Память

Анрис Фэвел

Память

1. МОЙ СОН. 26 лет.

Закатное солнце заполняло просторную комнату с мебелью из темного дерева, я всматривалась в своё отражение в зеркале и не могла поверить в то, что это происходит, ведь на мне было роскошное белое платье, расшитое бисером, и я выходила замуж за человека, которого так давно ждала. Я полюбила его ещё в юности, полюбила его веснушки на носу, светлые глаза, загорелую кожу, лучезарную улыбку и невероятно сильные объятия. Я любила чувства, которые возникали во мне рядом, любила ту себя, которой я становилась, хотя последнее время я была кем-то другим. И это странное чувство не покидало меня, меня также не покидало чувство, что я делаю что-то неправильно, будто закрываю какую-то боль этим действием. Но что я прикрывала, я не знала, поэтому я просто улыбнулась себе в отражении и глубоко вздохнула.

- Веселей. – послышался звонкий голос моей подруги, которая вручила мне букет из красных роз, которые я даже не любила.

- Знаешь… - запнулась я. – Я будто иду не той дорогой. – я осмотрела цветы, а после комнату, которая будто на старом телевизоре мелькнула.

- Твоя - это целоваться в туалете за вопросы по контрольной? – усмехнулась Ксандра. – Может, ты и не верила в любовь, но любовь верила в тебя, так что выше нос и иди к своему жениху. Перед свадьбой все сомневаются.

- Почему ты вспомнила школьные контрольные? – я развернулась к ней.

- Потому что ты их помнишь. – подруга стала серьезной, а её карие глаза отчего-то стали тревожными. – Я могу пойти вместо тебя. – проговорила Ксандра, подойдя ближе.

- Что? – возмутилась я. – Замуж? – рассмеялась я в ответ. – Шутница.

Со своим будущим мужем я встретилась, когда мне было 18 лет на выпускном. Это было лучшее лето в моей жизни, я была нужной, любимой, была частью его жизни. Мы почти сразу потерялись в этом неудобном городе, и встретились спустя восемь лет. И в этот раз мы решили ни в коем случае не теряться, и он сделал мне предложение. Мы организовали свадьбу буквально за несколько недель. Это было странно, но я была согласна, ведь я так хотела вновь ощутить то, что было так давно. И мне неважно было какой букет цветов будет у меня в руках, неважно какое платье я в итоге надену, и кто будет на моей свадьбе, важно было одно – он. Хотя порой я бы очень желала быть не настолько одинокой в этой комнате. Ксандра была моей подругой ещё в школе, мы с ней тоже на много лет «терялись», но отчего-то я была уверена, что она просто спутник и свидетель определенных действий. А кто действительно мне был бы сейчас важен и нужен – это мой отец. Он называл меня «карамелькой» за мой цвет волос, видел во мне красоту и интеллект, видел меня настоящей, принимал и любил, это была безусловная любовь, и я так скучала.

Но времени было в обрез, поэтому я прошла по коридору к задней двери большого дома и остановилась, чтобы собраться с духом. Может, я всё же ошибаюсь? Ведь здесь даже нет моего отца. Но там за дверью уже стоит мой идеал, два его брата и священник и теперь я больше никогда не буду одна, поэтому я улыбнулась сама себе и вышла из дома. Солнце уже почти село, на лужайке стояла самодельная арка из веток березы, под ней стоял какой-то седой скрюченный священник и ОН. Я неспешно подошла к арке, и мой идеал тут же взял меня за лицо в свои ладони и крепко поцеловал в губы, это была сдержанная страсть, его страсть, мы широко улыбнулись друг другу и послышался голос.

- Тэфи! Тэфи! – где-то прокричал мой отец.

- Отец? – тревога заполнила моё сердце, я посмотрела в сторону дома, но никого не было. – Папа! – уже громче позвала его я, но в ответ тишина.

Темнота поглощала сад, мне стало ужасно тревожно, будто что-то надвигалось. Фонари не загорались, я оказалась в каком-то странном темном лесу, небо озарялось светом, как будто скоро взойдет солнце. Моего мужчины не было рядом, не было ни братьев, ни священника, но рядом стоял другой. Незнакомец был высоким тощим в черном фраке, он не отрывал от меня взгляд и широко улыбался своими гнилыми зубами, один глаз без зрачка, второй же, карий, обведен черной краской. Позади него на задних лапах, будто люди, стояли звери в человеческий рост. За их спинами вставало солнце, слышалось пение птиц, а где-то вдалеке пел мужской голос, тихо так, прерывисто, словно убаюкивая меня.

- Кто в озере, Тэфи? – спросил он.

- Что? – лишь спросила его я.

- Кто вошел вместо тебя? – он вновь спросил, рассматривая моё лицо.

- Ты моя! – прорычал голос с другой стороны и резко запахло гарью.

Страх сковал моё тело и посмотрела в сторону дома и увидела огромное черное существо с красными светящимися глазами.

И я открыла глаза, вскрикнув от парализующего страха.

Это был всего лишь сон, ночной кошмар, я проснулась у себя дома, голубые шторы прикрывали яркий солнечный свет, который тут же поблек и исчез. Моя комната была пыльной и разрушенной, увешана старыми постерами мифических животных и иллюстраций леса в рамках, нежно василькового цвета краска на стенах облупилась, а на высоком, широком, разбитом комоде из светлого дерева стояли пыльные рамки с фотографиями. Сон казался таким реальным, но я осознавала, что настоящая реальность вовсе не равна моей мечте, кажется, ничего не было даже около моей мечты. Портреты в рамках на комоде не казались мне знакомыми, я осматривала лица, и так и не найдя ответы в своей памяти отвернулась и закрыла глаза, мне хотелось вернуть то состояние во сне, но ничего не получалось.

Мой отец всегда был рядом, он помогал мне чем мог и как мог, он гордился мной и в то же время я раздражала его. Он был прекрасным кулинаром, экспериментировал, находил интересные рецепты напитков и с удовольствием готовил их, применяя новые формулы в своих кофейнях по городу. Отец был увлеченным человеком, и желал мне счастья, но я не знала, как ему объяснить, что не могу быть просто счастлива, это было сложно. Он часто говорил мне, что беспокоится за меня, после аварии он хотел спрятать меня, и я это чувствовала. Я мечтала влюбиться, найти друга, найти кого-то, кто сможет разделить со мной то, что внутри, но идеальные парни только в снах.

Встав с кровати, я поняла, что ужасно вымотана, моё тело ныло, будто у меня была высокая температура, в голове, будто не мои мысли говорили о том, что я потеряла всё, у меня ничего нет, кроме старой отцовской квартиры и собственных снов.

Недолго думая, я направилась в душ, мне хотелось смыть с себя ощущение финала этого сна, и всего, что я там видела и чувствовала. И даже тот красавчик у свадебной арки казался мне слишком идеальным, таких не бывает, но боже, меня тянуло к нему невыносимо. Я не была одета в пижаму, и это меня удивило, на мне был теплый свитер и старые спортивные штаны на резинке, я так не одевалась. Хуже оказалось, что воды в кране не было, после долгих попыток добиться потока, ничего не вышло. Разозлившись я пнула корзину с бельем, и жгучая боль прошлась вокруг моей икры, я подняла левую брючину и увидела розоватый шрам в виде букв «моя», на кожу словно лили кислоту, подняла правую брючину и увидела такой же жуткий обжигающий шрам: «ты».

- Ты моя? – спросила я сама себя. – Нет, я своя.

Откуда были эти шрамы? Стоило мне их увидеть, я почувствовала, как всё моей тело болит: ныли запястья, горел живот. Я подняла свитер и увидела ещё шрамы бордового цвета, будто распороли и наспех зашили, непрофессионально и криво. Я вновь посмотрела на пыльные рамки с фотографиями, но я не могла разобрать лиц. Всё, что было в моей памяти – чувства и боль. На улице стоял промозглый густой туман, тишина, никого, похоже уже глубокая осень. Долго рассматривая улицу, я заметила крышу своей школы. Я не могла вспомнить каких-то людей, события, всё было будто в тумане, но школа… Да, школа была в моей памяти очень ярко, помню старшие классы, но что было потом? Почему я не помню свою жизнь?

В кухне я нашла свой паспорт: Тэфили Бланш, мне было двадцать шесть лет и последние восемь лет были в моей лишь осколками. Злость от тщетных попыток собрать всё в единую картинку сдавливала мне виски, ничего не выходило и просто вскрикнув, я долбанула руками по комоду.

- Ненавижу! Ненавижу! – рыдала я. – НЕ НА ВИ ЖУ! – я прокричала последнее по слогам и слезы покатились по щекам. – Что произошло? - после чего села на кровать и громко завыла от желания вспомнить. – Даже воды нет! Что происходит? Я хочу в душ. – я осознавала, что дело не в душе, но в тот момент мне казалось, он смог бы облегчить мои страдания.

Глубоко вздохнув, я опустила глаза и увидела колье из красных граненых бусин, которое виднелось за комодом, яркое, блестящее. Вытащив его оттуда, я с печалью осмотрела украшение, так и не понимая, кому оно принадлежало и какую историю имело, может оно было моим, а может, чужим.

- Наверное, моё. - сдвинув брови, я оглядела колье. – Возьму с собой. – я положила его в карман брюк. – Где же отец? На работе? Надо дойти до ресторана отца… - я надела отцовское пальто и вышла из дома.

2. ТЭФИЛИ. 17 лет.

Смерть являла собой высокую роскошную женщину с пухлыми рубиновыми губами, бледной кожей и белыми глазами, её платинового цвета гладкие, как шелк волосы струились до лодыжек. Поверх шелкового серебряного платья она надевала шубу из белого медведя, медведя, что был ей другом, но погиб от рук уродливого демона, возомнившего себя богом. Её приход предзнаменовался колоколом, она отмеряла время по белоснежны песчинкам своих песочных часов, свисавших с её запястья на цепи. Эта богиня всегда была окружена огромными исполинских размеров волками, она не вступала в соглашения и с ней невозможно было договориться на жизнь, но можно было договориться на смерть, если цель стоит того.

Тэфили зачитывалась легендами о Смерти, знала буквально наизусть все мифы об этой богине, её привлекала смерть и как явление, и как благородная женщина, избавляющая от мук или дарующая освобождение.

Тэфи проснулась в своей спальне ранним осенним утром, ей снова снилась зима и волки, что воют убаюкивая. Сквозь голубые шторы пробивался солнечный свет, на стенах висели постеры с мифическими животными, а на комоде из светлого дерева стояли фотографии Тэфи и её отца. Она быстро умылась, надела черную короткую юбку и черную водолазку и присела перед зеркалом, раскрыв свою косметичку. В отражении, девушка вновь посмотрела на фотографии на комоде, и подумала о матери. Её мать – Эрима умерла, когда Тэфи только родилась, она верила в миры после смерти, в служение богам почивших и в то, что с умершими можно поддерживать связь. Одновременные смерть и рождение стали для Тэфили символом собственной жизни, ведь ей было трудно поверить в то, что её мать умерла бесцельно. Она была уверена, что женщина, поклонявшаяся божествам мертвых, не могла умереть без причины. А красные бусы, оставленные Эримой дочери, как защитный амулет казался девушке очень значимым, тем более, что и сам отец тревожно реагировал, когда она его забывала дома.

В квартире пахло корицей и медом, а на холодильнике висела записка: «Мне нужно бежать, у нас сегодня банкет. В холодильнике сэндвичи, на столе свежезаваренный чай с медом и корицей. Удачи в школе. P.S. Не огрызайся с мадам Метильей, она наш друг.» Тэфи уже накрашенными темными тенями и бордовой помадой лишь закатила глаза. Она обулась в коридоре и взглянула на свою комнату через отражение в зеркале коридора, и тут же не разуваясь зашла к отцу в комнату и вытащила из шкафа большой толстый альбом с фотографиями. Под подушкой девушка заметила какую-то синюю книгу, но быстро глянув на часы, Тэфи поняла, что опаздывает и быстро вытащив из альбома строе фото, выскочила из спальни. На коричневой фотокарточке были изображены девушка, мужчина средних лет и пожилой дедушка, а сзади пером было написано: Эрима, Айко, Илайн, это были мать Тэфили, дедушка и прадедушка. Тэфили хотела бы найти способ поговорить с матерью и родными, она мечтала услышать голос матери, потому что ужасно скучала.

Девушка шла по осенним тротуарам в бордовом плаще, она рассматривала деревья и небо, Тэфи любила эти краски, спокойную размеренную обстановку, странное приближение к холодному забытью. Осеннее солнце всегда было ласковым и отливало золотом благодаря оттенкам деревьев, воздух на улице был прохладным и в то же время теплым.

У главного входа в школу было уже пусто, кажется, уже прозвенел звонок на первый урок и сейчас главное - прокрасться в класс и сесть за последнюю парту. Тэфили старалась быстро, но тихо подняться по лестнице и юркнуть в класс, как вдруг на верхнем этаже послышались шаги.

- Тэфили! – грозно проорала женщина, увидев опоздавшую ученицу на лестнице.

- Гадство… - прошептала Тэфи, и тут же мило улыбнулась.

- Ты где шляешься?! – она склонилась над школьницей.

В памяти Тэфили сразу же пронеслись слова отца с записки: она наш друг. Такого друга врагу не пожелаешь.

- Доброе утро, мадам Метилья. – Тэфили тошнило от этой женщины, но она стоически улыбалась учительнице.

- Что у тебя случилось? Или ты думаешь, что можно вот так просто приходить, когда вздумается?

- Ни в коем случае, мадам Метилья. Но дело в том, что это личное. – продолжала улыбаться Тэфили, от мадам Метильи пахло духами вперемешку с жареной рыбой.

- Личное? У тебя нет ничего личного! Если у тебя причин нет, то я вызову твоего отца в школу! – прорычала женщина.

- Мадам Метилья, разве «женские дни» не являются личным? – Тэфили уже улыбалась через силу, ей было уже невмоготу стоять перед этой женщиной, слышать этот запах и оправдываться.

Мадам Метилья чуть расслабила плечи, она была огромной тучной женщиной с кривым макияжем и запахом жареной рыбы. Но Тэфи думала, что та просто была глубоко несчастной женщиной и всё, что она могла это кричать на учениц в коридоре школы. Да, она была порой отвратительной, но она была женщиной, поэтому ответ Тэфили немного расслабил её напряжение.

- А… - раздался короткий звук. – На сегодня прощаю, но тебе уже пора научиться жить с этим и подобные дни никак… Слышишь? НИКАК! – она буквально прокричала эти слова. – Не должны влиять на твою жизнь.

Мадам Метилья часто унижала девушку с тех самых пор, как та вернулась в школу после аварии, учительница говорила, что Тэфи никак не должна была выжить. Но откуда она это взяла и неужели так сложно принять то, что Тэфили смогла? У Тэфи в голове не укладывалось, что вот так просто можно ненавидеть ребенка за то, что он выжил в аварии. Отец убеждал дочь в том, что у учительницы тяжелая судьба, её муж ушел к её сестре, которая похожа на Тэфи, и поэтому у неё просто ассоциация.

В школе Тэфили старалась быть очаровательной и властной, умной и хитрой, лицемерной и наглой. Светлоглазая, изящная, она носила короткие юбки и ботинки на каблуке, флиртовала с мальчишками, девчонки же обходили её стороной, кроме совсем юных, которые буквально фанатели по её темному макияжу. Тэфили красила губы темной помадой и всегда находила способы «выйти сухой из воды», она была яркой, но в то же время тихой, о ней мечтали одноклассники, а она использовала их мечты себе во благо. В туалете, она часто курила и могла поцеловать того, кто не оставил её в беде, особенно часто это был её одноклассник Томэр.

- В этом мире парни пользуются девчонками, значит я буду пользоваться ими. – проговорила Тэфили, затягиваясь сигаретой в туалете. – А те дуры, только и делают, что шипят мне в след. Ненавижу школу. Что плохого в том, что я выживаю? – рядом стояла подруга Тэфили – Ксандра в яркой-розовой блузке с воланами и роскошными волнистыми волосами цвета какао.

- Уверена, будет ещё любовь у тебя. – улыбнулась Ксандра.

- Она уже была. – Тэфи вздохнула и затушила сигарету о раковину. – Надо прекращать.

- Что? Целоваться рефераты или показывать лифчик Томэру? – Ксандра улыбнулась себе в отражении.

- Курить.

Ксандра училась в параллельном классе, она казалась воздушной и мечтательной, какой-то недосягаемой, верящей в чудеса и любовь. С ней Тэфили могла быть собой настоящей: душевной и романтической, печальной и улыбчивой. Девушки встретились случайно, когда обе пытались спрятаться в старом туалете, который давно был закрыт на ремонт. Ксандра тоже ни с кем не общалась и старалась избегать людей, в этом они были похожи. Тэфили очень хотела верить в любовь, в дружбу, она мечтала о ней, но реальность казалась ей совсем иной.

- Эй, Тэфи. – повернулся к ней Томэр. – У меня есть ответы на контрольную.

- Как классно. – хищно улыбнулась ему девушка. – В таком случае буду рада обсудить с тобой контрольную, когда тебе будет комфортно.

- Конечно. – парень словно растекся по стулу и хитро улыбнулся в ответ.

На следующий день Тэфили написала контрольную работу по географии хорошо и ей этого было достаточно. Ей претили учительские рассказы о том, что Рэнэрлесс – торговый город, ведь Тэфи была уверена, что город является чем-то большим, она читала легенды и мифы о мире и верила, что они не были рождены из пустоты. Она не любила историю и не читала о культурном происхождении региона, она читала сказки и хотела верить именно в них.

Поздним вечером Тэфили уже лежала в кровати и снова читала «Эра Тьмы и Света. Последняя эпоха счастья», когда послышался грохот входной двери. Отец вернулся домой, уже было поздно, Тэфи посмотрела на портрет отца на комоде и вздохнула, она сунула книгу под подушку и быстро закрыла глаза, притворившись, что спит.

- Тэфи? – раздался шепот в щелочку её двери. – Тэфи, ты спишь? – уточнил он.

- Почти. – еле слышно ответила Тэфи.

- Ты была в школе? – также тихо спросил отец.

- Да.

- И как там дела? Мадам Метилья не рычит?

- Рычит, как всегда. Но она же нам друг.

- Верно, друг. – ответил отец, послышались его удаляющиеся шаги.

- Таким друзьям место в могиле. – прошептала девушка.

3. МОЙ ТУМАН. 26 лет.

Ресторан моего отца назывался «Шафран», это точно было в моей памяти, но я понятия не имела в каком направлении мне идти. Я вышла из дома и остановилась, внезапно внутри меня что-то закричало: «Беги! Беги подальше отсюда! Беги, Тэфили! Беги!». Моё нутро требовало бежать, куда угодно, в Сэнвиль – город неподалеку, или через реку в другую страну, через элитный район в столицу, куда угодно, лишь бы не оставаться. Внутри сердце билось всё сильнее и быстрее, туман окутывал меня, он будто таил в себе страшный ужас, боль, страх, и я боялась того, что не вижу, но больше всего я понимала, что начинаю бояться себя. Но на улицах было тихо,

- Это лишь туман… - прошептала я сама себе, идя по пустым тротуарам. – Это просто осень…

И всё же туман запутал меня, и я вышла к спокойной реке, лишь легкая рябь на воде и совершенно никому ненужные разбитые лодки. Чувство страха не покидало меня, я вновь подумала об отце, как я могу бросить его, но позади послышался шорох, какой-то хрип и я метнулась в одну из лодок.

Туман простирался до самого горизонта, я гребла и будто слышала шепот с берега, он что-то говорил мне. Мне было душно, но я не сдавалась, будто за мной погоня, тело продолжало ныть, а шрамы на животе продолжали гореть. Силы были на исходе, голова закружилась, то ли от духоты, то ли от быстроты сердца, я сняла пальто и умылась прохладной водой из реки. Тишина, странное облегчение. «Оторвалась» - решила я.

«Огонь поглощает убийц, а туман и болота прячут их» - говорил чужой голос в моей голове, будто кто-то хотел, чтобы я их помнила.

Моя лодка отплыла не очень далеко от берега и сквозь белую пелену я смогла разглядеть светлые дома на возвышенности, будто на высоком холме. Это был город Рэнэрлесс – мой родной город, но он казался точно пустым, даже ветра не было. Пытаясь разглядеть местность, увидеть хоть какое-то движение, или того, кто напугал меня я встала, внезапно моя лодка резко ударилась о что-то, и от неожиданного столкновения я потеряла равновесие и упала в воду.

Темнота. Я открыла глаза под водой, река оказалась зеленой, мутной, болотистой и что-то сверху освещало дно. «Река выглядит, как болото» - подумала я, осматриваясь под водой, странным образом воздуха мне хватало, но меня тянуло вниз. На моей памяти река Тарклер, что протекала рядом не была болотистой, и в ней не было водорослей, её постоянно чистили, но сейчас я была будто не в ней. Водоросли цеплялись за мои запястья и тянули меня вниз, но тут я увидела, что не одна здесь, я заметила также запутавшихся людей, они были бледны, их глаза были закрыты, а тела словно стремились наверх, и всё же водоросли цепко опутали их и держали под водой. Утопленники, плененные зеленой смертью, среди всех этих мертвецов я заметила знакомое лицо, это была темноволосая девушка. Неспешно дно утягивало меня вниз, я старалась плыть наверх изо всех сил. Над своей головой я увидела руку, она схватила меня за ворот свитера и потащила наверх.

Я вынырнула у берега реки, подтянувшись за лодку, и нащупав бетонный выступ, в который врезалось моё судно, вылезла. Передо мной была река, широкая, прохладная и голубая, в ней не было и намека на водоросли или муть. Пытаясь осмыслить то, что произошло, я поняла, что вылезла на широкую лестницу, что спускалась к воде с берега. Лодка еле заметно качалась на воде, я быстро осмотрелась, но никого не заметила.

- Кто здесь? – я схватила пальто из лодки и прижала к груди. – Здесь есть кто? – я настороженно поднялась наверх.

Смеркалось. Кто-то помог мне выбраться из воды, поэтому я пыталась найти глазами хоть какое-то движение, наконец-то вдали я заметила темный силуэт. Был ли этот человек опасен или нет я не знала, но почувствовала, как прохлада сняла напряжение, жар отступил.

Местность была похожа на парк, вдалеке показалось светлое здание с высокой башней, цветные стекла, огромная массивная дверь. Внутри был огромный зал с лавками, а в конце зала полукруглый выступ с алтарем – это была церковь. Там, где был алтарь стояла очень высокая мраморная скульптура божества – мужчина в роскошных украшениях, на его плечах сидел огромный орел, расправив крылья, мужчина распростер свои объятья и улыбался, в одной руке он держал бусы, в другой кувшинообразный цветок на котором сидел паук.

- Светлый демиург… - прошептала я.

Здесь мне стало легко, я чувствовала себя в безопасности, ведь это была церковь Светлого Демиурга. Люди продолжали в него верить, несмотря на молчание божества. Его брат Темный демиург продолжал прославлять его деяния, время шло, а Светлый Демиург больше не отвечал на молитвы смертных. Увидеть его церковь было редкостью, но в моем городе были люди, которые не просто чтили его, они верили в него всем сердцем. Думаю, если б не они наш город давно превратился бы в тьму, как север.

В каком-то темном кабинете с книгами я нашла плед в шкафу, сняв мокрую одежду, я завернулась в него и присела на кушетку, мне снова стало странно тяжело, жар и нехватка воздуха. Наверное, моё тело просто было истощено, и я чувствовала тревогу, которая словно перманентная эмоция заполняла всё моё тело. Но здесь мне стало как-то легко и я, положив голову на мягкий подлокотник, уснула.

Мне снился холодный, снежный и очень тяжелый сон. Я стояла посреди заснеженной широкой дороги около леса, тишина давила, в стороне лежал перевернутый серый автомобиль, а вдалеке кто-то плакал. Я пошла на этот плач по скрипучему снегу в сторону, и увидела девушку, её шоколадного цвета волосы были раскиданы по снегу. Она плакала, лежа лишь в майке и в трусах, поверх которых был накинут махровый халат, её тело было изрезано и зашито, будто кто-то постоянно вскрывал её и зашивал, и тело не успевало восстановиться. Она всё плакала, плакала, и плакала, лежа на снегу, пока не почувствовала, что рядом кто-то есть, она повернула лицо и посмотрела на меня своими темными глазами, и вспомнила её – это была Ксандра. Послышался чей-то хрип, я тревожно обернулась, но никого не было на дороге, абсолютно никого, пустота. Ксандра протянула мне руку, и я присела рядом с ней на колени и взяла её за ладонь.

- Я с тобой. – прошептала Тэфи. – Я не брошу тебя. - и Ксандра закрыла глаза.

Я проснулась от чужого голоса, мужской голос в темноте шептал моё имя, он говорил, что я очень слабая, что рана моя ещё заживает. Он был ласков и пах цитрусовой цедрой, такой же запах был в церкви. Я не стала спорить с ним, чувствуя безопасность, безмятежность и желание помочь Ксандре, поэтому я продолжила спать.

4. ВЕРА. 17 лет.

Тэфи сидела перед зеркалом в своей спальне и черным карандашом прорисовывала нижнюю слизистую глаза, после чего быстро схватила помаду бордового цвета.

- Тэфи, поторопись! – прокричал отец и вошел в комнату дочери