Чужая Жена

Нет в доме Левицкого ни чердака, ни каких-то потайных комнат. Ничего. Обычный дом, богатый, дорого обставленный, но хозяйка здесь не я. Сам Левицкий тоже не тянет на образ Синей Бороды, но факты говорят о другом.

Я покрутила в руках надоевшую шляпную коробку – единственный предмет, который меня раздражал в моем шкафу. Но внутри были только мои старые аксессуары: ремешки, заколки… Мелочи, одним словом.

– Как я могла это носить? И где моя старая одежда, – хмыкнула вдруг.

Я не придавала значения, когда увидела новые вещи в своем гардеробе после больницы. Мне было не до этого. Головные боли меня выматывали, есть не хотелось, а от таблеток кружилась голова.

Теперь все выглядит иначе.

Мое лицо… Сейчас даже оно казалось не моим.

Я отодвинула ящик, перебирая свою косметику. Все вещи новые, дорогие вещи, но радости не вызывали с самого начала. Олег сказал, что это – мой мир, что я была такой до больницы. И я поверила, как дура.

На губах до сих пор горел поцелуй Ильи… Я заметила в отражении, как покраснела прямо в ту минуту, когда вспомнила, как он закусил мою губу и тяжело толкнулся языком внутрь.

Почему психолог не пожелал мне помочь, я тоже не понимала…

Я битый час рылась в комодах, шкафах и антресолях. У нас с Олегом даже не было семейного альбома, за столько лет совместной жизни. Теперь и это показалось странным.

Я знала, что в наш дом мы переехали сразу после моей выписки из больницы, и, скорее всего, фото от прошлой жизни могут быть в том доме, где на меня напали.

Но адрес мне был неизвестен. Даже во время расследования я не выезжала туда. Ольга здесь тоже не помощник. А спросить Олега о нашем старом жилище- это значит подписать себе приговор одним лишь упоминанием о тех событиях.

Я открыла гардероб мужа. Не хотела здесь ни к чему прикасаться, так как один раз уже получила жесткий нагоняй за то, что сунула нос в шкаф Левицкого. Но сейчас…

Я заперла комнату и отодвинула дверцы его шкафа.

Вещей у мужа не так много. Сплошь пиджаки, костюмы. Все в чехлах, дорогие и безумно ценные для него предметы роскошной жизни.

На полках все лежит в аккуратных стопках. Я просовываю руки под вещи и ничего не нащупываю. В памяти кадром возникает тот случай, когда муж устроил скандал на ровном месте только из-за того, что я полезла в его шкаф.

Темно-графитовую двойку в светлом чехле я решила подать мужу, когда он собирался на важную встречу. Олег же пришел в бешенство из-за того, что я тронула его костюм…

Сейчас я снова нашла этот чехол. Схватила его и перевесила на дверцу, ловко расстегнув молнию.

Руки сами собой лезут во внутренний карман пиджака. Пальцы касаются гладкой, скользкой поверхности ткани. Из внутреннего кармана я вытаскиваю небольшое фото. На фотографии рядом с моим мужем другая женщина.

Светло-русые волосы распущены по плечам, платье подчеркивает стройный силуэт. Она похожа на меня, но… Разрез глаз более резкий, хищный. В лице есть что-то неуловимо смелое, уверенное. Эта особо гораздо стервознее меня, простой и наивной дурочки.

– Так вот ты какая, – шепчу, касаясь лица девушки кончиками пальцев.

Я и правда ее копия.

“Хорошая подделка”, – как и сказал любовник Марии.

Пока вожусь в шкафу и обшариваю карманы в костюмах Олега на предмет наличия каких-то улик, мне приходит сообщение от Романа.

Нашей встречи я ждала весь день.

Быстро подхватываюсь, сделав фото снимка Олега и Маши на свой мобильный, и возвращаю его обратно в карман пиджака.

Ольга смеряет меня презрительным взглядом, когда спускаюсь по лестнице, торопясь на встречу с Романом. Без сомнения, Ольга Генриховна шпионит за мной и передает все, что я говорю или делаю моему мужу.

– Вы куда? – спрашивает будто между прочим.

– У меня назначена еще одна консультация у врача. Плохо что-то в последнее время, – говорю ей без улыбки.

– Все пройдет, Мария Александровна. Главное – слушайте мужа. Олег Викторович врач, он вам обязательно поможет все вспомнить....

Глава 9

Роман

Мария меня боится, это очевидно. Я чувствую ее смятение и смущение, едва услышав нотки нежного голоса в трубке.

– Алло, Мария Александровна, вы где? – спрашиваю ее, уже проехав половину пути к ее дому.

– Роман Алексеевич, – отвечает, сдерживая волнение. – Простите, но я не знаю, куда бы нам с вам пойти. Может, вы подскажите тихое место?

– Да, – с улыбкой отвечаю. -Я подхвачу вас на углу, около аптеки.

– О, вы знаете, где я живу, – говорит Мария.

Конечно, я все о ней знаю.

С тех пор, как Короткова появилась в моем кабинете, я потерял покой. Мне интересно, что же с ней произошло, но не только как следователю. Маша понравилась мне, как женщина. Красивая, чужая жена будоражит мой разум одним своим невинным видом.

– Рома, трахает ее другой мужик. У нее есть законный муж, а ты слюни пускаешь, – стучит в голове голос моего напарника.

Саша прав, но я хочу ей помочь. Для меня работе в приоритете над инстинктами и чувствами к Марии.

Но вдруг на углу около аптеки я вижу высокую стройную фигуру, и беспощадно давлю на газ, чтобы успеть забрать ее, будто Маша растает или окажется фантомом.

Всячески гоню от себя нахлынувшие эмоции, просто открываю перед ней дверь авто.

– Добрый вечер, Роман Алексеевич.

– Долго ждете? – спрашиваю ее буднично.

– Нет, только вышла из дома. Куда мы едем?

Объясняю Марии, что поблизости знаю только одно кафе. Я бывал в “Ла террасе” всего лишь раз, но народу там точно не много.

Мы едем в полной тишине. Короткова рассматривает мое авто с интересом. Она тоже водит машину, что странно для человека с такой мощной амнезией. Мария забыла мужа, свое имя и родных, но не забыла, как крутить баранку.

– У вас Бентли? – спрашиваю ее на ходу.

– Нет, Порше. Бентли у мужа, – улыбается Мария.

Сука, мне не нравится сноб и напыщенный ублюдок еще больше. Явно, что Левицкий трется около ее денег.

– Странно, что у мужа машина дороже, чем у вас, Маша…

Ее имя я раскатывая на губах со смакованием. Мария ощущает мой неподдельный интерес, поправляет прядь волос, кокетливо и скромно. Как у нее получается занимать все мои мысли, просто присутствуя рядом, не понимаю.

Стараюсь сосредоточиться, а Маша отвечает, что мы можем перейти на “ты”.

– Мне неудобно, и так всем “вы”-каю, – запросто говорит она.

– Прости, что бестактно спросил про авто Левицкого. Просто в твоем деле, в твоей сегодняшней жизни много нестыковок.

– Я и сама стала это замечать, – с грустью выдает мне Мария. – Мужу нужен более представительский транспорт, чем мне. Он сейчас лицо нашей фирмы.

Ясно все. Еще бы, какой дурак не воспользовался бы состоянием жены, чтобы погреть руки и присвоить себе доходы ее клиники.

Мы приезжаем спустя десять минут, сделав необходимый круг из-за дорожных работ. В целом наша встреча ничем не походит на свидание, но не могу не заметить, как Мария озирается по сторонам.

– Ты боишься, что муж нас увидит? – спрашиваю ее.

– Да, – говорит, снова поправляя светло-русые пряди волос.

Вспоминаю, что в досье на старых фото, Короткова была блондинкой.

Эх, Рома! Не будешь же ты за пять минут знакомства с женщиной спрашивать, кто ей выбрал цвет волос и парикмахера-колориста!

Если Левицкий сделал клон своей жены, тот почему не удосужился сменить цвет волос?

В голове пчелиным роем множатся вопросы.

Мы присаживаемся в дальнем углу, без труда выбрав рандомный столик.

– Чай, кофе? Может, ты голодна? – спрашиваю, когда к нам подходит официант.

– Роман, спасибо. Кофе я бы выпила, но есть не хочу, – скромно тянет Маша.

Для наследницы состояния Короткова она совсем не избалована. Ведет себя более чем тихо, даже затравленно.

– Два кофе. Капучино и эспрессо, – Маша принимает мой выбор, даже не возразив.

Послушная Мальвина только улыбается.

– Ты не бываешь в кафе, ресторанах? – спрашиваю ее, глядя в красивые глаза цвета спелых вишен.

– Нет. Я очень плохо прихожу в себя после нападения. У меня было сотрясение, несколько пластических операций. Ах, я уже говорила тебе на допросе.

Я не могу сдержаться и просто кладу свою руку на ее ладонь. Маша не убирает руку, а наоборот поднимает на меня глаза.

– Маша, не бойся меня. Твой муж ничего не узнает о том, что мы будем обсуждать. У меня есть хорошая новость. Твое дело полностью передали мне, как я и говорил в прошлый раз. Материалы я сейчас разбираю и скоро приглашу твоего адвоката и тебя для ознакомления и подписания документов. Еще мне нужно будет опросить тебя повторно. Ты, случайно, ничего больше не вспомнила?

Маша слушает меня так внимательно, будто не верит в то, что происходит. Я ощущаю удары пульса под своей пятерней. Она заметно волнуется, ее сердце бьется с новой силой.

– Я даже не надеялась, что дело о краже из нашего старого дома возобновят. Я так хочу узнать, что произошло в ту ночь. Почему я была дома одна, почему на меня напали, и я перестала все помнить.

– Для меня более странно, что твой муж ничего не делает, чтобы найти виновного. Следователь закрыл дело с такими огрехами и нарушениями! А Левицкий, имея табун адвокатов в распоряжении, просто молчит!

– Пока я мало, что вспомнила, – отвечает неуверенно, все еще раздумывая. – Но я стараюсь изо всех сил… Я могу тебе доверять?

– Да, Маша, – твердо говорю.

Сомнения разрывают ее душу, но мой тон успокаивает Марию.

Мне кажется, она и сама понимает, что находится не на своем месте. Короткова сразу же сказала, что чувствует себя чужой. Я не знал ее до происшествия, мне трудно судить, но я верю ей.

– Получив ответы на вопросы, я могла бы понять, я и есть та самая Маша Короткова? Должна ли я принять то, как жила раньше, или нас подменили, и я живу чужой жизнью?

Тяжко носить сомнения и не понимать, кто ты на самом деле. Но незнакомому человеку очень трудно довериться. Я приближаюсь к ней, не обращая внимания на официанта, который маячит с подносом сбоку.

– Я понимаю тебя, – выдыхаю в ответ. – И я хочу тебе помочь, Маша. Кстати, твой муж уже был у меня сегодня. Он запрещает нам общаться без адвоката. Поэтому, передай юристу мой номер, и я назначу официальную встречу.

Я думаю всего минуту, а Маша смотрит на меня умоляющим взглядом.

Должна же она, млять, понять, что Левицкому на руку затягивать процесс и уводить следствие в дебри?

Вижу в ясных глазах Коротковой луч надежды. Она не настолько доверяет Олегу, чтобы не понимать: она кукла в его руках. Ему нужны деньги, ее наследство. Не больше.

– Рома, я помню, как разговаривал со мной предыдущий следователь. Торопил, старался избавиться от этого дела как можно быстрее. Олег сказал, что ему можно верить. Но я не верю мужу.

Она опускает глаза, приходится выпустить горячую лапку из своего железного хвата. Слишком уж я быстро перехожу границы.

– Если я захочу встретиться с тобой без адвоката, это будет очень плохо?

Ее наивный тон заставляет меня улыбаться. Распаляет интерес еще сильнее.

– Я переживаю, что у тебя будут проблемы с супругом. У Олега Викторовича возникла неприязнь ко мне, он сказал об этом прямо. Он очень жесткий человек.

Марию ошарашил такой поворот. Она прячет глаза, видимо, тяжелый характер Левицкий ярко демонстрирует своей нежной и слабой жене.

Теперь она видит свою жизнь по-другому. Муж нарочно отодвигает ее от людей, способных пролить свет на то преступление.

Олег, который твердил, что сделает все, чтобы виновного нашли, предъявляет претензии ко мне, видя, что я на самом деле хочу помочь.

– Роман, я была у психолога Маши. Он меня поцеловал и сказал, что я – не она.

Она краснеет, а у меня жар под ребрами испепеляет все.

– Что за мудак? Фамилию, место работы можешь сказать? – спрашиваю, открывая заметки в мобильном.

Она легко хватает меня за запястье, опутанное браслетом наручных часов.

– Нет, Рома, не нужно его трогать. Он был любовником Коротковой, не моим. Илья Константинов мне сказал, что Маша была от него беременна. Я не могу пойти к моему женскому доктору, так как муж все узнает. И я не помню, чтобы именно я была беременна.

Она краснеет, сводит ноги под столом, будто я увижу что-то интимное, сокровенное.

– Я хочу, чтобы ты узнал, рожала ли Короткова до нападения? Судя по его словам, я была еще беременна, когда на меня напали. А Олег сказал, что я сделала аборт, сама настояла. Сроки не сходятся, а я ничего не помню.

Мне хочется обнять ее. Дикое желание коробит. Непонятный импульс заставляет присесть около Маши и потянуть ее к себе. Вдавив в холодную кожаную куртку, я обнимаю свою потерпевшую.

Маша дышит мне в шею, опаляя ее теплом. Я глажу ее шелковые волосы, пропуская их сквозь пальцы.

– Я узнаю, обязательно. Может, у тебя есть какие-то просьбы? – говорю совсем рядом с ее алыми губами.

Она кажется такой беззащитной, уязвимой, что мне становится не по себе от того, что говорил Саня о ее игре. Нет, она не играет.

– Ты поможешь мне попасть в наш старый дом? Я хочу поехать туда и все посмотреть. Может, я что-то вспомню?

– Хорошо, я найду адрес и способ туда попасть.

Говорю и вдыхаю аромат ее духов. Сладкий, нежный мускус въедается в нос, разрушая последний барьер между нами.

Сознание твердит, что передо мной – чужая жена, а сердце говорит, что она просто невинная заложница обстоятельств....

Глава 10

Маша

– Меня смущает не только то, что я ничего не помню, – говорю ему, когда мы уже едем в машине домой. – Наоборот, я понимаю все яснее, я не могу быть Коротковой. Как же другие люди не видят различия между нами? Ее работники, родственники мужа и сам Олег?

– Олег как раз-таки все видит. Он фактически владеет твоей клиникой. В этом ответ, как мне кажется, – произносит Роман. – Маша, я позвоню завтра. Надеюсь, сегодня все будет в порядке.

– И я надеюсь. Спасибо за помощь, Рома, – ответно улыбаюсь ему.

После наших объятий в кафе должно последовать продолжение, видимо. Но я понимаю, что Рома просто хочет меня поддержать. Он строг, сдержан, но очень цепляет его проникновенный мужской взгляд.

Мы, как преступники или любовники, прощаемся за пару переулков от моего дома. Дальше я иду пешком, по дороге все еще прокручивая в голове детали со снимка, который нашла у мужа в пиджаке.

Почему не решилась предъявить это доказательство Олегу прямо в лицо? Причина всему – страх.

Куда пропала его первая жена и где теперь содержится Маша?…

Голова разрывается, когда прихожу домой. Ольги уже нет, кругом пустота.

Смотрю в окно свой спальни и хочу выть, сбежать из этой клетки куда угодно, как загнанный зверь!

Я с силой зажмуриваюсь, откидываюсь на кровать и просто лежу, пока не засыпаю.

Во сне случилось чудо, и я будто перенеслась в другой мир.

Вокруг меня квартира с совсем простым убранством. Обычная кухня со старой, квадратной плиткой вокруг мойки и потертыми, выцветшими обоями.

На плите уже не одну минуту навязчиво свистит чайник. У окна ко мне спиной стоит девушка со светлыми волосами. Она выглядывает в открытую фрамугу и небрежно сбивает пальцами пепел с сигареты.

Я подхожу ближе и вижу, как она разворачивается ко мне лицом. И я узнаю ту самую девушку, которая была на фото с Олегом.

– Не смотри на меня так, я все равно не оставлю ребенка! – говорит она недовольно.

****

Когда я проснулась, было уже темно. Сон так и остался сном, но я поняла, что знала Машу лично.

Муж опять задерживается на работе, хотя сегодня об этом меня и не предупредил.

Я переодеваюсь и иду по коридору в ванную комнату. В доме тихо так, что мне становится даже немного не по себе. Снова я одна, Ольги Генриховны нет, Олега тоже. Чувство беззащитности заползает под кожу.

Но мое одиночество было недолгим. Двери внизу открываются, и в дом вваливается Олег. Он пьян, возбужден, и ко всему еще очень рассержен.

– А! Не спишь, блять? – кричит он снизу. – Порядочная жена ждет мужа в теплую, супружескую постель?!

Я отхожу от лестницы, запахивая халат, не пойму, что на него нашло.

– Я не понимаю, Олег. О чем ты говоришь? – спрашиваю, а мужчина уже поднимается по лестнице семимильными шагами.

Первое, что прожигает сознание: Олег следил за мной и видел меня вместе с Романом.

Мне становится неимоверно страшно и жутко, когда я рассматриваю лицо Олега в свете коридорного светильника. Он в бешенстве. Глаза горят, а лицо перекосило кривой ухмылкой.

– Наивная овечка! Ты не устала жаловаться всем, что живешь с нелюбимым мужчиной?! Не устала ныть, как тяжело трахаться с надоевшим мужем? – кричит он, подходя ближе.

– Я ничего такого не говорила! – кричу в ответ и убегаю в спальню.

Олег быстро догоняет меня. С силой схватывает за халат, зацепив волосы так, что я вскрикиваю от боли. Он сам на себя не похож. Амбре от него настолько сильное, что даже не представляю, сколько он выпил.

– Говорила, Маша! Ты слишком много болтала языком на допросе у следователя! Ищешь себе новый член, сучка? Давай-ка мы восполним пробел в твоей памяти! Ты, кажется, стала забывать, что я твой муж!

Олег тащит меня к спальне, отбрасывает, как теннисный мячик по комнате. Я удерживаюсь и опираюсь рукой, попутно цепляю развязавшийся пояс халата.

Муж срывает одежду с меня и схватывает за талию, поднимает и легко швыряет на кровать. Я умоляю его оставить меня, прошу отпустить.

– Я никого не ищу! Хватит, отпусти меня! – я кричу так, что голос совсем охрип от надрыва.

Что делает Олег и чего добивается, представить несложно. Он высказал мне все, пока срывал одежду. Причина в том, что я просто слишком разоткровенничалась с Романом. И еще что-то не то сказала Ольге Генриховне о нашем браке.

– Ты бы лучше думала, как доставить мужу удовольствие, а не лежать в постели бревно! Развернись задом! Я забыл, что тебя надо драть так, чтобы ты никого не искала себе, сука!

Я вырывалась и поцарапала ему лицо.

Олег снова пригвождает меня к матрасу, нависает надо мной. Стягивает мои трусики, желая войти в неподготовленное тело. Рвется головкой прямо в мое лоно, но я не хочу! Он и так насиловал меня без моего согласия долгих два года, врал, что он мой муж.

Мне страшно, больно, синие следы от его грубых рук разбросаны по груди, а бедра сводит судорогой. Я, еле дыша и уклоняясь от жестких ласк, шиплю развернувшись к нему:

– Если ты сейчас не отпустишь меня, завтра же пойду в полицию, и все узнают правду, Олег! Я не буду молчать и всем расскажу!

Он дышит тяжело и откидывается на бок, отстраняясь от меня. Перекатывается на другую сторону, давая мне возможность встать.

– Я подаю на развод, – плача и потирая сдавленную кожу на руках, твержу ему. – Так нельзя, это не любовь, Олег! Ты меня не любишь, а просто подавляешь! Ты лжешь мне! Не удержишь, все! Я ухожу!

Он поднимается на локтях. Сцена ревности зашла слишком далеко. Он обхватывает голову руками и тихо воет, пряча лицо от меня в ладонях.

– Ты и раньше изменяла мне, – стонет он. – Помнишь ты это или нет, но так было! И теперь все повторяется…

Я оборачиваюсь и пристально смотрю на него. Что он говорит? Выходит, он знал о моей связи с доктором?

– Поэтому я и ограждал тебя от прошлого, – говорит он. – Прости меня, девочка моя. Я плохой муж, знаю это. Но, поверь, ты не лучше, Маша. Ты очень многое сделала, чтобы наш брак распался. И никогда не была верной женой.

Я ужаснулась.

Как он жил с Машей и что между ними происходило, выходит за рамки моего понимания.

– Ты говоришь, что я чужой. А ведь чужая это ты, Маша! И что я должен подумать, когда ты идешь к этому мужчине одна, и ведешь с ним такой откровенный разговор?

Олег плачет так искренне. Он подходит и утыкается в мои волосы. Крупные слезы падают из его глаз, и он просил простить его приступ ревности. Я не знаю что делать и просто стою, пока он оправдывается и требует не подавать на развод.

– Я ничего такого не позволила себе в кабинете следователя. А вот где ты был так долго, Олег? Уже ночь, ты только пришел откуда-то, и еще упрекаешь меня в измене?

Муж говорит, что был на работе допоздна, но я снова слышу аромат ее духов. Мускусный, пошлый парфюм другой женщины.

– Давай все забудем, Маша? Я не хочу, чтобы этот Роман снова раздевал тебя глазами на допросах! Он не специалист, а просто тестостероновый качок! Не следователь, а обычный блядун и бабник! А если ты будешь отказывать мне в сексе, я найму частного сыщика и прослежу! А потом лично придушу подонка, который позарился на мою жену! Хочешь раскрыть дело – сменим следователя! Выбирай…

– Я подумаю, Олег. Но сейчас уже ни в чем не уверена!

Потираю горящую от боли кожу и ухожу, но Олег цепляет меня за руку.

– Мне проще будет убить тебя, чем делить с кем-то. Не смей с ним больше встречаться без адвоката! Иначе…

– Хватит! Ты достаточно сделал и сказал! Убей, прямо сейчас! Давай! – выпаливаю я.

– Лживая сука! Ты еще увидишь, что будет, если меня провоцировать! – рычит Олег, хлопнув дверью у меня перед лицом.

****

Маша

Сегодня я спала в гостевой комнате. Олег еще долго что-то швырял от злости в нашей спальне, гремел и ругался, пока на рассвете он не затих совсем. Сна не было ни в одном глазу.

Уже утром я быстро собралась и уехала на работу.

Я просто решила сбежать, но кроме моей фирмы бежать было, по сути, некуда. Вся эта ночная история давила на меня. Следы от объятий мужа на моих руках были видны. Суставы, вывернутые крепкими руками Олега, болели невыносимо.

Я покрутилась в офисе около двух часов. Подписала какие-то новые накладные, посмотрела на списки закупленных лекарственных средств. И опять название препаратов, термины не вызвали ничего, никаких эмоций! Только злость и отторжение от моей работы!

Зазвонил внутренний телефон, и мягкий голос на том конце трубки напомнил мне о процедуре, про которую я совсем забыла.

– Мария Александровна, у тебя сегодня очередная проверка, – сладко поет в трубку хирург нашей клиники, Жанна. – Уже одиннадцать, а ты где-то гуляешь! Совсем забыла про меня?

– Жанна, прости. Сейчас я приду к тебе в кабинет. Пять минут, подожди, пожалуйста.

Я надеваю халат. Поправляю рубашку, чтобы засосы и синяки не были видны. Еще раз смотрю на себя в зеркало и иду в другой корпус к лучшему пластическому хирургу моей клиники.

Пока иду, думаю о вчерашних словах Олега. Муж врет и изменяет мне. Приходит, пропахший чужими духами, и требует быть с ним ласковой.

Но не об этом я думала, когда пришла к кабинету Жанны Аркадьевны. Постучала и увидела ее милое, лучезарное лицо в обрамлении светлых, кудрявых волос.

– Машенька! Ну, давай посмотрим, что у нас тут творится!

Эту процедуру требовал проводить Олег регулярно. Мои швы уже давно зажили, но миграция тканей и прочие неизвестные мне моменты требовали контроля специалиста. И Жанна была моим лечащим врачом. Странно, что к пластическому хирургу я ходила чаще, чем к другим врачам.

Она усаживает меня на кушетку. Достает небольшую металлическую ванночку, пинцет, зажим, ватные тампоны, и надевает какие-то увеличительные очки.

Я с таким любопытством рассматривала ее, что даже не заметила, как Жанна смотрит на меня в ответ. Она вздыхает. Снимает очки и упирается руками о кушетку, поравнявшись со мной взглядом.

– Ты так ничего и не вспомнила? – спрашивает она участливо.

Я только покачала головой.

– Я врач, Жанна, – горько вздыхаю. – Но будто в первый раз вижу все это! Я даже укол поставить не могу! Как я работала до этого?!

– Ну, во-первых, не крутись, – говорит она, возвращаясь к работе. – Во-вторых, у тебя медицинское образование, но ты не действующий медик. В-третьих, профессию за тебя выбирали родители, царствие им небесное! Вполне возможно, что ты не хотела быть врачом, и теперь память отторгает нелюбимую работу. Вот так. Что это ты застегнулась под горло? Шов не вижу, расстегнись-ка!

Она лихо схватывает пуговицы и, щелк-щелк, распахивает мою рубашку до середины.

Я отвожу взгляд, а вот глаза Жанны просто вылезают из орбит.

– Это что такое, Маша?! Кто это так тебя приложил??

Она трясет меня за руку и требует ответа. Я мнусь, не желая обсуждать с коллегой печальные подробности моей семейной жизни. Потом сдаюсь, слезы сами выдают мою боль.

– Это Олег. Он вчера напал на меня.

Слезы без остановки катятся из глаз. Жанна бросает инструмент и крепко обнимает меня. В ее руках я постепенно прихожу в себя. И я решаюсь пойти дальше.

Она единственный человек, с которым я общаюсь в клинике. С некоторой оговоркой, она может считаться моей подругой. Оговорка довольно весомая. Жанна – бывшая жена моего мужа Олега.