Грёзы о любви

– Нет! – хором ответили ее старшие сестры, а Алеста еще и добавила: – Ты слишком молода и беспечна.

– Да, лучше присмотри за поместьем, пока мы с Алестой будем воевать, – живо поддержала Астера.

Старшая леди Феланэ ответила ей возмущенным взглядом, но после некоторых раздумий согласилась: она и сама чувствовала, что засиделась. Ей хотелось славы для своего рода, чтобы о них говорили по всему Рассветному Лесу, а не сидеть в поместье с младшей сестрой. Идеальным вариантом был брак с кронпринцем, но… прошлое остается прошлым. А вот будущее манит тысячью огней…

***

Война шла уже больше трех десятилетий. Народ Рассветного Леса был истерзан, земли – разорены. Светлые эльфы умирали под топорами северных орков, а Лестер никак не мог это изменить. Все началось в тот день, когда он уснул принцем, а проснулся королем. Королем, которому едва исполнилось семнадцать весен… Как он тогда выжил, не сломался, он не представлял. У него не было выбора: у него был долг перед своим народом, и он исполнял его. Он защищал Рассветный Лес, он каждый день принимал решения, казнил предателей, спорил с советниками. Он ничего не узнал об управлении государством, его ведь даже не учили: он был всего лишь четвертым принцем! Он учился сам, по книгам, без учителей, а потом жизнь просто перевернула весь его мир, и ему на практики пришлось подстраиваться, набираться опыта, совершать ошибки, каждая из которых стоила сотен жизней. И это отрезвляло лучше любого ведра холодной воды. Он не имел права на ошибку, он должен был быть хорошим, нет, лучшим королем. Он должен выиграть войну, должен защитить свой народ…

Очередной военный совет, как обычно, затянулся до поздней ночи. Еще повезло, что не было Астеры Феланэ, иначе они разошлись бы под утро.

Глядя в усталое, но решительное лицо короля, генерал Рисанэ невольно вспоминал его отца. В Южную войну ему довелось воевать бок о бок с Линэлионом, лорд Рисанэ помнил, какая тишина царила на военных советах: перечить королю не мог никто. Лестер же, едва на его серебристые волосы легла корона, обратился за помощью и советом к старому генералу, первое время почти полностью вверяя ему командование войсками. Много позже король сам стал возглавлять армию, проводить военные советы, и лорд Рисанэ честно готов был признать, что в лице Лестера Леранэ Рассветный Лес нашел не менее достойного короля, чем были до него. Он был строгим, но справедливым правителем. Жестким, ведь в военное время нельзя было иначе, но умеющим проявлять заботу о подданных. Непреклонным, но не упрямым: он умел и даже считал необходимым выслушивать мнения своих командиров. Их столь долгое сопротивление было заслугой короля – и генерал Рисанэ делал все, чтобы усилия правителя не пошли прахом. Они все сплотились перед лицом общего врага. Кровь лилась рекой, а они вновь и вновь сходились в походной палатке короля, чтобы в тысячный раз обсудить план завтрашней атаки. Лестер был везде и всюду, для короля не существовала мелочей, он контролировал все в армии, пока его королева, леди Илинера, правила страной в его отсутствии. Это была битва не только и не столько воинов, сколько всего народа. Это было испытание для всех, как пламя печи – кого-то оно расплавило, а кого-то лишь закалило. И вспоминая бал в честь свадьбы четвертого сына короля Линэлиона, а потом глядя на горящие упорством глаза Лестера, генерал Рисанэ приходил к очевидному выводу, что из тени отца-тирана вышел достойный правитель и лидер, который мог привести их народ к победе.

Глава 3. Горе и радость любви

4837 год от Великого Нашествия

Листерэль, столица Рассветного Леса

Сколько раз за последние пятьдесят лет он возвращался домой – не счесть, и каждый раз был не последний, он это знал. Но теперь…

Лестер поудобнее перехватил поводья коня и вновь задумался. Эти годы были… тяжелыми. Иногда ему казалось, что он спит, что это все – сон, и он вот-вот проснется и поймет, что отец с братьями никуда не уехали и северные орки не вторгались в их Лес. Но каждый раз реальность доказывала обратное, каждый раз он собирал военный совет, отдавал приказы, отправлял на верную смерть своих эльфов. Все эти годы он жил в этом горниле войны, в этом кровавом месиве из боли и отчаяния, и все же каждый раз поднимался и шел дальше. И вот, спустя почти полвека, они сделали невозможное – не просто отбросили кланы северных орков за границу Леса, но и сделали так, чтобы они больше не посмели соваться к ним. В глубине души Лестер прекрасно понимал, что новая война наступит совсем скоро, что это лишь передышка, но как же она была нужна! Армии, народу, им всем! И, честно говоря, даже ему…

Вдали показался королевский дворец – эти жемчужные шпили невозможно было ни с чем перепутать, – и Лестер в душе улыбнулся. Внешне он не улыбался давно. Никогда…

Илинера. Сколько раз он возвращался к ней? Сколько раз буквально приползал, выдохшийся, разбитый и отчаявшийся, и сколько раз она вселяла в него надежду? Одного ее строго взгляда зеленых глаз хватало, чтобы он собрался и перестал ныть и жаловаться. Рядом с ней, величественной и серьезной, умело управляющейся с любой проблемой, он сам стремился стать лучше. Но как же они ссорились, как же они долго не могли договориться! Илинера умела парой фраз – или своим излюбленным взглядом – лишить его всех аргументов, доказать неправоту. Это одновременно восхищало и… еще больше восхищало, хоть и раздражало изрядно. Он так привык к ней, что только когда понял, что возвращается домой навсегда, что теперь будет с ней вместе постоянно, он наконец-то осознал то, что должно было быть ясно еще лет тридцать назад – он любит ее. Как иронично, как смешно, но их брак, по договоренности, не из чувств, вдруг принес ему то, что он никогда не ждал. Никогда они с Илинерой не вели романтических бесед, не гуляли по ночному саду, не строили планов на будущее – им было некогда: война убила их молодость, их свободу и чистоту. Они стали теми, кого видели все: королем и королевой Рассветного Леса, спасшими свой народ в эту тяжелую пору.

Въезжая в ворота королевского замка, Лестер впервые думал лишь о личном: в последнюю их встречу, больше года назад, они сильно поругались с Илинерой, но когда он уже уезжал, то случайно встретился с ней взглядом. Именно тогда, увидев заботу и тепло в ее зелени, он понял, что уже давно полюбил свою супругу, когда-то навязанную отцом. Они столь многое прошли вместе, столь многое пережили, со стольким справились – спина к спине, как воины в бою, – что он тешил себя надеждой, что и Илинера чувствует к нему не только лишь отвращение и приторную терпимость. В конце концов, он уже давно не принуждал ее, она сама делила с ним и дневные беды, и тепло ночной постели.

На крыльце его встретил Шериэль, один из старых боевых товарищей, которого Лестер специально отправил вперед себя, с вестями и первой партией раненных. Остальные его командиры – Нарель Миратэ и генерал Рисанэ, – испросив разрешение, отправились к невесте первого. Миратэ успел за то время, что валялся по весне в лечебнице с ранением, познакомится, как он уверял, с чудесной эльфийкой, влюбиться в нее и сделать предложение. Лестер лишь равнодушно пожал плечами, отпустив подданных, но внутренне был рад, что его эльфы продолжают жить, что война не убила в них все светлое. Хотя некоторые были чересчур, по мнению короля, энергичны в этом. Пару лет назад Астера Феланэ – одна из лучших командиров его армии – вышла замуж за своего протеже, заместителя, обычного человека и уже успела родить от него сына. Если бы не война, то многие лорды и леди Рассветного Леса не пережили бы этой новости, а так скандал разразился лишь в семье Феланэ. Сам же король "великодушно" закрыл глаза на подобный мезальянс: последнее, что его в то время интересовало – это личная жизнь подданных. К тому же, для рода Феланэ межрасовые браки не были редкостью, и Лестер не считал необходимым бороться с этими воинственными женщинами. За защиту восточных и южных границ он готов был позволить генералу следопытов выйти замуж хоть за тролля.

Легко, словно он не провел в седле последние две недели, Лестер спрыгнул с коня и отправился в замок. Встретивший его Шериэль выглядел слишком взволнованно, чтобы король оставил это без внимания.

– Что случилось, лорд Виранэ?

– Ваше величество… – мужчина не выдержал и опустил глаза: хоть он и прошел всю войну, но от ледяного взгляда короля пробирала дрожь. – Ваше величество, королева Илинера…

Лестер уже знал, что он скажет: он понял это по голосу, по взгляду, по бледному лицу. Понял, потому что Илинера всегда сама выходила встречать его, как бы она не была занята.

– …умерла четыре месяца назад, родив сына. Лоренсом приказала назвать.

И все. Что-то внутри обрывается, холод сковывает сердце. В колыбели плачет малыш, его глаза такие же зеленые, как у нее. Лестер больше никогда не произнесет ее имя вслух, он уберет из замка все ее портреты, запретит говорить о ней, но это будет позже, а сейчас он просто без сил опустится на стул рядом с колыбелью и будет наблюдать за сыном, чувствуя, как непролитые слезы медленно текут по его и без того израненной душе, разъедая еще больше. Потом, спустя годы, оглядываясь назад и вспоминая то время, Лестер поймет, что от смерти, от трусливого и позорного бегства, его тогда спас именно сын. Если бы Лоренс погиб вместе с ней или его вовсе не было, он бы не пережил ее смерти, ушел бы за любимой, бросив свой народ, свое королевство, своих эльфов, что доверяли ему собственные жизни. Но в колыбели спал маленький зеленоглазый малыш, и ради него Лестер готов был на все. Ради него он встал с этого стула, он продолжил жить, он ходил, делал дела, решал сотни постоянно возникающих проблем. Он не чувствовал вкуса еды и мягкости одинокой супружеской постели, но чувствовал тепло, когда брал на руки сына, чувствовал, как отступает усталость, когда он ночами качал плачущего Лоренса. Он продолжил жить, и спустя месяцы смог… нет, не забыть, но принять ее смерть. И все же, иногда ему казалось, что это все неправда, что он просто неправильно вернулся, что ему нужно всего лишь еще раз уехать, чтобы потом вновь вернуться, и тогда его в замке будет ждать живая Илинера, укачивающая на руках Лоренса. Еще лишь раз вернуться…

***

Впервые за долгие годы они вырвались из оков войны, и для молодого лорда Нареля Миратэ это было глотком свежего воздуха, его же старший спутник, генерал Селон Рисанэ, за свою более долгую жизнь успел привыкнуть к этому ярчайшему из контрастов: как бесконечная череда из кровавых боев и бессонных ночей превращается в солнечное утро и мягкую постель. Он и с Нарелем поехал по той простой причине, что хотел поддержать молодого друга, да и в столице ему делать было нечего. Его дело – это война, а восстановлением королевства их король займется сам, вокруг него собралось достаточно молодых и энергичных эльфов. К примеру, таких, как Нарель.

– Я ее как увидел, сразу полюбил, веришь ли?

– Все в нашей вечной жизни случается, – философски ответил генерал, улыбаясь этой горячей, полной любви молодости. Он вспомнил свою юность, которую унесла Южная война. Он вышел из нее раненным седым стариком, и хоть его облик, как и любого эльфа, был все также молод, но в душе он уже не чувствовал той легкости, которая отличает младшее поколение от старшего.

– Она ухаживала за раненными в лечебнице, весь день ходила между кроватями, стелила белье, перевязывала раны, кормила больных, а я взгляда не мог отвести, все смотрел на нее, такую прекрасную, – Нарель мечтательно улыбнулся. Он, и правда, по меркам светлых эльфов был еще молод – всего семьдесят пять весен прожил. Отец его погиб в первые дни войны, и Нарель стал главой рода и последним его представителем. Это был светловолосый эльф с теплыми серо-зелеными глазами и открытым лицом. Он был хорошим воином и замечательным командиром, но еще лучшим он был другом.

Генерал Рисанэ с ностальгией вспомнил, как еще триста лет назад эльф, не проживший пятидесяти весен, считался ребенком, а сейчас… Сейчас все изменилось: сначала Южная война, потом война с северными орками, война у Восточных гор унесли жизни многих жителей Рассветного Леса. Всего за пару сотен лет у светлых эльфов, могущественных бессмертных созданий, сменилось несколько поколений, и вот уже эльфы, едва разменявшие два десятка весен, считаются взрослыми, а все друзья Рисанэ, с которыми он рос, мертвы, и уже мало кто из эльфов помнит Южную войну. Как же ускорилось течение их жизни…

Впереди показалась крыша поместья Феланэ – древний особняк простоял несколько тысячелетий, но до сих пор выглядел так, словно его только что построили. Он напоминал замок фейри, который генералу довелось видеть в Южную войну: огромный дом словно вырастал из окружающей его рощи. Молочно-белые стены были увиты зелеными лозами, и даже остроглазые эльфы не могли бы сказать, где заканчиваются растения и начинаются узоры.

– Наше поместье даже до войны так не выглядело.

– Особняк Феланэ был построен еще до Раскола, его творила магия. – Рисанэ окинул выразительным взглядом украшенную резными арками главную дорожку от ворот к крыльцу. Каждая колонна, каждый свод между ними был расписан уникальным рисунком: здесь были и сцены сражений, и древние существа, и прекрасные пейзажи.

– Это место как ничто другое напоминает о том, кто хозяева этих земель.

На это генерал лишь улыбнулся, не став учить молодого эльфа уму: род Миратэ не мог похвастаться ни знатностью, как Феланэ, ни воинскими достижениями, как Рисанэ, ни богатыми землями, как другие лорды. Предки Нареля жили на севере, в маленьком поместье, окруженным густым лесом. На их границах всегда было неспокойно, а Миратэ не обладали честолюбием, чтобы стремиться что-то поменять. Нарель был скромен и привык восхищаться такими, как Феланэ, которые уже по праву рождения стояли выше других лордов. Если бы Селон Рисанэ имел привычку лезть не в свое дело, он обязательно бы подивился помолвке юного друга со старшей леди Феланэ: хоть Астера никогда не рассказывала о сестрах (общение с ней, вообще, было достаточно своеобразным и многие к нему не стремились), но еще до войны об Алесте и ее матери, Алинэи, ходило немало слухов. Как-никак, а старшая из ныне живущих леди Феланэ когда-то едва не стала женой кронпринца.

***

– Как ты могла так поступить?! – Хорошо, что стекло в окнах особняка было прочным настолько, что могло выдержать многодневный скандал, разразившийся в доме Феланэ. Все началось еще шесть лет назад, когда Астера приняла в ряды следопытов человека. Даже непоколебимый авторитет генерала не спас ее от шепотков подчиненных, но очень скоро Винсент Корт – а именно так звали молодого лучника – доказал, что не зря его удостоили столь высокой чести. Несмотря на продолжавшиеся сплетни (злых языков всегда было достаточно даже среди светлых эльфов), Астера повысила его. Уже спустя два года он стал ее заместителем. У Восточных гор бои были не менее жаркими и кровавыми, чем на севере, там проверялись на прочность все. Винсенту удалось не только завоевать себе место среди эльфийских следопытов и их уважение, но, и как оказалось позже, любовь генерала. Весть о свадьбе леди Астеры Феланэ, герое Рассветного Леса и одной из самых прекрасных дев, с простым человеком в другое время потрясла бы всех светлых эльфов, но заканчивающая война сгладила резонанс. А некоторые, как увлеченная романом с молодым командиром Миратэ Алеста, и вовсе пропустили эту весть мимо острых ушек. Поэтому визит в поместье сестры с мужем человеком (!!!) и двухлетним сыном-полукровкой (!!!) стал для старшей Феланэ настоящим потрясением. Естественно, между сестрами тут же вспыхнула ссора, которая не прекращалась уже который день. Сначала еще Авелис пытался разнять их, но потерпела сокрушительное поражение и по совету Винсента отступила.

– Не обращая внимание, для Астеры это привычное состояние, она всего лишь сменила объект своего ора: с солдат на сестру, – с явным безразличием к подобной патовой ситуации успокоил ее человек. Он оказался достаточно приятным в общении, хотя его манеры военного и излишняя язвительность настораживали Авелис. Она никогда еще не общалась с людьми, но среди светлых эльфов отношение к ним было, как глупым неразумным существам. Люди смертны, лишены духовности и чувства прекрасного – так считают в Рассветном Лесу, но Авелис, понаблюдавшей с неделю за непрекращающимися ссорами сестер, пока Винсент спокойно возился с сыном, начала думать, что все в этом мире относительно.

– Мне не нужны твои глупые нотации, которые наша дорогая матушка вложила в твою пустую голову!

– Ты вышла замуж за человека! Астера, никто бы не смог так опозорить свой род, как это сделала ты!

– Я забыла спросить твое мнение!

– Как ты могла разделить ложе и свою жизнь с человеком?!

– Очень легко! Рассказать или не шокировать тебя, сестра? Хотя зная твой бесстыжий нрав, не думаю, что тебя что-то сможет удивить!

– Не смей меня обвинять! Это не я притащила в дом людей!

– Мужа! Моего признанного Светом супруга!

– Вот и поезжай с ним туда, откуда ты приехала, не позорь род!

– Это мой дом!

Именно в этот момент в особняк прибыли лорд Миратэ и лорд Рисанэ. Первый легко спрыгнул с коня и раскланялся с вышедшей их встречать Авелис, при этом обеспокоенно поглядывая на дом, из которого доносились хорошо слышимые обрывки ссоры сестер. Генерал же Рисанэ степенно спустился, опираясь на свою послушную и спокойно стоящую лошадь: травма ноги, полученная еще в Южной войне, навсегда лишила его проворности. Опираясь на трость, он похромал к дому.

– Генерал Селон Рисанэ, наш с Астерой военный друг и наставник, – представил его Нарель.

Авелис лучезарно улыбнулась – у нее была улыбка счастливой, солнечной девочки, которая осветила все вокруг, и даже повидавший слишком много боли и грязи генерал Рисанэ на мгновение почувствовал себя молодым.

– Светлого дня, леди Феланэ, – он склонился поцелуем к ее руке, чувствуя нежный шелк кожи под губами.

– И вам, генерал. Проходите, мы ждали вас.

Да, ссорящиеся сестры определенно "ждали" их. Впрочем, когда Авелис проводила лордов в большую гостиную там, помимо скучающего Винсента обнаружились и Астера с Алестой, восседающие в креслах с видимым спокойствием. Как только гости вошли, старшая сестра поднялась навстречу жениху, а средняя – генералу.

– Рисанэ, рада вас видеть, – она пожала ему руку. – Нарель все же заманил вас к нам?

– Пригласил, – поправил генерал. – Если вы не против моего присутствия.

– Ничуть, всегда рады. С Винсентом вы уже знакомы…

– Да, я прекрасно помню вашего первого помощника.

– …а с Авелис вы уже познакомились, тогда мне остается представить лишь мою старшую сестру, леди Алесту Феланэ. Присаживайтесь, что мы будем стоять, на войне настоялись.

– И набегались.

– А кто-то наорался, – язвительно заметил "первый помощник".

– Винс.

Генерал Рисанэ приветственно кивнул Винсенту, пока его супруга пыталась прожечь того взглядом. Астера Феланэ и в молодости отличалась нелегким характером, а война и командование немалой частью армии превратили ее, без преувеличения, в бешеную фурию. Генералом следопытов она была отменным, но общаться с ней было непросто, и все же Селон Рисанэ крайне уважительно относился к этой эльфийке, как и он, стоявшей на защите родных земель. Что же до Винсента, с ним генерал тоже в свое время был знаком, когда тот стал правой рукой леди Астеры. Его профессиональные навыки Рисанэ, как и Феланэ, оценил высоко, к тому же мужчина обладал поистине выдающимся спокойствием и умением гасить яростный огонь в душе своего генерала. Поэтому пока Алеста что-то тихо обсуждала с Нарелем, Селон Рисанэ завел неторопливую беседу с Винсентом. Это был еще достаточно молодой мужчина, среднего роста, широкоплечий, с темно-каштановыми волосами и карими глазами. Он не был красив ни по эльфийским, ни даже по человеческим меркам, но обладал недюжинной силой, стальной воле и умением добиваться своего во всем, что не касалось его любимого командира. Пока мужчины степенно обсуждали, сколько времени понадобится, что восстановить резервы после столь продолжительной войны, обе женщины молчали. Астера за последние дни наговорилась, вернее, накричалась, вдоволь, а Авелис не считала, что ее опыта достаточно, чтобы участвовать в подобных разговорах, поэтому она лишь внимательно слушала, попутно думая о приехавших гостях: сестра мало рассказывала о тех, с кем воевала плечом к плечу много лет, но даже из ее скупых замечаний можно было составить довольно ясную картину. О генерале Рисанэ говорили еще до войны, он давным-давно прославился как непревзойденный военачальник, да и Нарель Миратэ был достаточно известен – один из командиров северной армии.

Наконец двое возлюбленных договорили и присоединились к основному обществу в гостиной.

– Надолго ли вы к нам? – любезно поинтересовалась у генерала Рисанэ Авелис, пока сестры вновь не схлестнулись.

– Пока Нарель будет готовиться к свадьбе. Кстати, как скоро, друг мой, нам ждать этого радостного события?

Нарель перевел влюбленный взгляд на сидящую в соседнем кресле Алесту, та ответила более сдержанно, но знающая ее Астера лишь хмыкнула: вот уж не думала лучница, что ее холодная и расчетливая (вся в матушку!) сестра когда-нибудь кого-нибудь полюбит, да еще и простого северного лорда, у которого за душой лишь выжженная земля и влюбленный взгляд.

– Не больше месяца, Нарелю нужно будет вернуться домой восстанавливать поместье.

На эту фразу особенно тяжело вздохнул генерал Рисанэ и в подтверждении кивнул: они с Нарелем Миратэ были соседями, и ситуации у них, в общем-то, были схожи. Зато после этого ему от Авелис достался сочувственный взгляд.

Глава 4. Три жены

После приезда Нареля ситуация в поместье Феланэ немного разрядилась: теперь Алеста большую часть дня проводила со своим женихом, Астера – с мужем и сыном, и сестры старались не пересекаться, благо в огромном особняке сделать это было несложно. Но все равно постоянно, как пожар в засушливое лето, вспыхивали ссоры. Среди светлых эльфов отношения с другими расами не устанавливались и даже осуждались, кроме, пожалуй, с народом фейри: русалок, дриад и нимф, которые были ближайшими соседями и соратниками дивных. Алеста всегда придерживалась строгих консервативных взглядов, Астера же, как типичная представительница рода Феланэ, плевать хотела на устои и чужое мнение. В конце концов, в их семье она была не первой, вступившей в межрасовый брак, этим испокон веков славились ее предки. Но старшую сестру не волновала ни любовь младшей, ни склонности, присущие их роду – она продолжала осуждать Астеру. Та никогда не обладала терпеливым характером, да и Алесту всегда недолюбливала, поэтому и без того натянутые отношения двух Феланэ сейчас трещали по швам, грозясь навсегда разорваться. Нарель не знал, что делать, как помочь любимой и стоит ли вмешиваться; Винсента это лишь веселило, хотя Авелис видела, как горят злобой карие глаза – никому, кроме Астеры, он не прощал оскорбления, и Алесте часто доставалось от него несколько ядовитых острот. Особенно ситуация накалилась, когда средняя сестра в один из разговоров заявила старшей, что не может дождаться, когда та выйдет замуж и уедет, оставив ей поместье.

– Поместье? Тебе? – удивилась Алеста.

– А кому еще? Твой Нарель – последний из рода Миратэ, тебе придется вступить в его семью, а мой муж менее знатен, он уже взял мое имя. Придется мне возглавить нашу семью.

– Никогда я не допущу того, чтобы наш род продолжали полукровки! Есть еще Авелис!

– Она младше меня, по праву старшинства титул леди Феланэ наследую я!

Возразить Алесте было нечего – Астера была права, – но после этого разговора сестры старались не встречаться, потому что обе понимали, что взаимная ненависть достигла своего предела. Алесту неимоверно бесило, что их древний род, второй по знатности после королевского, будут продолжать смески, дети какого-то грязного человека! Но и отказаться от брака с любимым она не могла. Нарель покорил ее практически сразу: вне поля боя он был мягким, добродушным эльфом, предпочитавшим уступать близким, а не ругаться с ними. Это так контрастировала с обстановкой в доме Феланэ, где, Алеста помнила, отец с Астерой могли до безумия доводить мать своими прихотями! Подумать только, если бы покойный лорд Феланэ так долго не противился браку дочери с кронпринцем Ларетом, то сейчас она могла бы быть королевой! Пусть и вдовствующей… Но тогда бы она не встретила Нареля… Его мягкая улыбка и добрый взгляд нравились ей, впервые в своей уже долгой жизни она думала о замужестве с тем, к кому она испытывала настоящие чувства, а не простой расчет. У эльфов многие тысячелетия не было даже такого понятия, как брак по договоренности – их души соединялись лишь по светлой, глубокой любви, – но потом произошел Раскол, их народ сблизился с людьми, перенимая у них не самые лучшие традиции. Постепенно среди знатных светлых эльфов стали заключаться браки не по любви, а из выгоды. Первым на эту стезю стал великий король Рассветного Леса Лисэн Леранэ: после Раскола на его плечи легла серьезная задача собрать воедино растерзанный народ. Тогда многие – да почти все! – рода были уничтожены, на их месте возникали новые, заводились новые связи, укреплялись новые семьи. Тогда такой подход к бракам был оправдан, а после он вошел в привычку. Несмотря на пестование души над телом, светлым эльфам вовсе не была чужда корысть, зависть и желание прославить свой род.