Грёзы о любви

Эстель тенью метнулась в сторону, когда впереди замаячили огни небольшого гарнизона – по приказу короля на границе были расставлены сторожевые посты и ходили патрули, а немного глубже проходила вторая линия обороны, как раз такие небольшие подразделения. Вокруг них стояли часовые, и девушка, не желая попасться, прошла по едва заметной даже эльфийскому глазу тропинке, которая привела ее к небольшой постройке. Это был самодельный склад, где солдаты хранили те вещи, которые не представляли никакой ценности для потенциального врага, но были нужны им самим: доски, молотки, обрывки бечевок и прочий хлам. Здесь же проходили свидания. Эстель была уже достаточно взрослой – уже шестнадцать весен минуло, – чтобы понимать, чем заканчиваются такие встречи. И все же, несмотря на напущения матери и возможное разочарование отца (если он узнает, конечно), она сама сегодня пришла сюда. В покосившемся сарае ее уже ждали. Сильные руки обняли Эстель, стоило ей переступить порог и закрыть дверь. Горячее дыхание, сбивчивый шепот, быстрые страстные поцелуи…

Солнце медленно поднималось из-за Восточных гор, чтобы в одно мгновение осветить вест Рассветный Лес. Эстель положила голову на плечо возлюбленному, и тот мечтательно произнес:

– Когда-нибудь мы будем встречать так каждый рассвет. Вместе.

– Совсем скоро.

Эстель улыбнулась и посмотрела на своего избранника. Она знала Фельела с детства, он служил у ее отца. Их разделяло всего двадцать весен – смешной срок для эльфов. Все получилось так внезапно, спонтанно, немного глупо, но бесконечно прекрасно. В один момент мир словно перевернулся, их взгляды встретились – так было почти каждый день, – но в этот раз все было по-другому. Фельел долго ухаживал, а потом сделал предложение. Родители отнеслись к этой новости благосклонно: отец хорошо знал жениха дочери и лучшего для нее желать не мог, а мама лишь рассмеялась, радуясь за дочь, и пожелала им счастья.

– Мне пора, скоро отправляться.

Фельел коснулся поцелуем руки, не сводя с ее лица влюбленного взгляда, и поднялся. Он был командиром одного из патрулей, и его отряд отправлялся сегодня на рассвете.

– Мне уже не терпится увидеть тебя снова, – призналась Эстель, в последний раз целуя возлюбленного.

– Я скоро вернусь, – пообещал Фельел. – Эти три недели пролетят для тебя быстрее северного ветра.

Солнце уже взошло над горизонтом, когда юная леди Рисанэ остановилась у ворот родного поместья и обернулась: там, на севере, среди облаков виднелись вершины Северного Хребта. Уже девятнадцать лет в Рассветном Лесу царил мир.

***

Патруль привычно продвигался на север, когда у них над головами пролетела какая-то хищная птица. Ее мощные крылья задели верхушки деревьев.

– Ястреб, да еще так низко, – заметил один из воинов.

Фельел проводил взглядом птицу и повел отряд дальше. Это был привычный, давно хоженый маршрут: они должны были несколько суток двигаться на север, мимо поста, потом по границе до следующей заставы и обратно, на юг, к гарнизону в землях Миратэ. Патруль идет быстро, практически не останавливаясь, и весь путь у них занимает не более трех недель – и еще два дня на дорогу до своего гарнизона. Но Фельел знал, что Эстель будет ждать его в поместье Миратэ. Совсем скоро они встретятся вновь…

Патруль шел вдоль границы уже полдня, до следующего поста часовых оставалось пару часов, когда шорох листвы заставил эльфов остановиться. Отряд из семи воинов замер, их командир жестом приказал рассредоточиться. Скрываясь в лесу так, как могут только дриады и эльфы, они принялись наблюдать. Совсем скоро послышались тяжелые шаги – это были не люди, те ходят тише. Чужаков было немало. Фельел отправил одного из патрульных к заставе, а остальным приказал обнажить оружие, но тут на них напали и совсем не оттуда, откуда они ожидали.

***

– Не думал я, что когда-нибудь не соглашусь с тобой, – признался Селон Рисанэ своей жене.

– Это интересный опыт для нашей супружеской жизни, – как ни в чем не бывало заметила Авелис. – К тому же, я тоже беспокоюсь о судьбе дочери.

– Поэтому одобрила ее выбор!

– Ты тоже.

– Да, – признал генерал, стискивая в руке трость. Жена его ничуть не была обеспокоена разговором и продолжала мирно вязать кружевную салфетку.

– Фельел достойный эльф, я буду рад, когда моя единственная дочь назовет его своим супругом, но… возраст, Авелис.

– Я тоже была молода, когда вышла за тебя.

– Авелис, тебе было пятьдесят весен, а не шестнадцать, как Эстель!

– Она крайне серьезная эльфийка, это у нее от тебя, она и в десять весен и в сто будет одинакова взрослой. И еще, – Авелис наконец-то отложила рукоделие, – родителям не следует вмешиваться в жизнь детей. Это их выбор и их ошибки. Советуя им или, не дай Свет, решая за них, мы делаем только хуже.

– Мудрые слова, но отцовскому сердцу их сложно принять.

Авелис улыбнулась, накрывая ладонь мужа своей. Пальцы мужчины наконец-то перестали нервно сжимать трость.

– Самый очевидный пример: если бы моя мать была жива, моя бы средняя сестра сейчас скиталась бы по людским землям без титула, но с мужем и детьми. Наша мать была твердых взглядом и неистово воспитывала их в нас. Замужество для нее стало главной целью. Она не позволила бы Астере так вольно выбрать супруга. Дошла бы до короля и, поверь, добилась бы своего. Мама умела плести сеть из яда и лжи.

– Хорошо, что король более лоялен к твоей сестре, – искренне произнес генерал Рисанэ, который хорошо общался с Астерой Феланэ. Он уважал ее, как профессионала и как эльфа. Несмотря на тяжелый характер, она была честна с другими и с самой собой. И лорд Рисанэ был рад, что у короны не было претензий к леди Феланэ, вышедшей замуж за человека. И что Алеста не стала пользоваться своим влиянием и мстить сестре.

На самом деле, супруги Рисанэ многого не знали. Как королева, старшая сестра легко могла усложнить жизнь средней, но здесь вмешался король, которому нужно было расположение генерала следопытов, а зная о вспыльчивость и нетерпимости Астеры, Лестер прямо приказал жене оставить сестру в покое.

– Меня не интересует, с кем она делит постель и от кого носит детей. Пусть разбавляет кровь Феланэ сколько пожелает, мне нужны ее воинские таланты, а не благочестие, – заявил он однажды, и больше этот вопрос между венценосными супругами не поднимался.

***

Эстель беспокойно мерила шагами комнату.

– Они должны были вернуться.

Нейлин хотел было утешить подругу, но прикусил язык: что он мог сказать? У патрульных есть приказ и четкое разграничение по времени, генерал Рисанэ, может быть, отец и заботливый, а вот военачальник строгий, вверенные ему солдаты шаг в сторону боятся сделать, а тут задержка почти в неделю! Отряд Фельела должен был вернуться более шести суток назад, и Нейлин понимал, что что-то произошло. Для жителей северных границ вопрос "что именно?" не стоял: все знали на него ответ. У Рассветного Леса здесь был только один враг, отец еще в детстве говорил Нейлину, что северные орки вернутся, и, глядя сейчас в полные тревоги глаза Эстель, он истово молил Свет, чтобы все их опасения оказались напрасными.

Дверь распахнулась, и на короткий миг их озарила надежда, что это Фельел. Но нет, в комнату вошел лорд Нарель, и Эстель все поняла по его лицу еще до того, как он произнес:

– На патруль было совершенно нападение. Северные орки… Они ранили посланного гонца. Тот только через неделю смог добраться до ближайшей заставы и передать весть. Он вскоре скончался от полученных ран, но успел рассказать, что весь отряд погиб.

Мир вокруг нее застыл и разбился на тысячу острых осколков.

Глава 2. Маг, льстец и гордец

Дверь покоев второго принца хлопнула с такой силой, что стоящие в застекленном шкафчике статуэтки пошатнулись и едва не попадали. Хозяин их оказался более невосприимчив к шуму и продолжил мирно спать. Посчитав этот факт за личное оскорбление, принцесса щелкнула пальцами, и на постель брата обрушилась волна ледяной волны.

– Чтоб вас Глубины сожрали! Линэль, твою мать демоницу! – смачно выругался Лидэль.

– Фи, принц, а ругаешь, как тролль.

– Откуда же, сестра моя, ты знаешь, как ругаются тролли?

– Оттуда же, откуда и ты, – парировала Линэль. Они с братом были близнецами, и это находило отражение и в их внешности, и в их поведении: у них у обоих были волосы цвета темного расплавленного серебра, льдистые глаза и авантюрный (как постоянно утверждал старший братец Лоренс) склад характера.

– Так что тебе от меня нужно? – недовольно поинтересовался Лидэль, отряхиваясь. Сестрица не пожалела сил и создала не меньше пары ведер воды, и теперь мокрым не был разве что шкаф, а вот огромная кровать превратилась в болото, из которого быстрыми ручейками стекало на ковер. Лидэль поморщился и отправился переодеваться: мокрая одежда неприятно липла к коже, еще и с волос по спине сбегали ледяные струи.

– Мне стало скучно… – обстоятельно начала Линэль, усаживаясь в кресло подальше от локального, ею же устроенного потопа.

– Как предсказуемо! – раздалось из-за створок шкафа.

– …и я решила навестить родных.

– Если ты так будешь "навещать", то я попрошу папу отречься от тебя!

– Какие недостойные мысли, а ведь отец учил нас любить друг друга. Начнем?

– Лоренс? – с полуслова понял сестру Лидэль.

Та коварно улыбнулась.

– Да, тебе не кажется, что он опять о нас забыл?

– Ничуть, это ты у нас обучаешься на мага в Озерной долине, а я-то бок о бок с этим занудой живу. Только вчера читал мне нотации.

– И ты его слушал? – неподдельно удивилась Линэль.

– Естественно, нет! – возмутился Лидэль столь невозможному обвинению: чтобы он слушал старшего брата! – Но настроение он мне испортил.

– Надо воздать ему по заслугам.

– Но что будем делать? Моя фантазия истощилась.

– Твоя? Лидэль, вот сейчас я действительно разочарована.

– Сестра, но ты ведь не будешь спорить, что на этом гордеце мы использовали все свои навыки и умения.

– Значит, нужно искать новые идеи!

– Внимательно тебя слушаю, о маг, – подобострастно заявил он и отвесил глубокий поклон.

– Итак, – Линэль закинула ногу на ногу и в задумчивости постучала аккуратными острыми ноготками по жесткой обивке кресла. – Итак, как бы нам разнообразить жизнь нашего невыносимого старшего братца?

– Вшить иголки в сиденье стула?

– Было.

– Перекрасить все рубашки в ярко-розовый?

– Было.

– Сжечь все его альбомы?

– Было.

– Налить кузнечной смолы в ножны с мечом?

– Было.

– Моя фантазия сдается.

– Какая она у тебя слабая.

– Покажи пример на себе.

– Легко, – в бледно-голубых глазах Линэль мелькнул огонек азарта. – Ты неправильно ставишь вопрос, надо исходить из того, чем занимается и где бывает Лоренс.

– Курсирует из отцовского кабинета в зал совещаний, из зала – на тренировку, с тренировки – в отцовский кабинет, и так по кругу, – скучающим тоном перечислил Лидэль. – И еще спит. Лучше бы ты его облила.

Он встретился взглядом с сестрой, ее словно озарило.

– Конечно, Лидэль, это же так просто! Когда Лоренс встает?

– Раньше меня часов на пять.

– А не на семь?

– Удачная шутка, сестра, мне было почти смешно.

– Жду твой вариант, – парировала Линэль и изящно поднялась с кресла. Длинный подол ее дорожного платья прошелестел по жесткой обивке кресла. Линэль, как и ее мать, Алеста, пользовались всеми благами, которые были им доступны: наряды, украшения, породистые лошади. От природы принцесса была необыкновенно красива: в ее внешности фамильные черты рода отца переплелись с красотой матери из семьи Феланэ. Таким же был и Лидэль, пленявший юных эльфиек не только своим высоким статусом, но и чарующим обаянием. В этом с ним мог поспорить только Лоренс. Старший принц отличался статью и сдержанной, мужественной красотой: высокий, уже на полголовы выше Лидэля и отца, с пронизывающим взглядом темно-зеленых глаз и непоколебимой уверенностью, сквозившей в каждом его жесте и слове.

Линэль аккуратно обошла промокший ковер и остановилась перед только что вышедшим из-за шкафа братом. Никто из детей короля, даже Лоренс, не могли отказать себе в желании покрасоваться. Лидэль одел синий атласный костюм, который великолепно гармонировал с черными кожаными полусапожками и белоснежной рубашкой с изящными ракушками-пуговицами. Наряд брата словно был отражением платья сестры: на Линэль было надето бархатное дорожное платье, закрытое, с высоким воротником и длинными разрезами по бокам до самой талии. Из-под плотного и строгого верхнего платья виднелось тонкое атласное – белое, как снег, с голубыми узорами в цвет глаз принцессы.

– Слушай, что я придумала!

Она коротко поведала свой план.

– Это отвратительно, Линэль! – вопреки словам, в голосе Лидэль не было ни капли осуждения, лишь восхищение.

– Нам благоволит сам Свет! Надо пользоваться шансом!

***

Утро для его высочества кронпринца Лоренса начиналось, как и в детстве, рано. Только теперь вместо занятий он проводил время на советах, совещаниях, разборов документов и отчетов, а также ежедневных докладов отцу. Бремя монарха Лестер разделил со старшим сыном, обучая его управлению королевством с утра до ночи. Отец всегда был требовательным, а Лоренс – слишком гордым, чтобы позволять себе ошибки, поэтому кронпринц часто засиживался с бумагами до ночи, когда луна уже всходила на темном небе, а на дворец опускалась сонная тишина. А вставал старший брат, Лидэль не соврал, на рассвете. И при всем при этом Лоренс каким-то необъяснимым (для младших принца с принцессой) образом успевал все и даже больше! Этот факт неистово бесил Лидэля, поэтому он с особой тщательностью следил за всеми выволочками, которые отец устраивал непогрешимому Лоренсу.

Однако сейчас тот спал, хотя на это чудесное и безобидное занятие ему оставалось совсем немного времени – намного меньше, чем он мог бы предположить. В приоткрытое окно влетела маленькая птичка и тут же запуталась в тонкой прозрачной занавеске. Вопреки законам природы она не зачирикала и даже не попыталась выбраться из плена, а молча принялась продвигаться вперед. Внешность незваной гостьи тоже была необычной: птичка словно была соткана изо льда, и только хохолок на головке отливал серебром. Выпутавшись из коварной ткани, малютка – размер ее не превышал детской ладони – быстро влетела в комнату и опустилась на изножье кровати, возвышавшееся над постелью на полметра. Для верности постучав клювиком по резному дереву, птичка наклонила голову, словно на чем-то сосредотачивалась, а потом резко взлетела и спикировало прямо на спящего эльфа, разлившись ледяной волной.

– Проклятье! …! – выругался Лоренс так, что услышь его Лидэль, умер бы от зависти.

Мокрый с ног до головы он вскочил с утопающей кровати, чтобы в следующую секунду взвыть еще сильнее: кто-то превратил его довольно жесткий, но все же тканевый ковер в раскаленный камень. От контраста и неожиданности Лоренс едва не снес столик, упав к двери. Потирая ушибленные бока и обожженные пятки, он глубоко вздохнул, внутренне кипя от гнева и обещая отомстить кое-кому. Он уже успел проснуться и осознать все произошедшее, поэтому о личности виновников даже не задумался: вариантов-то и не было, только двое эльфов в их дворце обладали достаточным количеством наглости и глупости, чтобы подшучивать над кронпринцем. И именно с ними Лоренса связывали узы родства и взаимной неприязни.

Стянув с себя насквозь мокрые штаны, он прошел к одному из шкафов, даже не морщась от ледяных струек, сбегавших по рельефной спине – результат многолетних тренировок. Но как только пальцы Лоренса коснулись ручки, по дверце пробежала волна магии. Полный недобрых предчувствий, он все же открыл шкаф, из которого на него тут же вылетела целая стая бабочек. Большие, с причудливыми узорами на крыльях – каждый неповторим, – всех возможных в природе цветов, они вспорхнули прямо в лицо принцу. Лоренс осторожно снял с себя нескольких особо ленивых особей, присевших на кронпринца, пока их товарки разлетались по спальне, и посмотрел на шкаф. Одежды в нем не было.

***

– Стой, а если кто-нибудь увидит?

– Ночью ты не была такой скромницей, – тихо рассмеялся он, затаскивая ее под лестницу. Здесь была одна очень удобная ниша, прикрытая от посторонних глаз плотной шторой. Поблагодарив матушку за столь удачную идею улучшения интерьера дворца, Лидэль принялся настойчиво целовать прелестную шейку своей избранницы.

– Леди Альрэнэ… Ох, прошу простить, леди Виранэ, я не ожидал увидеть вас, – предельно вежливо произнес Лоренс, но Лидэль знал, что братец специально оговорился. – Я вас не потревожу.

Штора качнулась, и кронпринц исчез.

– Леди Альрэнэ?! Ты встречаешься с этой глупой пустышкой?! – воскликнула Шаэль Виранэ, даже не поправив сползшее с плеча платье.

Лидэль страдальчески прикрыл глаза: как он любил этих милых куколок, так ненавидел их истерики и сцены ревности. Обычно он успешно лавировал между ними, девушки даже не знали, с кем провел вечер или ночь их прекрасный принц, но сейчас Судьба в лице его подлого братца нарушила все планы.

– Шаэль…

– Альрэнэ? С ней ты не боишься показываться на глаза семье, а со мной…

Ссора набирала обороты, а устроивший ее Лоренс мирно шел по коридору и мысленно улыбался, поздравляя себя с изысканной местью. В отличие от Лидэля с Линэль, он никогда не опускался до банального физического насилия или глупых розыгрышей. Его месть всегда была продуманной, как тонкий клинок, которым нужно нанести лишь один точный и выверенный удар. Поэтому пока Лидэль и Линэль тешили себя детскими забавами, подсыпая ему на стул иголок, он подставлял их, так что на головы близнецов обрушивались словно бы кары Судьбы: они получали нагоняй от матери, выволочку от тренера, он выставлял их посмешищем на глазах у придворных, а сам с удовольствием эстета, купившим редкий экспонат в свою коллекцию, наблюдал за их провалами, за тем, как от бессильной злости горят льдистые глаза.

Лидэль нагнал его, когда он уже подходил к дверям, ведущим в помещения для слуг.

– Ты!

Младший брат, вцепившись в плечо, рывком развернул старшего. Лоренс легко скинул его руку, уходя от захвата.

– Я. Что-то хотел? – в вежливом недоумении поинтересовался он.

– Ты! Ты специально это сделал! – прошипел Лидэль. Он едва не плевался ядовитой слюной, сжимая и разжимая кулаки. Пора беззаботного детства, когда они все разногласия решали дракой, закончилась совсем недавно, и Лидэль был совсем не прочь вспомнить о ней.

– Я обознался, с каждым может случиться, – продолжал недоумевать Лоренс.

– Не надо этого лицемерия, я знаю, что ты все делаешь специально!

– Признак умного эльфа.

– Гордишься собой, да?

– Да, – с самодовольной улыбкой ответил Лоренс, поправляя сбившийся в сторону воротник брата – и даже это было не проявлением заботы, а лишь демонстрацией неряшливости Лидэля по сравнению с идеальным во всем кронпринцем. – Глупо отрицать очевидное.

– Тебе следует поменьше задирать нос, ты ничем не лучше меня, – зло бросил Лидэль.

Лоренс бросил играть в заботливого брата, на мгновение маска кронпринца слетела с его лица, он холодно и тяжело проронил:

– Я во всем лучше тебя, – и скрылся за дверью.

Избавившись от общества назойливого Лидэля, Лоренс после того, как заглянул на кухню, отправился ко второму своему брату. Ловэль был четвертым и самым младшим ребенком короля. Он был еще очень юн – совсем мальчишка, – любил книги и мечтал о приключениях.

Постучав для соблюдения приличий, Лоренс вошел в спальню брата. Тот лежал на кровати и взахлеб читал какой-то толстый древний том, рядом валялись другие книги и наброски чертежей, выполненные еще дрожащей детской рукой. Ловэль вскинул голову, и лицо его озарилось сияющей безграничным счастьем улыбкой.

– Лоренс! – Он кинулся к брату. Учитывая разницу в росте, объятия пришлись куда-то в область пояса. – Ты пришел!

– Я подумал, что ты успел соскучиться, – мягко улыбнулся Лоренс, присаживаясь на край кровати. Ловэль ловкой лисицей скользнул в свое гнездышко из книг и подушек, не сводя с брата горящего любопытством взгляда.

– Успел.

– Что изучаешь?

– Историю Великого Нашествия. – Ловэль с любовью погладил страницу раскрытой книги. – По нему очень мало можно найти.

– Оно было давно. – Лоренс присмотрелся к символам в книге. – Язык первых эльфов… Теперь я понимаю, куда ушло время от прогулянных занятий по экономике.

– Экономика неинтересная, – покраснев от стыда, пробормотал Ловэль, опуская взгляд.

– Я горжусь тобой, – с любовью потрепал его по плечу Лоренс. – Мало кто даже из взрослых светлых эльфов освоил язык наших предков. Тебе не следует стыдиться и подавлять свои порывы, занимайся тем, что интересно. А экономику оставь старшим братьям.

Ловэль вскинул голову, взгляд его голубых глаз горел надеждой и благодарностью. Они еще немного поболтали. Вэль рассказал про то, что он успел вычитать из старинного тома – законная добыча из королевской библиотеки, выуженная за спиной не одобряющей подобных увлечений матери. Лоренс с неподдельным интересом выслушал все новости, начиная с порванной страницы и заканчивая выговором от учителя фехтования, и успел за это время набросать пару рисунков на клочках пергамента. Ловэль упросил брата подарить их ему: он успел влюбиться в двух птичек на ветке и пейзаж небольшого ручейка.

– Ты так красиво рисуешь, вот бы и мне так научиться! – восторженно произнес Ловэль, а потом погрустнел и добавил: – Вот бы быть таким же, как ты. Ты так много знаешь и умеешь, настоящий принц.

– И ты тоже, – подбодрил его Лоренс. – Каждый эльф в Рассветном Лесу особенен, все мы разные, у всех нас разные таланты, сильные и слабые стороны, и в этом наше преимущество. Мы дополняем друг друга, как слова в песне. Только вместе мы составляем единое целое.

Ловэль поднял на брата взгляд. Чистый взгляд голубых глаз… Лоренс помнил, как по дворцу, да и по всей столице, начали гулять неприятные слухи после рождения Ловэля. Их отец, Лидэль, Линэль и сам Лоренс унаследовали типичную для рода Леранэ внешность – темно-серебристые волосы и льдистые глаза (кронпринцу достались темно-зеленые от матери). Да и в чертах лица у них было много схожего, Ловэль же отличался от них, как воробей от сокола. Но самое интересное то, что он не походил и на мать – золотоволосую с сапфировыми глазами урожденную леди Феланэ. У Вэля были вьющиеся каштановые волосы и голубые – не льдистые, а цвета ясного неба – глаза. Надо сказать, что среди эльфов Рассветного Леса преобладали светлые волосы и глаза, у них не было брюнетов, а шатены и рыжие были столь редки, что подобная внешность у новорожденного принца вызвала массу вопросов. К счастью, тогда в столицу приехала тетя Лидэля, Линэль и Ловэля, леди Авелис, со своим мужем. Для генерала Рисанэ никакой загадки во внешности племянника не было, он тут же отвел короля с королевой в Галерею портретов, где висели изображения всех представителей рода Леранэ, включая их жен.

– Ваша мать и ваша сестра, ваше величество.

У супруги короля Линэлиона и его дочери, принцессы Элиэн, были точно такие же вьющиеся каштановые волосы и ясные голубые глаза.

– Королева Велитэль была очень доброй, – с грустью произнес генерал. Время показало, что ее внук оказался таким же.

– Ты позанимаешься со мной? – с затаенной надеждой спросил Ловэль.

– Сейчас у отца совет, но я могу… – Лоренс перевел взгляд на часы, – …прийти к восьми. Дождешься?

– Да! Но… – Ловэль тут же осекся. – Но мама тоже обещала зайти. Ты теперь не придешь?

Он грустно взглянул на старшего брата. Тот потемнел лицом.

– Вэль, малыш…

– Я знаю, я все вижу: ты ее не любишь! А она тебя. Почему так? Нас она любит, а тебя нет.

– Вы ее дети…

– А ты нет?

– Моей матерью была другая эльфийка, первая супруга нашего отца.

Ловэль хотел было еще поспорить, что это неправильно. Что именно неправильно, он не понимал, но чувствовал, что взрослые в своих умных и логичных рассуждениях зашли куда-то не туда. Однако Вэль видел, что брату неприятен этот разговор, поэтому промолчал. Лоренс ласково потрепал его по макушке, пообещал прийти завтра и отдал пирожное, которое прятал все это время (именно для этого он и заходил на кухню, перепугав всех слуг). Восторгу Вэля не было предела, и старший брат, уходя, вновь позволил себе улыбку. Не все взрослые такие серьезные, как они думают!

– Ты самый лучший на свете старший брат! – Ловэль крепко обнял Лоренса.

Тот тихо, словно боялся, что его услышат, рассмеялся.

– А как же Лидэль?

– Он тоже хороший, но еще глупый немного, – Ловэль смешно сморщил нос. – Он повзрослеет.

Лоренс не выдержал и в голос рассмеялся.

– Ох, Вэль, устами младенца…