Тёмная ведьма

– Проверка на что? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– На то, готов ли ты играть по моим правилам. Или так и останешься тем, кто только берёт, но ничего не отдаёт.

Молчу. Слова застревают в горле. Её правда бьёт точнее любого заклинания.

– Подумай об этом, – добавляет она мягче. – А пока… пусть будет так.

И снова целует – на этот раз медленно, почти нежно. Так, что внутри всё переворачивается.

Глава:4 “ Одна сторона монеты”

Внутри портала я чувствую странные, неизвестные до этого мне ощущения. Порталами я никогда раньше не пользовалась – хоть было много возможностей. Но почему‑то я не могла себе этого позволить. Возможно, дело было в моих браслетах: их на меня надел Никита со словами, что так будет безопаснее для меня и для окружающих. Родители поддержали его идею. Я совершенно не сомневалась, что так нужно.

Но сейчас я, наверно, с самым грозным и страшным вампиром за всё время существования мира – нахожусь в полуметре от него в извилистом лабиринте под названием «портал». Тёплые чувства, которые я испытываю, меняются с каждым мгновением. Я не понимаю своих эмоций и ощущений физически. Я хочу поговорить об этом, поэтому, несмотря на всю грозность и холодность Виктора Владимировича, задаю ему вопрос:

– Почему я испытываю столько всего, пока иду по этому порталу?

– Потому что это мой портал.

– И что же это значит?

– Так и быть, я тебе отвечу на этот вопрос. Но остальное будь добра изучить в школе.

Я закатываю глаза и поворачиваюсь, чтобы он этого не видел.

– Каждый портал зависит от того, кто его создал. Сам я ничего не ощущаю, потому что это моя энергия – она живёт во мне. Но другие, кто входит в портал создателя, испытывают всю магию, всю энергию, вложенную в этот портал. Получается, каждый портал индивидуален. Ты испытываешь то, что я испытывал во время создания портала, и то, что чувствую, пока иду по нему. Не то чтобы меня это очень радовало, но такова суть порталов. Но этот слишком долгий, чтобы нам с тобой ещё можно было о чём‑то поговорить.

Я так удивляюсь новой информации… Сколько же всего я не знаю об этом мире, в котором должна жить!

– Ваше слово ценнее всего. Чувствую, что вы не хотите его тратить попросту.

– Правильно чувствуешь. Но я понимаю твою растерянность, – он поправляет свой костюм и идёт дальше. Я ускоряю шаг.

Казалось бы, моя тяжёлая сумка должна мешать мне делать быстрые шаги, но внутри портала я совершенно не чувствую тяжести – как будто моя сумка невесома, и её легко таскать. Я также чувствую себя суперсильной, хотя это и не так.

Но молчание длится слишком долго, и я задаю единственный правильный вопрос в этой ситуации:

– Как долго нам предстоит идти?

Вампир тяжело вздыхает, но отвечает:

– Мы отправляемся из одной точки России в другую.Этот путь слишком сложный, и этот портал слишком далёкий: он отнимает много сил и времени. Но не переживай. Мы уже в пути около пяти часов. Если ты оглянешься вперёд, уже можешь заметить выход из него.

Я ахаю: как это возможно?! Для меня будто прошло полчаса. Ну и ладно. Смотрю вперёд и вижу чёрный лес. Это говорит о том, что на той стороне сейчас сумрак.

Что‑то тянет меня туда – буквально, в физическом смысле. Меня высасывает из портала в другую сторону, в сторону леса. Это становится так резко, что я закрываю глаза и чувствую ощутимую боль в пятой точке.

Лес встречает нас плотной стеной высоких сосен с почти чёрными стволами. Ветви переплелись так густо, что сквозь них едва пробивается свет. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный запахом хвои и влажной земли. Между деревьями мелькают призрачные блики – будто кто‑то развесил невидимые зеркала, отражающие то ли свет, то ли чужие воспоминания. Под ногами – ковёр из мха, который при каждом шаге мягко светится тусклым зелёным светом.

Это не просто лес – это лес, где растут одни сосны, и такие гигантские, что я ахаю ещё раз. Внутри портала мне показалось, что ещё темно, но на самом деле это деревья перекрывают солнце, и поэтому внутри леса так темно.

Оборачиваюсь и вижу, что портал закрывается. Отвожу взгляд и вижу вампира – он крайне недоволен, в его взгляде прямо читается злость.

– Ты можешь уже встать?

– Конечно.

Я встаю, попутно отряхивая попу от грязи, и мысленно надеюсь, что там ничего не осталось. Не хотелось бы уже с грязными джинсами появиться в школе в первый день – хоть она и пуста.

Тут же я понимаю, что вокруг только лес и никакой школы перед нами нет. Я начинаю потихоньку догадываться, почему вампир рядом со мной такой злой.

– Я не хочу, конечно, это признавать, но поняла слишком поздно: чужаков наша школа не любит. Ты должна раз быть там, чтобы попасть туда через портал. Поэтому мы оказались в чаще леса – думаю, за пару километров от школы. Я чувствую магию этой школы, так что мы не потеряемся и дойдём. Ну, это займёт ещё кое‑какое время. Я, конечно, мог бы тебя оставить здесь и пусть ты сама добиралась до школы, а сам переместился через портал. Но у меня слишком много чести и достоинства, чтобы поступить как гадкий вампир.

– А‑а‑а… – я не знаю, что на это ответить, поэтому просто киваю.

Он разворачивается, и я только сейчас замечаю, что его костюм изменился: теперь это длинный плащ такого же чёрного цвета, изнутри красный, с воротником, устремлённым вверх – не знаю, как он называется, но такие часто носят вампиры на картинках. Я удивляюсь, что это правда, и пытаюсь идти за ним, но он слишком быстрый. Тем более моя сумка стала заметно тяжелее.

– Подождите, я не умею так быстро идти!

– Думаю, тебе придётся научиться. Здесь все достаточно быстрые.

Мы идём по тропинкам. Здесь никто не ходит – тропы, скорее, оставлены дикими животными. Но в воздухе я чувствую не только свежий аромат леса и сосен, но и аромат магии. Это значит, что мы в другой параллели – сюда не смогут попасть обычные люди.

– Я понимаю, что вы не хотите разговаривать, но у меня столько вопросов…

Он останавливается, и я чуть ли не врезаюсь в него. Не поворачивается, тихо говорит:

– Ты можешь задать мне три вопроса. Я отвечу так, чтобы ты всё поняла. Но на этом – всё.

Я тщательно обдумываю каждый свой вопрос и решаю, что сначала мне надо понять, что за место это – параллель.

– Я чувствую магию в воздухе. Мы в параллельной вселенной?

Он усмехается – что очень будоражит меня: он обнажает клыки, и при такой суровой внешности это странно видеть.

– Дитя, какая параллельная вселенная? Ты что, из комиксов? Мы на территории соснового леса, который окружает Часовую школу. Его защищает барьер магии, чтобы люди не стремились сюда приходить. Но это не значит, что они не приходят. Иначе как бы вампиры кормились? Для любопытных здесь много ловушек: даже если они доберутся до школы, они не поймут, что это за место. Когда мы доберёмся до неё, ты поймёшь, о чём я говорю.

Я чувствую себя смущённо. Вот повела себя как дурочка! Думаю: неужели я виновата, что ничего не знаю о том, что здесь происходит? Хотя про барьер я слышала… Но я решаю оставить эту тему и перейти ко второму вопросу.

– Почему именно вы пришли за мной? То есть я понимаю: вы директор школы, и мои родители потребовали, чтобы доказали, что меня позвали. Но вы же могли отправить кого угодно, а пришли сами. Неужели есть какая‑то выгода для вас?

Теперь он оборачивается в мою сторону. В его взгляде – укол возмущения.

– Я уже говорил, что ты ценный персонаж. Тёмные ведьмы нечасто рождаются, чтобы терять тебя необразованной. Да, у меня есть свой личный интерес, но пока ты мне не можешь ничем помочь. Ну, я скажу так: придёт время, и ты не сможешь мне отказать. Мой тебе совет: если говорят не соваться туда, куда тебя не просят, лучше не суйся. Даже если попросят.

Я обдумываю его слова. Не знаю, сколько длится моё молчание – мы уже идём довольно долго. Я понимаю, что ужасно устала: обходить упавшие деревья, ветки, кусты – достаточно тяжело. Иногда я слышу шорох в кустах. Боюсь – не волки ли это? А может, медведи? Стараюсь отгонять эти мысли. Со мной всё‑таки такой сильный вампир – он защитит меня. Раз я ему нужна, значит, я буду жива. Значит, у меня будет защита. Но чем же это мне обернётся? Решаю отложить этот вопрос на тот случай, когда мне это понадобится. Сейчас и так слишком много мыслей в голове – тем более его совет, который больше похож на угрозу, надо тоже обдумать.

– Можно я оставлю третий вопрос на тот случай, когда он мне действительно понадобится?

– Ты уже задала свой третий вопрос. Мой ответ – нет.

Мы продолжаем путь в молчании. Я стараюсь не отставать, но каждый шаг даётся всё тяжелее. Сумка, словно ожив, будто нарочно цепляется за ветки, а ноги то и дело проваливаются в мягкий мох, который уже не кажется таким гостеприимным.

Виктор Владимирович идёт легко, почти невесомо – ни одна ветка не хрустнет под его ногами, ни один сучок не помешает. Он словно скользит между деревьями, а я едва успеваю переводить дыхание, перелезая через поваленные стволы и уворачиваясь от острых сучьев.

Вдруг он резко останавливается. Я едва успеваю затормозить, чтобы не врезаться в его плащ.

– Прислушайся, – тихо произносит он, не оборачиваясь.

Я замираю, задерживаю дыхание. Сначала слышу только своё учащённое сердцебиение и шум крови в ушах. Потом – отдалённый шелест листьев, тихий треск где‑то вдали… И ещё один звук – едва уловимый, похожий на шёпот.

– Что это? – шепчу я, невольно придвигаясь ближе к вампиру.

– Лес говорит. Не всем дано услышать, – он медленно поворачивает голову, и в его глазах мелькает что‑то странное, почти благоговейное. – Этот лес помнит всё. Каждого, кто прошёл по его тропам. Каждого, кто остался здесь навсегда.

По спине пробегает холодок. Я оглядываюсь – деревья словно придвинулись ближе, их ветви сплетаются над головой, образуя непроницаемый свод. Свет, пробивающийся сквозь листву, становится всё более тусклым, приобретая странный зеленоватый оттенок.

– Нам нужно ускориться, – резко бросает Виктор Владимирович. – Темнеет быстрее, чем я рассчитывал.

Он делает несколько широких шагов, и я, с трудом переставляя ноги, следую за ним. Воздух становится гуще, тяжелее. Каждый вдох отдаётся эхом в лёгких, будто лес не хочет отпускать нас.

Внезапно впереди мелькает нечто причудливое – не просто пятно света, а… силуэт? Он движется между деревьями, то появляясь, то исчезая в тени.

Я мгновенно узнаю её: невысокая, приземистая фигура в одежде из мха и переплетённых корней. Лицо скрыто под капюшоном из ветвей, но в тени мерцают два янтарных глаза. Лешачиха. Жена лешего. Хранительница лесных границ. В детстве бабушка рассказывала мне о ней – как она проверяет путников, поёт песни, от которых разум плывёт, а ноги сами идут вглубь чащи. Первое чувство – ледяной ужас. Он прошивает позвоночник, сковывает горло, не даёт сделать вдох. Всё внутри сжимается в тугой комок: кажется, если я шевельнусь, лешачиха тут же бросится на меня. Ноги становятся ватными, пальцы сами впиваются в рукав Виктора Владимировича – единственное, что сейчас кажется реальным и безопасным.

Потом приходит осознание: она видит меня. Этот взгляд сквозь ветви капюшона – пронзительный, всепроникающий – будто сканирует каждую мысль, каждую тайну, спрятанную в глубине души. Я чувствую себя обнажённой, будто лешачиха уже знает обо мне больше, чем я сама. От этого становится ещё страшнее – не за тело, а за разум, который может оказаться не моим уже через мгновение.

Третье – странное, противоестественное притяжение. Несмотря на ужас, я не могу оторвать взгляд от её мерцающих глаз. В них плещется что‑то древнее, гипнотическое – как лунный свет на поверхности болота. В голове начинают роиться образы: мягкая трава, шелест листвы, тепло земли… Хочется опустить сумку, прилечь, закрыть глаза… Голос внутри шепчет: «Это покой. Это дом». Я с трудом подавляю порыв шагнуть вперёд – к ней, в эту зелёную бездну.

Четвёртое – гнев. Резкий, горячий, как удар пламени. Он вспыхивает внезапно, сжигая часть оцепенения. «Я не добыча! – мысленно кричу я. – Я не позволю ей забрать мой разум!» Этот гнев даёт силы сжать кулаки, упереться ногами в землю, остаться собой.

Пятое – растерянность. Я не знаю, как себя вести. Бабушка говорила: «Не смотри в глаза, не отзывайся, если зовёт, и ни за что не произноси её имя». Но сейчас эти советы кажутся хрупкими, как паутинка. Что, если она уже проникла в мои мысли? Что, если я уже делаю то, что она хочет?