Тёмная ведьма

Тёмная ведьма

Пролог

Всё началось с дружбы – и маленького города, где‑то в северной глуши России.

Две подруги вышли замуж и ждали своих первенцев. Айла родилась в январе – в самый разгар зимы, когда земля казалась мёртвой под толщей снега. А Никита появился на свет лишь через три месяца – в апреле, когда всё вокруг уже тянулось к солнцу.

«Мы как два семени, посаженные в разное время, но растущие рядом», – часто говорили наши мамы. И в этом была вся суть: несмотря на три месяца разницы, нас будто высадили из одной горсти земли, чтобы мы росли бок о бок.

Наши мамы заранее строили планы: представляли, как будет проходить наша жизнь, даже купили дома по соседству. Папы не возражали.

Но в наших семьях были и необычные обстоятельства. Мы обладали магическими способностями. Правда, унаследовать их от родителей мы не могли – и в этом таилась тихая загадка, которую каждый ребёнок нёс в себе до поры до времени.

Магия в нашем мире не просыпается с первым криком младенца. Она не передаётся по наследству, как цвет глаз или родинка на щеке. Она дремлет – словно семя в глухой земле, – и ждёт своего часа.

Почему именно тринадцатый день рождения? На этот счёт ходили легенды.

Старшие рассказывали, что в тринадцать лет душа человека становится достаточно глубокой, чтобы вместить в себя магию. Словно чаша, которая до этого была мала, наконец обретает форму и объём. «Ты ещё не взрослый, но уже не ребёнок, – шептала мне бабушка. – В этом пограничье рождается сила».

Другие верили, что всё дело в луне. В год, когда ребёнку исполняется тринадцать, луна проходит через особые фазы – семь полных лун, каждая из которых пробуждает один из скрытых потоков магии. И в день рождения последний поток вливается в душу, завершая узор.

Были и те, кто говорил о «первом пороге». Считалось, что до тринадцати мир держит ребёнка за руку, а после – отпускает. И тогда сама земля шепчет: «Теперь ты можешь».

До тринадцати лет мы оставались обычными детьми. Мы падали с велосипедов, плакали из‑за двойки по математике, прятали под подушкой дневники с признаниями. Но где‑то внутри, невидимо и неслышно, росла другая жизнь – та, что ждала своего часа.

Родители лишь угадывали, какая магия проснётся. Они присматривались к нашим привычкам: любит ли ребёнок воду, тянется ли к растениям, видит ли сны, которые потом сбываются.

И потому тринадцатый день рождения в наших краях встречали не как обычный праздник. Это был день, когда мир словно задерживал дыхание. Не для испытания – а для чуда. Для того самого мгновения, когда ты впервые понимаешь: ты – больше, чем казался себе вчера.

Утро 13 января было похоже на затянутую льдом реку: снаружи – тишина и холод, а где‑то глубоко внутри – движение, напряжение, предчувствие прорыва.

Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как в груди нарастает что‑то неуловимое. Сегодня мне тринадцать. Сегодня – день, когда я узнаю, есть ли во мне сила. Но как она проявится? Что я должна почувствовать?

Вопросы кружились, как снежинки за окном, но ответов не было. Я могла бы пролежать так весь день, погружённая в тревожные раздумья. Но вдруг – стук в стекло.

На мгновение сердце сжалось от испуга. Кто это? Но почти сразу я успокоилась: только один человек мог так поступить.

Никита.

С трудом поднявшись, я подошла к окну. На той стороне – маленькая красная коробочка с бантом. Неуклюжим, но таким милым. Я открыла форточку, взяла подарок в руки и чуть высунулась наружу, пытаясь разглядеть того, кто стучал. На толстом слое снега – лишь следы: кто‑то упорно пробирался через сугробы.

Зима на севере сурова, но Никиту не остановили ни мороз, ни метель. Он пришёл поздравить меня первым. От этой мысли на губах невольно появилась улыбка. Я поспешно закрыла форточку, чтобы не замёрзнуть, и вновь обратила внимание на коробочку.

Сняв крышку, я увидела маленький кулон на тонкой цепочке. На нём было выгравировано: «Ведьма».

Другая на моём месте, возможно, обиделась бы. Но для нас это – тайное слово. Никита часто называет меня ведьмой, хотя сам – ведьмак. Правда, мы ещё не знаем об этом наверняка. Даже если мои родители – волшебники, это не значит, что я тоже обладаю магическими способностями.

Я достала цепочку из коробочки – и тут же из неё выпорхнула маленькая бумажка, упав к моим ногам. Не успев наклониться, я уже увидела текст.

И тут же покраснела. Щёки пылали, сердце сжалось. На бумажке было написано: «Будешь ли ты со мной встречаться?»

От удивления я отпрянула назад, едва не упав на кровать. Еле удержавшись, оглянулась на зеркало напротив. Глаза – огромные, щёки – румяные, будто я целый час провела на морозе.

Но в тот же миг я поняла: сегодня не просто начнётся новая жизнь. Сегодня – новый этап в наших отношениях с Никитой.

Широко улыбнувшись своему отражению, я показала все ровные, красивые зубы. Затем взяла новое украшение и надела на шею.

Постояв минуту перед зеркалом и убедившись, что лицо пришло в норму, я выхожу из комнаты и направляюсь в ванную. Быстро умываюсь, принимаю душ и наношу лёгкий макияж – всё‑таки сегодня мой день рождения, и я хочу выглядеть особенно хорошо.

Не успеваю вдоволь полюбоваться собой в маленьком зеркале над раковиной – в дверь яростно стучат. Только один человек способен так неугомонно ломиться туда, где закрыто: мой младший брат. Впрочем, ему можно это простить – ему всего семь лет.

Не выдержав шума, я резко открываю дверь и смотрю вниз – на брата.

– Амир! – вскрикиваю я.

В мыслях я часто называю его «мини‑человеком» – он заметно ниже меня.

– Ты не мог бы набраться терпения? – со вздохом спрашиваю я.

Он лишь фыркает, отталкивает меня и врывается в ванную с таким грохотом, что, кажется, слышит весь дом. Как только дверь захлопывается, из‑за неё раздаётся громкое:

– С днём рождения!!

Мне остаётся только тяжело вздохнуть и отправиться на кухню, где уже ждёт мама.

Она ещё не видит меня. Я останавливаюсь в дверях и наблюдаю, как мама готовит завтрак – мои любимые блинчики. Почему‑то именно сейчас мне особенно хочется разглядывать её. Замечаю, как аккуратно уложены её короткие тёмные кудри – цвета горького шоколада. Смотрю на тонкие изящные пальцы с красным маникюром, на длинные ресницы, подчёркнутые тушью. Нет слов, чтобы описать красоту моей матери.

Она – ведьма, и потому стареет очень медленно. Кажется, будто ей не 34, а вот‑вот исполнится 18. От её красоты мне достался только цвет волос; в остальном мы совершенно не похожи.

Наконец мама замечает меня и широко улыбается:

– Привет, красотка! Давай садись, поскорей завтракать. Нам ещё нужно приготовить ужин на твой день рождения – я позвала Руслана и Алёну.

Я прерываю её, не давая продолжить: она говорит о родителях Никиты. Стараюсь отогнать ненужные мысли и сажусь за кухонный стол напротив мамы.

Я не встаю из‑за стола практически до самого вечера – мы готовим мои любимые блюда для скромного праздника в честь дня рождения. Мы не бедствуем совсем, но на шикарное торжество точно не можем себе позволить. В нашем доме каждая монета на счету: мама трудится в аптеке, где умело сочетает обычную работу фармацевта с тайным приготовлением целебных зелий, а папа чинит машины в автопарке за скромную плату. Они никогда не жалуются, но я вижу, как мама откладывает ремонт в комнате Амира, а папа носит один и тот же плащ уже третий год.

До прихода гостей остаётся час, и мне нужно быстренько привести себя в порядок и нарядиться как можно симпатичнее. К сожалению, выбирать не приходится: у меня всего одно‑единственное платье – простенькое, из хлопковой ткани, с коротким рукавом и незамысловатой вышивкой по вороту. Со вздохом я смотрю на него – и только собираюсь снять с вешалки, как дверь в комнату открывается. Входит мама.

В её руках – новое платье. В глазах тут же набухают непрошеные слёзы. Я не в силах вымолвить ни слова – только разглядываю его.

Мама, Аиша, улыбается тёплой, ласковой улыбкой:

– В этой суете я совсем забыла тебя поздравить, – говорит она, наклоняется и целует меня в щёку. Затем шепчет на ухо: – К твоему новому кулону… Это ведьмино платье – оно будет идеально смотреться. Скоро время твоего рождения, и, смотря какая сила к тебе прибудет, оно поменяет цвет.

Она игриво подмигивает и выходит, оставив платье на ручке двери.

Я медленно подхожу и беру его в руки. Ткань словно живёт собственной жизнью – не просто атлас цвета лунного серебра, а будто сотканный из предрассветного тумана, пронизанного первыми бликами зари. При каждом движении платье переливается, и кажется, будто по его поверхности пробегают призрачные волны – то ли отражение далёкого северного сияния, то ли дыхание самой магии.

Вырез платья – скромный, округлый – обрамлён тончайшим кружевом. При внимательном взгляде в ажурном плетении угадываются рунические символы: едва заметные, они словно спят в ткани, но стоит прикоснуться – и под пальцами ощущается едва уловимое тепло, будто в каждой петле затаилась искорка древней силы.

Рукава – три четверти, с лёгкой сборкой у плеч, придающей силуэту воздушность. На манжетах пришиты крошечные колокольчики – не для красоты, а как тайный оберег.

Я осторожно надеваю платье. Оно словно обнимает меня, даря ощущение невесомости. В зеркале отражается девушка, которую я едва узнаю: в этом наряде я выгляжу… иной. Не просто Айлой из северного городка, а кем‑то большим.

– Оно прекрасно, – шепчу я, проводя рукой по атласной ткани. – Спасибо, мама.

В этот момент из коридора доносится звонкий голос Амира:

– Айла! Гости уже приходят!

Я делаю глубокий вдох, последний раз смотрю на своё отражение и выхожу навстречу дню, который изменит всё.

Стоит мне только выбежать навстречу гостям – и в сердце что‑то пронзает. Голова начинает кружиться; я моргаю, смутно различая перед собой Никиту. Он что‑то говорит, но слова не доходят до сознания. Его голубые глаза полны растерянности.

Я чувствую, как к горлу подступает тошнота. И вместе с этим – что‑то новое, незнакомое, пробуждающееся внутри. Ноги подкашиваются; я падаю на колени, не в силах нормально дышать. Вокруг суета, голоса сливаются в неразборчивый гул: «Что это? Что с ней?» – но я их не слышу.

Только одно ощущаю отчётливо: по моим венам течёт горячая жидкость. Я даже вижу это – мои вены светятся, будто по ним струится расплавленное серебро, переливаясь и пульсируя. Это магия. Она пробудилась.

С трудом приходя в себя, цепляясь за обрывки сознания, я опускаю взгляд на платье. И замираю.

Моё лунное платье, ещё недавно переливавшееся серебром, стало похоронно‑чёрным.

Мир рушится в одно мгновение.

Я стала тёмной ведьмой.

Когда сознание полностью возвращается, я оглядываюсь. На лицах родителей – не только страх, но и боль. Никита отступает на два шага, его взгляд полон растерянности.

– Нет, – вдруг слышу я мамин голос. Он звучит твёрдо, почти резко. – Это не проклятие. Это – дар.

Она опускается рядом со мной на колени, берёт мои руки в свои. Её ладони тёплые, уверенные.

– Тёмная магия – не зло, Айла. Это лишь другая сторона равновесия. Как ночь нужна дню, как тень дополняет свет. Ты не стала плохой – ты стала другой.

Папа делает шаг вперёд, его лицо больше не кажется отстранённым.

– Мы всегда знали, что твой путь может быть непростым, – говорит он тихо. – Но мы здесь. Мы с тобой.

Никита медленно подходит ближе. Его глаза всё ещё широко раскрыты, но в них больше нет страха – только решимость.

– Я не боюсь, – произносит он твёрдо. – Я с тобой, Айла. Что бы это значило.

Мама мягко улыбается, проводит рукой по моим волосам.

– Ты не одна. И твоя сила – не угроза. Это инструмент. И ты сама будешь решать, как его использовать.

Я чувствую, как паника отступает, сменяясь странной, тёплой уверенностью. Да, всё изменилось. Но это не конец – это начало.

Тёмная магия течёт по моим венам, но она не владеет мной. Я владею ею.

– Я справлюсь, – говорю я, и мой голос звучит тише, но твёрже, чем раньше. – Я буду осторожна. Я буду добра. И я не позволю страху взять верх.

Мама крепко обнимает меня, и на мгновение мир снова становится цельным.

– Вот и хорошо, – шепчет она. – Вот и правильно.

Где‑то вдали, за стенами дома, ветер меняет свой голос. Теперь он не воет – он поёт. Он приветствует меня.

Я – тёмная ведьма. И я буду той, кто хранит равновесие.

Глава:1 “Гость из Часовой школы”

Три года прошло с того дня, когда я узнала, что я – тёмная ведьма.

Август. Скоро новый учебный год. Я сижу на подоконнике, глаза опухли от слёз. За стеклом – раскалённый воздух северного городка.

Взгляд сам тянется к дому Никиты. Моего парня. После моего дня рождения мы узнали: он – светлый ведьмак.

«Добро и зло встретились, – думала я тогда. – И полюбили друг друга. Судьба?»

Но судьба, как всегда, с подвохом.

Его семья может оплатить обучение. Моя – нет.

Школа магии сама находит тех, в ком проснулась сила. В день рождения приходит письмо. Никита получил своё. И я тоже.

Он уехал. Я осталась.

Мама учит меня только одному – сдерживать магию. Не выдавать себя.

Моя жизнь теперь – это школа днём и мастерская отца по вечерам.

После уроков я надеваю засаленный комбинезон и помогаю ему чинить машины. Запах масла и металла стал привычным. Руки в царапинах, под ногтями – чёрная грязь. Но каждая заработанная копейка идёт в «магическую копилку»: на редкие книги, ингредиенты, старые манускрипты. Отец не спрашивает, зачем мне деньги. Просто кивает, когда я забираю свою долю.

Никита приезжает на каникулы – и каждый раз он другой.

В первый год он восторженно рассказывал обо всём: о залах с плавающими свечами, о преподавателях, чьи лица меняются каждый день, о заклинаниях, которые звучат как шёпот ветра. Мы сидели во дворе, он показывал мне жесты, объяснял теории. Я записывала, запоминала, пробовала повторять.

На второй год его рассказы стали короче. Он всё чаще замолкал на полуслове, будто вспоминал, что мне нельзя знать больше. «Это не моя тайна», – говорил он, отводя взгляд.

Сейчас, в третий год, между нами повисли несказанные вопросы. Он не рассказывает о своих однокурсниках, об экзаменах, о том, что происходит в школе после заката. Я чувствую: там что‑то скрывают. Что‑то важное.

Но мы всё ещё держимся друг за друга.

Когда он берёт мою руку, я чувствую тепло – и это теплее любых заклинаний. Когда он смотрит на меня, в его глазах нет страха перед моей тьмой. И это держит меня на плаву.

Просидев пару минут, я поняла: так дальше дело не пойдёт.

Сорвавшись с подоконника, выбежала из комнаты и помчалась к входной двери. Только я положила руку на ручку и начала её поворачивать, как вдруг замерла.

Сначала пришла тревога – тихая, вкрадчивая, словно шёпот ветра в пустых коридорах. Я даже не сразу поняла, откуда она взялась. Но стоило мне увидеть фигуру в дверном проёме, как тревога обернулась ледяным страхом, сковавшим горло.

На моём пути стоял высокий мужчина. Его вид внушал страх – не уродством, а какой‑то первозданной силой. Ростом почти два метра, с чёрными волосами, зачёсанными назад. Виски выбриты, скулы резко очерчены, глаза – холодные, строгие. Кожа бледная, но губы выделялись насыщенным алым цветом.

С первого взгляда можно было подумать, что он молод. Но искорки в глазах говорили об обратном: этот человек прожил достаточно долго.

Одет он был странно – в костюм, будто из другого века. Полностью чёрный, если не считать белоснежной рубашки. В такую жару – нелепо. Но я тут же отогнала эти мысли.

Сделав два шага назад, я вглядывалась в незнакомца, ошарашенная его появлением. Что‑то подсказывало: он не простой человек. Я чувствовала это магией – тёмная сила внутри меня зашевелилась, зашептала предостерегающе: «Он не человек. Смотри внимательнее. Чувствуй».

Вампир? – пронеслось в голове.

Я попыталась уловить его запах – ничего. Ни пота, ни кожи, ни крови. Только лёгкий аромат старины, как от старых книг в заброшенной библиотеке.

Когда я перестала его разглядывать, мне показалось, что в его глазах вспыхнул красный огонь. Но, моргнув, я увидела лишь прежние серые радужки.

Он ухмыльнулся, слегка оскалив клыки. Моё сердце замерло.

«Точно вампир», – кольнуло внутри. Тёмная магия пульсировала в венах, будто пытаясь защитить меня, выстроиться в щит.

– Айла, – произнёс он строго и холодно, – по твоему взгляду я вижу, что ты догадалась, кто я такой.

Я не ответила. Внутри всё дрожало.

– Я здесь, чтобы забрать тебя в свою школу. По особому поручению. За тебя ручается один клан ведьм. Но я бы объяснил тебе подробнее, если бы ты впустила меня. Конечно, если твои родители не против.

Моё тело словно окаменело. Заберёт в школу? Мысли разлетелись в разные стороны. С одной стороны – безграничное счастье. С другой – жгучее недоверие. А если он врёт? Вампирам особо доверять нельзя.

Я видела вампира лишь раз в жизни – это был близкий друг моего отца. Больше я ничего не знала об этом виде, кроме того, что читала в книгах и в интернете.

Не могу его впустить без одобрения родителей. Я точно не знаю, кто он…

Мы стояли так полминуты, замершие в напряжённом молчании. И вдруг за широкой спиной незнакомца я заметила силуэт.

Никита.

Он стоял достаточно далеко – перед своим домом. Но по его глазам было видно: он растерян. Он понимал – происходит что‑то не то.

В следующую секунду Никита исчез – явно с помощью магии – и тут же возник прямо передо мной, напротив незнакомца. Я отшатнулась от неожиданности. Что, если соседи заметили? Как это объяснить?

Испуг мгновенно сменился недовольством. Но я отогнала эти мысли. Сейчас нужно было думать о незнакомце перед мной.

Не успела я ничего сказать, как Никита обратился к вампиру:

– Здравствуйте, Виктор Владимирович. Не ожидал вас здесь увидеть. Что вам нужно от моей подруги Айлы?

На слове «подруга» я слегка обиделась, но не подала виду. Кто я такая, чтобы исправлять его? Тем более перед незнакомцем. Я лишь посмотрела на Никиту вопросительно, будто говоря: «Какого чёрта ты делаешь?»

Но ни Виктор Владимирович, ни Никита не успели ничего ответить. Из кухни выбежала мама. С неподдельным удивлением она оглядела нас троих.

Напряжение в сцене мгновенно спало.

– Входите, Виктор Владимирович, – сказала мама. – Мы вас ждали

Я сижу в нашей гостиной – она же спальня родителей. Комната маленькая, тесная, но мама старается придать ей уют. Старый фиолетовый диван, который по вечерам раскладывается в кровать, сейчас служит мне сиденьем. Слева от меня – мама, справа – два кресла того же выцветшего фиолетового оттенка. В одном из них расположился вампир, в другом – Никита. «Интересная компания», – мелькает у меня в голове.

Чтобы не встречаться взглядом с собеседниками, я разглядываю обои – белые, с цветочным узором и дешёвыми блёстками. Мама действительно старается: на стене висят комнатные растения, их длинные стебли спускаются почти до пола. Шторы переливаются в лучах солнца, создавая иллюзию уюта.

Но долго избегать взглядов не получается. Я опускаю глаза – прямо на вампира. Мы смотрим друг на друга, пока молчание не прерывает мама.

– Извините, я не сказала Айле о вашем прибытии, – смущённо обращается она к вампиру. – Честно говоря, я не совсем верила… Не хотела давать ложные надежды.

Затем она поворачивается ко мне:

– Дело в том, дочка… – Мама делает паузу, набирая воздух. – Месяц назад нам пришло письмо из Часовой школы магии, где учится Никита. Мы с отцом не могли поверить: в письме было написано, что ты принята, и за тебя готов заплатить клан старинных ведьм. Взамен после выпуска ты должна будешь вступить в их круг.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Клан ведьм? Вступить в их круг?

– Это звучало слишком хорошо, – продолжает мама. – Я ответила на письмо, написала, что не могу доверять бумаге. В ответ нам сообщили, что сам директор школы приедет, чтобы прояснить ситуацию. Мы решили подождать его визита, чтобы понять, что происходит на самом деле. И вот… ситуация.

Я смотрю на маму, пытаясь осознать услышанное. Радости нет – только горькое послевкусие от того, что родители скрыли от меня столь важную вещь. Возможно, они считали это мелочью, но для меня это не так. Я чувствую обиду, но не произношу ни слова – лишь взгляд выдаёт моё недовольство.

По‑видимому, мама хочет, что‑то добавить, но её перебивает Виктор Владимирович:

– Айла, я понимаю твоё смятение и помогу тебе решить этот вопрос. Думаю, после того как ты выслушаешь меня, ты примешь верное решение. Ведь решать будешь только ты – свою дальнейшую судьбу.

От его слов по спине пробегает холодок. Чувствую угрозу: будто вопрос уже решён, а мне лишь делают вид, что я сама выбираю. Киваю, стараюсь выглядеть сосредоточенной – будто действительно готова выслушать.

Он задирает нос, выпрямляется ещё сильнее, подчёркивая изящную осанку.

– К сожалению, мы не дождались тебя, когда ты получила свой дар. Тёмных ведьм давно не было – по старым поверьям, такая ведьма может родиться лишь раз в сто лет. Нам было очень интересно, что ты собой представляешь. По вашим обстоятельствам не получилось поступить тогда, когда следовало бы, но опустим эти моменты.

Он делает паузу, обводит взглядом комнату, словно взвешивает каждое слово.

– Мы – одна сторона монеты, та, что потемнее. Я осветил этот вопрос в Совете кланов, где каждый вид представляет себя. Долго искали решение: школа не берёт детей с поблажками. Но спустя два с половиной года в Совет пришла ведьма – мы её совершенно не знали. Она представилась тёмной ведьмой и сказала, что узнала о тебе. Она готова оплатить твоё обучение, но не раскроет всех деталей, пока ты сама не придёшь к ней. Единственное, что она сообщила: ты будешь принята в клан.

– Мы, конечно, не сразу доверились её слову, – продолжает Виктор Владимирович. – Но среди членов Совета были те, кто знает её более тысячи лет. Я сам лишь слышал отголоски её имени в разговорах. Её зовут Елена. Она уже оплатила твоё обучение на два года вперёд. Но решать, поедешь ты или нет, – только тебе.

«Елена…»

Это имя ударяет меня, как ледяной осколок. Где я его слышала?

В памяти вспыхивает картина: пыльная верхняя полка в отцовском шкафу. Я искала тряпку для масла, потянулась к дальнему углу – и наткнулась на тонкий том в чёрном переплёте, без названия. Затаив дыхание, открыла его всего на пару страниц.

Там было написано:

«Елена, именуемая Темнейшей. Её кровь – ключ к древним вратам. Никто не знает, где она родилась, но все помнят, где она прошла».

Тогда я не поняла ни слова. Отложила книгу, решив, что это просто мистическая беллетристика. Отец никогда не говорил о ней. Ни разу не упомянул это имя.

А теперь оно звучит здесь – из уст вампира, представителя Совета кланов.

Шок – единственное, что приходит на ум. Как это возможно? Обо мне знает весь Совет, а я о мире – слишком мало. Родители живут отстранённо, предпочитают быт обычных людей. Хотя я замечала: отец во время нашей работы с машинами порой пользуется магией – детали чинятся сами собой, а его руки движутся с необъяснимой ловкостью.

Оглядываюсь: Никита сидит подозрительно тихо; на лице мамы – спокойное умиротворение. Где отец? Он бы ответил на все вопросы. Но я уже взрослая. Нужно принимать решение самой.

Слишком мало деталей. С одной стороны – огромный шанс. С другой – неведомая цена. Как узнать больше, если не поеду? И всё же… кажется, за меня уже всё решили.

В этот момент пазл складывается. Я смотрю на Никиту и не могу не задать вопрос:

– Ты знал, что происходит? – голос ломается, царапает горло.

Он нерешительно поднимает глаза, говорит тихо, мягко – будто хочет успокоить:

– Я знал, что Совет обсуждает вопрос твоего зачисления. В коридорах школы это не скрылось. Все знают, кто ты такая.

«Отлично», – думаю я. Ещё не поступив, стала поводом для слухов. Среди оборотней, вампиров, фей и прочей «нечисти».

Паническая атака накатывает волной. Тёмная сторона во мне кричит: «Сделай что‑нибудь!» Но мама кладёт руку на плечо, шепчет заклинание – и хаос отступает. Ясность возвращается.

Теперь точно нет выбора. Нужно узнать, кто такая Елена. Почему она живёт так долго? Она – как я? Или я – как она?

Пора выходить из зоны комфорта. Не думаю, что будет ещё такой шанс.

Смотрю на вампира, пытаясь уловить малейшую фальшь в его взгляде. Но лицо Виктора Владимировича – непроницаемая маска.

– Вы говорите, что решение за мной, – мой голос звучит ровнее, чем я ожидала. – Но почему тогда всё уже решено без меня? Письмо, оплата обучения… Даже ваш визит.