Барс: Слепая война. Часть вторая

– Хватит. Я лучший.

Уверенность барса заставила Молтура задуматься. По залу прокатились перешептывания.

– Ты говоришь, что осталось трое нумерованных. Неужто самолично истребил других?

– Да. Своими руками. Я много тренировался, чтобы сравниться с ними. Теперь я выше нумерованных с их проклятой силой берсерка.

«Небывалое везение! – думал про себя хантар. – Господин Титэ заверил, что в пустыне объявился барс, который разыскивает нумерованных, но я и мечтать не мог, что он попадет в мои руки! Как же вовремя! Барсы – отличные воины. Такой мне и нужен…»

– Удивительно! – воскликнул Молтур и хлопнул в ладоши. – У меня есть к тебе предложение, барс.

– Я слушаю.

– Сегодня после полудня мне сообщили, что хантар Тартунаса Симеон объявил о поединке Тар-Кар. – После его слов Лина громко ахнула, закрыв ладошками рот. – Молчи, женщина. Так вот, этот поединок священен. В нем участвуют по одному сильнейшему воину от каждой из сторон. Так решаются исключительные конфликты в пустыне. Дело в том, что мой сильнейший воин оказался повержен, а потому я бы хотел привлечь тебя.

– А при чем тут я?

– Со стороны Тартунаса будет участвовать сам хантар Симеон. А он нумерованный Лагеря Смерти.

– Да ну?! – изображая искренность, воскликнул Ильберс. – Вот это разговор! Я согласен. Кажется, резать глотки нумерованным у меня в крови.

– Я рад это слышать. Тем более у меня есть еще одно предложение для тебя. Если одержишь победу над ним, то я выполню любое твое желание. – Молтур удобнее разместился на троне и довольно улыбнулся. – А еще выдам тебе нумерованного, который сидит в моей темнице.

Ильберс вздрогнул от неожиданности. Вот так просто на его пути оказался еще один нумерованный, которого можно взять с собой. Осталось разобраться с поединком и дальнейшими шагами. Барс боялся проколоться перед хантаром Тархала и выдать свои истинные цели, а потому старался играть роль до конца.

– Еще один?! – Он вскинул связанные руки, будто это был самый счастливый момент в его жизни. – Неужто мне не придется больше шастать по всему континенту в поисках этих чернодушных?!

– Да, Стейн. В случае победы, будь уверен, я одарю тебя.

– Благодарю, светлейший хантар Молтур! – Барс низко поклонился. – Вы несказанно щедры.

– Сумтару! Развяжи уже руки нашему дорогому гостю! Пусть он садится к общему столу!

Воин нехотя подошел к барсу и без особой радости разрезал веревки на запястьях. Ильберс одарил его насмешливым взглядом победителя. Многочисленные гости хантара сидели полукругом, центром которого был сам Молтур на троне. Прямо на полу стояли подносы на низеньких ножках, на которых было так много еды, что барса удивляло, как она до сих пор не падает. Он старался не обращать внимания на Лину, но ощущал, как она встревоженно смотрит на него.

Заняв место на полу недалеко от трона, барс ухватился за первое, что попалось под руку. Желудок вопил от голода, поэтому на выбор времени уже не оставалось. Он с наслаждением откусил пшеничную булку, обсыпанную злаками, и был несказанно счастлив. А несколько глотков финикового настоя и вовсе снова вернули его к жизни. Хантар за спиной барса лакомился жареным мясом и запивал его вином из изящного бокала. Ильберс искоса поглядывал на него и пришел к выводу, что Молтур стремится стать похожим на правителей империй, подражая их обычаям и привычкам. Даже корона на его голове была отлита по стандартам кузнецов и ювелиров Голдведена.

– А знаешь, Стейн, – произнес хантар, вытирая рот платком. – Поединок состоится завтра утром, но уже сегодня я хочу дать тебе возможность назвать любое свое желание. Кроме моего титула, конечно же. – Молтур громко захохотал, после чего его веселье подхватил и весь зал. – И я исполню его хоть сию минуту. А завтра после победы дарую тебе второе желание.

– Вы несказанно щедры, светлейший хантар Молтур, – трепетно пролепетал Ильберс.

Он поднялся на ноги, отряхнул штаны и задумчиво приставил палец к подбородку, выбирая пожелание. Если попросить отпустить Лину, правитель вряд ли одобрит подобную просьбу, а в худшем случае заподозрит неладное. Вся маскировка и актерская игра сойдут на нет. Поэтому он взглянул на упавшую духом девушку, которая сжалась в комочек рядом с заносчивыми стариками, и уверенно показал на нее пальцем.

– Я хочу ее.

– Ох, вот так выбор, – усмехнулся Молтур и похлопал в ладоши. – Что же ты намерен с ней делать?

– Все, кроме желанной смерти. Эта мелкая дрянь морила меня голодом и жаждой два дня. Она держала меня в плену, надеясь, что так я не смогу убить ее мужа.

– Т-ты и пальцем его не тронешь! – воскликнула Лина.

Барс был рад тому, что от страха девушка начинала верить в абсолютную ложь.

– Закрой рот, женщина! – грубо оборвал ее Ильберс. – Завтра я убью твоего ненаглядного хантара Симеона, и ты меня не остановишь.

По коже Лины пробежали мурашки, и она тихо заплакала. От вида ее слез сердце барса обливалось кровью, но он должен был отыграть свою роль.

– Хорошо, ты можешь делать с ней все, что захочешь. – Молтур взмахнул рукой, подзывая подручных. – Я выполню твое пожелание. Только не калечь ее до смерти. Она еще пригодится. А так – до утра она твоя.

Ильберс подошел к заплаканной девушке и резко схватил ее за подбородок. Со стороны он вправду выглядел так, словно оценивал свой трофей, но внутри его душа рвалась на части. Как же ему хотелось обнажить клинок и потерять контроль над собой, чтобы даровать Лине шанс на побег, но он прекрасно понимал, что сбежать у них обоих вряд ли получится. Да и когда еще представится шанс достать второго нумерованного из темницы Тархала?

Сумтару в сопровождении двух помощников повел Ильберса и Лину по каменным коридорам, периодически спускаясь по лестницам и бросая темные тени на бесконечные пролеты и проходы. Барс пытался запомнить дорогу, попутно выстраивая в голове план обители Молтура. Кажется, многие пустынные правители предпочитали строить дворцы под землей и в основании скал. Ильберс слегка касался пальцами древних стен и ощущал, сколько поколений видели эти серые камни, покрытые пылью и копотью.

В одном из широких коридоров, украшенных картинами и золотыми подсвечниками, сумтару вдруг остановился и грубо указал пальцем на прочную деревянную дверь, местами обитую железом. Его помощники дернули за ручку и запихнули Лину внутрь, да так, что девушка чуть не упала на пол. Ильберс изобразил ухмылку, но сам был готов оторвать им руки за это. Сумтару кивнул ему и объявил, что придет только утром.

Барс вошел следом, закрыл за собой дверь и заметил крючок, которым тут же решил воспользоваться, чтобы запереться изнутри. Помощники остались стоять в коридоре, чтобы узнать, что будет происходить в комнате. Подобного приказа сумтару не давал. Бедолаг терзало чистое любопытство. А потому Ильберс тяжело вздохнул, осознавая, что еще не скоро можно выйти из роли жестокого убийцы нумерованных.

– Как ты мог обмануть меня?! – сквозь слезы кричала Лина, сидя на полу.

– Замолчи! Ты сама виновата. Позволила бы мне сразу убить того нумерованного, не страдала бы сейчас.

– Я не позволю… – Хнык. – …Тебе его убить! Он мой муж! Я… – Хнык. – …Люблю его!

Позади Лины стояла огромная кровать с балдахином. Ильберс рассудил, что на нее вполне могли бы поместиться сразу четверо. Грязные факелы на стенах коптили потолки, постепенно скрывая благородный серый камень черным налетом. В воздухе пахло затхлостью вперемешку с благовониями, которые поставили на крохотную тумбочку совсем недавно. Ильберс не хотел больше держать несчастную девушку на полу, а потому аккуратно взял ее за плечи, отчего она разревелась еще сильнее, и посадил на краешек кровати.

– Перестань лить слезы, маленькая дрянь! – грубо крикнул он и шлепнул ладонью об ладонь.

Лина ахнула так, словно барс ударил ее по щеке. Но это и было ему нужно. В заплаканных глазах постепенно загоралось осознание.

– Ты у меня за все ответишь! – Ильберс театрально вскинул руки и снова хлопнул в ладоши.

– Ох! – наигранно воскликнула Лина. – Не надо! Перестань! Не бей меня!

В перерывах между ее эмоциональными криками барс показал пальцем на дверь и на свои уши, намекнув на помощников, стоящих в коридоре. Девушка полностью осознала, что Ильберс не желает ей зла, а потому принялась со всей серьезностью изображать вселенские муки.

– За что же ты так со мной? Во имя Великого Тара! Неужели я заслужила эти страдания?!

Ильберс уже еле сдерживал смех, отбивая собственные ладошки.

– Закрой свой рот! Я только начал! Ты будешь молить меня о пощаде до самого утра!

– О нет! Смилуйся надо мной, Великий Тар! Ах, как мне больно!

В порыве актерской игры Лина приподнялась и с лету бухнулась на кровать, катаясь из стороны в сторону и изображая разные непристойные звуки. Ильберса накрыла волна смущения от ее вида. Мало того что он давился от смеха, глядя на невероятное мастерство жены Седьмого, в конце концов ему пришлось закрыть лицо руками, чтобы случайно не увидеть то, на что смотреть было неприлично.

Помощники поначалу не отрывались от двери, но потом, вероятно, вспомнив и про другие свои обязанности, с досадой отправились восвояси. В коридоре больше никого не было, а потому Ильберс поспешил оповестить об этом Лину, которая вовсю разошлась, показывая и озвучивая различные пытки.

– Все, перестань! Они ушли, – не открывая глаз, огласил он. – Можешь, ну, вести себя как обычно.

– А? Уже все? – запыхавшись, ответила она после недолгой паузы и аккуратно расправила одежду. – Ужас! Как же хочется понюхать твой колчан!

– Не надо его нюхать, там парализующий яд. Я ведь уже говорил. Тем более он остался в Тартунасе.

– Очень жаль.

Лина тяжко вздохнула и спокойно улеглась на спину, сложив руки под грудью. Она мечтательно смотрела на серый потолок, но почему-то Ильберс был уверен, что все ее мысли были заняты только запахом его колчана.

– У меня есть целебная мазь Знахаря с острова Аквамариновых камней. Может, тебе понравится ее аромат.

– О, давай!

Обойдя кровать с другой стороны, Ильберс вытащил маленький пузырек из поясной сумки, откупорил его с характерным хлопком и протянул девушке, которая уже вовсю растопырила худые пальчики. Присев рядом и скрестив ноги, барс с теплотой наблюдал, с каким наслаждением она засовывает свой аккуратный носик в пузырек и вдыхает аромат целебных трав. Но потом его взгляд зацепился за округлый животик, который ее фиолетовое платье облепило в лежачем положении.

– …Что?.. – в недоумении спросил он, показав на него пальцем.

– А, ты про живот? Я беременна, – спокойно ответила Лина и продолжила нюхать пузырек.

– Неужто Седьмой постарался?!

– Ну а кто? Он же мой муж.

– Во дела… Поверить не могу!

– Тебя это так удивляет?

– Ну а как же! У Седьмого будет ребенок! Во имя снежных ястребов! Как он посмел умолчать о таком? Хоть бы весточку передал!

Ильберс пребывал в полнейшем восторге и даже подскочил на ноги, прохаживаясь по комнате и тормоша волосы. Лина спокойно смотрела на него, пока барс ходил из угла в угол. Затем он снова забрался на кровать и протянул ладошку к ее животу. Девушка застенчиво улыбнулась, но позволила ему прикоснуться.

– Ничего себе… – восторженно прошептал барс.

Ему казалось, что под его руками и правда зарождается новая жизнь, новая душа. Закрыв глаза, Ильберс явственно ощутил мощную энергию, которая бурлит в юном наследнике хантара Тартунаса. Под пальцами струились и переливались волнами потоки жизненной силы, плетущие новую душу из первородного света мира вечности. Барс буквально чувствовал их сплетения, формирующие живое естество.

– Он будет сильным воином, как и отец, – с трепетом сказал барс, убрав ладонь.

– Это мальчик?! – воскликнула Лина.

– Ну, наверное. Мне кажется, мальчик.

– Слава Великому Тару! Он станет чудным наследником Тартунаса! Наш с Седьмым сыночек будет самым сильным!

Ильберс тепло улыбнулся, наблюдая за ее радостью. В мыслях всплыл облик наместника Арфариана, который обрел покой в мире вечности, будучи совсем ребенком. Но потом возникло осознание того, что когда в одной части света умирает человек, то в другой рождается новая жизнь, приходящая на смену. Круговорот бесконечен. Он непрерывно отдает миру новое счастье, даруя его тем, кто достоин.

– Ты что, плачешь?

Растерянно коснувшись щеки, Ильберс обнаружил, что слезы действительно бегут из его глаз.

– Что с тобой? – с тревогой спросила Лина.

– Я счастлив. Последний раз я видел собственные слезы, когда передо мной стоял выбор – убить невинного ребенка или позволить другим убить дорогого мне человека. Это были слезы горя. Но сейчас они бегут от счастья. Круг замкнулся.

Лина улыбнулась и после недолгой паузы спросила:

– Симеон говорил, что Двенадцатый нумерованный все изменил, потому что заботился о маленькой островитянке и рисковал ради нее жизнью. Ты же любишь ее, да?

– Да, – уверенно ответил Ильберс, не смущаясь своих слов. – Раньше у меня такого никогда не было. За этот год не случалось ни дня, когда бы я не думал о ней. Мне так хочется снова ее увидеть. Я не говорил, что она вкусно пахнет?

– Пока нет.

– Она пахнет намного вкуснее, чем колчан или целебная мазь, уж поверь. Принцесса Каолама понимает меня так, как никто другой. Ее слова всегда вытаскивают меня из бездны вечности и наставляют на истинный путь. И знаешь что?

– Что?

– Я точно женюсь на ней! И почему я раньше этого не сделал? Вернусь в столицу и женюсь! Сразу же!

– И нас с Симеоном на свадьбу зови. Мы придем!

– Обязательно!

– А ты знал, что украшает любого мужчину?

– И что же?

– Влюбленные глаза.

Лина кокетливо засмеялась и легла на другой бок, отвернувшись от барса, который еще долго бесцельно смотрел в потолок и улыбался, словно мальчишка.

Глава 17. Души, объятые пламенем

Спать Ильберс не стал. Хоть он и мило побеседовал с Линой, но вскоре наступило осознание приближающегося испытания. Утром предстояло сразиться с Седьмым на глазах всего Тархала. Если он победит, то наверняка Тартунас потеряет нечто ценное, о чем барс пока не догадывается. Он с досадой подумал, что до сих пор не знает причин войны между поселениями. А если проиграет… Хантар Молтур точно продумал подобный исход. Ильберс взглянул на посапывающую девушку, лежащую рядом с ним, и понял, что ее присутствие здесь неспроста.

«Он точно использует Лину для шантажа. Или убьет ее назло Седьмому… Нет, тогда Молтур убил бы ее раньше. Она нужна, а это значит, что насчет ее жизни можно не переживать. Хантар Тархала не глупец – он знает, что его противник нумерованный, а потому не станет лишний раз рисковать, чтобы в конечном счете погибнуть от ярости силы берсерка. Значит, если удастся обезопасить Лину, то и остальное пойдет легче…»

Ильберс аккуратно поднялся с кровати, чтобы не потревожить спящую девушку, и взглянул на свои ботинки, стоящие на полу. Он планировал совершить небольшую вылазку в стан врага и предпочел красться босиком. Бесшумность барса все еще оставалась большим преимуществом. На всякий случай он бросил на кровать очки и сумки, чтобы лишний раз не звенеть в коридорах чем попало. Но потом сообразил, что оставлять комнату после своего ухода незапертой – крайне неразумно. Пришлось легонько потормошить Лину за плечо и попросить ее закрыться изнутри. Благо девушка восприняла его просьбу серьезно и уверенно поднялась с кровати, потирая сонные глаза.

Ильберс неспешно подошел к двери, осторожно потянул крючок вверх, отпирая внутренний замок, и выглянул в коридор. Только одинокие факелы коптили стены, иногда выплевывая мелкие искры. Другие комнаты были заперты. Старый тартумский ковер, который закрывал протертый каменный пол, страдал от излишка грязи и пыли, никем не убираемых с давних времен. В комнате немного спасали благовония, но здесь затхлый запах заставлял нос чесаться и жалеть о попытках изучить оплот хантара Молтура.

– Все, закрывайся, – шепнул барс Лине через плечо. – Открывай, только когда услышишь мой голос.

– Ты куда собрался?

– Осмотрюсь. Может, найду что-нибудь интересное.

– Остерегайся патрульных. У Молтура сильные воины в подчинении.

– Я постараюсь. – Барс кивнул напоследок и скрылся за дверью.

– Да поможет тебе Великий Тар, – прошептала Лина, опуская крючок.

Закрыв глаза, Ильберс прислушался, стараясь не думать о мерзком ковре на полу и невыносимой вони. Человеческие шаги звучали далеко, пронизывая пространство легкими вибрациями. Их отголоски доносились сверху, на два этажа выше. Но, прижав подушечки пальцев к холодным стенам, барс ощутил, что коридор, в котором он стоит, – не последний. Ниже было что-то еще. Или кто-то еще, издающий цикличный металлический звон, будто железные палки бьют друг о друга. Ильберс не мог отрицать, что ему хочется отыскать темницу и вытащить оттуда еще одного нумерованного. Но кто им окажется – Девятый или Одиннадцатый, которые тоже отправились в пустыню, – он не ведал.

Ильберс сообразил, что темница наверняка находится на нижнем этаже, а потому отправился на поиски лестницы. По пути ему пришлось бесшумно проскакивать мимо охраны и патрульных хантара Молтура, которые, несмотря на сонный вид, бдительно озирались по сторонам. В их ножнах агрессивно позвякивали сабли, а на поясах висели кинжалы, пахнущие пеплом. Драконья сталь. Дорогой металл. Ильберс удивился тому, что смог почувствовать этот аромат, ведь раньше он улавливал только омерзительный запах крови. Чтобы проверить догадку, он вытащил из пояска собственный кинжал из драконьей стали и принюхался. В воздухе разлился тонкий, едва уловимый пепельный шлейф. Наконец барс смог его почувствовать. Сердце радостно екнуло в груди. Но открыто радоваться Ильберс не спешил, ведь за очередным поворотом коридора громко вышагивали подручные сумтару, звякая оружием с серыми кисточками на рукоятях. Хантар Молтур как следует снарядил своих защитников, а потому барс не желал им попадаться.

Чтобы проникнуть на нижний этаж, пришлось сначала подняться выше, затаиться в тенях полукруглых колонн, выточенных на манер колонн дворца Тар-Эну, пробраться через нескольких патрульных, отыскать вторую лестницу и уже тогда бесшумно спуститься. По пути барс вспомнил, что когда-то Первый рассказывал об оружейных тайниках жителей пустыни. Якобы воины Солнечного моря на каждом этаже держат отдельную комнату, доверху набитую начищенными саблями и кинжалами. Ильберс решил проверить этот миф, зная, что рядом с темницей наверняка будет подобный склад. Его ощутил восторг, когда за ловко вскрытой случайной дверью оказалось множество оружейных стоек. Факелов на этаже почти не было, а потому пришлось копаться в запасах на ощупь. Он потрогал пальцами острое лезвие длиной в полторы ладони, рукоять с выточенной гравировкой и мягкий шнурок с кисточкой на конце. Наточенные кинжалы будто ждали своего часа, поэтому барс захватил с собой сразу два. Один из них Ильберс хотел отдать Лине, чтобы та могла защититься в случае опасности, а вот второй решил оставить для себя. Сувенир из пустыни.

Покинув оружейную, он отправился дальше по коридору и наткнулся на решетчатую дверь, которая, на его счастье, была не заперта. За ней оказалось всего две камеры, одна из которых пустовала, а в другой сидел человек, замотанный в лохмотья с ног до макушки. На дальней стене висел одинокий факел. Ильберс снял его с подставки и поднес ближе к решетке, чтобы рассмотреть пленника. Молтур заявил, что в клетке – нумерованный, но барс неохотно верил его словам.