно, что ты и не собиралась мне звонить. Думаю, ты даже рада, что Марк лежит сейчас там! – дрожащим голосом выдает очередную порцию бессмысленных обвинений.

– Татьяна Васильевна, как вы можете такое говорить?! И у меня есть повод просто взять и уйти из больницы! Давайте на чистоту. Вы знаете, что у Марка есть двухгодовалый сын и вторая жена?

Мой нежданный вопрос, произнесенный спокойно и уверенно, ставит Татьяну в тупик. Она, запинаясь, выдавливает “нет”!

Ее ответ ничего не меняет. Под ребрами саднит от обиды и боли. У Марка есть семья, другая жизнь, о которой я не знала.

– Так вот, знайте, что у вас есть внук. И Марк торопился на встречу к любовнице, а не ко мне! И по дороге он попал в аварию! Больше я ничего не знаю, но терпеть предательство и оставаться с вашим сыном не буду, можете орать на меня или нет. Дело ваше! Предателей не прощают!

Напротив меня останавливается автобус, и я быстро выбегаю из укрытия, ныряя в душный салон.

Мокрая одежда тут же облепляет тело еще сильнее. Давка и духота не дают нормально говорить.

– Как ты заговорила! А где бы ты была, если бы не Марк! Когда мой сын придет в себя, я все ему расскажу! – гневно рычит Татьяна, гремя ключами с той стороны динамика. – И даже не надейся, что он останется с тобой после того, как ты себя вела! Пойдешь на улицу без копейки! Ясно, Лена?

Вместо выслушивания того, что в трубку бросает расстроенная женщина, говорю прямо: теперь мне все безразлично!

Нашего брака для меня нет.

В давке, зажатая двумя пассажирами, ючусь ближе к окну. Прислоняюсь к стеклу и глотаю воздух из раскрытой форточки.

Не успеваю отключиться, как Татьяна сама бросает трубку. Нервно, с обвинениями и проклятиями в моей адрес!

Хмыкаю себе под нос и понимаю, до чего докатилась моя жизнь: я не имею права даже на измену обидеться! И должна как собака сидеть под дверью у Воронцова.

****

Лена

Уже выходя из автобуса, улавливая где-то под сумкой вибрацию телефона в кармане.

На этот раз мне звонит Боря, заместитель и друг моего мужа. Пока иду тем же маршрутом от остановки до детского сада Ники, успеваю бегло ответить на вопросы Бориса и узнать много интересного и пугающего.

– Лена, ты в курсе, что случилось с Марком? Мне позвонил хороший знакомый из госавтоинспекции. Сказал, что тачку Марка всмятку привезли на штрафстоянку, вытащили из какого-то оврага на трассе. Куда он попал? Он жив вообще?

Как мантру, повторяю Борису то, что только что в сердцах выдала свекрови: мой муж ехал к любовнице и попал в ДТП.

Больше я ничего не знаю. Марк в больнице, в сознание не приходил, но шансы есть, что выживет…

Новость о второй семье своего босса Воронцова, Борис не воспринимает как-то удивленно. Принимает, деловито переваривает факты и предлагает мне помощь.

– Лен, я завтра все разрулю с гаишниками. Узнаю с кем он столкнулся И все обстоятельства дела, короче, – цедит Боря. – И если тебе нужны деньги, то я выделю из личных сбережений.

– А как же фирма? Марк даже зарплату еще не получал, – спрашиваю въедливо у Бори, а тот вздыхает и добивает меня.

– Лена, он зарплату свою выбрал с лихвой еще в прошлом полугодии! – швыряет мне в лицо, как доказательство, каждое слово. – Так что денег в фирме нет. Только долги и горячие приветы от приставов! Дурак Марк, я ему говорил, что шутки плохи…

– Давно он забирает деньги из фирмы? – убитым голосом спрашиваю у Бориса.

– Год почти, может больше. Я в его карман не лезу, не по-мужски это, Лен, – сухо роняет заместитель.

Теперь он сам охотно сдает своего босса, не то, что сегодня утром. Прикрываясь при этом какими-то мужскими правилами.

Скрывать правду от меня ему нет резона.

Оказывается, я не знала о жизни Марка почти ничего… В шоке, слушая суммы задолженности по зарплате и аренде, приостанавливаюсь и держусь рукой за яркую калитку-вход на территорию детсада.

Боже мой, сколько тайн еще мне предстоит узнать?!

– Что будет с фирмой? – глотая навязчивый нервный ком.

– Сложно сказать. Если Марк не выживет, то примешь только долги в наследство, Лена, – переживательно заявляет мне Борис.

Из калитки выходят мне навстречу воспитанники сада, которые посещают одну группу с моей Никой. Отец мальчика улыбается мне, пропускает сына вперед и потом придерживает дверь, уступая мне дорогу. Проскальзываю внутрь.

Стоит рассказать Борису, что прогноз от врачей для Воронцова не такой уж плохой.

Воронцов будет жить, но, возможно, ходить самостоятельно не сможет. Очередная новость приводит Бориса в замешательство, но слово не воробей.

– Тогда тебе нужно что-то думать. Может, взять кредит или денег у кого-то попросить? По долгам в банке идут страшные пени, а приставы снимут все с его счетов. Неужели ты хочешь, чтобы фирма мужа загнулась?

Борис говорит, что Марка это убьет.

Хотя мой муж не думал, когда ложился в кровать с другой, что это может убить меня. И как я буду себя чувствовать, когда он меня внезапно бросит.

– Мне ничего не нужно, Боря. Пусть его Зайка принимает и долги и Воронцова, – спокойно парирую, ставя перед фактом. – Пока, Боря. Мне нужно за дочкой идти, Ника меня ждет.

– Пока Лена, надеюсь, ты со всем справишься. Изменяют все, у всех есть грешки, – слащаво смеется старый ходок Борис.

Из группы ко мне бежит моя Николь. Дочурка все в том же нарядном платье, только красивые светлые локоны после дневного сна растрепались, а громоздкий ободок с бантом пришлось снять. И теперь он лежит вместе с остальными вещами в Никином шкафчике с вишенкой на дверце. Достаю машинально вещи, готовясь переодеть дочь и забрать домой.

Ника смотрит на меня и заметно хмурится.

– Папа не пришел. Он меня разлюбил, – грустно констатирует малышка, не видя рядом со мной своего отца Марка.

В минуту решаюсь: сказать дочке горькую правду или выдать сладкую ложь?

Если бы не новость о любовнице и сыне, то, безусловно, я бы поступила иначе. А сейчас не знаю, что расстроит Нику больше. И выдаю первое, что велит мне сердце.

– У папы очень важная командировка, Никуша, – вру ей, присаживаясь рядом с принцессой. – Он должен был уехать.

– А в субботу папа вернется? – спрашивает с легкой тенью надежды моя дочь.

– Пока не знаю. Но думаю, что он не успеет, Ника.

Из группы в этот момент выбегает перепуганная воспитатель и ищет меня взглядом. В руках у Марины Анатольевны большой, плюшевый медведь.

– Елена Эдуардовна, это подарок… От нас подарок Нике. Мы просто не успели вручить его днем, такая суета была, – замешкавшись, сообщает Марина.

– Спасибо, – произношу тихо от неожиданности.

Принимаю из рук воспитателя тяжелого белоснежного мишку. Ника в момент отвлекается на огромную игрушку.

– Какой красивый! Спасибо! Такого никому не дарили, мама! – восторженно восклицает.

Позади на нас оборачивается пара родительниц одногруппников Ники. Мамочки рассматривают нас скептически и, почему-то думается, что такие подарки здесь никому не делали до дня рождения Николь.

А воспитательница улыбается и исчезает в группе, стараясь скорее с нами проститься.

– Теперь точно поедем на такси с таким пассажиром. Пойдем, солнышко, дома нас ждет торт, – говорю Николь и забираю с лавки огромный подарок.

Шуршащий целлофан невыносимо шумит, когда мы с подаренным мишкой выходим из калитки детсада.

По дороге к стоянке такси еще раз удивляюсь сколько странных событий принес один сумасшедший день. Ника с восхищением рассматривает свой белоснежный подарок и уже, кажется, не думает об отце. Марк в последнее время совсем забросил нас, и причину теперь я знаю….

Глава 8

Игорь

После моего визита в детскую кафешку, чек на мероприятие, запланированное Леной для нашей дочки, увеличился едва ли не вдвое.

Пока ехал в машине домой, представлял, как грудастая администратор сумеет преподнести мои вложения как некую акцию. В стиле: “Вы наш сотый посетитель и мы вам дарим вип-праздник!”

В общем-то, мне не важно, что будет говорить Регина. Главное, чтобы в субботу праздник удался.

Навязчивый образ маленькой, светловолосой девочки и ее матери блуждает перед моими глазами. Я максимально задумчив так, что даже мой водитель старается меня растормошить, вырвать из состояния транса.

– Игорь Николаевич, куда-нибудь сегодня планируете? – спрашивает Саша, желая получить хоть каплю информации о наших ближайших передвижениях.

– Нет, Саш. Едем домой, потом ты свободен до утра. В восемь отправляемся в автосалон, – отвечаю ему, все также всматриваясь в вечерний сумрак за окном.

Крупные капли дождя холодными кляксами ложатся на лобовое. Только сейчас я осознаю, что за эту неделю мой привычный график работа-отдых напрочь сбит новостями из медицинского центра репродукции и планирования семьи.

В тридцать восемь лет я узнал, что у меня есть шестилетняя дочь Николь. Ее мать – моя подчиненная, и завтра я хочу с ней встретиться. В первый раз.

– Простите, но теперь вы будете каждый день с утра в автосалоне? Просто, вы раньше не очень-то жаловали это место, – чеканит водитель, стараясь разговорить меня хоть как-то.

– Да, теперь мы будем ездить утром преимущественно в Авангард, – говорю, протирая тыльной стороной ладони запотевшее стекло.

Саша кивает, как робот выполняя команды, а я понимаю, что просто не смогу долго оставаться в стороне. Хочу видеть ее чаще и знать все о жизни Воронцовой.

И черт возьми, они с дочкой занимают все мои мысли.

После развода я вообще не думал, что решусь снова жениться, завести семью. Долгое время оставался один, даже привыкать стал, свой кайф испытывал от этого.

Сейчас что-то внутри щелкнуло, и с легкой руки моей бывшей жены, жизнь обрела новые краски.

Дома первым делом иду в душ.

Триггерные крючки непривычно давят. Давно никто так не въедался в мои мысли, не приложив никаких усилий к этому.

Вода стекает по плечам, спине, обволакивая горячими и холодными потоками. Но облегчения, мать его, не наступает. Голову не отпускает.

Стягиваю водную пелену с волос, с лица.

Из душа тянусь к полке под зеркалом. Хватаю мобильник и стряхивая остатки капель с лица, мокрыми пальцами выбираю на экране контакт моего помощника и записываю голосовое Стасу.

– Каримов, ты испытываешь мое терпение? Или ты там прикипел к окнам из-за матери девчонки?

Ответ молниеносный. А вместе с ним несколько фото, с самых выгодных ракурсов.

– Простите, Игорь Николаевич. Заехал в сервис, думал, чуть позже вам все отправить. День рождения по факту не было. Просто свечки зажгли, посидели вдвоем. Гостей – никого. Потом шторы в гостиной закрыли, ну я и покатился своей дорогой. Больше снимать было нечего.

На дне рождения своей дочери я все-таки поприсутствую, но виртуально.

Откашлявшись в трубку, Каримов цедит о выполнении еще одного важного задания.

– Подарок от вас доставили. Воспитательница, правда, перепугалась, но вручила игрушку, сами можете убедиться. Слежку рекомендую снять. Мать девочки глазастая, да и я с моим фейсом примелькался, – сухо дополняет свой отчет Каримов хрипловатым басом.

– Хорошо. Узнай все насчет Воронцова. Чем занимается, с кем встрял в ДТП и какое его состояние.

– Будет сделано. В течение часа пришлю первые данные, наработки уже есть, – чеканит Стас.

Телефон с грохотом отправляется на стеклянную полку, а я – ныряю под горячие струи, прохожусь руками по каменным мышцам, разминаю затекшие плечи и торс. Стараюсь стряхнуть наваждение, набираю полные ладони и с шумом окунаюсь в них.

Выхожу, обматывая бедра полотенцем, сгребая по пути мобильный, иду в спальню.

Прохладный майский бриз из раскрытой балконной двери обдает холодом, заставляя быстрее скидывать мокрое одеяние.

Переодевшись, иду в кухню за вечерним кофе, который к слову могу употреблять в любом количестве и в любое время суток, без влияния на сон.

Будто нарочно оттягиваю момент просмотра новых фото Лены и Ники.

На то есть причина.

Лена – не суррогатная мать и не кукушка, это я понял по первому фотоотчету. Видел, как он с любовь и заботой возится с мелкой, и чета псевдоотцу Воронцову.

Дочь моя. И без матери жить не будет. Но и я на роль воскресного папаши, который является в подарками в их семью, не гожусь.

Лена…

Что же с тобой делать? Любишь мужа, спишь с моим замом и растишь мою дочку.

Забирать ребенка просто так у матери не совсем по мне. Даже в лютом женоненавистнике или конченном сухаре все же есть что-то человеческое.

Заядлый собственник, я принимаю их уже, как часть себя. Чем дальше, тем крепче прикипаю…

Опираюсь бедрами о кухонный стол и жду, пока машина выдаст эспрессо. Двойную дозу, не меньше.

Первая тревожная ласточка прилетает быстрее, чем я думаю.

– Игорь Николаевич, уточнил информацию. Воронцов банкрот. Во всем смыслах. У него сплошные долги. Фирму передают управляющему на днях, имущество – на торги. Денег нет от слова “совсем”.

Подробности жизни моей новой семьи ввергают в шок. Дела у Марка хуже некуда, и это все не может не отразиться на Нике и Лене.

– Какие прогнозы по его состоянию? Он жив, вообще?

– Да, живой. Уточняю, не все так быстро, – смеется Стас. – Думаю, переживать не стоит. Вы же все равно скоро обнародуете свое отцовство, даже лучше, что он в больничке.

Последняя фраза цепляет сильнее.

– Да, скоро. Ладно, сообщи, что там за происшествие, есть ли виновный в ДТП и кто он.

Вывод напрашивается сам собой. Лене с мужем не повезло. Воронцов обычный бесцветный черт, который решил поиграть в бизнесмена. Но, видимо, не потянул, и сейчас едва держится на плаву. Но кредиторы быстро его потопят, без сомнения.

На самом деле Марк интересует меня только в контексте его принадлежности к моей дочке.

С этими мыслями, приняв еще кофе, отправляюсь в постель. Перед сном рассматриваю фото с дня рождения.

Лена входит в ворота, неуклюже разворачиваясь с большим белым медведем. Вносит его, бережно прижимая косолапого к себе.

Идея с подарком для Ники пришла в голову спонтанно, когда я узнал, что у моей дочки сегодня праздник.

Не знаю, что дарят детям в таком возрасте. Выбрал на сайте доставки медведя. Самого дорогого, большого и белого. И приказал отвезти его в садик Ники, чтобы не вызвать подозрения бдительной мамы девочки.

И, похоже, с подарком я угадал.

Ника держит плюшевого зверя за лапу и помогает матери нести его, чтобы белоснежная шерсть не испачкалась о забрызганную уличной грязью калитку.

Рассматриваю ленту до конца и снова задерживаюсь на образе Лены.

Завтра я восстановлю ее в должности, точнее, просто аннулирую приказ о предстоящем сокращении. И завтра же состоится наше знакомство.

Как бы не хотелось предъявить свои права на дочь, я терпеливо жду. Хочу узнать мою подчиненную, понять, как себя вести с Воронцовой.

Это против моих принципов, но не могу давить на нее буром…

Слишком много дерьма вокруг Лены сейчас, чтобы просто подойти и оглушить ее новостью: в клинике произошла ошибка, вернее, подмена. Лена родила от меня ребенка.

И теперь ее жизнь больше не будет такой, как прежде....

****

Лена

Осадок от вчерашнего дня остался в горле горечью. Я как могла старалась развеселить дочку, но Ника все равно грустила без отца.

Она посчитала, что папа ее бросил.

Но Марк бросил нас, всю нашу семью. Предал меня и нашу дочку.

Его второй телефон я вчера все-таки включила ночью, сама не понимая для чего. Уже спокойно, в кухне, с остатками праздничного торта на тарелке и чашкой остывшего чая, я читаю его переписку с Зайкой.

Зайка беспринципна и алчна. Она тянет деньги из Марка давно.

Теперь неудивительно, что фирма стала банкротом и у Воронцова сплошные долги, а свою годовую зарплату он потратил на вторую семью.

Я стала ненавидеть Зайку, даже не зная кто она, до зубного скрежета и желания вцепиться ей в лицо.

Ни одного фото любовницы в телефоне Марка нет! Зато фото его маленького сына столько, что я проследила, как рос малыш.

До дикой боли под ребрами я впитывала каждое теплое слово, которое муж ей писал. Ненавижу его. Не вернусь, пусть свекровь кричит и требует, чтобы я его навещала! В больницу я ни ногой! Предатель, лжец! Как он мог и за что там жестоко повел себя со мной?

Ответа нет. Только одни вопросы.

Я не понимаю до сих пор: почему муж соврал мне о своем бесплодии?

Уже под утро я нахожу свою старую медицинскую карту и контакты врача, которая вела мою беременность после удачной подсадки ЭКО от мужа.

Старых анализов и обследований Марка нет в его кабинете в нашем доме. Как нет и его рабочего ноутбука. Ночью пишу сообщение Боре с просьбой поискать ноутбук в кабинете Воронцова и сообщить мне, что заместитель Марка узнал о случившейся с ним аварии.

Я хочу докопаться до правды и узнать, почему Марк подменил результаты своих обследований и соврал мне, заставив пройти девять кругов ада и тяжелейшую подготовку. Использовал меня, а потом просто родил сына с другой!

И понимаю, что все дороги ведут в клинику репродукции, где мы с мужем делали ЭКО…

Утром в садике невольно чувствую себя белой вороной. Подвожу Нику к ее шкафчику и ловлю на себе взгляд нескольких пар глаз недовольных мамаш.

Николь смотрит на меня, улыбается и поправляет мои растрепанные холодным майским ветром волосы.

Обычно я помогаю ей переодеться поскорее, так как мы всегда тотально опаздываем. А на работе за мои опоздания Инна Витальевна сразу же грозит мне докладной прямо на стол генеральному.

Сейчас фигура Никольского вызывает трепет, но я просто так не соглашусь на увольнение.

Вчера в самом поганом состоянии я нашла еще и телефон моей одноклассницы.

Мария теперь работает юристом в какой-то крупной юридической фирме, и у моего нового босса точно не получится просто так вышвырнуть меня из автосалона.

– Мамочка, а ты меня сегодня заберешь пораньше? – спрашивает Ника, крепко обнимая меня за шею.

– Постараюсь отпроситься с работы, малышка. Если только мой директор не будет меня ругать.

– Да? – вскидывает брови Николь. -Мамочка, а он, что, злой?

– Пока не знаю. Я его не видела, но думаю, что он строгий, – пожимаю плечами.

На самом деле я испытываю нестерпимое отторжение к Игорю Николаевичу, даже не увидев его ни разу.

Как он может просто так, одной подписью взять и выкинуть человека на улицу?

Жестокий, бездушный человек для которого чужая жизнь ничего не значит. Это не просто мое мнение. Так говорит Инна, Влад, Ольга Павловна и другие работники.

А какой он самом деле никто не знает. Но сейчас я просто не могу остаться без работы по его вине! С трудом, но я должна с ним сегодня поговорить.

– Беги, малышка. Я приеду за тобой пораньше, постараюсь, – говорю Нике и отпускаю ее в группу.

На улице слышу за собой цокот звонких каблуков. Только собираюсь нырнуть в калитку и выйти на тротуар, чтобы скорее отправиться на работу, как сбоку от меня вырастает невысокая тонкая фигура.

Меня догоняет представитель нашего родительского комитета Анастасия.

– Добрый день. Простите, Елена, могу я с вами поговорить? – равняясь со мной, произносит женщина.

Я не очень-то часто общаюсь с мамочками одногруппников моей Ники, а с Анастасией мое общение ограничивается только темой сбора денег на что-либо.

– Доброе утро. Я на что-то не сдала? – улыбаюсь ей.

– Нет, просто вашей дочери вчера подарили подарок. Никому из детей не дарили настолько дорогие презенты от сада. Вы как-то можете это объяснить? – она многозначительно закатывает хитрые глазки.

– Я не в курсе, Марина Анатольевна вручила нам мишку сама.

Неловко поеживаюсь от порывов ветра и откуда-то взявшихся дождевых капель, которые градом ложатся мне на плечи.

– Марина Анатольевна сказала, что медведя принес курьер, а потом ей звонил какой-то мужчина и просил вручить его вам. Может, это был ваш муж?

От горькой злости все мышцы на лице напрягаются. Я не понимаю, что за странная шутка от неизвестного человека в день рождения дочки!

– Мой муж вчера попал в аварию. И никак не мог передать игрушку для дочки. Простите, мне пора, Анастасия. Я уже опаздываю, – сухо выдавливаю и прощаюсь, скорее убегая от навязчивого дождя и бестактных расспросов.

По пути на работу меня накрывает волной паники. Я понимаю, что только один мужчина вчера преследовал меня. Тот самый неприятный тип, который спас Нику и выследил меня в больнице у Марка.

В голове каскадом бегут вязкие мысли. Кто он и что такого натворил Марк? Почему мужчина привязался к моей семье и что он хочет?

Тут же гоню от себя переживания.

Логика подсказывает, что не будет враг моего мужа дарить подарок нашему ребенку!

Цепочка неясных событий обнажает нервы, скручивая их с силой под кожей.

Я иду мимо нашего выставочного зала, рассматривая через большие панорамные стекла новые модели авто.

Рабочие натирают машины, которые яркими пятнами выделяются на фоне серо-белых стен шоу-рума. Тяжелый вздох вылетает из самого нутра. Всего лишь через пару месяцев я стану безработной. И салон Авангард канет в историю, как и мой брак с Воронцовым…

Говорят, что все потерять в один момент нельзя. Но, кажется, у меня в жизни сейчас наступает безумно черная полоса. И начинается она снова с моего генерального.