Спасители

– Маги строптивы, – холодно усмехнулась Тая. – К тому же я не тщеславна и не борюсь за власть.

– Неужто? – коварно улыбнулся Дарес, но в этой улыбке был лишь лед и ни капли солнечного света.

– За власть в разумных пределах, – "поправила" себя Тая. – Поэтому я не отказываю себе в удовольствии заводить новые связи и поддерживать старые. Приток новой крови и старые привычки подчас помогают пройтись по краю.

– Край имеет опасность манить к себе даже самых разумных созданий, – произнес Дарес. – Возможно, в этом есть высший смысл.

Тае очень не понравилось, как он это произнес. Высший смысл. Если бы Тая знала Дареса хуже, то подумала бы, что он заразился от Гарета фанатичными идеями смерти всем во благо Света.

– Как ты на это смотришь? – неожиданно поинтересовался Дарес. Его породистое лицо красивого и властного мужчины притягивало… многих девушек. К счастью, этой стороной своей личности он не пользовался, но все равно обаяние лорда де Гора завоевывало благосклонность окружающих. Дарес обладал не только выдающимся даром оратора, но и умением вызывать доверие самим фактом своего присутствия, не давая никаких обещаний и доказательств. Тая не раз наблюдала за тем, с какой легкостью Дарес завоевывает симпатии, заводит друзей. На нее саму подобные уловки не действовали, да и сама Тая пользовалась иными приемами. Но все равно было интересно иногда подмечать невольное влияние лорда де Гора.

Тая решила немного подыграть "обаянию" Дареса.

– Я на многие вещи имею весьма странный, по меркам остальных, взгляд. Но мне будет интересно услышать твою версию, – проронила Тая, на миг превращаясь из стервы с ледяным взглядом в хрупкую доверчивую девушку – свою самую идеальную маскировку, благодаря которой она некоторое время водила за нос даже Ворона.

Дарес откинулся на мягкую спинку стула, обитого дорогой тканью, и немного помолчал. Они играли друг с другом, осторожно обходя чужие ловушки и пытаясь поймать противника в свои.

– Я размышлял о нерешительности тех, кому сам Свет доверил небывалую власть. Они могли многое… Многих спасти… – начал Дарес, и для непосвященного его речь казалась бредом, однако Тая читала между строк, и "прочитанное" ей не нравилось.

– Я натура не столь добросердечная, как ты, – качнула головой Тая, чуть улыбаясь, словно это был шутливый разговор между двумя друзьями. За видимым смехом она прятала серьезный намек. – Спасение больше в компетенции Ордена Света. Если кого и слушать в этом вопросе, так вас, паладинов. Я слышала, ситуация с темными оставляет желать лучшего. Видимо, они еще не успели понять, сколь страшен будет гнев Верховного паладина.

– Воистину, – абсолютно серьезно отозвался Дарес на безобидную шутку. Пожалуй, Тая все же получила ответ на главный вопрос, мучавший ее последние два года и особенно – последние пару часов.

– Полагаю, мои маги могут помочь в решении проблемы, постигшей нас всех? – продолжила осторожно выуживать сведения Тая. Вот только Дарес тоже умел играть в эту игру.

– Неужели ты пожелаешь вмешаться? – "удивился" он.

– Смотря, о чем пойдет речь, – довольно честно ответила она.

– О нашем долге. Но ведь ты с легкостью пренебрегаешь столь глупыми вещами. Разве нет?

– Хоть у нас разные методы, однако цели едины, я не стремлюсь стать виновницей многих смертей и приложу все усилия для того, чтобы защитить простых людей и нелюдей, – вновь достаточно откровенно ответила Тая, при этом не давая скоропалительных обещаний и не выходя за рамки полунамеков.

– Смотря, чьи смерти это будут, – проронил Дарес и залпом допил остатки вина. Там, на дороге, Тая вовсе не преувеличивала, когда говорила о великолепии лорда де Гора. Дарес всегда выглядел так, словно сошел с гравюры из учебника по этикету и правилам хорошего тона для юных лордов. В каждом его жесте, в наклоне головы и изгибе бровей было изящество и скромное величие знатного мужчины, властителя чужих судеб. По сравнению с этим аккуратно одетым, вежливым и приятным лордом, Тая в перепачканном дорожном платье выглядела как воспитанница приюта. К слову, если бы Дарес поменьше демонстрировал свое превосходство, этот контраст был бы меньше. Но скорее демоны начали бы помогать смертным, чем лорд де Гор опустился бы до плебеев, поэтому беседующей с ним леди оставалось лишь игнорировать колкие взгляды и слова.

– Пока глава Ордена магов лазал в траве, – заметил Дарес, искусно спрятав насмешку за вежливой улыбкой, – я предпринял кое-какие шаги в нужном направлении.

– Я слышала, – холодно отозвалась Тая, вспоминая смерть славного Вайрана, который хоть и был паладин, при этом всегда оставался лордом и мужчиной. – Только вот получается, что шагаешь ты в сторону массового истребления темных, – отбросила Тая все условности и полунамеки. Ей надоело ходить вокруг, тем более в хитрости и проницательности они с Даресом были равны, а значит, они никогда не перейдут к разговору о самом важном. Только если не ударить в лоб.

Дарес демонстративно поморщился, выражая свое неудовольствие переходу от тонкой игры слов к грубому вопросу по существу.

– Я действую на благо людей, – чопорно ответил он, всем своим видом давая понять, что Тая разговаривает не только с давним знакомым, а еще и с Верховным паладином. Тяжелый взгляд черных глаз мог придавить к земле любого, лишив его самооценки и собственного достоинства. Тая же с легкостью проигнорировала все "приему устрашения" Дареса.

– Так что ты хочешь увидеть в конце? – продолжила упорствовать женщина, вцепившись в собеседника, как гончая в раненного волка.

– Гибель всех темных, – выдохнул Дарес, и на миг его глаза сверкнули неистовой жаждой. Жаждой крови и боли. Это было едва ли не первое после скорби о брате проявление истинных чувств со стороны де Гора.

Тая задумчиво произнесла:

– Твое желание сложно осуществить. Мы живем в столь тесном союзе с некоторыми темными, а другие дети Тьмы столь опасны, что полное их истребление возможно лишь при больших жертвах со стороны светлых народов.

«Иными словами, – подумала Тая, – чтобы убить всех темных, надо развязать полномасштабную войну, положив при этом тысячи тысяч светлых. Великая жатва, и еще неизвестно, кто в итоге будет царствовать в мире. Видя жестокость и силу темных, я бы поставила на них. Только если удастся сыграть на их разобщенности… Ворон говорил, что темные никогда не объединятся. Но даже если ты, Дарес де Гор, одержишь победу в этой войне, я не уверена, что тебе останется кем править».

– Жертвы не имеют значение, если цель важна. По-настоящему важна, – повторил Дарес, и теперь Тая явственно услышала в его голосе то, чего раньше не замечала – фанатичной уверенности в собственной правоте. Было ли это присуще де Гору изначально или он приобрел это в результате многочисленных потерь, горечи утрат – неважно, главное, что здесь и сейчас Тая поняла, что разумность Дареса является лишь ширмой, за которой скрывается яростный фанатик Света.

«Какую чудовищную ошибку совершил совет Ордена, дав тебе, Дарес, в руки власть», – с горечью и злостью на свою и чужую глупость подумала Тая. Если бы она знала раньше, что трезвомыслящий лорд де Гор превратится в безумное чудовище, она бы помешала его приходу к власти. Но теперь было поздно, и ей придется приложить уйму усилий, чтобы не допустить грядущей войны. Войны, которая грозит стереть с лица мира многие народы.

– Маги окажут нам помощь? – тоже в лоб спросил Дарес, оставив на время придворный политес.

Она не видела смысла врать, но и посвящать его в свои планы не намеревалась, поэтому ответила просто:

– Я не вижу причин менять устоявшийся уклад жизни. Жестокость порождает лишь жестокость.

– Ты ошибаешься, – жестко произнес Дарес, оборвав ее.

– Посмотрим, – односложно ответила Тая, поднимаясь, и растворилась в воздухе. Разговор был окончен, и ни одна из сторон теперь не стремилась к обществу друг друга. Они выяснили, что им не быть союзниками, и каждый готовился нанести удар, чтобы сорвать планы соперника.

Глава 2. Поместье леди Таи

После прохладного и дождливого севера центральные земли казались преддверием Глубин: солнце нещадно палило, воздух загустел из-за отсутствия даже легкого ветерка, а дорожная пыль клубами поднималась из-под сапог. Но что значит непогода по сравнению с чувствами, особенно если они имеют негативную окраску? Ларон периодически бросал на Ворона обеспокоенные взгляды, и это бесило наемника еще больше.

Они уже почти два часа шли, и за это время оборотень успел произнести столько проклятий, что хватило бы уложить несколько деревень. К счастью, повторял он их мысленно, да и магической силой не обладал, а то одной вертихвостке и лгунье досталось бы сполна.

– Че, скоро дойдем? – как ни в чем не бывало поинтересовался Барст. Кажется, орка в этой жизни не волновали никакие неурядицы и прочие глупости.

Ларон бросил на него укоризненный взгляд, но ответил:

– Агнет сказала, что тут не больше двух часов ходу, так что скоро дойдем. Надо смотреть: по левую сторону будет поворот, тропинка. Думаю, ее даже скрыли магией…

– Да что ты так скромничаешь? – процедил Ворон, не оборачиваясь. – Называй ее настоящим именем: Тая.

– Ну да, – влез Барст, не просекший злую иронию друга. – Она ж другая. О, крутая. То есть еще круче. Да, Ларон?

– Да, – осторожно ответил эльф, и хоть Ворон шел чуть впереди и не видел выражение лица Ларона, готов был поклясться, что друг бросил на него взгляд, прежде чем ответить. – Леди Тая возглавляет Орден магов, который сама и создала. Ее маги служат королям и важным лордам, поддерживая их власть. Это огромная сеть. Маги и знать почитают за милость возможность обратиться к леди Тае за помощью. Кроме того, она очень могущественный маг.

– Какая подробная биография! – вновь не удержался от сарказма Ворон. – Ларон, скажи, как же ты, такой умничка, так много зная, и не узнал целого главу Ордена магов?

Ларон молчал целых три секунды прежде, чем открыть рот, но Ворону этого хватило, чтобы понять очевидное. Он резко остановился и обернулся, глаза его, обычно бледно-красные, вдруг загорелись ярче. Или это от дорожной пыли? Она так слепила глаза!

– Ты знал, – процедил Ворон, желая хоть на ком-то сорвать свою злость. Никогда он еще не чувствовал себя таким обманутым дураком. Не зная, на кого он больше злится – на себя или на Агнет, – он едва сдерживался, чтобы не прибить кого-нибудь. Все же рядом были друзья.

– Я… – замялся Ларон. – Да, я знал, что Агнет – это Тая.

– Вы заодно что ли? – хмуро спросил Ворон – худшей платой за дружбу будет ругань с тем, кто ни в чем невиноват. А вот к этой проклятой женщине, которая играючи влюбила его и использовала по полной, он предъявит немалый долг.

– Нет, наша встреча с Таей в Вередоне была случайна. Но я видел ее раньше. Леди Велестор лет шесть назад была с визитом в Рассветном Лесу и на обратном пути посетила наше поместье. Когда же я увидел ее в Вередоне – ее арестовали стражники, – то бросился на помощь…

– И оказался в темнице, – закончил за него Барст.

– Да, – вздохнул Ларон и прямо посмотрел на Ворона. Во взгляде эльфа не было вины или стыда, скорее, он смотрел с жалостью и пониманием. – Я удивился, когда ты не поверил Тае, а потом она назвала другое имя, ты успокоился, и я решил не вмешиваться. Лишь раз, когда мы были в Ферании, я поинтересовался у нее насчет ее мотивов. Мне не хотелось бы, чтобы вам, мои друзья, был причинен вред, ведь леди Тая весьма могущественная женщина. Но она успокоила меня, что не желает вам зла, а наоборот, помогает. Просто кое-кто, – при этим словах Ларон искоса глянул на Ворона, – не примет ее помощь в открытую, поэтому ей приходится хитрить.

– И все? – с немалым возмущением и даже оторопью поинтересовался Ворон. Барст тоже смотрел на Ларона с изрядным изумлением. – Ты не спросил у нее, чего ради этот маскарад? Тебе что, было не интересно?

Ларон пожал плечами и равнодушно ответил:

– Нет. Это не мое дело, а Тае я доверяю, как и вам.

Ворон с Барстом переглянулись и промолчали: вот сразу видно, что с ними идет светлый эльф! Только представитель этой ушастой расы мог проявить вопиющие безразличие к чужой тайне! Сам бы Ворон не отстал бы от друга, если бы тот вдруг стал прятаться под чужим именем! Барст был не столь любопытен, но он бы тоже не оставил без внимания столь интересную загадку. А Ларон жил дальше! Даже не спросил, не поинтересовался!

– Эльфы, – проворчал Ворон и направился дальше по дороге. Друзья поспешили за ним.

Буквально через десять минут Ворон вдруг свернул к лесу – между деревьями показалась тропа. Стоило друзьям на нее ступить, как все вокруг изменилось, и тропа превратилась в широкую дорогу, уложенную прочным камнем. Зелень вокруг цвела во все стороны, но на тракт не залезала, словно ее что-то не пускало. Хотя почему "словно"?

– Магия, – еще более зло проворчал Ворон себе под нос. Сейчас его раздражало все, что напоминало об Агнет. Нет, о Тае – надо было приучать себя называть эту лгунью именно так. Ворон злился, злился сильно, так, как не злился ни на одну из своих женщин. Хуже всего, что он понимал причины этой злости – ему было больно. Он слишком привязался к умной язвительной магичке, которая долгое время прикрывала ему спину, делилась знаниями, помогала в делах. Он не просто увлекся ею, как какой-нибудь красоткой, он полюбил ее, слишком сильно, слишком глубоко. Что уж говорить, если он готов был связать себя узами брака, только чтобы не упустить ее! Белый Ворон, ветреный наемник, покоритель женских сердец – и делает предложение! Как же он унизился перед ней! Еще полдня назад он был самым счастливым мужчиной на земле – и плевать на демонов, Орден и прочие глупости! Он любил и был любим, он был вместе с женщиной, чей взгляд заставлял его чувствовать себя молодым и глупым. А теперь он вновь вернулся к своему былому, холодно-отчужденному существованию. Вот только предательски болело сердце, которому он позволил чувствовать. Проклятая обманщица! Но кто же ожидал, что под маской серой мышки, умной, но не кокетливой женщины скрывается такая стерва? Зачем она его обманула?

Нет, думать логически у Ворона не получалось! Слишком зол он был сейчас. Растоптанные чувства, преданная любовь, унижение от осознания, как он доверился ей, так легко обманувшей его – все это слилось в один ком раздражения, гнева и боли. Ворону попросту было плохо, только это состояние не лечилось, подобно похмелью, стаканом хорошего вина. Приходилось переживать каждый миг этого отвратительного послевкусия.

«Я идиот, – мрачно думал Ворон, идя к воротам поместья. – Полнейший идиот. Я, считавший себя циником и практичным оборотнем, умным и бывалым наемником, прожившим немало лет, оказался столь глуп, что поверил женщине. Я идиот, а она лучшая из стерв, вот только от этого не легче».

Усилием воли – Ворон никогда бы не позволил себе слабость при посторонних, даже если это были его друзья – он заставил себя обратить внимание на окружающую действительность. Иначе он сойдет с ума и все же сорвется на кого-нибудь.

Не прошли они по магической дороге и четверти часа, как впереди показалось поместье прокля́той (опустим еще десяток нелестных эпитетов) леди Таи. Это был большой трехэтажный дом из светло-желтого, песочного камня с черепичной крышей цвета темного коралла. Широкие проемы окон легко впускали в дом солнечный свет, по стенам вился плющ с маленькими белыми цветочками – это было практически единственное украшение дома, но от этого он не смотрелся убого. Наоборот, поместье имело вид старинного реликта, простого и в то же время прекрасного. В нем не было ничего вычурного, ничто не кричало о баснословном богатстве хозяйки. Просто и со вкусом, как сказал бы Ворон. Ему самому, вопреки настрою, дом понравился. Вокруг поместья раскинулся огромный сад, окруженный высоким каменным забором с частыми острыми зубцами – через такую ограду без вреда для здоровья не пролезешь. Ворота с виду были сделаны из какого-то темного сплава металлов, через их прутья был виден кусочек заросшего, но не запущенного сада. Сразу было видно, что о здешних деревья и кустарниках заботятся, однако не борются с ними. Свободолюбивые растения легко нарушали ровную и чинную красоту, привнося в окружающую обстановку истинную гармонию. Ворону такой сад нравился куда больше, чем до омерзения правильно подстриженные садики знати. К сожалению, во всем здесь был виден дух Агнет (Таи! Таи!). Даже не знай, куда он направляется, Ворон, взглянув на поместье, сразу бы понял, кому оно принадлежит. От этой мысли он помрачнел еще больше и, повернувшись к Ларону, угрюмо поинтересовался:

– Нас пустит за ворота?

– А почему нет? – удивился эльф.

Вместо ответа оборотень пренебрежительно усмехнулся и протянул руку к ограде. Он собирался показать друзьям, что поместье мага всегда окружено магической защитой (это же логично!). О последствиях разозленный и не думающий разумно Ворон, естественно, не думал. Но заклинание, защищающее поместье самого могущественного мага мира, не сожгло наглеца на месте. На мгновение над поместьем вспыхнул купол из разноцветных нитей столь сложного плетения, что у друзей зарябило в глазах. Не успели они ослепнуть, как купол вновь стал невидимым, а ворота распахнулись.

– Интересно, – протянул озадаченный Ворон, на миг отвлекаясь от своих мрачных раздумий по поводу дурного выбора любовницы.

– А я думал, тя убьет, – простодушно заявил Барст, не скрывая разочарования. Ему, конечно, было интереснее, если бы Ворона откинуло магией или еще какой штукой огрело.

– Премного благодарен, – процедил оборотень и шагнул за ворота, чтобы тут же замереть. Клинок из голубой стали у горла – лучший аргумент не торопиться.

Барст вмиг крутанул в руках свой топор (уже седьмой по счету, кажется), пока Ларон только дернулся.

– Успокойся, Стели, – раздался с другой стороны от клинка голос – женский, чуть с хрипотцой. От него у Ворона по спине пробежали мурашки, и даже не глядя на незнакомку, он мог сказать, к какой расе она принадлежит. Только ликаны вызывают у оборотней такую реакцию. Чует звериная сущность скрытого внутри них волка.

– Он не прошел бы через ворота без дозволения госпожи. Убери меч.

Клинок тут же исчез, и через секунду недовольный Ворон и настороженные Барст с Лароном увидели двух рослых худощавых женщин с серыми волосами и глазами. Лица их обладали безупречно правильными чертами, но сквозь эти идеальные линии проглядывала звериная суть. Дикий волк рвался наружу, и даже в спокойном состоянии эта парочка могла напугать каких-нибудь селян. Да, что уж умели делать ликаны, так это пугать.

– Добро пожаловать в поместье леди Таи, – довольно миролюбиво произнесла старшая ликанша. Несмотря на бессмертие и вечную молодость этих двоих, сразу становилось понятно, что дама слева намного старше своей товарки. В серых глазах было куда больше мудрости, а за вежливой улыбкой скрывалось истинное отношение. Ликанша справа, та, что с мечом, была намного моложе и несдержаннее. Ее глаза горели любопытством и одновременно возмущением. К слову, было в обоих женщинах что-то… общее? Да, пожалуй, некоторые черты лица или жесты. Возможно, они были сестрами.

Ворон внимательно оглядел их, отметив добротную одежду и снаряжение: кожаные штаны, хорошей выделки сапоги, рубашки из прочного батиста – у старшей синяя, а у младшей красная. У каждой на поясе висел одноручный меч из голубой стали. Эдакие вольные воительницы, сторожевые псы знатной леди. И все же Ворону они понравились, особенно рассудительность старшей и задор младшей, поэтому он ответил менее угрюмо, чем планировал:

– Доброго дня. Хотелось бы пройти в дом. Ваша хозяйка сегодня знатно над нами поиздевалась, и…

– Мы бы не отказались немного отдохнуть и перекусить, – мягко, но настойчиво вмешался Ларон, пока Ворон не нагрубил ликаншам. – Леди Тая попросила нас подождать ее в этом поместье.

Старшая ликанша кивнула, принимая их объяснения и произнесла:

– Мы с радостью примем гостей леди. Я Тивилия, а это моя дочь Стелиса.

Версия о родстве ликанш подтвердилась. Будь Ворон в более благостном расположении духа, он бы с удовольствием побеседовал с двумя боевыми женщинами, явно воинами и очень хорошими. Но сейчас Ворона интересовала лишь одна представительница прекрасного пола, и с нею он собирался говорить отнюдь не о любви и прочих нежностях.

– Я Ларон, а моих спутников зовут Барст и Белый Ворон, – продолжал играть в вежливость Ларон. – Благодарю вас за радушный прием.

– Вообще-то, они мне чуть вторую улыбку не нарисовали, – справедливости ради возмутился Ворон, на миг отвлекаясь от собственных невеселых мыслей.

– Дык тебя постоянно так встречают, – усмехнулся Барст. – Особенно бабы.

– Стелиса! – рявкнула Тивилия, и ее взбешенная дочь отступила, убирая меч в ножны. Барсту достался гневный взгляд.

– Жену свою бабой будешь называть, – рыкнул молодая ликанша.

– Что ты хочешь от орка, малышка? – хмыкнула Тивилия и дружески хлопнула Барста по плечу (орк заметно пошатнулся): – Не переживай, не убьем тебя. Ладно, пойду предупрежу мальчиков, чтобы не нервничали, а то увидят чужаков, начнут бить. Стели, проводи гостей в дом.

– Да, мам, – недовольно проворчала молоденькая ликанша и поманила троицу за собой.

По дороге из желтого камня они прошли к поместью. Сквозь заросли были слышны мужские голоса и женская ругань, но разобрать слова не получалось. В целом поместье производило впечатление какого-то сумасшедшего дома, спрятанного под маской спокойствия. И слава Забытым Богам! Будь поместье Агнет (Таи!) похоже на особняки знатных господ, полные чинного высокомерия, Ворон бы уже обплевался и довел бы ворчанием друзей, а так он всего лишь с неодобрением поглядывал по сторонам. Ему здесь нравилось, и это было хуже всего.

– Спасите меня Забытые Боги! – воскликнули кусты справа, когда Стелиса и троица друзей уже подходили к крыльцу.

Колючие ветки раздвинулись, и через проем протиснулась худощавая девушка с зеленоватыми волосами и серебристыми глазами с ромбовидным зрачком.

«Помесь фейри, точно есть кровь дриад, возможно еще русалок или нимф, – навскидку определил Ворон. – Нет, выглядит взросло, а нимфы и феи мелкие. Значит, русалки и дриады, но кровь людей тоже есть».

Полукровка выругалась (совершенно без фантазии, по мнению Ворона и Барста), с любопытством глянула на троицу чужаков, подмигнула ликанше и исчезла в кустах напротив. С той стороны, откуда она минуту назад появилась, раздались два слаженных мужских голоса. Они ругались куда изощреннее.

– Опять, – закатила глаза Стелиса и махнула друзьями: – Идемте, пока это парочка не догнала Линер. В доме потише.

Девушка поднялась на крыльцо и толкнула дверь из темно-красного дерева. Ворон первым шагнул за ней и тут же чуть не оглох от женского визга.

– Потише? – сипло переспросил оборотень, растирая уши и гадая, пойдет у него кровь от этой звуковой атаки или обойдется.

– Гвенти долго не орет, – "успокоила" его Стелиса, обернувшись, а потом хихикнула, услышав очередную порцию визга.

Ларон поморщился вслед за Вороном, и только Барст по достоинству оценил громкостью неизвестной женщины.

– Я хорошо готовлю!!! – послышалось в этом нечленораздельном визге, и тут же все стихло. Из-за неприметной дверцы под лестницей раздались спокойные голоса, а потом наступила тишина.

Пользуясь временной остановкой, Ворон бегло оглядел холл поместья. Здесь было уютно и просто, словно они попали в домик сельского помещика, добродушного старичка. Стиль довольно простой, хотя в этих штучках Ворон не разбирался. Дом хранил следы былых сражений (похоже, ликанши с кем-то тут дрались), но при этом они были мастерски замаскированы. Здесь не было ровных ковровых дорожек и стройных рядов канделябров, каждая вещь обладала своим уникальным шармом. Ворон готов был поспорить, что половина мебели и сувениров попали в поместье с других краев мира. Дары, покупки? Ворон склонялся к первому варианту, потому что висящий на стене топор с изогнутыми острыми лезвиями, расходящимися веером, являлся реликвией одного юго-западного народа весьма воинственных полукровок – к какой расе они принадлежали, не знали даже сами береговые пираты. Ворона однажды занесло в те края, и он едва смог выбраться. Ребята оказались слишком воинственными, жившими по каким-то своим законам чести, вполне успешно сосуществующими с грабительскими наклонностями. Зато из этого путешествия Ворон многое вынес, в частности он теперь знал, что подобные топоры с волнистыми лезвиями в виде звезды дарили вожди береговых пиратов тем, кто завоевал их доверие и признательность. Подобная вещица весьма "удачно" соседствовала с картиной работы фей, буквально источавшей волны тепла и света.

«Богатая у тебя на приключения жизнь была, леди Тая», – зло подумал Ворон и обернулся к хлопнувшей двери.

Из кухни – именно она пряталась за неприметной дверцей под лестницей – вылетело существо невообразимой красоты. Тонкий, словно стебель цветка, изящный невысокий мужчина с волосами цвета сияющих звезд и идеальными чертами лица был прекрасен, как картина, как самое невероятное полотно художника-гения. Его хрупкую красоту еще больше подчеркивали огромные серебристые глаза с длинными светлыми ресницами и ромбовидны и зрачками. Казалось, на все в этом мире мужчина смотрел с каким-то детским восторгом.