Измена. Тайная малышка от Миллиардера

– Вот ты где?! Лена, это немыслимо! Никольский здесь с девяти утра, и первым делом вызвал тебя на ковер! А ты идешь, как по подиуму, виляя бедрами! – едва не кричит, выхватывая меня за руку в коридоре Инна.

– Но я не опоздала, до начала рабочего дня пять минут! – выговариваю ей, одергивая руку.

Моя отстраненность и собранность моментально падает ниц, когда вижу, как трясет Инну.

– Он тебя выкинет раньше срока! Пошли скорее! Он ждет! Сейчас испортит трудовую и хана твоей карьере менеджера! Фиг потом тебя на работу возьмут! Ты его не знаешь! Он просто демон, и нашему бывшему Аркаше не чета! – рычит Инна, и тянет меня к приемной.

Наспех скидываю промокший бежевый тренч, поправляю у зеркала мокрые волосы и бросаю свою сумку на стул, около стола секретарши Никольского.

– Игорь Николаевич, Воронцова пришла. Впустить? – елейным голоском говорит секретарь в трубку.

– Пусть войдет! – басит в ответ генеральный, а у меня сердце замирает.

Неясный спазм внутри заставляет дрожать, будто я провинившаяся школьница. Собираюсь с силами и иду в кабинет, под строгим надзором Инны....

Глава 9

Игорь

К восьми утра у меня на столе была почти полная история жизненного пути Воронцова Марка. И чем больше я узнавал формального отца моей дочери, тем больше этот хер мне не нравился.

Кредиты, долги, ипотека на загородный дом, крутая тачка. Которая теперь раздолбанная стоит на штрафстоянке после загадочного ДТП с одним-единственным участником.

Гребаный папаша ехал по кольцевой куда-то на выезд из города, его подрезал неизвестный на внедорожнике, и Воронцов слетел в кювет, расхлеставшись об сосну. И остался жив.

Детали аварии меня интересовали мало. Таких ублюдков, как Марк, обычно и из дерьма сухими вытаскивают. Вчера была аналогичный случай.

– Кредиты, долги и два ребенка! – повторяю, снова перелистывая страницы на ноутбуке, как бумажный протокол на Марка.

Присвистываю, и наклоняюсь ближе к экрану. Игнорирую утренний крепкий кофе, и он плавно остывает в чашке.

Тут задачка со звездочкой: у Воронцова есть сын от некой Екатерины Литвиновой.

– Так ты не просто гуляешь, но и ребенка от любовницы признал! При наличии законной жены, – поджимаю губы и внутренне обалдеваю от личности Воронцова.

История с ЭКО и непорочным зачатием от меня становится еще интереснее, когда понимаю, что Марк может иметь детей, вопреки данным в его медицинской карте.

Вопросы к клинике множатся.

Сигналы светофора и утренняя пробка дают небольшой тайм-аут. Но нервы на пределе, зажаты в тиски упрямых фактов.

Адреналин распаляет еще сильнее, когда прибываю в офис.

– Инна Витальевна, срочно ко мне Воронцову. И принесите приказ о сокращении с приложением, – чеканю в трубку, сам набирая по внутреннему начальника отдела кадров.

Инна появляется у меня в кабинете через пять минут с большой красной папкой.

К слову, кадровика я вижу раз в третий-четвертый.

Строгая, стервозная внешность, четкие линии приталенной одежды и всегда яркий акцент на макияж. Они с Владом любовники, это я уже понял.

Может, Инна видит в Лене соперницу и логично хочет убрать ее из компании?

Протягивает папочку, и передо мной снова текст приказа о сокращении Елены Эдуардовны.

– Почему из трех менеджеров была выбрана именно Воронцова? – цежу сквозь зубы, сжимая в руках текст приказа.

– Ну я, ну мы обсуждали всех…

Кадровик дрожит, как осиновый лист, явно понимая, что ее косяк с сокращением сейчас выплывет. А косяки я не люблю.

– Очень непрофессионально, Инна, – тяну улыбку. – У вас личная неприязнь к Воронцовой?

Инна наливается пунцовой краской, ее щеки и шея сейчас контрастируют с белым офисным пиджаком. Инна закусывает губы, выдыхает так, что грудь маячит из декольте.

– Игорь Николаевич, вы все неверно поняли. Лена – моя подруга. Но она постоянно не на работе, а в своих семейных трудностях! Все мысли забиты мужем и дочкой!

– Гуманно. Отобрать у человека работу, чтобы дать возможность посвятить себя семье. Только меня интересуют не бабские чувства, а сугубо продажи и польза для моего автосалона.

Резюмирую: Воронцова остается в фирме.

– Хорошо, как скажите. Я выберу другие кандидатуры на согласование, – опустив лисьи глазки, расшаркивается Инна.

– Воронцову ко мне. Она скандалила вчера, как мне передали. Не хватало еще, чтобы из-за ваших косяков проблемы были у меня! – рявкаю на кадровика и приказываю оставить меня одного.

От приближения встречи с Леной немного потряхивает.

Все мое нутро кричит: муж Лены был знаком с моей женой Кристиной!

Иначе, кроме как чудом, попадание моего биоматериала к ней назвать нельзя.

Набираю моего кровожадного юриста. Гордеев с утра весь в судебных разборках, но на меня отвлекается и уделяет максимум внимания.

– Доброе утро, Игорь Николаевич. Надумали отнять дочку у суррогатки? – с улыбкой в голосе произносит Гордеев.

Его беспринципность и жажда хапнуть бабки и ртом и жопой, честно, вызывают омерзение. Но сейчас мне именно такой ярый подлец и нужен.

– Нет, Антон, прежде я хочу поставить раком клинику репродукции и планирования семьи. Во-первых, они приняли доверенность на распоряжение моей спермой даже не удосужившись уточнить я ли подписал документ! Во-вторых, не сообщили, что я счастливый отец, мать их!

– Игорь Николаевич, в части доверенности – наезд на клинику ваше законное право. Заодно я запрошу ваш договор на донорство. Нужно быть готовым к суду. Вы ведь собираетесь лишить мать родительских прав?

Я хочу воспитывать своего ребенка, раз уж так получилось, что Воронцова родила от меня. Мое право – и я его реализую.

– С судом повременим. Я не думаю, что мать девочки полная дура. А, значит, сама поймет, что ей лучше со мной договориться, – холодно выплевываю в ответ Антону.

– Уважаю ваше решение. Сегодня вечером пришлю отчет по факту проделанной работы. И еще… Игорь Николаевич, вы не могли… – расплывается в кошачье улыбке.

Многозначительная пауза означает, что Гордеев хочет денег. Обещаю сегодня же перевести еще часть гонорара и отключаюсь.

Я не ангел, не ханжа, но после прочтения досье на Марка остается неприятное послевкусие.

Как и думал вчера, проблемы одного ублюдка могут лавиной накрыть мою новую семью.

И Лена скоро об этом узнает.

Потягиваю носом городской туман из раскрытого окна. И вдруг замечаю внизу вытянутый стройный силуэт в светлом плаще. От бесконечного просмотра фото, лицо Лены врезалось мне в память. Сжимаю кулаки и жду ее появления.

Наконец, раздается стук шпилек в приемной, а селектор на столе взрывается звонком в тишине моего кабинета.

– Игорь Николаевич, Воронцова пришла. Впустить?

– Пусть войдет!

****

Игорь

Должен быть равнодушен, тверд как скала, но что-то предательски заставляет удары пульса гулко отдавать под ребрами.

Неуверенный стук в дверь. Да что она там мнется?!

– Разрешите? – подает голос Лена из-за двери.

– Я уже разрешил. Входи, Воронцова, – цежу, устраиваясь в своем кресле.

Лена нерешительно пересекает кабинет.

Не могу не рассмотреть ее. Такая же, как на фото. Рост чуть выше среднего, стройная, эффектная. Легко идет на каблуках, и усаживается напротив меня, сразу же сводя руки на груди.

Поза закрытая. Глаза не решается на меня поднять, будто я съем ее.

– Вчера ты хотела со мной поговорить, – начинаю, невольно осматривая ее.

Цепляет едва заметный румянец на скулах, минимум косметики и волны светлых волос. Касаюсь лица, мажу взглядом по шее и спускаюсь вниз до последней застегнутой пуговицы на блузке молочного цвета. Пуговка трещит по швам и вот-вот раскроет грудь сильнее.

– Игорь Николаевич, – мое имя выдавливает с трудом. – Я записывалась к вам на прием, но вы были заняты. А вчера я получила уведомление об увольнении. И я не согласна…

Задыхается от нарастающих эмоций, дышит рвано, все еще глядя в столешницу, а не на мое лицо. Удобно расположившись в кресле, смотрю, как высокая грудь плавно вздымается. Она злится, и злость так идет Воронцовой, что даже мне нравится ее гнев.

Вопреки всему, мысли в голове у меня самые пошлые.

Каково это смотреть на женщину, с которой ты никогда не спал, не касался и не был в ней, но она родила от тебя ребенка?

Красивая она, это радует. Мне повезло, дочь у нас тоже красавица.

– … и я не уйду из "Авангарда"! У меня есть права! Я понимаю, что для вас я никто, просто пешка… – по буквам произносит, все больше краснея.

Как ты ошибаешься, Лена.

Ты для меня теперь значишь больше, чем любой человек в этом офисе и даже в этом городе!

Вместо того, чтобы слушать эмоциональную тираду Воронцовой, залипаю на ее лицо.

Пухлые губы, родинка на щеке и выразительные голубые глаза. Я ее даже голой не видел, но внутри рождается буря эмоций. Она родила от меня.

Черт, как это у нее получается? Ругается со мной, угрожает мне какими-то адвокатами, а я слушаю ее фоном и представляю нас вместе в самых откровенных позах.

Как бы я ее целовал? Мягко, нежно, потом по нарастающей, захватывая губы своими. Покрывая поцелуями высокую грудь, край которой вижу в обрамлении острого кружева белья. Пуговка вылетает из петлицы, когда Лена наклоняется ближе к столу. И я жадно смотрю именно туда.

Как бы я ее трогал? Сжимал бы в своих руках, вдыхал аромат белой кожи, когда она сгорала в моих руках. Накрывал своим телом и с наслаждением вбивал в постель…

Лена замолкает, сканирует мой взгляд и моментально реагирует.

– Вы… Вы меня даже не слушаете! Куда вы смотрите?! – багровеет от стыда, быстро застегивая пуговку на блузке, которая случайно расстегнулась.

Улыбаюсь ей и встаю с места, довольный ее бурной реакцией. Горячая штучка, Воронцова.

Пообещала мне уже трибунал и линчевание за ошибку кадровика Инны.

Подхожу к ней и заставляю встать с места. Ловлю ошалевший взгляд голубых глаз и смело беру ее за хрупкое плечо, не сдерживаясь.

Провожу ладонью вниз до запястья, нарушая все правила субординации и приличия.

– Я отменил приказ о твоем увольнении. Охранника, который вчера тебя трогал за попу, оставил на год без премии. Для него это высшая мера, – легко улыбаюсь, стараюсь сбавить градус напряжения.

Лена глотает воздух, все еще не понимая, что между нами происходит.

– Я слышал, твой муж в больнице? Ты была у него вчера? – смотрю в упор на подчиненную.

Бестактно задавать такие вопросы замужней женщине, но меня интересует все о жизни Лены.

– Да, он попал в аварию. До сих пор в коме, – шепчет Лена, но теперь краска с ее лица схлынула и она стоит бледная передо мной.

– Ты можешь уходить без моего разрешения, пока все не нормализуется. Приказ Инне я отдам сейчас же, – говорю ей сухо.

– С-спасибо, но к мужу в больницу я не хожу. У нас сейчас тяжелый период. Когда он придет в себя будет развод.

Смущается, разоткровенничавшись со мной. Офигеть, то есть она знает об измене Воронцова и "де факто" их брака почти нет…

Развод – это плюс для меня.

– Простите за откровенность. И спасибо за разрешение. Мне нужно уйти послезавтра. У моей дочки был день рождения. Мы собирались отметить в кафе, но Владислав Иванович поставил мне рабочую смену без согласования в эту субботу, – снова нерешительно говорит, будто не веря, что я дам согласие.

“У нашей дочки”, – думаю про себя, оставляя прочие слова без внимания.

Не хочется быть мерзавцем и уподобляться Марку.

И что-то заставило меня дать отмашку Гордееву. Не давать делу ход.

– Я хочу пригласить тебя на ужин. Пообщаться с тобой в неформальной обстановке и забыть этот неприятный инцидент между нами, – говорю спокойно.

Сука, пока сам не пойму своих эмоций. Ее рука все еще в моей, и Ленина ладошка загорается внезапно.

– У меня ребенок. Не думаю, что вам будет интересно проводить время в обществе шестилетней девочки, – улыбается, говоря о моей дочке Нике.

– Ты ошибаешься. Я очень люблю детей. Но я бы хотел поговорить о работе. Мы можем встретиться вдвоем в ресторане? Просто пообщаться. Если нужна няня, то это не проблема, – подбираю слова и все еще смотрю ей в глаза.

Проникаю в мысли Лены, а она почему-то артачится.

Странно. Переспать с моим замом в уборной, а мне отказывать в простой встрече, даже без претензии на свидание? И краснеть при этом, как девственница!

Чую, Влад накинул пуха на свое рыло, и Лена кроме своего мужа никого к себе не подпускала.

Азарт разливается в груди, но я себя старательно сдерживаю. Это просто мать моего ребенка. Не более. Женщины для секса у меня имеются.

Не знаю для чего мне эта сентиментальная херня. С другой стороны мне нужен момент, чтобы все ей рассказать. Чем быстрее, тем лучше.

– Если вы хотите, я могу сегодня вечером, – смущенно произносит Лена. – Дочка будет у моей подруги, мы договаривались заранее. У нее тоже девочка, и они дружат с моей Никой.

– Я заеду в семь за тобой.

Стук в дверь раздается грохотом, оглушая, и тут же, с улыбчивым хлебалом, в мой кабинет вламывается Влад.

– Упс, простите… Помешал, – говорит Кравцов, а Лена густо краснеет и вырывает свою руку из моей.

Мой заместитель со слащавой ублюдской улыбочкой живо наблюдает, как Лена извиняется и спешит сбежать с места преступления.

– Нечему мешать. Проходи, Влад. Мы уже все обсудили, – цежу, глядя вслед моей подчиненной....

Глава 10

Лена

Первый разговор с Никольским запускает в груди такую нервную судорогу, что отдышаться не могу. Не могу смотреть на моего нового босса.

Игорь совсем другой руководитель. Не такой, как наш бывший генеральный.

И между нами все неправильно с самой первой минуты!

Я вижу перед собой не начальника, не генерального директора автосалона Авангард, а высокого, брутального мужчину, который не может не нравиться.

Отмечаю статную фигуру, привлекательно широкую спину, идеальную форму стильной стрижки. Дорогие часы, обтягивающие жилистое запястье, и костюм графитового-черного цвета, отлично сидящий на нем, только подчеркивают статус Никольского.

Весь его образ впечатывается в мое сознание, хотя стараюсь не смотреть.

Игорь красив по-мужски, без глянца. А харизмы Никольского, его напора и властных аккордов в низком голосе хватает, чтобы меня пробрало до мурашек.

Его пристальный интерес ощущаю по своему телу маяками.

Взгляд Игоря сначала падает на мое лицо, потом перемещается вниз по шее на плавные выступы груди и стекает по бедрам к коленям.

Предательская пуговица на декольте распахивается во время нашего разговора, и мое белье видит новый босс.

Что он подумает?

Разведенка с ребенком, которая ищет мужика на замену загулявшему мужу! – вот я кто для него. Но Игорь спокоен, вежлив и безумно холоден, но он решает мою главную проблему: отменяет приказ о сокращении. Меня не уволят, и это главное!

Меня задевает вопрос Никольского о состоянии здоровья моего мужа. Не люблю выносить сор из избы, и значит здесь не обошлось без Влада.

Кравцов – близкий друг Марка.

Сплетни в Авангарде расходятся, как горячие пирожки. Если Никольский знает про аварию, значит, знает и другие подробности моей семейной жизни.

Пока мысли барабанят в голове, в полу-шоке я даю согласие на встречу с Игорем, даже не задумываясь зачем вообще ему сдалась сегодня вечером?!

– Хочу поговорить с тобой в неформальной обстановке, Лена, – выдают его твердые губы в качестве объяснения.

Каждое слово звучит как невольный приказ, устоять невозможно. И я подчиняюсь, краснея.

В конце нашего разговора, когда Никольский спокойным и уверенным движением хозяина берет мою руку в свою широкую ладонь, меня пробивает словно током.

Моя рука вспыхивает в его руке и хочет… остаться в крепкой ладони Никольского.

К моему ужасу в этот пикантный момент, который и рукопожатием с натяжкой назовешь, нас застает Кравцов!

Влад расскажет все Марку, как только тот придет в себя. И еще прибавит подробностей, чтобы муж заходился от ревности.

– Упс, я, кажется, вам помешал, – с масляной улыбкой говорит Влад.

– Нечему мешать! Мы уже закончили! – рявкает ему в ответ Никольский, теряя спокойствие.

– Простите, я пойду, – шепчу, становясь красной, как рак.

Вылетаю из кабинета босса, в приемной не обращаю внимания на его секретаршу.

Просто иду, словно в шорах, к кулеру и набираю стакан холодной воды. Пью залпом, жадно заглатывая влагу и роняя капельки на блузку. Отряхиваю с груди воду, и снова застегиваю предательскую, противную пуговицу!

Раньше мой босс не приглашал меня никуда! Сколько бы ни говорил гадостей, сколько бы раз ни лишал меня премии, но никаких свиданий у нас с Аркадием не было. А сейчас…

Обмахиваюсь дрожащими от волнения пальцами.

У меня муж в больнице, Игорь все знает и свободно зовет меня на свидание? Другим словом нашу вечернюю встречу не назвать!

Хотя никакого намека или пошлости он себе не позволил, но я не понимаю, зачем ему со мной встречаться?

Я видела его взгляд. Мужской, горячий, обволакивающий с ног до головы. Такой чувственный, что в одежде мне становилось жарко.

– Боже, о чем я думаю! – проносится в голове. – Может, Игорь просто хочет узнать что-то о фирме. Все-таки, я старый работник…

После того, как выбежала из кабинета, напрочь забыла о своих вещах, оставленных в приемной генерального.

– Елена Эдуардовна, может, вы заберете плащ и сумку? – сухо цедит секретарь Мария, когда я возвращаюсь. – У нас тут не камера хранения, вообще-то.

– Я… Я просто забыла. Спасибо, Маша, – смущенно отвечаю, все еще приходя в себя.

– Вам звонили очень много раз. Я даже мелодию вашего мобильного успела запомнить, – также недовольно бросает Мария.

Телефон, брошенный в сумке, зашелся в истерике от пропущенных звонков.

Мне звонили, кажется, все, пока я была в кабинете у Никольского.

На ходу разбираю все входящие звонки. Мне звонила моя одноклассница, которую вчера ночью я озадачила своим незаконным сокращением. А сегодня Игорь все отменил и меня оставил на работе…

В родительском чате воспитатель Марина Анатольевна написала сообщение, что нужно забрать детей пораньше.

И самое неприятное – мне звонила моя нелюбимая свекровь. Ее номер снова маячит перед глазами на экране. Пытаюсь его смахнуть, как навязчивую мошку, но Татьяна не привыкла отступать.

– Ты почему трубку не берешь, Лена? Тебе из больницы должны были звонить! Ты знаешь, что говорит врач? – рычит Татьяна.

– Я была на совещании. Что с Марком? – нехотя спрашиваю, поражаясь нечеловеческой наглости Татьяны Васильевны!

– Он пока не пришел в себя! Нужна операция! Нужны деньги! После выписки Марк вообще вряд ли будет ходить, вот такой печальный прогноз! А ты живешь и радуешься, стерва! Любовника себе завела уже, поди?

Ее желчная истерика потоком грязи льется в трубку.

Всегда смеялась, когда подружки рассказывали о неадекватных свекровях. Думала, моя не дойдет до такого. Но нет!

Татьяна не дает возможность ответить и давит обвинениями так, что невозможно терпеть.

– Я в возрасте, не могу сидеть у палаты сына часами! Приезжай и будь рядом с мужем, гадина неблагодарная! И учти, Лена! Ухаживать за Марком после выхода из больницы будешь ты! – уверенно заявляет, будто я служанка Воронцова или личная крепостная!

Я слушаю Татьяну Васильевну, и от клокочущего внутри гнева, сердце колотится в ушах.

– У вашего сына есть вторая семья! Ей свои претензии и предъявляйте! Он содержал вашего внука Мирона и его мать почти три года! Я уверена, они примут Марка после аварии. Мне не звоните! Я подаю на развод!

Со слезами, застрявшими в горле, я держу телефон, силясь скорее прекратить жуткий прессинг. Мы с мужем отдалились окончательно пять месяцев назад.

Но после известия о любовнице, я никому ничего не должна!

– Ах ты, ж… – с новой порцией оскорблений разрывается в трубке Татьяна, но я ее отключаю.

Скидываю плащ прямо на стол, от него на рукаве блузки остались мокрые полосы. Сумку ставлю тут же. Перевожу дыхание и набираю номер Инны, чтобы сказать, что мне в очередной раз нужно уйти в сад за дочкой.

Стук в дверь за моей спиной заставляет развернуться в ужасе и уставиться на дверной проем.

Часто моргаю глазами, стараюсь остановить набегающие слезы. Через пелену вижу заместителя Никольского и друга моего мужа Влада.

– Привет, Леночка. Нужно поговорить, – улыбается Кравцов, и входит в мой кабинет, плотно закрывая за собой двери.

Тут же выдергивает ключ, сделав пару оборотов в замке, и кладет в карман брюк.

– Влад, давай позже поговорим. Мне Нику нужно забрать из сада. Игорь Николаевич разрешил мне уходить с работы, пока Марк в больнице, – шарахаюсь от него в сторону.

Идет на меня широкими шагами, подходит и властно хватает рукой за подбородок.

– Вот именно, Лена! Какого хера генеральный к тебе так лоялен? Мне не понравилось то, что я сейчас увидел в кабинете у Никольского! А вчера Игорь наводил справки о тебе. Что между вами?

Влад грубо и дерзко предъявляет на меня права, будто я вещь и ему принадлежу!

– Влад, я не понимаю о чем ты. Пропусти, мне нужно забрать Нику, – повторяю ему, улавливая стеклянный взгляд Кравцова на моих губах.

****

Лена

Кравцов в бешенстве.

Подходит ближе и сгребает меня в кольцо жестких, цепких объятий.

Я дергаюсь, замираю, а Влад проводит ладонью по щеке, разворачивает, как конфетную обертку, ткань моей блузки и давит пальцами на ложбинку между грудей.

– Лена, вижу, ты не поняла. Я четко сказал: кроме меня ты ни с кем спать не будешь. Я терплю Марка, зная, что вы живете формально и он тебя давно не трахает. Но, что у тебя с Никольским? Я жду, отвечай! – настойчиво спрашивает Влад, играя желваками от злости.

– Ничего! Он просто отпустил меня в субботу на праздник к дочери! И отменил незаконный приказ о моем сокращении, который ты подписал! – тыкаю пальцем в твердую грудь, касаясь белых пуговиц его рубашки.

– Почему столько поблажек? Черт, он тебе предлагал переспать или ты уже с ним спишь? – рыком вырывается из груди Влада.

Ключ от кабинета у него в кармане, а я плотно прижата к стальному телу Кравцова.

Он хватает мою руку и тянет на себя, больно сдавливая пальцы. Кладет на возбужденный, торчащий из штанов член. Боже мой, у него эрекция, и я ее ощущаю!

– Влад, ты животное! Перестань! Я не буду спать с тобой никогда! Мне нужно идти! – сиплю, умоляя открыть дверь.

Со слезами на глазах, прошу его отпустить меня.

Мой испуг и попытка бежать только распаляют Влада.

Влад – заместитель, с авторитетом и манией делать всех вокруг виноватыми! И виноватой выставят меня! Так было на новогоднем корпоративе, когда я ударила его коленом в пах, чтобы руки не распускал! Вот с тех пор между нами вражда и ужасные отношения.

Мой отказ Владислав Иванович не забыл…

– Стерва, ты играешь со мной? – цедит с ненавистью в голосе. – Я видел, как охранник Никольского облапал тебя всю перед камерами. Ему можно, а мне нельзя?

Шарит рукой, стараясь залезть мне под юбку. Вырываюсь из его рук и отшатываюсь, отпихивая от себя.

– Даю шанс ретироваться, Лена. Я жутко возбудил. Хочу, чтобы ты отсосала у меня прямо здесь и сейчас, а твоему мужу мы ничего не расскажем. Тем более, у вас все равно развод скоро.

Влад подмигивает мне.

С шумом расстегивает пряжку ремня и спускает брюки ниже. Играет резинкой белых боксеров, настаивая на оральном сексе. Здесь и сейчас.

– Нет, я не хочу! Я буду кричать! – шиплю, делая шаг от него, дергаю ручку и колочу в дверь изо всех сил. – Помогите! Помогите!

Мой кабинет в самом конце коридора. Нас никто сейчас не услышит.

Влад оттягивает тугую резинку боксеров и демонстрирует возбужденную плоть.

Смеется, видя мой ступор.

– Возьми его! – приказывает.

Чуть не плачу, смотрю на свой телефон, лежащий на краю стола, рядом с сумкой и плащом.

Подхожу к Кравцову покорно, гляжу в его залитые похотью глаза.

Долго, протяжно смотрю, придумываю на ходу план побега.

Влад… Друг моего мужа, друг нашей семьи! Он приходил к нам в дом и дарил подарки нашей с Марком дочери. Мой коллега, смелый и надежный мужчина, который всегда заступался за меня на работе и помогал!

Таким я считала Кравцова до случая между нами пять месяцев назад.

На корпоративе Влад перешел все грани. Он отправился за мной в уборную, чуть не изнасиловал прямо в ресторане.

Я сама не поняла, что на него нашло! Влад захотел меня. Жестко, без моего согласия, с принуждением и угрозами.

Мне удалось вырваться. Я ударила Влада по яйцам, когда он полез мне под юбку.

Кравцов завизжал от боли, сложился пополам, а я смогла открыть дверь и сбежать…