Бедные родственники

Потом они сидели за деревянным столом и молча ели. Она осторожно, словно боясь, что ее за что-нибудь накажут. Он – быстро, с аппетитом.

– А дождь так и идет, – разочарованно сказала она.

– Это плохо, – ответил он, – мне тут компаньоны вообще не нужны.

– Я уйду, правда, уйду, – пообещала она.

– А если на полицию наткнешься, что скажешь?

– Скажу, что в лесу была и никого не видела.

– Ну, так-то правильно, – согласился он, – только все равно ты свидетель…

– Вы же обещали, – губы ее задрожали, она подумала, что этому незнакомцу ее присутствие здесь совершенно некстати и что он готов избавиться от нее.

– Да перестань ты, не мокрушник я! – Сказала он в запальчивости. – И хватит ныть, на нервы действует. – Он отодвинул чашку.

Дождь так и продолжал идти, намочив все вокруг, хотя уже стемнело. Она села на кровать, а он так и остался за столом, слегка наклонившись и сложив руки замком.

– Сорок лет мне, Ася, – тихо сказал он.

И она вздрогнула.

– Ты чего так испугалась? Все еще боишься меня?

– Нет, почти не боюсь… имя свое услышала… Ася. Муж меня всегда Аськой зовет…

–А-аа, понятно, непривычно стало. Имя как имя, хорошее, кстати, имя. Ну, короче, дело было так. Пришел я из армии, собрались вечером с парнями в соседнем дворе, на гитаре там и все такое… За полночь было – домой пошел. А там, у сквера, пацаны к девчонке пристали. Ну, а я же герой. Заступился.

А потом вызвали. Сначала вызывали, а потом уже и посадили.

– А та девушка?

– Она говорила, что к ней приставали, и что я заступился. Но перестарался я. Все живы, но увечье получил один. Честно, не хотел и не думал об этом, но выхода не было.

– А потом?

– Отсидел. За это время мать у меня умерла. Сколько живу, всегда думаю, что если бы не тюрьма, здоровье бы матери сохранил. Сестра с братом к тому времени квартиру разделили, да я и сам, дурак, документы им подписал, благородный же был. Короче остался – ни кола, ни двора. Жил потом с одной. А она еще с одним жила, только я позже узнал. Вещи собрал и ушел. И никаких разборок – ученый уже.

Дрова в печке почти прогорели, и он встал, чтобы подкинуть немного. А она молчала, погрузившись в его рассказ, и впервые отвлеклась от своего тупикового положения.

– В общем, на вахту ездил два года, квартиру себе в бараке купил, чтобы было, где голову приклонить. А вообще всегда хотел в деревню переехать. У меня же тут, в ближайшей деревне, старики жили – дед с бабкой, я маленьким приезжал к ним. Но дом наш давно продан. А я хотел участок взять и новый построить и просто жить. Понимаешь? Устал я. От обмана, от этой суеты устал…

– А как же вы здесь? – спросила она, вслушиваясь в каждое слово.

– Работал я на заводе металлоконструкций, так-то я сварщик неплохой, ну и пришли друзья с бригады как-то в гости. Там так получилось: у одного день рождения, а отмечать негде, в его квартире – хозяева не разрешают, он снимал ее. Ну и завалились ко мне. Не выгонишь же.

В общем, весь вечер весело было, кто-то приходил, кто-то уходил. И я тоже выходил на улицу… а потом вернулся, а Мишка там уже готовый. Я сначала не понял, кинулся к нему, хотел в чувство привести, ведь почти трезвые все были. А он… рана на голове.

Ася опустила голову.

– Ты что, снова плачешь?

– Нет, я просто свое вспомнила, мой тоже по голове меня… было такое.

– А твой – просто зверь. Нет, не зверь, звери лучше, животные вообще бывают такие понимающие. Нелюдь он у тебя. Короче, вызвали скорую, потом полицию…. Всех допрашивали. Ну, а у меня там везде пальчики, я ведь там живу. Сначала подписку о невыезде дали, а потом случайно утром в окно увидел – подъехали. Сразу понял – за мной. Чувствовал, что дело к тому идет. Вспомнил я свою первую ходку и не знаю, как так получилось… ушел я через чердак.

– Так вы… – Она испуганно взглянула на него.

– Нет, Ася, не виноват я. Сам бы хотел узнать, кто Мишку тюкнул. И что там вообще произошло. Но по ходу следствия понял, что всё на меня указывает. В общем, убежал я. Рванул сразу сюда. На попутках ехал. Знал про этот домик, хотел отсидеться здесь, а потом дальше податься, может и затерялся бы где.

Женщина смотрела на него своими большими глазами и в них теперь уже было сочувствие к нему. – Это несправедливо, – прошептала она, – вы же не виноваты.

– А ты веришь мне?

– Верю. Так не должно быть, вам надо доказать, что вы не виноваты.

Он засмеялся. – Один раз уже пытался доказать – тогда, после армии сразу. А раз уж я побывал там, то теперь следствие как по маслу пойдет. Зачем выяснять, когда статья уже готова.

– Нет, нет, нет, вы должны бороться…

– Ну, а чего же ты не боролась, когда муж тебя обижал?

– Я… я пробовала, но я боюсь.

– Ладно, темно уже, спать пора. Ложись вон на кровать, а я тут – на лавке лягу. Утром дождь по любому перестанет, провожу тебя до моста.

– Хорошо, – согласилась она, – вы не думайте, я никому про вас не скажу.

– Хватит «выкать», давай уж как-то проще – на «ты» что ли.

***

Утром было сыро и холодно. Глеб растопил печку и потом все поглядывал на небо.

– Ну вот, скоро пойдем, – сказала она. – Глеб, а может тебе не убегать от них, – осторожно спросила женщина, – может лучше все рассказать…

– Бесполезно, я уже знаю, чем закончится. Ты лучше себя побереги. Мерзко это, когда мужик на бабу руку поднимает. Девочек обижать нельзя, этому меня еще родители научили. Я и за девчонку ту заступился, увидев, что они ей уже подол платья порвали. – Он вздохнул как-то тяжело. – Так что, Ася, очень надеюсь, что оставишь ты его, а лучше заявление написать, наказать надо, чтобы понял.

– Боюсь я. Он ведь караулит меня, я даже до полиции дойти не успею.

– Зря ты в лес забежала, к людям надо ближе. В общем, обещай, что избавишься от него, напишешь заявление. Или может ты его любишь до сих пор?

– Нет, нет, давно не люблю. Боюсь я, мне кажется, он готов меня уничтожить…

– Ну, неужели некому заступиться?

– Некому. Тетя одна живет. Я вот здесь сижу и тоже боюсь за нее.

– Так ты к ней хочешь пойти?

– Да. Хочу узнать, не сделал ли он чего…

К обеду разъяснилось, и они вышли из домика.

– Держись за меня. Иди за мной, старайся не отставать и не запинаться.

Она кивнула и пошла за ним, часто поднимая голову, чтобы видеть его спину, его затылок – так ей было спокойнее.

Уже у самого моста хотел попрощаться с ней, но заметил ее впалые глаза и бледность, да еще этот кашель. – Ты что заболела?

– Нет, все нормально, ты иди обратно, тебе нельзя туда, вдруг тебя тоже ищут.

Он стоял и смотрел на нее. Много лет назад он, не раздумывая, кинулся девушке на помощь. А здесь стоял и думал. Потому что был совсем в ином положении. Его действительно ищут, и вполне возможно, могут ждать и в райцентре, и даже в деревне. Выйти к ним – подписать себе приговор.

– Ну ладно, иди – сказал он.

Она ступила на деревянный мост и пошла по нему, спотыкаясь, казалось, что у нее нет сил… Он постоял еще с минуту и вдруг бросился следом.

– Стой! Вместе пойдем. Держись за меня!