Танец Песчаного златоцвета. Том 2

– Это на гномьем, – предупредил библиотекарь, неприметный человек.

– Как раз то, что нужно. Благодарю, – она лучезарно улыбнулась, заставив сердце мужчины биться чаще.

Расположившись на самой удобной из тахт, находящихся в ее покоях, Алия принялась выписывать буквы, составляя из них слова. Ей нравилось учить язык именно так, самой разбираясь в правилах. Поначалу было сложно, зато потом она уходила с головой в разгадывание очередной загадки. Их она любила, и неважно, что из себя представляла головоломка – мужчина, интриги других наложниц или разбор слов на неизвестном языке.

Она так увлеклась, что не заметила, как бегут часы. Вечер медленно перетек в ночь, а потом небо стало светлеть.

От записей ее отвлекло ощущение чужого присутствия. Она не слышала, как он вошел, но его взгляд прожигал ее кожу.

***

Она лежала на тахте на каком-то темном покрывале, на котором ее светлая кожа выделялась еще лучше. Простое платье наложницы прикрывало лишь бедра и грудь, обнажая почти всю спину, плечи и ноги. Тризар наблюдал, с каким изяществом она выгибается, как покачивает ножкой. В каждом движении Алии виделся соблазн, намек, ловушка. Даже не обращая против него свое самое грозное оружие, она оставалась опасно прекрасной. Одного взгляда на Алию, рожденную, чтобы доставлять мужчинам удовольствие, хватило Тризару для самых непотребных мыслей.

– И долго ты будешь там стоять? Так интересно смотреть?

– Я мысленно занимался с тобой сексом.

– И как?

– Уже бужу тебя утром.

Алия повернулась к нему, подперев подбородок рукой, и внимательно посмотрела.

– Ты не оставляешь наложниц до утра, я знаю.

– Слуги болтают? – вроде бы равнодушно спросил Тризар.

– Не со мной, – расплывчато ответила Алия и задумалась.

– Ты не спросишь, что я тут делаю?

– Зачем? Ты сейчас расскажешь. Не думаю, что тебя хватит дольше, чем на пять минут.

– Меня хватит и на куда более долгий срок, – с намеком произнес он и опустился в кресло рядом. – Отвратительно. Почему у тебя такая плохая мебель? Я словно на штыри сел.

– Надеюсь, это не вызвало в твоей душе болезненные воспоминания о любовниках из твоей юности? – невинно поинтересовалась Алия.

– А почему они должны быть болезненными? – удивился Тризар, перестав ерзать в неудобном кресле.

Алия приподняла бровь в немом вопросе.

– Мне было интересно, – усмехнувшись, пояснил он. – Так что за протест? Или ты решила карать меня за настойчивость?

– Карать вас, наместник, бесполезно. Это даже у его величества не получилось. – Тризар тут же нахмурился при упоминании соперника. – Что же насчет протеста, то это Сельчо постарался. Благодаря тебе, все твои слуги готовы меня забить камням, только бы не допустить, чтобы я навредила их обожаемому господину.

Тризар усмехнулся, вспоминая Сельчо.

– Им можно, – отмахнулся он. – А я никогда не поверю, что такая змея, как ты, не обернет все в свою пользу.

Она посмотрела на него долгим оценивающим взглядом и вернулась к своим записям. Он наблюдал за нею. Молчание затягивалось.

– Что ты там пишешь? – не выдержал Тризар и пяти минут (проклятая женщина, опять права!).

– Учу гномий язык, – отозвалась она небрежно и вновь погрузилась в свои записи.

Тризар хмыкнул, обдумывая ее ответ.

– Ты не перестаешь удивлять, – заметил он, поднимаясь и подходя, чтобы посмотреть. – Зачем такой красивой женщине заниматься подобной ерундой?

– Это не ерунда, – поспорила она. – Очень хорошо тренирует ум. Одной красоты мало в нашем мире, разве нет?

– Вновь не могу не согласиться. Ты не такая глупая, как остальные наложницы, хотя и от них бывает толк.

– Конечно, они не отвлекают тебя, когда ты их имеешь.

Тризар подавился смешком.

– Ты всем своим мужчинам демонстрируешь свой острый язычок?

– Нет. В отличие от моей груди, он нравится далеко не всем.

– Значит, я особенный?

– Да, только я бы произнесла этот эпитет с другой интонацией.

– Ты так красиво оскорбляешь, что мне это даже нравится.

– Вот видишь, я угождаю тебя, – заметила она с лукавой улыбкой, на миг оторвавшись от книги и записей.

– Может, сделаешь это еще раз?

– Опять хочешь минет? Или еще что-то?

– Нет, хочу увидеть в действии твой ум, который ты так усердно тренируешь, – попросил Тризар, не скрывая нотки иронии. Не то что бы он сомневался, но… она себя переоценивала.

Алия приподняла бровь, чуть нахмурилась, а потом села, глядя прямо на него. Он тоже опустился в ближайшее кресло, другое, и почувствовал, как ему опять что-то впивается в тело, только под другим углом.

– Хорошо, – произнесла она, принимая правила игры. – Хочешь правду? Я тебя удивлю. Я отвечу на вопрос, который тебя мучает. Почему я тебя не соблазняю? Ведь ты понимаешь, что Эграл подарил тебе меня только с одной целью – чтобы я выведала у тебя все твои планы. Ты готовишься отразить мои атаки, пресечь мои интриги, но вот незадача – я ничего не делаю. Итак, почему? Ответ прост, на самом деле. Я знаю, что это бесполезно. Более того, я знала это с самого начала. Это легко понять, только не обижайся. Ты далеко не глупый мужчина, я бы даже сказала, ты очень умный мужчина, и, несмотря на видимую эмоциональность, ты всегда контролируешь свои чувства, не давая им затуманить твой разум. Я знала, что ты также видишь меня насквозь, все мои уловки будут разгаданы еще до того, как я их осуществлю. И хоть сейчас ты мне не поверишь, но я не заигрывала с тобой в королевском дворце – мне не нужны были проблемы. Однако Эграл решил использовать сложившую ситуацию и повернуть все в свою пользу. К сожалению, в этот раз он решил не прислушиваться к моему мнению.

– А обычно он это делает?

– Да, – коротко ответила, как отрубила, Алия и вздохнула. – Жаль. Я могла бы помочь ему погубить тебя, но он решил использовать меня по-другому.

Тризар смотрел на нее, пытаясь понять, что творится в голове этой, похоже, немного чокнутой женщины.

– Ты умеешь заинтересовать, – наконец выдохнул он.

– Что, с умом не получилось, да? Тогда попробуем грудь? – Она коснулась лифа кончиками пальцев.

– Так ты все же попробуешь? – задал он встречный вопрос.

– Ты ведь мой господин.

– Опять, – поморщился он. – Я не приказываю.

– Ты просишь?

– Еще скажи – умоляю. Нет, я всего лишь предлагаю. Ты красивая и желанная женщина, и ты это прекрасно знаешь. Не изображай невинность.

– Тогда скажи прямо.

– Я тебя хочу.

– Не удивил. Так мне раздеться?

– Только если ты этого хочешь.

– Это новый способ покорить собственную наложницу? Тебя заводят трудности?

– А ты любишь уходить от ответа? Я даю тебе выбор, можешь считать это прихотью.

– Тогда я отказываюсь.

– От меня?

– Да. А еще от твоего члена и языка. Хотя я бы и не отказалась сравнить.

– Даже догадываюсь с кем.

– У меня есть предположения, что у тебя больше… Только не надо передо мной обнажаться! – попросила она.

– Ты умеешь разочаровывать мужчин.

– Потому что вы любите получать желаемое и не терпите отказа.

– Так ты всерьез говоришь "нет"?

– Да.

Он вскинул подбородок, на языке вертелось с десяток язвительных замечаний. Она вновь ему отказывала, и от того, что он знал причину, ему не становилось легче.

– А если я буду настаивать? – не скрывая злость, поинтересовался он. Она была так хрупка и беспечна, так изящно отбивала его словесные атаки, смеясь над ним и его чувствами.

Она чуть прищурила глаза, словно готовилась к удару.

– Можешь взять меня силой, если тебя это удовлетворит, – предложила она и засмеялась. В этот момент он почувствовал себя дураком.

Резко поднявшись, он шагнул к ней, сдернул с тахты, прижимая к себе эту стройную, такую слабую и прекрасную женщину. Зарывшись носом в ее золотые волосы, пахнущие жасмином, он горячо прошептал:

– Я тебя не трону. Ты сама ко мне придешь.

Он чувствовал, как она дрожит, когда он касается ее, как чуть подается вперед, когда он гладит ее по обнаженной спине.

Подняв лицо и встретившись с ним взглядом, она неожиданно твердо ответила:

– Это никогда не случится, твои ожидания напрасны.

Он смотрел ей прямо в глаза, с удивительной четкостью осознавая, что она не лжет, не заигрывает и не кокетничает. Она действительно не собирается склоняться перед ним. Он чувствовал, как может чувствовать страстно влюбленный мужчина, что она желает его с не меньшей силой, чем он ее, однако ее разум, холодный и жестокий, возвел между ними стену.

– Ты так предана Эгралу?

– Дело не в короле, дело в тебе, – ответила она и мягко толкнула его в грудь, вынуждая отпустить ее. Он разомкнул стальные объятия, чувствуя, как ускользает от него любимая. Вновь и вновь отталкивает.

Дело не в короле, дело в тебе.

«Ты слишком холодна и спокойна, моя змейка, – зло думал он, направляясь к залу приемов – отдохнуть он уже не успевал. – Ты хорошо держишься, однако тело тебя выдает и предает. Ты лжешь, вот только кому? Мне или себе? Посмотрим. Любого можно вывести из себя, и ты права, что я вижу тебя насквозь. Настало время продемонстрировать тебе мой ум».

***

Солнце медленно всходило над горами, освещая шпили Шарэта. Его величество, король Эграл стоял на балконе своего дворца и наблюдал за тем, как просыпается столица. В голове его роилось множество мыслей и планов. Он методично рассматривал каждый, отбрасывал ненужные и находил ответы на важные. Он как раз обдумывал проблему Темной Империи – их северные соседи в последнее время обнаглели настолько, что пора было что-то предпринять. Эграл как раз обдумывал варианты, когда внизу послышался женский смех. Недобрым взглядом король проводил веселящуюся наложницу. Придется поговорить с Ариэном, чтобы он лучше следил за девушками. Им нельзя было покидать гарем, они его наложницы, а не гулящие девки. Только для одной женщины он делал исключение…

Мысли о ней вызывали легкое раздражение, хотя обычно Эграл даже не обращал внимания на своих женщин. Наложницы для того и существовали, чтобы ублажать его и доставлять удовольствие. Разве будете вы уделять внимание расческе или кувшину с водой? Конечно, иногда девушки занимали более важное место – Эграл не привык разбрасываться талантливыми рабами. Женский ум отличался гибкостью и коварством, особенно он был опасен для мужчин. Алия искусно играла чувствами его подданных, заставляя их идти за собой, словно они были слепыми козами. Эграла даже немного восхищали таланты его наложницы. Алия была удивительна, словно клинок из голубой стали. Сильная, гибкая, неподвластная ничьей воли, кроме воли господина. Преданная ему, способная избавить его от ненавистного Тризара. Эграл многим готов был пожертвовать, чтобы разобраться наконец с наместником Эльтарела. Тризар всегда был особо нагл, но в последние года ему стало мало глупых протестов, он решил опрокинуть власть Эграла. Этого король простить не мог. Тот факт, что и сам Эграл немало постарался, чтобы лишить Тризара титула, власти и богатства, ничуть не волновал его величество. Для него наместник Эльтарела всегда стоял костью в горле. Но теперь, когда Тризар оступился, пошел на поводу у чувств, Эграл не сомневался, что долгожданный конец близок. Скоро у Эльтарела будет новый наместник. Вот только Алия…

Эграл позволил себе ненадолго предаться воспоминаниям о золотоволосой красавице в его постели. Она была прекрасна, в ней было то, что делало ее настоящей женщиной, идеальной наложницей. За возможность услышать ее смех мужчины готовы были драться насмерть. Эграл всегда считал себя невосприимчивым к женским чарам Алии, однако где-то в глубине его мрачной души зрела преступная мысль, что когда его заговор увенчается успехом и о Тризаре можно будет забыть, он позволит любимой наложнице вернуться. Он, который никогда бы не принял в свой гарем подстилку Тризара, постепенно начинал сомневаться в своем первоначальном намерении попросту избавиться от Алии после всего. Он колебался, пока – только колебался. Подсознание надежно скрывало от короля то, что творилось в его собственной душе.

***

Женщины могли свести с ума кого угодно, но Ариэн за годы службы в гареме научился успокаиваться до того, как его разозлят, поэтому большинство новостей и оскорблений он выслушивал с каменным лицом. К счастью, сейчас его почти никто не беспокоил, и он мог немного расслабиться, расчерчивая колонку с ровными аккуратными цифрами. Пересчет расходов гарема занимал ничуть не меньше времени, чем, собственно, управление самим гаремом, однако книга, куда делал записи Ариэн, в отличие от наложниц, не орала на него и не пыталась располосовать ему лицо. Поэтому ее обществу он был рад всегда. Пожалуй, лишь Алия могла соперничать с ней в этом. Но, увы, любимая наложница короля теперь пропадала в Эльтареле, и по-своему жестокий Ариэн неожиданно сочувственно думал об этой женщине. Он искренне надеялся, что несмотря на то, в какие зыбучие пески попала Алия, ей удастся выбраться из них и устроить свою жизнь. А пределом мечтаний Ариэна было возвращение знаменитого Песчаного златоцвета. После отъезда Алии все во дворце пошло кувырком. Наложницы словно с цепи сорвались – устранение главной конкурентки за сердце его величества они восприняли как сигнал к действию, ничуть не думая о последствия. Вовсе не думая. А тут еще король принялся ворчать по любому поводу. Он и до этого не отличался покладистым характером – Ариэн про себя звал его капризным демоном, – а тут и вовсе стал вызывать к себе несчастного евнуха по пять раз на неделе и отчитывать за каждый пустяк. И Алии не было, чтобы ублажить этого ненасытного демона ненависти! Хотя…

Ариэн понимающе усмехнулся. Кажется, кто-то тяжело переживал расставание со своей любимой наложницей. Неужели Эграл, эта ледяная тварь, способная своим холодным сердцем заморозить всю пустыню, влюбился в Алию? Нет, не может быть. Но все же что-то есть в этом неспокойном состоянии короля.

«Алия, если Эграл – демон, то ты – его пара, та еще демоница, – мысленно ухмыляясь, думал Ариэн, продолжая с каменным лицом выписывать ровные цифры. – Зацепила своими острыми коготками сердце нашего тирана… Теперь мне с ним нянчится. Вот бы Забытые Боги услышали мои молитвы и вернули тебя к нам во дворец».

Глава 4. Проверка на прочность

Как осел, прущий на вершину высокого бархана, Тризар вновь вызвал к себе Алию. Сегодня был особенный вечер, с которым у него были связаны некоторые планы. Утром Тризар получил недовольное письмо от Эграла, который интересовался исчезновением некоторых ассасинов и намекал на скорую смерть наместника, если в Эльтареле продолжатся подобные случаи. Это несказанно обрадовало Тризара, и его хорошего настроения как раз должно было хватить на общение с Алией, которая умела доводить его до бешенства ничуть не хуже Эграла (с одной лишь разницей, что его Тризар не хотел отлюбить до охрипшего горла). Он даже ради такого случая приготовил кое-что особенное. Ему уже не терпелось услышать, что Алия скажет по поводу северного вина…

…Белый шелк приятно холодил кожу. В этом платье она была, когда Эграл подарил ее Тризару. У Алии имелось несколько причин, чтобы выбрать на сегодняшний вечер этот наряд. Первая и самая банальная – у нее было не так много хороших платьев, в которых можно было предстать перед Тризаром, и все их она уже надевала. Хоть голой иди! Но это все же было перебором, приходилось выходить на второй круг. Другая же и более глубокая причина – это платье должно было оттолкнуть Тризара, напомнив ему о тех временах, когда Алия была наложницей Эграла. Она уже успела заметить, что он не выносит имени соперника, особенно когда они говорили о самой Алии. Она подозревала, что сегодня Тризар вновь попытается "завоевать" ее. Честно говоря, ей уже начинало надоедать это противостояние, в котором она никогда не хотела участвовать. Тризар явно закусил удила. Ему нужно было победить, покорить ее, а что будет потом? Как скоро она ему надоест? Эти мысли причиняли боль и еще больше убеждали Алию в намерении держаться подальше от наместника. Может, ему наконец надоест и он отстанет от нее. Или не выдержит, и изнасилует ее. А может, Эграл доберется до Тризара раньше, и проблема отпадет сама собой… Последнего почему-то не хотелось, второе ее не устраивало, а первое было маловероятно. Вот и живи с этим.

Соблазнительно улыбнувшись своему отражению, Алия ощутила незаметный укол сожаления о том, что ей нельзя пококетничать с Тризаром. Нельзя поддаться ему, упасть в объятия и забыться. Эти мгновения будут сладки, а вот дальше…

– Сегодня ты даже одет прилично, я почти восхищена, – заметила она вместо вежливого приветствия. То ли из любви к Тризару, то ли по привычке угодливой наложницы Алия вела себя так, как больше всего нравилось ее господину. Только вот почему это удивительным образом совпадало с ее желаниями? Она ведь даже забыла, чего хотела сама…

– Все ради тебя, – с не меньшим ехидством ответил Тризар, жестом приглашая ее присаживаться. – Тебе дать золото для платьев? Или ты так дорожишь подарком Эграла?

О да, она угадала.

– Его величество был весьма любезен, когда позволил мне уйти в одежде, – с прохладой в голосе ответила Алия. Неприятно было вспоминать о моменте унижения, который мог стать еще хуже – по обычаям пустыни, женщина, неважно свободная или нет, находилась на полном попечении своего мужчины и, переходя к другому покровителю, оставалась без всего. Если бывший хозяин хотел, он мог отдать рабыню даже голой. К счастью, любитель ярких эффектов Эграл до такого не опустился, ему выгоднее было подать Алия с лица, то есть разодетую, соблазнительную и прекрасную.

– Уверен, обнаженной ты была бы еще лучше, – донельзя простодушно ответил Тризар, открывая необычную на вид бутылку с вином и разливая напиток по пиалам. – Это ледзерское, редкое вино из Темной Империи.

Он подал Алии пиалу.

– Даже среди темных оно не распространено.

– Дорого стоит или трудно изготавливается?

– Все вместе. К тому же это любимое вино Темного Императора, корона является, по сути, главным покупателем ледзерского. Бо́льшая часть вина отправляется в подвалы императорского замка. Но мне все же удалось в свое время достать пару-тройку бутылок, – похвастался Тризар, так явно ожидая похвалы, что Алия не удержалась.

– Благодарю, – искренне произнесла она. – Я оценила. Будет ли тост к столь редкому вину?

– Предлагаю выпить за любовь.

Алия напряглась, продолжая улыбаться.

– Интересно, – обронила она, не сводя с Тризара пристального взгляда. Он буквально пожирал ее глазами, но в темной синеве она видела не только похоть, жгучее желание ее тела, но и что-то более глубокое и сильное. Казалось, он хотел полностью поглотить ее, уничтожить. Такое сильное наваждение было в его взгляде, что она прикипела к нему, не в силах разорвать зрительный контакт.

– За любовь, – произнесла она и поднесла к губам край пиалы. Темно-рубиновая жидкость контрастировала с белизной пиалы. Ледзерское вино оказалось очень крепким, терпким, с горчинкой. Сразу чувствовалась чужая рука, чужое ремесло. Северяне.

Сделав глоток, Алия все же смогла оторвать взгляд от темно-синей бездны Тризара.

– Хорошее вино, очень хорошее, – оценила она. – Я бы назвала его мужским, но мне все равно понравилось.

– Даже не буду портить момент и пошло шутить.

– Боишься смутить?

– Только себя, – парировал он, и они вновь выпили. Вино было слишком крепким, и от следующей пиалы Алия отказалась.

– Брось, когда ты еще попробуешь северное вино, – принялся ее уговаривать Тризар. – Обещаю, что не буду грязно приставать, распускать руки и тащить тебя к себе в постель.

– Как будто тебе нужна постель, чтобы уложить меня, – усмехнулась Алия, и он ответил ей жгучим взглядом, от которого по ее телу пробежала волна возбуждения. Как же хотелось ощутить его прикосновения, как его ладонь скользит по ее бедру, выше…

– Раз мне дают такие гарантии, – протянув ему пиалу, с лукавой улыбкой произнесла она и демонстративно облизала губы. Ее юркий розовый язычок так изогнулся, так чувственно она провела им по губам, что рука Тризара чуть дрогнула, когда он наливал вина.

– Не стоит меня провоцировать, я могу нарушить обещание, – предупредил он, откидываясь и отпивая.

– Я всего лишь мщу, – произнесла она игриво и тоже отпила. Алия предпочитала вина слабее и слаще, но новый необычный вкус приятно щекотал язык, немного пьяня разум. Она еще не потеряла себя, но когда-нибудь этот момент настанет. За второй пиалой была третья, потом четвертая. Тризар пил больше, но все равно это было чересчур. Вот только как остановиться, если так хочется бесконечно смотреть в темно-синие глаза, пить редкое вино и легко флиртовать, чередуя шутки и откровенные провокации?

– Насчет моих платьев. Ты мог бы начать более внушительно вкладываться в мою красоту, пока она не поблекла, – "ненавязчиво" намекнула Алия, рассматривая свой золотой браслет на запястье. У нее теперь было так мало красивых вещей, и ее это удручало.

– Ты не страдаешь от скромности, – заметил Тризар, приподняв бровь.

– Нет конечно! – засмеялась она, чувствуя себя слишком хорошо в обществе вина и Тризара. – Я великолепна, как и ты. И так как ты такое же совершенство, как и я, то должен понять, что на мое содержание стоит тратить больше пары золотых в год.

– Никогда еще женщина столь беспардонно не вымогала у меня золото, – расхохотался Тризар. – Ты восхитительна, Алия, демоны тебя побери!

Она взмахнула ресницами, стрельнула глазками и провела большим пальцем по краю платья на бедре. Она чувствовала взгляд Тризара. Внизу живота уже горело огнем, хотелось окунуться в эту дикую страсть, которую буквально излучал мужчина, сидящий напротив.

– Я всего лишь считаю, – медленно произнесла она, продолжая провоцировать Тризара, – что красивую вещь надо хорошо обслуживать, иначе она потеряет свой блеск, а ее хозяин – выгоду.

– Так ты – вещь? – неожиданно спросил Тризар, отставляя пиалу. Все возбуждение разом схлынуло, оставляя после себя неприятную холодную пустоту. – Я бы не согласился, но ты сейчас так активно вымогала у меня золото на побрякушки.

– А ты считаешь, что я должна изображать скромную добродетель? Тебе же это было не по вкусу! Вот я и не лгу.

– Зато показываешь себя с худшей стороны.

– Так вам, мой господин, нужна была святая девственница, которая отдалась бы вам по большой любви и не просила бы ничего взамен? Тогда боюсь, я вас разочарую.

– Необязательно быть невинной и молодой, чтобы не вести себя глупо, как…

Он осекся. Глаза их встретились, но теперь Алия не позволила его пленительной синеве захватить ее.

– Ну же, договаривай, – с холодной торжествующей улыбкой попросила она, откидываясь в кресле и допивая дорогое вино. – Не стесняйся, Тризар, мое сердечко не разобьется от того, что ты назовешь меня шлюхой. Я ею и являюсь. Я не в обиде, даже рада, что ты, наконец, увидел меня настоящую.

– Ты не такая, – мотнул головой он.

– Я именно такая. Не глупи. Возьми уже меня, насладись моим телом, а потом сломай и забудь. Ты мое проклятие, Тризар, и я уже смирилась. Глупо идти против бури.

– Минуту назад ты выпрашивала золото, потом обижалась, а теперь смеешься. Как тебя, демоны Глубин, понять?!

– Никак, мой господин, никак. Попробуйте относиться ко мне, как к наложнице, может, вам полегчает. Поверьте, я гонюсь за своей выгодой так же, как остальные. Мне хочется красиво одеваться, иметь шкатулку с драгоценностями – и не одну, – спать на шелковой постели, есть северные деликатесы и редкие фрукты, командовать другими рабами, иметь собственных слуг. Я хочу хорошую жизнь, такую, какая была у меня в королевском дворце!

Она вдруг сорвалась на крик. Наверное, это вино так повлияло на нее. Вино, неразделенная любовь и отчуждение. Ей так надоело все вокруг, хотелось отомстить всем мужчинам, которые плевали на нее, пользовались ею – и ломали, ломали, ломали. Вот только из всех них здесь присутствовал лишь Тризар, и Алия срывала злость на нем. В этот момент он был ненавистен ей, такой благородный, богатый, знатный и свободный. Сам за себя решающий, играющей ее судьбой!

Стоило прозвучать последним словам, как лицо Тризара помрачнело. Если до этого он слушал ее с тревогой и даже, кажется, сочувствием, то упоминание Эграла вернуло его в привычное состояние злобы и неприязни. Теперь они бились на равных.

– Я ждал, когда это прозвучит, – процедил он. – Как же не сравнить меня с Эгралом. Чу́дно, птичка моя, чу́дно. Поговорим начистоту. Тебе надоело существовать в подобных условиях? Так ведь ты знаешь, что делать. Но почему-то все равно не хочешь приближаться ко мне. Почему? Ты как-то сказала, что меня бесполезно соблазнять, потому что я сразу же раскушу тебя. Это прозвучало очень лестно, единственный раз, когда ты отозвалась обо мне лучше, чем об Эграле, ведь он тебя так и не раскусил, ты хорошо дурила его. Но со мной – ты права – такой фокус не пройдет. Я не дурак, более того, я тоже с первой встречи понял, какая ты. Хочешь расскажу? Откровенность за откровенность.