Тёмная ведьма

Виктор Владимирович едва заметно улыбается – так, что клыки снова мелькают в уголке рта.

– Потому что время не ждёт, Айла. Тёмные ведьмы рождаются раз в столетие. Мы не можем позволить таланту угаснуть из‑за сомнений.

Никита вдруг подаётся вперёд. Впервые за всё время он смотрит мне прямо в глаза:

– Айла, я понимаю, это шокирует. Но ты должна знать: в школе говорят о тебе. Все ждут, когда ты придёшь.

– «Ждут» – это мягко сказано, – перебивает вампир. – Некоторые боятся. Другие хотят изучить. Третьи – использовать.

В комнате становится тише. Даже уличный гул затихает, будто мир прислушивается к нашим словам.

Мама осторожно кладёт руку на моё колено:

– Мы не хотели давить. Но когда Виктор Владимирович объяснил, что это единственный шанс…

– Единственный шанс на что? – резко оборачиваюсь к ней. – Стать частью клана? Служить неизвестной ведьме по имени Елен

На мгновение все молчат. Потом вампир медленно наклоняет голову:

– Елена – не просто ведьма. Она хранительница древних знаний. И она видит в тебе потенциал, который мы все проглядели.

«Хранительница», – эхом отдаётся в голове. Вспомнились обрывки той книги: «Её кровь – ключ к древним вратам».

– А что, если я откажусь? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– Тогда ты останешься здесь, – Виктор Владимирович обводит взглядом нашу скромную гостиную. – Сдерживая силу, прячась от мира. Пока однажды магия не вырвется наружу – и тогда Совет сам придёт за тобой. На других условиях.

По спине пробегает дрожь. Не страх – скорее холодная ясность. Он прав. Я уже чувствую, как тьма внутри пульсирует, ищет выход.

Никита тихо произносит:

– Я буду рядом. В школе. Помогу освоиться.

Его слова должны утешить. Но вместо этого я чувствую острый укол обиды: «Ты знал. Всё это время знал».

Мама сжимает мою руку:

– Дочка, мы просто хотели защитить тебя.

«Защитить или спрятать?» – думаю я, но не говорю вслух.

Поднимаюсь с дивана. Ноги чуть дрожат, но голос твёрд:

– Хорошо. Я поеду. Но не ради клана и не ради Елены. А чтобы узнать правду. О себе. О ней. О том, что вы все так тщательно скрываете.

Вампир кивает, будто ожидал именно этого:

– Мудро. Помни: в Часовой школе нет места слабым. Но и сильные выживают не всегда.

– Что вы имеете в виду? – хмурюсь я.

– То, что ты уже поняла, – он встаёт. – Магия – это власть. А власть всегда требует жертв.

Комната будто сжимается вокруг нас. Никита хочет что‑то сказать, но я поднимаю руку:

– Хватит. Я приняла решение.

Мама всхлипывает, но быстро берёт себя в руки. Отец так и не появился – наверное, специально. Знает, что я должна сделать это сама.

– Когда отъезд? – спрашиваю у вампира.

– Завтра на рассвете. Будь готова.

Он выходит, не оборачиваясь. Никита задерживается на секунду:

– Я рад, что ты едешь. Правда.

Но в его глазах – тень тревоги. Или вины?

Когда дверь закрывается, я подхожу к окну. Дом Никиты напротив кажется пустым и холодным. Вспоминаю наши летние вечера, его рассказы о школе – и понимаю: всё изменилось.

Я смотрю на свои руки. На мгновение – всего на миг – тени на полу движутся не в такт моим движениям. Они вытягиваются, изгибаются, словно пытаются что‑то показать.

«Завтра», – думаю я. – «Завтра всё начнётся по‑настоящему».

Глава:2 “Тени невысказанных слов”

Долго у окна стоять не получилось. Я лишь проводила взглядом высокого мужчину – будущего директора моей новой школы – и своего парня, который оглянулся перед тем, как зайти в дом. Наши взгляды на секунду встретились, но я тут же отвернулась. Я всё ещё злилась на него.

У меня оставался последний день в родном доме – нужно успеть многое до рассвета.

Игнорируя мамин взгляд, полный надежды на разговор, я прошла мимо в свою спальню. Надо собрать самое необходимое.

На кровать легла тёмно‑синяя спортивная сумка. С обеих сторон – небольшие кармашки, а на боковой стороне – скромная надпись «Спорт». Не совсем то, о чём мечтают девочки, когда представляют свой отъезд из дома…

Подойдя к шкафу, я достала две пары белья, носки, пару футболок – одну чёрную, другую с большим светящимся котом (она длиннее, и по ночам рисунок мерцает). В новой школе, если будет свободное время, я планировала носить её.

Взгляд упал на полку с джинсами. Всё казалось слишком старым. На мгновение мелькнула мысль потратить деньги на новую одежду, но я быстро отбросила её: впереди ждала куда более важная покупка.

Смартфон.

Этим летом я копила именно на него. Мой старый, мамин, уже пять лет как устарел – не хотелось отставать от одноклассников.

В итоге я взяла чёрные штаны на завязках (они ещё более‑менее новые) и джинсы, которые были на мне. Добавила пижаму – подарок бабушки: белую, с маленькими сердечками. Я ни разу её не надевала – было жалко, и спала в старых футболках.

Отступив от шкафа, я заметила: сумка уже наполовину заполнена. Открыв секцию с вешалками, я задержалась на чёрном платье, которое надевала на день рождения. Мама каждый год аккуратно его складывала, надеясь, что я когда‑нибудь снова его надену. Что ж, его время прошло. Возьму с собой – на всякий случай. Хотя оно и связано с болезненными воспоминаниями… С принятием себя мне ещё предстоит поработать.

Затем я открыла тумбочку: новые тетрадки, блокноты, ручки. Все тетрадки – розовые, немного нелепые. Мама закупила их на пару лет вперёд, когда я была маленькой.

Собрав вещи, я поняла: времени остаётся всё меньше. Мне ещё нужно зайти к папе на работу – значит, пора идти.

Выйдя из дома, я оглядела его. Маленький, деревянный. Внутри – кирпич, но снаружи – дерево. Мы живём на севере, и в каменном доме зимой замёрзнешь. Поэтому у нас до сих пор есть печка – почти как камин. В ней мы печём пирожки и хлеб. Аромат свежей выпечки… Мне будет не хватать этого запаха.

«В новом месте такого не будет», – мелькнуло в голове. Но новая жизнь не ждёт.

Я села на велосипед с большими колёсами и поехала в центр города. По пути я снова и снова прокручивала в голове слова Виктора Владимировича. Единственное, что не выходило из головы: «Как мне выжить в этой школе?» Иногда закрадывалась мысль: «А смогу ли я вернуться домой?» Я перестала думать об этом и просто наслаждалась видом родного городка.

Выехав на главную улицу, я невольно замедлила ход. Впереди показалась старая школа с облупившейся штукатуркой и коваными воротами, которые ещё помнили наши детские шалости. За ней – парк с вековыми липами, чьи кроны сплетались над дорожками, создавая зелёный туннель.

Именно там мы гуляли с Никитой прошлым летом. Я помнила, как листья шелестели над нами, будто перешёптывались о чём‑то своём, а Никита смеялся, когда я пыталась поймать падающие семена‑«вертолётики». Теперь эти дорожки казались пустынными и слишком тихими. Даже ветер здесь звучал иначе – словно хранил невысказанные слова.

Я тронула велосипед, объезжая трещины в асфальте, где когда‑то мы рисовали мелом звёзды. Всё вокруг было пропитано воспоминаниями: запах свежескошенной травы, скрип качелей, тени от старых фонарей… Этот город знал меня лучше, чем я сама.

Подъехав к магазину техники, я зашла внутрь. Надежда, что мне хватит денег хоть на что‑то, быстро рухнула. Я стояла перед витриной, разглядывая смартфоны, и понимала: мне доступны лишь самые дешёвые модели.

Вдруг кто‑то коснулся моего плеча. Я вздрогнула и обернулась. Это был папа. В моём взгляде – изумление, недоверие, непонимание. Он, видимо, прочёл это и сразу ответил на не заданный вопрос:

– Я увидел, как ты заходишь в магазин, и решил узнать, что ты тут делаешь.

Я промолчала. Взгляд стал грустным. Хотелось задать столько вопросов, но не здесь. Я отвернулась к витрине, показывая недовольство. Но это мой папа – нельзя просто закрыть разговор.

– Выбираю телефон для новой школы, – сказала я, пожимая плечами, будто давая понять: «Разговор окончен».

Но папа не собирался отступать. Его улыбка погасла, он подошёл ближе и взял меня за плечи:

– Выбери любой телефон, который тебе нравится.

Я медленно повернула к нему лицо. В глазах – удивление, непонимание.

– Ты хочешь купить мне телефон?

– Хочу загладить вину.

– Но у тебя нет на это денег.

– Чтобы порадовать дочь, деньги найдутся. Не переживай.

– Я так не могу.

– Ещё как можешь. И хочешь. Я должен хоть что‑то сделать для своей красавицы.

– Я копила на этот телефон. Хочу купить его сама.

– Тогда я добавлю.

Я сбросила его руки с плеч и отошла на пару шагов. Но он не отступил. Выхватив из моих рук кошелёк, он указал на iPhone:

– Нравится?

Я замерла. Кивнула. Но всё ещё не понимала, что он задумал.

Он пошёл к кассе, взяв мои деньги. «Я ведь хотела потратить их на телефон…» – подумала я.

Когда папа вышел из магазина с коробкой в руках, я на мгновение замерла. Белый iPhone в его ладонях выглядел почти нереальным – как кусочек чужого мира, случайно занесённый в наш тихий городок.

– Вот, – он протянул мне телефон, а сверху положил чёрный чехол. – Думаю, он тебе подойдёт.

Я провела пальцем по гладкой поверхности. Холодная. Совсем не похожа на мой старый телефон с трещиной в углу и наклейкой в виде кошачьей лапки – той самой, которую Никита приклеил мне на день рождения.

– Почему чёрный? – спросила я, поднимая глаза.

Папа улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у меня всегда теплело внутри:

– Потому что ты любишь всё незаметное. Но это не значит, что ты сама незаметная.

В этот момент солнце пробилось сквозь облака, осветив его лицо. Я вдруг заметила, как много новых морщинок появилось у его глаз – следы бессонных ночей и ремонтов чужих машин. И этот телефон… Он стоил ему больше, чем просто денег.

– Спасибо, – прошептала я, сжимая коробку в руках.

Она была лёгкой, но в ней словно уместилась целая жизнь – та, что оставалась позади, и та, что ждала впереди.

Я оглянулась на витрину магазина. В отражении стекла видела нас двоих: меня с новым телефоном и папу. Между нами – улица, по которой я скоро уеду. Между нами – целый мир, который мы не смогли до конца понять друг в друге.

Но сейчас это было неважно. Сейчас был только этот момент, этот город, который провожал меня шелестом листвы и тихим звоном велосипедного звонка.

Когда я доехала до мастерской отца, на улице уже стемнело. Жаркий день отступил, и холодный ветер принялся освежать улицы.

Папину мастерскую сложно назвать элитной – это старый гараж с ржавеющими дверями и обшарпанной вывеской «Ремонт авто». Я роняю велосипед на поломанный асфальт, выложенный специально под дорожку к гаражу, и тут же жалею об этом: звон железа слишком резкий. На мгновение пугаюсь – не сломала ли свой единственный велосипед? Оглянувшись, вижу: всё в порядке. Выдыхаю, открываю замок сумки, чтобы достать ключи.

Звон ключей сразу даёт понять: в связке их много – от дома, от гаража, от бабушкиного дома. Среди них – брелок с чёрным котиком и надписью «Я ♥ котиков».

Захожу в гараж. Работы здесь – на всю ночь. Но папа, видимо, решил пойти домой. Он так устаёт, что ничего не успевает. Мне скоро уезжать, а ему, пожалуй, стоит нанять напарника. Младший брат ещё не вырос, чтобы помогать с ремонтом машин.

Обхожу старый Mercedes и направляюсь в папин «кабинет» – скорее, кабинку, отделённую от основного пространства гаража. Здесь стоит кушетка, рядом – стол, а наверху – полка, которая мне и нужна. В последний раз именно там я видела ту самую книгу про Елену.