Измена. Тайная малышка от Миллиардера

По дороге меня не отпускают мысли о муже.

Почему Марк попал в ДТП среди бела дня, когда должен был быть на работе? Почему сказал, что не приедет к дочке на день рождения?

Тысяча “почему” тяжелым пластом ложатся в груди, давят и заставляют строить совсем уж бредовые предположения!

Что происходит с моим мужем?!

В больнице подхожу к стойке с девочками-медрегистраторами в светлых костюмах.

– Добрый день. К вам привезли пострадавшего в ДТП. Воронцов Марк, – каждое слово мне дается с дикой болью.

А если пока я была на работе, его уже не стало?

Слезы, как по приказу, увлажняют глаза.

– Второй корпус. Отделение реанимации, – чеканит строго девушка, говорит фамилию врача, которого мне нужно будет найти.

Я благодарю ее, быстро покидаю главный корпус и иду по мокрым тротуарам спешу, обгоняя идущих рядом людей.

Здесь даже воздух пропитан тревогой. В голове компот из мыслей, полный сумбур. Я готовлюсь к худшему, надеясь, что муж скоро вернется домой!

В коридоре ловлю первую попавшуюся медсестру.

Хрупкая девушка невысокого роста хочет проскочить, но я придерживаю ее за рукав. Она говорит, что Андрей Алексеевич сейчас подойдет. Предлагает мне пройти к кабинету, подождать его там.

Я прохожу по коридору дальше, и почти упираюсь в фигуру коренастого “широкого” мужчины в медицинском синем костюме и смешной шапочке с разноцветными рисунками.

– Добрый день, Андрей Алексеевич, – угадываю его по фамилии на бейджике. – Я жена Воронцова Марка. Скажите, что с моим мужем?

– Состояние стабильно тяжелое, сейчас пока без сознания, – говорит доктор.

Хочу узнать подробности, но тут же его отрывает кто-то из других врачей, проходящих по коридору мимо нас.

– Скажите, он будет жить?

Сколько раз ему задавали этот вопрос? Андрей смотрит спокойно, нейтрально говорит, что шансы есть всегда. Пока он точно сказать не может, так как Марка только привезли и сейчас им занимаются врачи.

– Мне нужно идти, простите. Сейчас сестра вынесет вам его вещи, – говорит Андрей Алексеевич обычным тоном.

Для него ничего особенного не происходит, а у меня сердце убегает в пятки от одного представления о том, что муж может в любую минуту погибнуть!

– Доктор, скажите, он же не умрет? Почему вещи отдаете? – шепчу, глотая первые слезинки, которые текут словно по щекам.

– Как вас зовут? – выдыхает, с сожаление глядя на меня.

– Елена, – со слезами в голосе, представляюсь.

– Елена, с места происшествия его привезли в одежде, как положено. Там же были личные вещи, в карманах пиджака, брюк. Сейчас вам все отдадут. У нас сотни пациентов. Это больница, а не камера хранения, – легко вздыхает. – Крепитесь, я скоро к вам подойду.

Он распахивает двери и я вижу совсем чуть-чуть, но вид пугает до жути.

Мой Марк лежит, опутанный сотней датчиков, проводов, а над ним стоят медики в операционных костюмах…

Без пульса стою возле стены. Не могу ни сидеть, ни стоять, все плывет перед глазами.

А ведь еще вчера все было хорошо! Я заказала огромный, красивый торт, готовилась к дню рождения нашей малышки!

Из другого конца коридора ко мне идет медсестра, совсем другая. Отводит меня куда-то в узкое, небольшое помещение, предлагает расписаться в получении вещей Воронцова М.А..

– Претензий не имею. Вот, держите. Был пиджак, брюки… Телефон в кармане, еще какие-то визитки. И все, – говорит женщина, передавая мне пакет.

– А остальное? – спрашиваю немного нагло, так как не вижу бумажника мужа и нового кейса с ноутбуком Марка.

– Остальное – в машине, скорее всего. Вам нужно уточнить у сотрудников ДПС, которые забирали машину, – отвечает мне женщина.

Медсестра, с которой мы пришли, уже убежала по делам. И я снова бреду на то же место, около палаты ждать новостей от врача…

Ожидание дается тяжело, каждая минута длится как час.

Прозрачный пакет держу в руках. и все думаю о недавних событиях.

Куда он ехал? Почему не соврал?

Мысли набатом стучат в голове. Ядовитые, коварные догадки проникают в сознание.

Мельком всплывают слова Бориса, и мне уже нет покоя!

Почему муж не ночевал дома? Куда сорвался и уехал посреди рабочего дня?

Достаю мобильный Марка и смотрю на него.

Никогда не интересовалась телефоном мужа, не лазила в нем, не отслеживала пароли, не пыталась посмотреть его переписку в мессенджере.

Собственно, пароля-то никогда и не было!

Кручу телефон, сидя в больничном коридоре на лавочке.

Мимо проходят медработники, заплаканная женщина с платочком ревет так, что сердце в груди сжимается.

Я кусаю губы, кручу его телефон с огромной трещиной, которая располосовала экран и разделила его на две части.

Так и эта авария разделила мою жизнь надвое.

С телефоном что-то не так. Сенсор в углу раскрошился от удара. Кусочек экрана царапает и больно режет кожу, когда касаюсь его пальцами.

Телефон сходит с ума, оживает вдруг в моих руках.

“Введите пароль” – написано на экране.

Странные неприятные мурашки ползут по рукам и ногам.

Никогда у Марка не было пароля, и секретов от меня тоже не было. А теперь все перевернулось с ног на голову!

Пытаюсь ввести комбинацию, наивно думая, что это день рождения нашей дочки Ники. Потом год рождения мужа. Затем свекрови, его любимой мамочки.

Но нет.

Ввожу просто 1-2-3-4, но упрямый сенсор не реагирует.

Ввожу 0-0-0-0, но тоже самое!

Любопытство терзает меня. Ерзаю на лавочке, смотрю на закрытую дверь палаты.

Достаю свой мобильный. Звоню Марку и удивляюсь тут же, широко распахивая глаза.

Мой телефонный номер не записан у мужа!

Кручу мобильный и понимаю, что это не его телефон!

Старый мобильник мужа на прошлой неделе разукрасила наклейками Ника и от них должны были остаться следы, ведь прошло всего-ничего.

Корпус под чехлом не тот. Совершенно чистый, модель дороже и новее.

Звоню еще раз, трясу телефон на беззвучном, проводя рукой по раздолбанному сенсору, и ненавистная блокировка отключается.

Передо мной на экране фотография маленького мальчика. На вид ему года два или три. Он улыбается, сидит на руках у моего мужа!

У моего Марка нет племянников, и детей такого возраста нет у наших общих друзей.

Что за загадочный ребенок на фото с моим мужем?

Скорее открываю мессенджер и нахожу шокирующую разгадку!

Последнее сообщение в единственном диалоге с контактом “Любимая” убивает наповал!

"Ты нужен своему сыну, Марк! Наш малыш скучает по тебе! Я устала так жить! Если не бросишь семью, я все расскажу твоей жене!" – читаю сообщение в телефоне мужа.

Закрываю рот рукой. Весь мой мир рушится на куски.

Муж мне не просто изменяет. На фото – его маленький сынишка.

Но есть одно…

Быстро листаю ленту сообщений, добираясь до начала переписки. Видимо, большая часть сообщений была удалена. Стираю слезы пальцами, не взирая на тушь и консилер под глазами. Слезы стекают на кончик носа, мешают читать.

Переписка меня не просто задевает за живое, она меняет все! Абсолютно все между нами!

Да и нет никаких "Нас"!

– Тварь, какая же ты тварь! Кто ты вообще такая?! – шепчу себе под нос, но гнев адресован не моему мужу, который лежит в реанимации, а его любовнице.

Муж не называет ее по имени.

Только ласково, любовно "зайка", "киска", "любимая", "моя"…

Каждый напечатанный смайлик, каждая буква в сообщениях Марка, врезается острым осколком в душу.

Как он мог? Муж меня предал, растоптал. Чем дальше читаю – тем больше ненависти к мужу и его второй семье.

Он ее любовник, и связь их длится уже несколько лет. Но мой муж никак не может быть отцом этого мальчика.…

Глава 3

Лена

Сидя в коридоре, солеными от слез губами, я читаю переписку мужа с Ней.

Любимой, единственной, желанной и… мерзкой, лживой сукой!

Имени до сих пор не знаю. Его просто нет! Сообщений немного, но ни слова, чтобы разгадать любовницу, идентифицировать и понять, кто влез в мою семью. Кто украл мое хрупкое женское счастье!

В голове не укладывается!

Мой муж стал отцом два года назад запросто! А ведь мы с Марком прошли все девять кругов ада, чтобы родилась наша долгожданная Ника.

Убираю трубку мужа в сторону, и снова накатывает. Не могу терпеть эту грязь!

Будто кожу содрали и прошлись по горящим ранам, бесцеремонно ковыряя там, где больнее.

– Марк, как ты мог предать? Как ты мог ей поверить? Есть же тесты ДНК! Какой сын? Ты же бесплоден…

В памяти то период восемь лет назад, который разделил нашу семейную жизнь.

Впервые мы с Марком были так явно на грани развода. Прожив вместе два года, решили разбежаться.

Причина – у нас не может быть детей.

В один день все будто перевернулось в нем! Всплыло наружу истинное отношение ко мне. Без детей я ему не нужна.

Марк сам поставил ультиматум. Или у нас будет ребенок или мы разводимся! Так и не иначе!

Какая муха его укусила, я не понимала! Предложила мужу пожить для себя, подумать о детях через годик.

– Нет, Лена! Мне стыдно, что моя мама плачет! Моя мать плачет, что ее сын не может быть отцом! Это как вообще?

Моя свекровь великий манипулятор.

Заставить сына сожалеть о том, что женился на мне – ее любимая забава. Татьяна Васильевна и мне прямо говорила, что я не пара ее Марку. Но мы любили друг друга. Марк заступался за меня обычно, а тут вдруг стал выговаривать мне, защищая мать.

В итоге, по требованию Воронцова, я сдала кучу анализов, обследовалась на все женские патологии.

После сдачи анализов, муж нашел нам другую частную клинику. Свои результаты Марк ждал с особым ликованием. Будто хотел мне в лицо сунуть бумажку, что здоров, и все его беды только по моей вине!

Был обычный семейный вечер. Я смотрела фильм на диване в гостиной нашей старой квартирки на окраине Москвы.

Уютный плед, чашечка ароматного, сладкого какао. И вдруг мое тихое спокойствие прервалось. В комнату влетел мой муж с какими-то бумагами в руках.

– То есть, это со мной проблема? То есть я – не мужик? – хрипел Воронцов, нервно дергая руками, размахивая документами из стороны в сторону.

Он показал мне распечатку анализов, его обследований. Получалось, что проблема только в моем муже, и если бы не состояние Марка, то я могла забеременеть без проблем, но от другого мужчины.

– Давай! Злорадствуй, Лена! Твой муж – бесплодный, пустой бамбук! – чуть не плача говорил Марк.

– Что ты несешь? Я люблю тебя, хочу родить ребенка от тебя! Как я могу радоваться сейчас? Нам нужно не опускать руки!

Но Марк твердил, что он безнадежен.

– Правда, есть шанс, – поднял на меня глаза муж. – Можно сделать ЭКО, Лена. Но… Ты же не согласишься! Ты сама говорила, что не будешь глотать таблетки и участвовать в протоколе!

Да, я так говорила.

Но я очень любила мужа. Жила им, дышала, как воздухом нашей любовью. Радовалась ему, нашей семье и хотела детей. И тогда я не представляла, как смогу бросить Марка, оставить его!

– Я не мужчина, – твердил он, сдерживая горечь. – Если ты меня бросишь, я пойму, Лена!

Я не ушла.

Согласилась на ЭКО, правда не сразу. Меня пугала подготовка, неизвестный результат и то, что с первого раза может не получиться! Но мы с мужем выдержали все стойко, были вместе, ждали нашу любимую крошку.

Четыре процедуры, море тестов на беременность, ожидание и разочарование, что опять не получилось! Новая попытка, новая надежда и долгожданная подсадка двух эмбрионов, чтобы через почти полгода я увидела заветные две полоски.

Тогда я думала, что сойду с ума от счастья!

Марк был так рад, что дни и ночи проводил со мной, на руках носил! Нам было все равно, мальчик будет или девочка. "Прижился" только один эмбрион, и через девять месяцев я держала на руках маленький сверток со светлыми волосиками и крохотными глазками.

Но потом все вдруг изменилось. Родилась наша Николь, и старания Марка сошли на нет. Он довольно быстро охладел ко мне, как к женщине. В постели стал жестким и требовательным. Секс механический, без души, без ласки. Просто отдавал мне "супружеский долг".

Муж стал не так охотно возиться с дочкой, отказывался помогать мне, когда возилась с Никой.

– Лен, я чертовски устаю на работе! Я люблю тебя, Нику! Но я хочу дать дочке больше! Что мы ютимся в этой квартирке? Нам нужен большой дом. И без ипотеки никак! А значит, я должен еще больше работать, а не пеленки менять дочери!

Тогда Марк впрягся в рабочий процесс очень сильно. И стал плавно удаляться от нас.

Вскоре мы переехали в новый дом, купили мужу новую машину. И стали еще больше терять друг друга в серых буднях…

А сейчас я узнаю, что у мужа уже несколько лет есть вторая жизнь, в которой для нас с дочкой места нет.

Настоящий мобильный Марка в вещах так и не нашла, сколько не рылась в пакете, который выдала мне медсестра. Значит, он остался в машине, как и те деньги, которые Марк вез своей второй семье.

Это задело сильнее.

Отматываю сообщения немного вниз, не веря глазам, перечитываю снова.

– Ты нужен сыну, Марк! Если не бросишь семью, я все расскажу твоей жене!

– Я подам на развод, потерпи! Я забрал последние бабки с фирмы! Деньги привезу сегодня любимая! – убивает ответ Воронцова. – Они мне не нужны! Я люблю только тебя и нашего Мирона!

Примерно в это же время муж написал мне, что не приедет к нашей Нике на день рождения. Потом, муж и вовсе выключил свой телефон и отправился к ней и сыну.

– Какие еще деньги? – выдавливаю вслух, не видя и не слыша никого вокруг себя.

Встаю со скамейки, в порыве бросить изменника в палате в беспомощном состоянии. Хочу просто уйти прочь, бросить его, и делаю шаг…

Но что-то заставляет на минуту остаться, дождаться вердикта врача.

С беспомощным всхлипом, рвущимся из груди, безвольным мешком спускаюсь по стене больничного коридора.

Марк мне изменяет… Сердце разрывается от боли.

Муж сейчас в реанимации на грани жизни и смерти. А его телефон в моих руках дрожит от нового сообщения.

"Марк! Ты, что, меня кинул? Ты же обещал привезти деньги! Где ты? Все, я звоню твоей жене!"

– Ах ты, дрянь! Деньги тебе нужны? – шиплю, стирая капельки слез с кончика носа.

Я не знаю, что она напела Марку и почему какая-то дрянь выпрашивает деньги для чужого ребенка, а Марк на это ведется!

Муж содержит их, пока мы с Никой на всем экономим!

Решаюсь написать мерзавке и прямо дать понять, что она больше ничего не получит.

Мальчик не может быть его сыном! Не верю, после того, каких трудов нам стоило зачать Нику…

От прикосновения пальцев сенсор телефона буквально закипает.

Открываю их диалог и вклиниваюсь между строк, в надежде разложить соперницу на лопатки.

– Я жена Марка! Верни мне деньги, подлая аферистка! Мой муж бесплоден, этот мальчик не его сын! – пишу любовнице.

Ответ приходит быстро. В коридоре только я, и огонек экрана маячит перед глазам, приводя в исступление.

– Ах, ты сама все узнала? Отлично! Марк настоящий отец моего сына! И он мой, ясно овца?! Хватит держать моего мужчину! Можешь и дальше жить в иллюзиях, но придется смириться с правдой – он не любит ни тебя, ни твою дочку! – отвечает уверенно неизвестная стерва.

Как же так? Перед глазами пеленой бегут строчки нашей с ней переписки.

Любовница в себе уверена, говорит, что Мирон – сын моего мужа. Марк признал отцовство сразу же, после рождения мальчика.

Без теста, без экспертизы. Просто так…

– Где мой Марк, овца, отвечай! – рвет и мечет любовница.

– Да пошла ты, сама выясняй, где он, – безразлично говорю себе под нос.

Выключаю мобильный и кладу телефон в пакет с вещами мужа.

Обмахиваюсь рукой, душно становится от захлестнувших эмоций. Воздуха не хватает, сил нет стоять.

Я не знала и не могла предположить, что живу во лжи, настолько ловко у мужа получалось дурачить меня. От мыслей, что ложилась в постель и жила с чужим человеком, с предателем, делается еще горше.

Из палаты мужа выходит доктор.

Андрей Алексеевич серьезный, собранный, с суровым выражением он движется в мою сторону. Ни один мускул не дрогнет на его выразительном лице.

Он смотрит сквозь меня, говорит отрывисто.

– Елена, ваш муж в тяжелом состоянии. Он по-прежнему без сознания. Идите домой, вы ему все равно ничем не поможете.

– Что с ним будет дальше? – снова повторяю.

– Сильно пострадали ноги. Нужна будет еще как минимум одна операция. Не могу пока прогнозировать, будет ли он передвигаться после того, как придет в себя…

Его слова убивают окончательно.

Изменник, подлец, может остаться инвалидом после роковой аварии!

Но мне сейчас не жалко Марка. Точнее, эмоций к мужу просто нет. Я все еще в шоке от прочитанного в его телефоне. Предчувствие где-то под ребрами шепчет, что это – еще далеко не конец истории!

Стена из его лжи встает между нами, нависает, давит, заставляет принимать более жесткие решения. Любовница права. Нет семьи у нас, просто удобная ширма. Любящий человек никогда не будет вести двойную игру.

Доктор легко касается моего плеча, невесомо кладет руку в знак поддержки.

– Мы будет наблюдать, делать все необходимые мероприятия. Пока он без сознания. Идите домой, Елена. Если будут изменения, вам сразу же сообщат.

Смахиваю слезы и плетусь по длинному коридору к выходу, все дальше позади меня остается доктор в синем операционном костюме.

Авария мужа разбила и мою жизнь пополам!

Дочь ждет меня в детском садике, я приготовила для нее подарки и поздравления от нас с мужем… Не знаю, что сказать малышке и как ее не расстроить!

В груди зияет рана.

С одной стороны, сын и любовница, которых он содержит уже несколько лет, а для нас – только вранье и обещания, что скоро все наладится.

Как жить дальше?!

На ходу не замечаю, как сумочкой задеваю какого-то прохожего в больничном холле. Поднимаю наполненные слезами глаза и вздрагиваю от ужаса.

Меня прошибает холодным потом, на лбу градинами выступает испарина.

Вдруг у выхода из отделения реанимации, я сталкиваюсь с незнакомцем, который сегодня утром спас мою дочь….

Глава 4

Лена

Тысячи мурашек пробегают по рукам и ногам, делая кожу гусиной.

В совпадения категорически не верю. Не может один и тот же мужчина повстречаться в большом городе дважды за день, тем более в таких совершенно разных местах.

Быстрый взгляд на незнакомца только усиливает мою панику.

Неприятный тип, напротив, с каменным лицом смотрит сквозь меня, делает вид, что не замечает и идет вальяжно к регистратуре. Упирается широкими кистями в стойку, мозолит взглядом в молоденьких девочек-медрегистраторов.

– Бежать! Срочно бежать отсюда, – проносится в голове.

И я почти бегу.

На ходу застегивая тренч, выскальзываю в широкие двери отделения реанимации.

Промозглый ветер обдает волосы прохладной, влажной волной. Поеживаюсь, но не от ветра и уличного холода.

В больничном дворе сейчас ни души, прохожие совсем далеко от меня и на остановке ни одного такси. Голова работает как часовой механизм, панику напрочь вытесняет логика и здравый смысл.

– Если бы он хотел меня убить, то точно не стал бы делать это в больнице у всех на виду. И не возле детского сада, – думаю, перепрыгивая лужи в туфлях не по погоде.

Более того, страшный незнакомец спас мою Нику, это нельзя отрицать.

Если бы не он, то какая-то тетка в огромных очках наскочила бы на мою именинницу и сбила Николь!

Только сейчас я останавливаюсь в самом конце аллеи, ведущей от корпуса номер два. Даю себе небольшую передышку.

Тучи на небе закрывают тусклое солнце, кажется, будто сумерки затягивают город своей пеленой.

Быстро смотрю на экран мобильного и понимаю, что у палаты мужа провела почти два часа. Пакет с вещами неприятной, тяжкой ношей застревает у меня в ладони.

– Марк, что же ты наделал, – качаю головой и шепчу про себя.

Говорят, что ругать тех в таком состоянии, как Воронцов, никак нельзя. В голове настоящая чехарда из фактов и обрывков сведений.

Зачем Марк заставлял меня под угрозой развода сделать ЭКО, если с ним все было в порядке?

Я своими глазами видела копии его анализов, заключения врача о бесплодии мужа. Если только они с этой “зайкой” сделали ЭКО, как и мы.

Но “зайка” ведет себя слишком уж уверенно. Даже меня смогла обвинить в том, что моя дочь не ровня ее сыночку.

Наступаю в тонкую лужицу-зеркало и увязаю в грязи по щиколотку, сама того не ожидая.

Вскрикиваю от потока ледяной воды, проникающей в туфельку.

Невольно оборачиваюсь и вижу позади себя того самого типа, который весь день таскается за мной.

Стоп! Он, что фотографирует меня?

Или просто в телефон так пристально таращится?

Страх и беспомощность стягиваю грудь в тугой узел, разливаются волнами по всем клеткам.

Мне страшно за себя, страшно за Нику!

Какой-то тип с лицом злодея их голливудского боевика преследует меня и знает не просто где я живу, но и где садик моей дочери!

Прямо с полной туфлей, семеню к выходу из больницы.

Не оглядываясь назад, хочу скорее выйти на людную улицу, смешаться с потоком и скрыться от него.

Зачем он явился в больницу к Марку?

Я не видела хвоста за собой, когда ехала сюда!

Ускоряю шаг по Петровской улице, лихо сворачиваю в ближайшее к больничному двору кафе. Захожу в темное помещение с приглушенным, уютным светом.

Усаживаюсь за первый попавшийся столик и намереваюсь задержаться. Но не из-за душераздирающего аромата свежесваренного кофе, а потому, что очень сильно боюсь незнакомца!

Я трусиха. Жуткая паникерша.

Сажусь за столиком у панорамного окна и слежу, как верзила топает к своему черному авто. За он мной не пошел. Через тонированные стекла вижу его силуэт размыто, нечетко, но кажется незнакомец кому-то звонит по телефону.

Мысли все больше заполняет другая догадка.

Один день превратил мою тихую семейную жизнь в яд наяву.

– Боже мой! Он преследует не меня, а моего мужа! А за нами следит потому, что мы семья Воронцова! Марк, что за тайны у тебя? Кто ты вообще такой? – проносится в голове молнией.

Из тягостных раздумий меня вырывает звонок мобильного.

Видимо, воспитательница Ники беспокоится, ведь я предупреждала, что заберем дочь пораньше.

Малышка ждет отца… Сразу же вспышками страшные картинки из палаты мужа. Он весь в трубках, пищащие датчики жизнеобеспечения.

Принимаю входящий вызов и слушаю, что первой скажет Марина Анатольевна.

– Добрый день, Елена Эдуардовна. А вы когда Никушу заберете? – мягко уточняет она. – Ника говорила, что приедет Марк Александрович, но его что-то все нет и нет. Я позвонила ему, но номер оказался выключен.

– Марина Анатольевна, Марк в больнице. Он попал в аварию, я только что вышла оттуда. Сейчас я сама приеду за Никой. Только, умоляю, ничего ей не говорите!

– Конечно, конечно! – спохватывается воспитательница. – Боже мой, такой молодой. Какое горе…

Она делает паузу, я повторяю, что сейчас приеду. Оглядываюсь по сторонам и снова мой мобильный трясется в ладони.

– Нет! Только не это… – шепчу одними губами, на грани истерики.

Мне звонит свекровь. И, думаю, она еще не знает о случившемся с Марком.

Как я поняла, сотрудники, прибывшие на место ДТП, сообщили только мне. И то потому, что мой вызов был последним в телефоне и записана я как “Жена”. Хотя настоящий телефон мужа так и пропал неизвестно где.

С вещами Марка мне достался аппарат мужа из его "второй" жизни, о которой я не знала и предпочла, чтобы ее вообще не было.

Отношения со свекровью у нас, мягко говоря, не очень.

И сейчас именно мне предстоит рассказать Татьяне Васильевне, что случилось с ее единственным сыном.

Делаю вдох. Лена, соберись!

Лично для себя я все решила еще на скамейке в белоснежном коридоре больницы. И нашего брака с Воронцовым больше нет.

Его слова, любовные признания Зайке, я восприняла очень близко к сердцу.

До сих пор не могу отделаться от горького послевкусия. Я знаю себя и прекрасно понимаю, что простить измену и пытаться сохранить осколки нашего брака я не смогу.

Что будет с мужем мне безразлично. Если у него есть вторая семья, то логично, что без присмотра Марк не останется. А у нас впереди только развод....

Глава 5

Игорь

– Черт, ну и задачку же ты мне оставила, Кристина, – гулко выдыхаю, не замечая, как над моим рабочим столом завис крепкий, коренастый силуэт.

– Простите, Игорь Николаевич. Я не помешал, – без вопроса, просто вторгается в размышления мой помощник Станислав Каримов.

– Не помешал. Все в порядке. Ты видел их?

Тот безмолвно кивает головой.

Присаживается в кресло с другой стороны моего стола. Вытаскивает телефон, какую-то папочку и кладет все добытые за неделю упорных поисков артефакты.