Арена миров

— Что с Туром?

— Она его забрала, — с досадой сказала Абракта. — Я не успела. Нужно было стрелять в неё, но боялась, что в Тура попаду.

— Этот ребёнок, видимо, очень важен для тебя, — заметил Отец Киллиан, глядя на Абракту.

— Я отдала за него руку. Не хочется, чтобы зря, — ответила Абракта, продемонстрировав свою новейшую конечность. Затем смутилась: — Ну, мне стало лучше.

— Самопожертвование — это высшее проявление любви.

— Лекс! — с ещё большим смущением позвала Абракта. — Он превращает всё в проповедь. Мои слова изворачивает прямо при наших ушах! Скажи ему!

Я поднялся на ноги, и голова даже не закружилась. Хороший знак.

— Нужно выяснить, куда они его увезли.

— Вероятно, на свою базу, — ответил Киллиан, указывая в сторону реки, вверх по течению. — Это мы и нашли. Они построили форпост прямо на воде и захватили контроль над рекой. Суда северных пиратов не трогают, а корабли Каньонов топят.

Конечно, Валтару же не нравилась паровая технология. Когда против твоей мечты всемогущая звезда, счастливого конца можно не ждать.

Тем временем К'тр'прп и Страсть собирали уцелевшее оружие. Я решил присоединиться к сбору трофеев и взял топор. Он оказался отличным: стальной, с удобной рукоятью, сбалансированный (во всяком случае, я легко удержал его на пальце, наверное, это и значит, что он сбалансирован, да?). Не грубое оружие, какое можно ожидать от местных викингов. Инвентарь выдал: «Стальной топор остроты. Зачарован на Остроту и повышение шанса критического удара на 10%». Затем я подобрал «Короткий меч остроты» с такими же свойствами. Его я тут же скопировал Хвостом Хамелеона, ведь пол-остроты и 5% шанса критического удара на дороге не валяются. То есть валяются, но вы поняли.

— Стандартизированное вооружение, — сказал я Абракте. — Лучшая зацепка в наших обстоятельствах. Если обычные рейдеры вооружены одинаково, значит, за этим стоит система снабжения.

— Возможно, этот служитель, — предположила Абракта, кивая на Лота. — Он с дурной планеты, где тысячелетиями правят «славные» владыки. Хотя, кажется, недавно у них были какие-то перестановки во власти. Планета — галактическая фабрика тёмных артефактов, и под «тёмными» я имею в виду не цвет. Хотя у них он, как правило, тёмный, так что, оказывается, имею.

Я подошёл к телу Лота (и Опрометчивости). Оказалось, что он моложе, чем мне показалось по его татуировкам и поведению. Сар-Керат уже обобрал его, но оставил амулет — каменную фигурку на цепочке, изображающую юношу с белыми волосами в чёрной одежде. Назывался «Амулет Искупителя» и давал +5 к Силе воли.

Абракта посмотрела на меня с подозрением, её глаза сузились:

— Ты ведь не собираешься носить этот символ веры? И вообще любой другой?

Я оглядел своих союзников, задумался, а затем повернулся к Ночной Пасти. Кот мяукнул. Я обвязал цепочку вокруг его шеи, и фигурка повисла под подбородком, как бубенчик.

— Теперь не надейся, что я буду тебя носить, Пасть, — раздражилась Абракта.

Кот подцепил лапой камешек и подбросил его. На мгновение мне показалось, что тот завис в воздухе на долю секунды дольше, чем ожидаемо, прежде чем упасть. Ночная Пасть послал мне образ: он даёт мне рыбку в пасть.

Мы обнаружили старую лодку, застрявшую в камышах. Я знакомым принципом прицепил «отталкивание» к веслу и прикрепил его к корме. Лодка превратилась в импровизированный реактивный катер.

— Это безопасно? — с сомнением спросил Киллиан, забираясь внутрь.

— Нет, — ответил я честно. — Но быстро.

Путешествие до базы медовушников заняло около двадцати минут. Как я и догадался, форпост находился на месте гигантского бойлера Сайласа Риветта. На платформе из дерева возвели стену из разорванного парового котла. Огромного драккара не было видно, вероятно, он ушёл в рейд. Зато наверху базы стояли великаны и бросали в нас камни. Как вы понимаете, камни были не придорожной галькой, а здоровенными кусками скал.

— Маневрируй! — крикнула мне Абракта. Ночная Пасть просто кричал кошачьим матом, вцепившись когтями в борт.

Но кричать было проще, чем действовать. Конструкция, что я наворотил из деревяшек и магии, не годилась для резкого маневрирования. Я мог только поворачивать весло в стороны, и корма пыталась обогнуть нос. Я почти довёл лодку до берега, но очередная волна от снаряда запретила это делать.

— Мы не сможем подняться! — крикнула Страсть. — Стены слишком гладкие и высокие!

— Есть план! — ответил я, стараясь выровнять движение.

— Хороший? Лекс, он хороший? — завопила Абракта.

— План есть, — подтвердил я, направляя лодку прямо в стену. — Держитесь за что-нибудь!

— Лекс, ты не ответил, хорош ли он!

— Главное, что он есть, — отрезал я.

Мы врезались в деревянные балки основания стены и все бросились в воду. Абракта схватила Ночную Пасть, забыв про своё обещание. Страсть, схватив Киллиана и К'тр'прпа, начала трансформироваться во что-то обтекаемое. Я прыгнул и прикрепился паучьими перчатками к стене. Точный бросок камня разнёс нашу лодчонку в щепки, словно конфетти в честь окончания нашей недолгой одиссеи.

Я начал карабкаться вверх, пока остальные цеплялись за балки под стеной. Выглянув из-за верхнего края, я встретился взглядом с великаном, державшим над головой камень размером с меня. Немую сцену нарушил я, ударив его суженной [Кинетической волной] по руке. Его пальцы разжались, камень шмякнул великана по макушке, затем и сам великан шмякнулся на нижний ярус форпоста, раздавив пару медовушников помельче.

— Получено три очка репутации к фракции «Медовушники», — сообщил Валтар.

Я быстро слетел по внутренней стороне стены, достал верёвку и кинул большую её часть у основания металлической стены.

— Восприятие! — крикнул я.

— Поняла! — глухо донеслось до меня.

Я отбежал в сторону с верёвкой, петляя между рейдерами, которые пытались меня схватить, но [Энергетик] позволял уворачиваться. Затем я применил [Синаксис Реальности] на верёвку, придав ей свойство «взрыв». Взрывная волна отбросила мою руку с парой рейдеров и ударила по металлу. Стена прогнулась, образовав кривой проём.

Первой в него влезла Страсть, похожая сейчас на гуманоидную акулу-молот. Она помогла подняться К'тр'прпу, а затем Киллиану, который сам нёс на плечах Абракту и Ночную Пасть.

— Держите путь отхода! — крикнул я им. — Я за Туром и обратно! Защищайте Абракту, она сейчас слепа!

— Просто главный герой какой-то, — съехидничал Валтар.

Я достал капсулу регенактиватора МЭ из инвентаря и разбил её о колено. Рейдеры были повсюду, но здесь, среди нагромождения досок, у меня было преимущество. Балки, трубы, лестницы и обломки паровых машин — идеальное место для тех, кто не собирается стоять на месте. Этим преимуществом я и воспользовался: прыгал, уворачивался, наносил удары. Ловкость, [Пролазывание] и [Энергетик] помогали мне двигаться вверх быстро и эффективно.

Отойдя подальше от своей партии, я коснулся деревяшки и дал ей «огонь». Пламя мгновенно побежало по сухой конструкции, жадно пожирая смолистое дерево. Это было рискованно, но нужно было уравновесить численное преимущество врагов, и оставлять рейдерскую базу целой мне не хотелось.

Я поджёг ещё несколько балок и посмотрел вниз. Страсть мотала заострившейся головой, держа радиус безопасности вокруг группы. К'тр'прп, не имея доступа к своей стихии, охранял Абракту, которая вертела в руках какое-то письмо, не способная сейчас не то что прочитать его, но и понять, что это вообще такое. Киллиан молился, но скорее для души, чем для магии.

Больше времени смотреть у меня не было. Я полез дальше и скоро обнаружил Тура и ведьму на краю плоской крыши форпоста. Она держала Тура за шиворот, а мальчишка отчаянно дрыгал ногами, пытаясь достать её деревянным мечом. Ведьма тоже заметила меня и, недолго раздумывая, скинула Тура вниз, а сама начала разрывать пространство руками и вполне успешно — в воздухе появился тёмный разрыв, из которого хлынули подвижные тени-щупальца. Но что произошло с ней дальше, я не увидел, так как уже летел вниз за Туром.

Тур падал быстро, но я летел быстрее — гравитация была на стороне моей массы. Я поймал его у самой воды, обхватив обеими руками, и успел прикрыть своей спиной, прежде чем мы шлёпнулись в реку. Плащ «Небосход» не успел активироваться, удар о воду выбил из меня дыхание, но я крепко держал Тура, прижимая к себе.

— Ты как, жив? — спросил я, выныривая.

Тур кашлял, отплёвываясь, его глаза были широко раскрыты, и в них я увидел не страх, а ярость.

— Она сказала, что я «часть системы», — выкашлял он. — Что я «ненастоящий». Что это значит, Лекс?

— Психологические приёмы ведения войны, Тур, — ответил я. — Ты живой. Ты дышишь, чувствуешь, злишься. Это и есть настоящность.

Позади горела база. Пламя отражалось в реке, окрашивая воду в оранжевый и чёрный. Мои спутники и медовушники прыгали в воду, спасаясь от огня. Тени метались на поверхности, словно тоже паниковали.

— Космические струны, снова ты оставляешь после себя одни разрушения, приматик, — вздохнул Валтар. — Столько труда вложено в эти локации. Думаешь, интересно другим Игрокам приходить в выжженные после тебя руины? Я тут экосистему выстраивал, между прочим.

— Они первые начали.

Глава 75. Обратный экзорцизм

Наша партия добралась до берега почти одновременно с небольшой группой медовушников. Они, видимо, решили, что раз между нами уже возникла сражательная динамика, то нужно развивать её до конца. Деэмонические женщины быстро загнали их в воду своими хлёсткими телами, потому что тела мужчин устали, особенно моё.

Абракта достала из-за пазухи письмо, прилетевшее ей во время штурма, развернула его и пробежала глазами. Её лицо, и без того бледное, побледнело ещё больше, дальше только прозрачность.

— Что там? — спросил я.

— Эйрин пишет, — ответила она, сжимая бумагу в руках. — Дети Руинии пропали. Малая стража не вернулась с патруля, как они называют массовые сбегания от родителей.

Я отметил про себя... И сюда отмечу, что письмо Эйрин прислала не мне, а Абракте.

— Это мои товарищи, — сказал Тур. — Я должен их спасти.

— Теперь это твои товарищи? — притворно изумилась Абракта. — А помнится, ты хотел в рыцарский орден податься. Я думала, теперь твои товарищи — те огромные металлические махины.

— Я тогда был ребёнком.

— Ты и сейчас ребёнок.

— Уже нет!

— Сегодня я попрошу Эйрин прислать тебе молоко на ночь.

— Правда?! — оживился мальчишка.

— Ребёнок, — вынесла приговор деэмоница.

Отец Киллиан спокойно дочитал письмо через плечо Абракты.

— Мы поможем вам.

— Мы не можем отказаться из-за хороших манер, — ответил я. — Ставки слишком высоки.

Киллиан сломал белый регенактиватор, сложил руки в молитвенном жесте, и золотой свет окутал нас. Я почувствовал, как усталость заменяется энергией, а лёгкие стали лёгкими.

«Получено благословение «В добрый путь»: +70 к ТЭ, +70% регенерация ТЭ и +7% скорости на 7 часов».

Через Святилище Пути наша команда добралась до Руинии быстрее, чем за час. У уже продолбленных ворот нас встретила Эйрин.

— Дриады и Дорн прочёсывают лес, — сообщила она сразу. — Остальные жители — холмы.

Я, Абракта, Эйрин и Ночная Пасть тоже отправились в лес, остальные тоже ушли в холмы. Небо потемнело, и лес стал зловещим, даже без нашего контекста. Я шёл, вглядываясь в деревья, и заметил на одном из стволов выжженные буквы. Они выглядели так, словно кто-то написал их огнём поверх коры.

— Абра, смотри, — сказал я, указывая на эту странность.

Она подошла и прочитала: «Направо».

— О чём это вы? — спросила Эйрин, стоя прямо перед посланием и всматриваясь в него.

— Это послание для Игроков, — понял я. — Пошли.

— Не хочешь обсудить ловушечность этого? — сказала Эйрин.

— Нет. У нас сейчас пропали дети. Потом обсудим.

Мы находили метки одну за другой, углубляясь в лес, через заросли и овраги. На небольшой поляне мы нашли его.

Самой заметной его анатомической особенностью были его глаза — слегка опущенные веки и великие круги под глазами, создававшие впечатление, что он сейчас либо грохнется спать, либо расплачется. Помимо глаз у человека имелись тёмные волосы, зализанные назад, и длинное чёрное пальто с капюшоном. На плечах висели алхимические склянки, под плащом просматривались дублет и штаны. Мужик сидел на пне и играл на флейте мелодию, напоминающую колыбельную, которые обычно в фильмы ужасов вставляют. За его спиной стояли дети Руинии, завороженные музыкой.

— Кто ты? — спросил я. — Новый враг? Тогда тебе в очередь надо становиться.

Флейта замолчала, но дети не очнулись.

— Можете называть меня Экзорцист из Плейсхолдера, — ответил мужчина низким тоном и вернулся к дудению.

Его [Анализ]: Данные ограничены. Раса: данные ограничены. Уровень: данные ограничены. Доминирующий Атрибут — Интеллект, слабейший Атрибут — данные ограничены. Данные ограничены.

— И что, ты решил поиграть с детьми? — спросила Абракта, вынимая свои рёбра из-под жилетки. — Уже вечер, им пора спать.

— Это просто проверка вашей морали, — ответил он.

— И мы её прошли? — уточнил я. — Продемонстрировали заботу о местных детях и доказали, что нас нужно оставить в покое?

— Не совсем, — он поднял на меня свой взгляд бассет-хаунда. — Вы показали свою слабость.

Он махнул рукой, и из-за деревьев начала выходить мёртвая армия. Иссушённые мертвецы в рванье, скелеты в остатках брони, среди них возвышались скелеты медовушников или других высоких гуманоидов. Что-то даже слишком много выходило армии. Они всё выходили и выходили, выстраиваясь в ряды, и их кости скрежетали, как сухие ветки. Хватит! Я-то свою армию забыл в других штанах!

— О, — сказал Валтар. — Вот это уже традиционная часть квеста. Ой, у тебя же его нет.

«Квест получен: «Таинственная пропажа детей». Заказчик: предположим, это ты сам. Описание: Ты получил сведенья... А ладно, просто разберись с армией нежити перед собой. Особое условие: спаси Малую стражу. Награда: можешь передать себе от себя всё, что у тебя есть с собой».

Один из иссушенных мертвецов кашлянул и прохрипел:

— Извините... Это... вообще-то... совсем не по порядку...

Экзорцист указал на него пальцем с кольцом, в котором что-то сверкнуло, и мертвец затрясся, будто его ударила невидимая молния. Остальные богатые кожей мертвецы сразу начали проклинать нас.

— Будь проклят дерзновенный!

— И ты будь проклята, демон!

— И ты будь проклята, козлиные ноги!

— И будь проклято ваше поселение!

«Получен статус: «Проклятие скупца» — все Атрибуты снижены на 1. Регенерация ТЭ снижена на 13%».

Мне действительно поплохело — мир потускнел, а движения замедлились. Абракта ринулась в бой, её рёбра-кинжалы сверкнули в свете звёзд. За ней выскочил Тур, который, видимо, всё это время, как обычно, следовал за нами. Я тоже хотел ринуться, но Эйрин схватила меня за рукав.

— Я найду способ справиться с фир гортами, а ты должен нарушить гармонию его флейты. Если, конечно, хочешь спасти детей.

— Чем я могу... Стой! ...Нарушить гармонию? — переспросил я, но она уже скрылась среди деревьев, оставив меня с этим вопросом.

Экзорцист продолжал играть, и его мелодия становилась всё более навязчивой. Дети стояли неподвижно, кот сидел на плече, а Абракта сражалась со скелетами. Тур тоже бился, но пока не привлекая их внимания. Я открыл инвентарь и стал его просматривать, отвлёкшись на то, чтобы разнести приблизившихся скелетов [Кинетической волной].

Наконец достал свою флейту с растением внутри, поднёс к губам и дунул. Получился звук, похожий на крик маленького гусёнка, у которого случился драматический экзистенциальный кризис. Растение внутри зашевелилось, и звук стал меняться, видимо, захотел стать мелодией. Какой оптимизм. Я положил флейту на плечо и продолжил дуть, одновременно активируя у Хвоста Хамелеона сохранённую форму укулеле-секирки, что скопировал у Бальтасара, и начал бренчать, что было преступлением против самой концепции музыки. Если бы воздух можно было зарезать, я был бы виновен и в этом.

Ночная Пасть подхватил мою дисгармонию (или попытался заглушить) и заорал так, что у меня заложило уши. Вышло совсем ужасно, что прекрасно. Дети начали моргать, один из них протёр глаза.

— Тур! Уводи Малую стражу! — крикнул я в перерыве между своими аудиозлодействами.

Мальчишка, который отбивался от пары скелетов, которые не знали об этом, рванул к детям, схватил двоих за руки и потащил за собой. Экзорцист прекратил играть, осознав бессмысленность своих действий, и просто сидел на пне, смотря на меня пепельным взглядом.

Абракту тем временем окружили со всех сторон. Она отбивалась, но силы покидали её. От проклятия её кожа посерела, у меня, должно быть, тоже. Гигантский скелет ударил Абракту наискосок, и она упала.

— Абра! — закричал я.

Я бросился к ней, но море нежити не давало пройти. Я попытался [Мигать], но [Мигать] было некуда. [Кинетическая волна] волна тоже разбивалась о плотные кальцевые волны. Низкий скелетик с разбитым черепом подцепил мою укулеле за нижнюю деку, вырвал из рук и бросил на землю, где она сразу затерялась в траве. Я тоже упал, придавленный несколькими скелетами. Пара рёбер продырявила меня, и боль была такой, что я почти потерял сознание. Если вы вообще собирались переживать о нас, то самое время это сделать.

Всё плыло, и меня мутило от слабости. Я смотрел на Абракту среди мелькающих мертвых ног, как она с трудом поднимает оставшуюся руку. Она сжала уже наполовину отделенную часть торса, и я понял, что она хочет сделать. Абракта вырвала из спины позвонок вместе с рукой, превратив его в окровавленный сегментированный меч. Она бросила его в мою сторону через головы нежити, но промахнулась. Меч упал в траву в нескольких метрах от меня.

Ночная Пасть попытался добежать до меча, но его пнули. Я попытался раздвинуть кости своей клетки руками, но безуспешно. Спасибо, что хоть она была такой плотной, что защищала от ударов в спину сверху. Оторванная рука Абракты подтянулась ко мне, волоча за собой меч. Затем ещё раз. И ещё раз. И ещё. Мои пальцы коснулись его ладони, а затем рукоятки.

— Достижение «Куратор редкостей» получено! — обрадовался Валтар. — Ты нашёл артефакт, которым владеют менее 1% Игроков. Получен меч «Безвозмездный дар деэмона». Награда...

Круговым разворотом я снёс навалившихся на меня мертвецов, вскочил и начал размахивать позвонком подруги. Первый ряд не выдержал моего натиска и рассыпался. За ним последовали второй и третий. На больших скелетов уходило по два удара, но и они разлетались на части.

Краем глаза я заметил, что вернулась Эйрин и привела с собой дриаду с непроизносимым именем, поэтому про себя я называю её Клубничка, потому что на ней росли клубнички, которые она всем предлагает. Лицо у неё широкое... Нет, стоп, какое ещё описание дриады? Сейчас не до этого! Клубничка подошла к ближайшему фир горту, сорвала свою ягоду и протянула ему.

— Да пребудет с тобой плодородие! — сказал мертвец.

Клубничка дала клубничку следующим.

— Да пребудет с тобой урожай!

— Благослови твоих друзей!

«Потерян статус «Проклятие скупца». Получен статус: «Благословение щедрого» — все Атрибуты повышены на 1 на 7 часов», — услышал я в голове.

Клубничка, я тебя обожаю. Силы ворвались в моё тело, как я ворвался в следующую партию мертвецов. Последние скелеты не смогли долго сопротивляться. Их кости без мышц не могли противостоять моим костям с мышцами.

Когда всё закончилось, я огляделся. Дети стояли в стороне, жующие фир горты сидели на земле полукругом вокруг своей кормилицы, а Экзорциста уже не было. Абракта лежала на земле с телом, в котором смертные души долго не задерживаются. Она подняла оставшуюся руку, показала фалтесский знак победы — выставленные указательный палец и мизинец, а большой скрючен, — и потеряла сознание. Вот идиотка.

— Квест «Таинственная пропажа детей» выполнен! Лекс-исполнитель, поздравляю с великолепной наградой. Лекс-квестодатель, поздравляю с успешным обманом Лекс-исполнителя!

Глава 76. Скучные дела

Утро выдалось на редкость солнечным, а воздух был прохладным. Выйдя из Шпиля, я остановился на мгновение, вдыхая это окружение. У таверны, всё меньше напоминала изначальный проект Гоба, гоблины и люди (люди обеспечивали основную долю КПД, а гоблины скорее мешались под ногами) заносили в подвал огромные бочки, видимо, с алкоголем. Значит, прибыл караван Модсогнира.

Чуть дальше я увидел дриад, сидящих на траве вместе с фир гортами. Их иссушенные лица впервые выглядели почти расслабленными. Рядом стояли люди и о чём-то горячо спорили с дриадами, вероятно, о допустимости нежити в нашем быту. Да, думаю...

— Да благосвят вас все боги, которые есть!

«Статус «Благословение щедрого» обновлён снова на 7 часов.»

...стоит их оставить. Мы ведь не пульсошовинисты какие-нибудь.

Руиния всё больше напоминала настоящее поселение. Здесь строили дома, торговали, развлекались, спорили, находили общий язык, выращивали растения, коз, хряков и даже гоблинов (уж не знаю, как именно, но количество кузенов Гоба росло с подозрительной скоростью)...

— Ты куда собрался?

За мной стояла Абракта, от которой я только что ушёл. То есть «стояла» — это громко сказано. Когда вчера Отцу Киллиану принесли Абракту, у него стало такое выражение лица, что и у механика, которому принесли смятую в гармошку машину и спросили, что можно сделать. Сейчас она была обмотана полосами ткани, но всё равно напоминала небрежно склеенную разбитую вазу.

— Я иду в Крестхейвен по скучным делам, а ты идёшь обратно к Отцу Киллиану.

— Ха, ошибся! Я иду с тобой, Лекс. Не такой-то ты и дальновидный, оказывается.

— Я вижу, что в тебе что-то пульсирует.

— Это сердце.

— Я не должен его видеть.

— А что с ним не так? Нормальное сердце, как у людей почти, — она пожала плечами, и часть её торса сдвинулась, обнажая пульсирующий орган ещё больше.

— Абракта, у тебя открыт торс.

— Конечно открыт, — не стала спорить деэмоница. — Он у меня фактически из нескольких раздельных кусков, пока слабо держащихся. Это временно.

— Тебе нужно к Киллиану.

— Не хочу, — насупилась она. — Его жреческая магия щиплется.

— Абра, тебе не пять лет. Нельзя капризничать из-за лечения.

— Либо я иду с тобой, — она упёрла руки в бока и шмыгнула раной, — либо я с тобой больше не дружу. Моё тело! Я его лучше знаю. Мне полезнее двигаться и лечиться, чем лежать и освещаться. Ты же говорил, что хочешь заняться скукой, вот я тебя повеселю.

Я вздохнул, осознав, что спорить с деэмоном о логике так же бессмысленно, как пытаться объяснить урагану правила парковки. А принуждать её остаться силой было бы опасно — для неё.

— Ладно, — сдался я.

— Отлично! — просияла она.

— Но если ты развалишься в пути...

— Соберусь обратно.

— Вот этого я и боюсь.

— А Тур где? — Абракта огляделась.

— С Малой стражей. Сторожит.

— Отлично, — сказала она, больше ничего не добавив.

Торговый привал пока представлял собой огромный тканевый навес на столбах у новой крепостной стены. Под ним располагался загон для хряков с корытами для еды, а также ровные (потому что были сделаны Ньи) скамеечки с подушками вокруг костров для караванщиков и несколько столов с запертыми сундуками. Модсогнир передавал какую-то коробку дочери, а завидев меня, подошёл поздороваться.

— А, Лекс! Как раз вовремя! Сыграем партию в шахматы? У меня новый набор из Империи. Там фигуры сами ходят, надо только кричать, а то они плохо слышат. И иногда дезертируют, когда видят, что дела плохи.

— Мод, у меня дела.

— Скучные дела, — подтвердила Абракта, поправляя спадающий бинт.

— Ну, тогда познакомьтесь с моей новой женой, — чуть-чуть разочарованно сказал гном, махнув на женщину за спиной. — Горыя, это Лекс и Абракта. Лекс и Абракта, это Горыя. Она издалека, как и вы.

Я её сразу заметил, и даже если бы не хотел замечать, это было бы сложно сделать. Мой рост не такой уж и низкий, но она превосходила меня на голову. Чёрная коса, миндалевидные жёлтые глаза, меховая одежда, явно сделанная своими руками (начиная от поимки животного и заканчивая разрывом его на полоски), боевые топоры по бокам, тёмно-зелёная кожа и маленькие бивни выдавали в ней орчиху. А я всё думал, когда их встречу. Признаться, никогда бы не угадал такие обстоятельства.

Горыя кивнула мне и вернулась к мерению мускулами с Ньи-дочерью.

— Хорошая женщина, — сказала Ньи-жена, похлопав вторую жену своего мужа по свободной руке. Она смогла достать до них, потому что руки у орчихи были длиннее человеческих. — И еду приготовить может, и повозку из ямы поднять.

— Ты тоже ничего, — ответила орчиха.

Эту идиллию нарушал только Фьорд, сидевший за столом и хмуро смотревший на Горыю. Его синяя кожа в утреннем свете казалась холодной. Он явно думал, зачем каравану два сумасшедших берсерка с топорами. А раз незачем, то от одного скоро избавятся, и это не молодая жена.