Живи!

«Он не делал мне подарков, чтобы не мелочиться. Раз предлагает к отцу в Прагу на каникулы, значит, имеет серьёзные намерения. А серьёзные намерения – это кольцо!»

Но с новогодними праздниками не случилось. Игорь заявил, что у них на службе усиление. Что это такое Марфа не понимала. И, главное, почему эти усиления происходят в выходные или праздничные дни?

– Я без семьи, ты же знаешь. Поэтому меня и напрягают в праздники.

– Как жаль! Может, тебе уже пора и о семье подумать?

– Это так сложно в настоящее время! Семью содержать надо достойно. А у нас, сама понимаешь, зарплата не очень. Квартплата, питание. Кроме того, у меня на иждивении мать и бабка. Да что я рассказываю? Ты же всё знаешь сама. Сначала надо с жильём определиться. А потом уж и семья.

– Может, мне заехать к тебе на работу в новогоднюю ночь, чтобы не скучал? И что-нибудь из еды захватить.

– Нет. Заезжать не надо. Это лишнее. Начальство будет с проверками являться. Проверять. Вдруг что-то подумают? Неприятностей потом не оберёшься! А с едой ты хорошо придумала. Только приготовь пораньше. Числа тридцатого. Я заеду, заберу.

– Что приготовить? – Глупо спросила Марфа.

– Сама знаешь, что мужчинам надо. Мясо пожарь. Салаты нарежь.

После этого разговора у женщины появилось некоторое сомнение, не слишком ли любовник раскомандовался? И пришло ей в голову с кем-нибудь обсудить ситуацию. С кем? Подвернулась Петрова. А что? Женщина взрослая, с большим жизненным опытом.

– Ой, Анька! Совсем он тебе на шею сел и ножки свесил.

– И что делать? Ума не приложу!

– Ты его проверь.

– Как?

– Если знаешь где он работает, без предупреждения приезжай к нему. Если не боишься, конечно.

– Боюсь? Что вы имеете в виду?

– Ну так по-разному бывает. Придёшь не вовремя.

Марфа поёжилась. Она поняла, что значит не вовремя. Возможно, на работе у него отношения с другой женщиной и он никак не определится? Рисковать ей не захотелось.

– Или вот ещё как можно. Не звони ему. Выдержи паузу.

– Так и поступлю, пожалуй. А как с подарком быть?

– Ты что? Уже потратилась?

– Нет. Но присмотрела ему свитер. С норвежским рисунком. Тёплый. Как раз для зимы.

– Марфа, ну ты даёшь! У него что совсем одежды нет? Ты его с ног до головы одеваешь? А он тебе даже предложения не сделал! Так дела не делаются. Вы взрослые люди. И тут нужна полная ясность. Вы определились, где будете праздники встречать?

– Можно сказать и определились, – взгрустнула Марфа. – Игорь говорит, что у него усиление. А я в таком случае поеду в деревню. Не знаю, только удобно ли будет Игорю подарок заранее, до праздника вручить?

– Насчёт подарка, скажу сразу. Не вздумай ему свитер покупать. Не балуй мужика, не надо.

– Скажите тоже. Носки ему что ли преподнести?

– У нас полно представительских сувениров. Клиентам раздаём. И к новому году есть. С картинкой, – Петрова полезла в ящик стола и долго в нём рылась. – Смотри сюда. Ежедневник, записная книжка и ручка. В подарочной упаковке. Очень солидно выглядит. Мне в «Аметисте» за него расписались и обратно возвратили, говорят у них такого и своего хватает. Подари своему. Во! Вроде как и тестирование сделаешь! Если нос будет воротить, значит, мужик никуда не годный, бросишь.

– Куда?

– Не куда, а кого. Своего дармоеда.

Марфа подумала и согласилась. Сама она звонить Игорю не стала, а он объявился тридцатого числа, ранним утром. Просто позвонил по телефону и поинтересовался приготовлена ли еда.

– Да, да. Извини, я сейчас занята, выхожу на работу, тороплюсь. Вернулась от входной двери. Заезжай к офису, я тебе передам, и подарок, скромный, но со вкусом, за одно. Приезжай к десяти и постарайся не опоздать.

Марфа не торопясь поехала на работу. По дороге она успела заскочить в супермаркет и купить нарезку дешевеньких сыра и ветчины.

«Петрова права. Нечего мужиков баловать. Если устраивают у себя на работе гулянку, пусть сами и продукты покупают, и салатики строгают».

Она сложила в подарочный пакет и сувенирный набор, и покупки. Любовник объявился ровно в десять.

– Я очень тороплюсь, – быстро пробормотал он, вылезая из потрёпанного отечественного авто.

На удивлённый взгляд Анны пояснил:

– Коллега решил подвести. Мы на задании. – он говорил отрывисто, явно тяготясь общением с Анной. – Я позвоню в полночь тридцать первого, поздравлю тебя. Мне пора. Дела не ждут.

Небрежно бросив пакет на заднее сидение, он стремительно сел рядом с водителем, мужиком средних лет, толстощёким и каким-то неумытым. Машина умчалась.

«Даже не посмотрел, что в пакете. Ему так безразлично? Опять он забыл меня поздравить. Или не забыл, а считает, что это не обязательно? Странно. Я считала, что служба приучает людей быть аккуратными и подтянутыми. А этот «коллега» больше походит на лицо безработное и опустившееся. И наплевать. Пойду работать».

В первой половине дня директор собрал трудовой коллектив и порадовал объявлением, что тридцать первое декабря он делает выходным. В связи с этим просит коллектив сегодня поднажать. Коллектив пришел в полный восторг.

Марфа тоже обрадовалась, ей теперь не надо отпрашиваться. Она позвонила матери и сообщила, что выезжает ночным поездом, утром будет на месте и попросила её встретить. Пользуясь случаем, что всё руководство тихо испарилось, коллектив решил незамедлительно приступить к празднованию Нового года, в связи с чем выключили компьютеры, телефоны, заперли двери и пошли в ближайшее кафе. Именно по этой причине Домашеский не смог дозвониться Марфе и высказать ей свои претензии, которые возникли после просмотра подарочного пакета.

Помня советы Петровой, женщина решила первой не звонить. И любовник напомнил о себе в первых числах февраля.

– Был в длительной командировке. Такой расклад получился. Очень по тебе скучал.

– Можно было позвонить.

– Не мог. Ты же знаешь такова моя работа.

«Не верю» появилась мысль у Анны, но она почему-то её прогнала.

– В пятницу заедешь?

– Заеду.

«Раз объявился, значит всё-таки отношения серьёзное. Будет делать предложение».

Почему такая мысль возникла у Марфы, она не могла объяснить.

И опять она бросилась покупать деликатесы. Вспомнив, что скоро мужской праздник, вновь связалась с приходящей торговкой. Последняя неслыханно обрадовалась:

– А я думаю, куда же пропала моя самая дорогая покупательница? Что на этот раз брать будешь?

– Помнишь свитер с норвежским узором? Что-нибудь подобное.

– Сделаем!

А Петрова неодобрительно качала головой.

Любовник появился в заношенной рубашке и потрепанном пиджаке.

– Как ты странно одет. Эта рубаха только на хозяйственные тряпки годится. А почему ты не надел пуловер, который я тебе подарила? Он был бы вполне по погоде.

– Увы. Приказал долго жить! Был на задании. Брали одного маньяка. Он ножом полоснул. В меня, к счастью не попал, но свитерок испортил полностью, – с вызовом заявил Игорь. – А ты думала, что на всю оставшуюся жизнь твоего пуловера хватит?

– Полагала, что он проносится хотя бы года три. Вещь фирменная. Отличного качества. Да и цена высокая. Как же не повезло! А куда ты его дел? Можно найти хорошее ателье, там реставрируют. Получается как новый. Так где пуловер? – Не могла понять Марфа.

– Я думал, что ты ко мне относишься с любовью. А ты уже и деньги считать начала. Разве подарки на деньги переводят? Я был о тебе лучшего мнения. А ты оказывается корыстная!

Дверной звонок не дал возможности ответить.

– Я не хочу, чтобы меня видели твои соседи! – Игорь юркнул в комнату, прикрыв за собой дверь, прижался к ней ухом.

– Марфа, дай мне соли. У меня закончилась, а я суп варю. Хватилась, соли-то и нет, – проскрипел противный старческий голос.

– Идёмте на кухню.

– А я смотрю к тебе молодой человек пришел. Давненько не был, а сегодня, глядь, идёт. У вас-то с ним серьёзно?

– Вот соль, возьмите.

– Спасибо, миленькая. Я смотрю ходит и ходит. А толку нет.

Дверь хлопнула. Игорь высунулся из комнаты.

– Кто это приходил?

– Соседка. За солью. Тебя видела. Решила узнать кто ты и что ты.

– Вот старая грымза! Всё-то ей интересно!

Их отношения потекли в прежнем русле. В мужской праздник женщина подарила очередной свитер. А ближе к женскому дню Игорь вновь заявил об усилении на службе и исчез с горизонта до апреля. Появился. Был прощен. И, как время показало, зря!

Только теперь она поняла, что мужчина просто использовал её, и щеголял купленным на её деньги бельём, свитером, пуловером, перчатками из натуральной кожи, галстуками перед другими особами.

«Почему-то я этих покупок на нём и не видела. И не обращала на этот факт внимания. Почему? Я всё-таки составляю абсолютно верные прогнозы для конкретных бизнесменов, учитываю все тонкости. А тут под своим собственным носом ничего не заметила. Как так?»

Память услужливо напоминала, что любовник ни разу ничего не купил сам.

– Почему же? – возражала женщина сама себе. – Он как-то купил пакет с молотым кофе.

– И как кофе? Понравился? – Язвил внутренний голос.

– Не пробовала. Даже вскрыть не успели, потому что ему на работу кофе потребовался и он пакет забрал. А ещё он как-то зимой купил пакетик с приправами к мясу. Вроде ему такая приправа нравилась. Я с ней мясо приготовляла.

– Угу. Приправа. Стоимостью 25 рублей. Отличная покупка! – Продолжал внутренний голос в том же духе.

Из среднестатистической приятной женщины в один момент она превратилась в невзрачное существо возраста ближе к старческому.

Поплакать бы. Но даже маленькой слезы она не смогла выдавить. Боль от случившегося ещё не проявлялась, но она спряталась где-то в глубине сердца и коварно там посиживала.

«Что-то я совсем опустилась», – и решила сделать макияж. Сделала. Посмотрела в зеркало. Страшно. Просто маска, мёртвая маска. «За что мне это? Почему я наступаю на те же грабли?»

И махнула рукой. К черту зеркало! К черту седые пряди! К черту эту мешковатую одежду, которую, кажется, сшили из старой мешковины! Сегодня она решила дать бой этой унылой картине.

–Я объявляю войну своему отражению и, уж поверьте, выиграю эту битву!

А о двойной жизни любовника Марфа не подозревала.

А если бы знала?

Глава 6

Глава 5

Марфа вспомнила как познакомилась с Игорем.

Это произошло на крутой вечеринке в честь каких-то предпринимателей премиум класса. Кириллова не относилась к указанной категории, но пригласительный билет получила по стечению обстоятельств.

Обстоятельства были таковы.

Одним тихим вечером задержалась на службе чуть дольше. В офисе оставались только Марфа, директор и секретарь Вероника. Неожиданно в помещение решительно вошла дорого одетая женщина и, игнорируя секретаря, решительно вошла в директорский кабинет, громко хлопнув дверью. Кто эта дама? Это обиженная жена, либо разгневанная инвесторка, либо фея-крестная, которая, наконец, прибыла, чтобы превратить офис в тыкву, а директора – в крысу?

Вопрос повис в спертом воздухе, словно дорогой, но слегка просроченный парфюм. Варианты в равной степени казались захватывающими и тревожными.

Вероника, обладательница безупречного маникюра и взгляда, за которым скрывалось знание всех сплетен офиса, конечно же, знала. Секретарша, между тем, демонстративно принялась полировать ногти, издавая раздражающий звук пилочкой. Тишина, нарушаемая лишь этим мерным шуршанием и приглушенными голосами из кабинета директора, начинала действовать ей на нервы. В кабинете, меж тем, разгоралась буря. Женский голос был отчетливо слышен даже через звукоизоляцию. Директор, судя по всему, отбивался с переменным успехом, поскольку в его интонациях скользила смесь вины и попыток оправдаться, как у кота, пойманного за поеданием хозяйской сметаны. Из-за закрытой двери доносились обрывки фраз: "Ты обещал!", "Больше ни копейки!", "Разрушил мою жизнь!", “Куда делись деньги?” Становилось все интереснее. Она так ясно представляла, как представляла, как эта дама, с лицом, перетянутым нитями ботокса, трясет директора за лацканы пиджака, вытряхивая из него последние крохи совести.

Вероника придвинулась ближе к двери, прислушиваясь с усердием, достойным лучшего применения.

И вдруг раздался звук, который Вероника не смогла идентифицировать!

Секретарша вздрогнула и схватила сумочку.

– Кириллова, ты ещё долго сидеть тут будешь? – Крикнула Вероника. – Если остаёшься. Я на тебя телефон переключу.

– Полчаса. Может, подождёшь?

– Нет. Я тороплюсь.

– Ну, переключай, что ж делать. А кто там пришел?

– Это директорская жена. Ты тоже не засиживайся. Пусть сами двери запирают!

Секретарь попрощалась и ушла.

А через некоторое время из директорского помещения опять послышался через чур громкий диалог. Слов разобрать было невозможно, но эмоции плескались как суровые волны Баренцева моря. Марфа решила зайти и предупредить, что уходит, и в офисе никого не осталось. Вошла, и довольно большой отёк на директорском лице бросился в глаза!

«Завтра у него синяк на лице будет! Гм. Понятно почему Вероника так неожиданно отчалила.»

– Э-э-э… Яков Семёнович, я ухожу! И в офисе никого нет. Э-э-э… вы дверь входную заприте, а у меня ключей нет!

Марфа хотела убежать, но директор жалобно закричал:

– Люся! Ну посмотри на неё, – он энергично стал тыкать пальцем в сторону своей сотрудницы.

– Разве могут тут быть какие-то любовные похождения! Это же сплошная невзрачность! Мышь серая!

Люся резко обернулась и упёрла грозный взгляд в Марфу. Внешний вид вошедшей, видимо, её успокоил. Люся хмыкнула. В руке она продолжала вертеть сумочку.

«Этой сумочкой она его так оприходовала! Не дала бы в глаз и мне», – подумала Марфа и мгновенно унеслась из кабинета. И из приёмной. И из офисного помещения.

Видимо потом супруги помирились. Жена больше в офисе не появлялась, Яков Семёнович в своих любовных похождениях стал шифроваться, а Кириллова получила пригласительный и рекомендации не вспоминать и не распространяться о маленьком семейном конфликте.

Для торжества был снят модный театр рядом с Чистыми прудами. Марфе подумалось, что это очень удобно, в случае чего до дома сможет дойти пешком. Предъявив при входе пригласительный билет, она шагнула в праздник!

Широкий вестибюль. Публики собралось много. Очередная волна пришедших увлекла её в гущу приглашенных. С ней несколько раз поздоровались. Это были какие-то незнакомые люди. На всякий случай Марфа приветственно размахивала рукой и улыбалась как можно шире.

– Сейчас каждый может купить себе бриллианты, – рассуждала дама в окружении некоторого количества гостей, – а вот в дизайнерской одежде или украшениях – это не каждой дано.

И повела бёдрами.

Сама дама одета в стиле агитбригад советского периода: белый верх и чёрный низ. Верх напоминал пионерскую рубашку. А черная юбка явно самовяз. Говорившая почему-то посмотрела в сторону Кирилловой.

«Может что-то не так с моей одеждой? Не может быть такого!»

Марфа принарядилась в винтажное платье из панбархата глубокого тёмно-синего цвета, чёрные туфли на низком каблуке, в ушах серьги с крошечными бриллиантами, на запястье браслет с девятью крупными сапфирами и маленькими бриллиантами. Платье ей очень нравилось. Покрой классический, рукав небольшой. А главное, досталось оно от соседки, от Веры Тарасовой, женщина весьма загадочной.

В период школьного возраста, Марфе казалось, что это платье принцессы. И она выдумывала разнообразные истории, про принцесс разумеется, которые спасались от разбойников. Платье как награда за спасение очередной принцессы передавалось скромной деревенской старухе, а старуха платье много лет прятала в сундучке и завещала своей любимой внучке, которая решила стать артисткой и уехала аж в саму Москву. Соседка Тарасова действительно работала в театре, но не актрисой, а на какой-то очень незначительной должности.

В глубине зала ломились от яств фуршетные столы, мелькали в белых куртках официанты.

Кое-кто из гостей одет весьма парадно, в бархат и тафту, с множеством ювелирных украшений. Кое-кто в так называемом стиле кежуал, сверкая дизайнерскими дырками на штанинах и цепляя растянутыми рукавами за всё подряд.

Пытаться говорить нормально, не повышая голос, казалось невозможным. Почти все кричали.

Справа, слева, впереди группы гостей. Дама одной из групп рассказывала как посетила салон известной ясновидящей.

Марфу рассказ заинтересовал, и она встала рядом, но так, чтобы не привлекать к себе внимания.

– Муж мой, козёл, загулял. И никак не остановится. Как назначился руководителем, так с катушек и поехал. Нашел средства и завёл себе секретаршу. Ногти акриловые аж пять см. Ресницы приклеенные. Губы варениками висят. Ладно хоть бы работать умела или хотела. Так нет. В документах на странице по 25 грамматических ошибок. Я, как совладелец фирмы, как-то спрашиваю у неё: "Милочка, а где отчёт о проделанной работе за прошедший месяц?". А она хлопает своими ресницами этими накладными, как крыльями бабочка, и говорит: "Ой, а я его забыла сделать. Я, знаете ли, смогла записаться на маникюр к знаменитому дизайнеру за очень большие деньги, а теперь жалко на клавиатуру давить, вдруг ноготь сломаю! Кто мне тогда заново нарастит?" Что тут скажешь? В тот раз промолчала. Какие отчёты, когда тут такая красота неземная вокруг?

А тут ещё и посетители повадились. Идут, понимаешь, по делу, а как эту деваху увидят, так и забывают зачем пришли. Стоят, млеют, комплименты отвешивают. Она только губами этими своими, будто пирожками, улыбается да глазками и стреляет. Я, конечно, понимаю, что обозревать молодую даму приятно во всех отношениях, но все-таки, секретарь она или царевна-лягушка?

Один раз даже случай был. Пришел к нам в фирму солидный господин, важный такой, с портфелем. Секретарша его усадила, как положено, кофе предложила. А он сидит, на неё смотрит, да так смотрит, что аж закашлялся. Потом, смотрю, портфель свой открыл, достал оттуда… зеркальце! И давай перед ним прихорашиваться. Я чуть со стула не упала. Вот тебе и деловые переговоры.

И вот так каждый день. Вместо помощницы – наглядное пособие по безделью. Так что с одной стороны – дела, которые сами себя не сделают, с другой – деваха, которая эти дела только усложняет.

А тут мой как-то меня просит напечатать кое-что. Спрашиваю, что случилось, почему Вера Ивановна не напечатает? Говорит, ой, она уволилась. Я-то и не знала. Позвонила Вере, и она как рассказала мне! Мой козёл-то, оказывается, чтобы секретаршу взять, уволил кадровику и администратора. Подумайте только! Их зарплату объединил и своей пассии платит. Нет, говорю, сам разбирайся, пусть твоя пассия печатает. Так и нестрашно было, когда из чужого кармана брал, я фирму имею в виду. А сейчас стал слишком нашими общими деньгами сорить. Остановить решила, пока, не спустил сбережения. Так и сказала ясновидящей. Обезвредь, мол! Предложила порчу навести. Или понос, к примеру. Представляете, только козёл на новую юбку посмотрит, как сразу живот крутит и в сортир бежать надо?

А эта мне говорит:

– Да вы что, мамаша, с ума сошли? Я ж не живодерка какая! Я ж интеллигентный человек!

Ну не нахалка ли?!

А я ей:

– Интеллигентный – не интеллигентный, а мужика уводят! Ага! Так и буду сидеть на своей интеллигентности да смотреть, как он с другой фирму проматывает! Как ворона на чужом насесте.

И закипело у меня внутри, как в самоваре перед тем, как чай заваривать.

– Да! – говорю. – Значит, поносом его, значит, чтоб знал, гад, что такое семейный бизнес! Чтоб он, как заяц от охотника, от юбок бегал! Чтобы его, значит, как уголь, на сковородке жарило! Чтоб он, этот похотливый старый ворон, знал, каково это – ощущать бурю в животе, когда вокруг тишь и благодать! Пусть его греховные мысли обернутся жидким адом!

Потому что, знаете, обида – она как ржавчина, и сердце гложет. И против неё даже самый интеллигентный человек устоять не может. А если уж надо выбирать между интеллигентностью и семейным бизнесом, то я, знаете ли, за бизнес, хоть и с поносом!

–Понос возмездия! – Воскликнул кто-то.

Слушательницы захихикали.

–Дорогая, – заключила самая высокая из компании, голос её напоминал скрип старой двери, – месть как виски: хороша, когда выдержана. Но понос… о, понос – это удар молнии! Быстро, эффективно и, безусловно, незабываемо. Отлично придумано!

С исполнением обряда против мужа у повествовательницы возникли проблемы. Ясновидящая сказала, что надо действовать так: положить волшебный узел под подушку, рано утром, молча, не умывшись, не расчесавшись, разрезать узел, всё сжечь в уединенном месте. Людей рядом быть не должно. Пепел высыпать на кладбище. Ни с кем не разговаривать, пока в общественное место не явитесь. Узел был сделан специально. И тут началось!

– Как только легла спать – зазвонил телефон. Сотрудница неожиданно приболела и решила отпроситься на завтра. Пришлось заново укладывать узел под подушку, а телефон, на всякий случай, отключить. Ранним утром вскакиваю, кое-как разрезала узел, свалила ошмётки от шпагата в старую кастрюлю, взяла спички и выбежала на улицу. И что я вижу? Непонятное оживление! Почему в пять утра по улице какие-то люди ходят, я вас спрашиваю?! Еле нашла укромное место между чьими-то гаражами, и там подожгла шпагат. Горел он неохотно. Как назло, мимо гаражей периодически проходили, с подозрением на меня глядя, мужчины. Ну, вот высыпала пепел в пакет, бросила кастрюлю в помойку и понеслась на кладбище. По дороге у меня несколько раз пытались спросить как пройти к железнодорожной станции, к автобусной остановке и куда-то там ещё. Исполнение обряда «висело на волоске». Пришлось молча отмахиваться от любопытствующих пакетом с пеплом. Прибежала на кладбище, вытряхнула пепел и порысила на работу. Уже в своём кабинете, увидела, что я не только не умыта и нечесана, но и странно одета, не по-офисному, а для работы на грядке.

– И как помогло? – Спросила одна из окружающих.

– И что? Всё сделано? – Интересуется другая.

– А то! Вы же меня знаете. Я от своего не отступлю.

– Татьяна, я на тебя в обиде. Вот ты какая! Сама к ясновидящей пошла, а меня, подругу, даже не пригласила, заодно. Мне может больше твоего надо.

– Да не получилось ничего. С мужем я разошлась. И снова к той же колдунье. Был у меня знакомый мужчина. Антиквар. Кругом положительный. Мы с ним на выходных регулярно встречались. Решила его окрутить. Придумала прогулки по бульварам. Идём, а я рассказываю кто эту улицу проектировал, кто дом строил и какая семья там жила. А он рассказывает о балах и дуэлях, о поэтах и художниках. И нам вместе интересно.

Придумала чаепития вроде ритуалов, как чайная церемония. Каждый глоток чая вроде как эликсир, дарующий ясность ума и спокойствие души. А он за чаем делился своими знаниями об антиквариате, о ценных вещах.

Или на экскурсии вместе ездили.

Планировали ремонт в большой комнате сделать. В моей квартире, разумеется. Так, освежить кое-что.

Хотела таким образом его поторопить, чтобы жениться предложил, а он всё никак, – она голос понизила. – Колдунья ещё обряд придумала. Совсем простенький. Она сказала, чтобы я принесла ей двадцать стеклянных пузырьков, цвет должен быть коричневым. И представляете, долго не смогла найти. Пришлось приобрести в аптеке двадцать пузырьков с вазелином, они как раз нужного размера и расцветки.

– Прямо с вазелином отдавала?

Публика подхихикивала.

– Да нет же! – Рассказчица также смеялась. – Вытрясла, вымыла, вытерла. Прихожу. Эта на меня накинула палантин. Ходит вокруг, бормочет что-то. Потом говорит, идите, мол, к озеру и бросьте в него вот этот пузырёк. И подаёт мне такой же аптечный пузырёк, но не мой, меньшего размера, закупоренный. Бросить надо в пруд как можно дальше. Пузырёк утонет, и ваше дело закончится положительно. Хорошо, что на кладбище снова не послала. Я-то всё выполнила, а через некоторое время, представьте себе, антиквар исчез. Ни дома его нет. Ни на работе. Никто ничего не знает. Пропал!

– Ой! Пропал!

– Я и к гадалке той сбегала, требования предъявила. И деньги назад потребовала. Жалобу написала. В префектуру отнесла.

– И что?

– И ничего! Жалобу приняли. Салон закрыли. Деньги не вернули.

«Как мы, женщины, похожи друг на друга. Хотим счастья, семью. Ходим по каким-то сомнительным заведениям, пытаясь наколдовать себе благополучия. А с обрядами что-то не то. Мошенница, наверно, а не гадалка», – зафилософствовала под чужой разговор Марфа. Настроение у неё поднималось.

Рядом ещё одна компания.

– Слышали, что случилось в театре Либеро позавчера? – Вопрос задала очередная дама в наряде стиля «дорохо-бохато», в люрексе и металлических побрякушках. При этом голос она понизила. После этого часть народа вокруг неё рассеялось, оставшиеся собрались с небольшой кружок. Фигуры представляли вопросительные знаки. Рты приоткрыты.