(Не)случайный сын доктора Громова

– Ты её знаешь?

Я не ответил.

Просто молча смотрел в темноту подъезда, в котором скрылась Катя.

М-да… Неудачно вышло.

На следующий день на работу я приехал раньше, чем нужно.

Сам не знаю, зачем.

Может, потому, что хотел увидеть Катю.

Пока решался подняться на нужный этаж, меня перехватили в коридоре, засыпав вопросами.

Пока всё решил, летел туда, как сумасшедший, перепрыгивая через ступеньки, но, глядя на наручные часы, понимал, что поздно.

Так и вышло.

Девушка уже ушла.

Чёрт.

Хотел уже было отправиться в регистратуру, нарыть её номер телефона, но навстречу мне вышел Игорь.

С ухмылкой на лице.

– Осмотрел пацана, – заявляет он, сложив руки на груди.

Я хмурюсь.

– И?

– Завтра скажу точно, нужны ему процедуры или нет.

Я щурюсь. Внутри сердце пропускает удар…

– А если не нужны?

Игорь пожимает плечами.

– Тогда Катя и Максим перестанут сюда ходить. Будут жить своей жизнью.

Я напрягся.

Без визитов. Без больницы. Без встреч.

Я должен этому радоваться.

Но…

Я не уверен, что хочу этого.

Игорь пристально на меня смотрит.

А потом щёлкает пальцами прямо перед моим лицом.

– Ты завис, Громов.

Я открываю рот, чтобы огрызнуться, но…

Игорь внезапно суёт мне в рот палочку для забора биоматериала.

Я замер.

– Ты что, охренел?! – взрываюсь я, отталкивая его.

Игорь хохочет.

– Спокойно, это не я, это наука.

Я вытираю губы, но…

Чувствую холод внутри. До меня внезапно начинает доходить… Мысль где-то далеко… на задворке… но она не исчезает. Я ещё не успеваю осознать всё как следует, но уже выпаливаю:

– Ты проверяешь пацана?

– Ну конечно, – легко кивает Игорь.

– А ты думал, я просто так осмотр устроил?

Я леденею.

– Ты… Ты решил проверить наше ДНК на отцовство?!

– Ну да.

Я не могу дышать.

– С чего вдруг?

Игорь хмыкает.

– Громов, ты дебил? Или просто слепой?

– Нет.

– А вот ВСЯ больница не слепая.

Я сглатываю.

Нет. Нет. НЕТ!

– На такое нужно разрешение матери.

– Она его дала.

Я судорожно выдохнул. Она знала?

– Что?

Игорь ухмыляется.

– Ну ты же не думаешь, что я сказал ей: «Катя, можно мы проверим вашего сына на отцовство с доктором Громовым?»

Я ошеломлён. Это же…

– То есть ты просто…

– Попросил подписать согласие на обследование.

– И ты думаешь, что ты, мать твою, умный?!

– Я думаю, что ты дебил, если до сих пор этого не понял.

Игорь прищуривается.

– Но у тебя есть выбор.

– Выбор? – выпаливаю я.

– Какой к хренам выбор у меня есть? Ты всё решил за меня!

– Сказать ей или нет.

Я смотрю на него, но слова словно застряли внутри.

– За этот анализ ей платить не надо. Она ничего не узнает.

Я не могу дышать.

Не может быть.

Но воспоминания…

Начинают вспыхивать в памяти.

Та ночь.

Кожа.

Глаза.

И теперь…

Чёрт.

Если Игорь прав…

Что я буду делать?

Глава 14

Катя.

Этот день с самого утра казался неправильным.

Не знаю, как объяснить…

Будто за спиной кто-то дышал невидимым холодом. Будто в воздухе висело что-то тяжёлое, липкое, отчего хотелось стряхнуть с себя это ощущение, но оно только глубже впивалось в кожу.

Ничего не предвещало беды.

Но я чувствовала…

Что-то будет.

Я проснулась от тяжёлого, сбивчивого дыхания Максима.

Ладони горячие, лоб раскраснелся, а под веками мелькают беспокойные сны.

Температура тридцать девять и один…

Чёрт.

– Мама, холодно…

Голос тихий, жалобный.

Инстинкты сработали мгновенно.

Мой маленький сынок… Ну как же так угораздило-то??

Я сглотнула, быстро выскользнула из-под одеяла, схватила градусник, сбивала температуру, поила водой, вытирала пот со лба, капала нос…

И в промежутках между всем этим ловила детские капризы, обиженные всхлипы, недовольные гримасы.

Максим редко болел.

Но если уж заболевал, то по-крупному.

Весь день прошёл, как в горячечном тумане.

Капли, ингаляции, градусник, лекарство, попытки накормить хоть чем-то, а потом бессильное отчаяние, когда Максим упрямо сдвигал губы и отворачивался.

Я была на грани.

Я не могла себе позволить слечь.

Я должна была держаться.

Когда к вечеру Максим, наконец, уснул, я выдохнула так, будто из лёгких вышел весь запас кислорода.

Чуть прибралась, заказала лекарства…

И рухнула на диван.

Закрыла глаза.

Хотя бы на пару минут…

Но тут снизу постучали…

Звонок в дверь.

Я дёрнулась, сердце стукнуло о рёбра.

Кто?!

Скоро десять вечера.

Кого там принесло?

Я поднялась на ватных ногах и пошла к двери.

Распахнула.

И всё во мне сжалось.

Светлов.

Стоит, аки спасатель Малибу…

В одной руке букет роз, в другой пакет с фруктами и коробка с ужином.

Какой контраст.

Я – лохматая, с усталыми глазами, в свитере с пятном от сока.

А он – безупречный.

Костюм идеально сидит по фигуре, пальто без единой складки, волосы гладко зачёсаны.

Я не сразу могу выдавить хоть слово. Да и, честно говоря, не очень хочу, ибо знаю, что сейчас будет… Это каждый раз происходит.

– Катюша, я узнал, что у вас проблемы, – говорит он таким тоном, будто я самостоятельно их не решу.

– Откуда? – выдавливаю я.

Он мягко улыбается.

– Мария Петровна сказала.

Я чувствую, как по спине проходит холод.

Эта чёртова соседка.

Сколько раз я пыталась объяснить ей, что не нуждаюсь в заботе Светлова? Но ей нравился этот мужчина. Она верила, что я дура, которая не ценит.

– Я привёз всё, что вам нужно.

Я раздражённо вглядываюсь в его лицо.

Боже, насколько же человек может быть фальшивым?

– Спасибо, но не нужно.

Как бы мне ни была сейчас нужна помощь… Ни от него! Да я согласна на Иуду, лишь бы Светлов исчез из поля моего зрения…

Мой бывший муж ощутимо напрягся.

– Катюша, я же вижу, как ты устала. Дай мне войти.

– Нет.

Он замер. Кажется, не ожидал отпора… Конечно, выбрать такой момент… Идеальный для него! Я уставшая, обессиленная, морально сломанная… Самое время для манипуляций.

– Ты серьёзно?!

Я не отводила взгляда.

– Сын спит. Мне нужно готовиться к ночи. Уходи.

Тишина.

Но в его глазах что-то меняется.

Я вижу это.

Мягкость, забота – исчезают.

И проявляется то, что он всегда пытался скрыть.

Что и требовалось доказать…

– Ты невыносима! – вдруг взрывается он.

– Я забочусь о тебе, а ты ведёшь себя, как неблагодарная стерва!

Я не дрогнула.

Я знала, что рано или поздно это вылезет.

Я всегда знала.

И просто медленно начала закрывать дверь.

Но он не дал мне.

Рывок.

Дверь почти выбита у меня из рук.

Паника захлёстывает с головой. Если я сейчас позволю ему войти, то он может сделать что угодно! Нельзя этого допустить!

Я всем телом наваливаюсь на неё, пытаясь не дать ему войти.

– Светлов, отойди!

– Перестань выёживаться, Катя!

Я уже хочу закричать, как тут…

Всё замирает.

Раздаётся глухой удар.

Шипение.

Я нутром чувствую чужое присутствие.

Медленно открываю дверь…

И теряю дар речи.

Светлов вдавлен в стену.

Его воротник сжат в железной хватке.

А перед ним стоит Громов.

Грозный. Ледяной. Грозящий разнести всё, что стоит у него на пути.

– Катя, будь добра, закрой дверь и ступай к сыну.

Голос ровный.

– Нам с твоим бывшим мужем надо кое-что обсудить.

Я оцепенела.

Светлов побелел.

Всё как в замедленной съёмке…

Я видела, как его самоуверенность испаряется.

Громов всегда выглядел опасным, несмотря на добродушный вид и белый халат…

Но сейчас он был просто олицетворением ярости.

Я хочу сказать что-то…

Но он смотрит на меня.

Прямо. Глубоко.

И я замираю.

В его взгляде я вижу… узнавание. То самое, которое я искала при первой нашей встрече.

Не может быть! Неужели, он что-то понял. Господи, как не вовремя… Я же совершенно не готова!

Я не могу дышать.

– Катя, – тихо напоминает мне Громов, и я, как в тумане, молча захлопываю дверь, прислонившись изнутри на полотно…

Я ждала удара, грохота, крика.

Но за дверью было тихо.

Прошло пять минут.

Тихий стук.

Я открыла.

И он там.

Как ни в чём не бывало.

В руках пакет Светлова.

Но букета уже нет.

– Можно?

Голос будничный.

Он даже не стал дожидаться разрешения… Просто зашёл, как к себе домой, деловито осмотревшись.

Я не могла двинуться с места. Ноги будто приросли к полу…

Я только сейчас осознала, как выгляжу, а ему, кажется, было всё равно.

– Что вы тут делаете? – опомнившись, взвизгнула я, но Громов молча толкает меня к кухне.

Как будто уже бывал тут.

Я даже не могу сопротивляться.

Он закрывает дверь, ставит пакет на стол и говорит:

– Извини, цветы пришлось отдать твоему бывшему. Ты же не расстроилась?

Я молча смотрю на него, устало склонив голову.

Что бы он сейчас не хотел обсудить, у меня на это банально нет сил!

– Послушайте…

Но он достаёт конверт.

Я чувствую, как холод разливается внутри.

– Что это?

Хотя… Ответ мне не нужен. По его взгляду всё и так ясно…

– Ты мне скажи.

Голос глухой… А я… Будто язык проглотила. Слова застряли где-то в горле…

Я даже посмотреть на него не могу, хотя точно знаю, что Громов сейчас с меня глаз не сводит.

– Я…

Больше всего на свете я сейчас боюсь, что он задаст мне тот самый вопрос… Внутренности сжимает тисками, предчувствуя грядущую катастрофу…

И звучит контрольный выстрел в голову:

– Он мой сын?

Гла