Невесты Драконов. Огненный феникс.

– Стены они словно вибрируют.

– Я пока ничего не чувствую – Варюшка положила ладонь на бордовые обои, покрывающие стены кухни – Мам, ничего нет.

Я последовала её примеру, вибрация шла волнообразно и по видимости, шла она от меня.

– Надо успокоится.

– О чём ты? Надо бежать от сюда! Ты что не видела это… это существо? Нужны охотники за приведениями. Не смейся надо мной. Я не оставлю детей в таком месте. Мы не знаем, насколько оно опасно.

– Это наш дом! И я не брошу его в угоду какому-то призраку. Оно ушло, значит испугалось.

– На долго ли? И… Алиса! Это призрак! Приведение мать его!

Антон схватил себя за волосы и потянул. Его выпученные глаза, и бледное лицо, выдавали сильный испуг.

– Так много всего за один день! Это ненормально, и опасно – повторился Антон.

Всё таки он хороший, заботливый отец, этого у него не отнять.

– Её глаза… Эти чёрные, бездонные дыры, с рваными краями… Полны злобы и… Что-то ещё… Ненависть! Оно ненавидит нас! Оно может материализовываться, летать, и Бог знает, что ещё! Мы уходим! Уезжаем немедленно! Варвара, иди на верх, собирай свои вещи.

Варюшку не пришлось уговаривать. Дочь была напугана, и во всём согласна с отцом. Она взяла Ваню и побежала в комнату.

– Такие решения нужно принимать вместе!

Я начинаю закипать. Почему всё самое сложное, тяжёлое, значимое и неприятное приходит разом?

– Куда мы поедем? Уж не к твоей ли Виктории?

Как так получается, что в один день мне предстоит узнать о популярности моей, ещё даже недописанной книги, с малюсеньким, но не выполнимым дедлайном. За ним предательство мужа, которому доверяла всей душой. А вот теперь, эта страшила, непонятное явление, грозящее отобрать у меня дом!

За что? Я обречённо опускаю плечи, но лишь для того, чтобы перевести дух. Я не сдамся! Никогда не сдавалась. Всегда боролась до конца! Это в моей натуре. Я знаю это. Антон тоже это знает. Я посмотрела на мужа – прочла это в его глазах.

– Нет, мы переночуем в гостинице. А утром я позвоню маме.– Или ты… Ты хочешь забрать детей и уехать к Виктории? Без меня?

– Только не Наташа! Ты же знаешь, мы не ладим.

Тишина.

– Ах, ну да, я не вхожу в твои планы.

– Ну почему? Ты можешь ехать с нами. Только я понимаю, что ты не бросишь свой дом.

– О спасибо! Какое благородство! Когда появляются проблемы – ты всегда сбегаешь! Либо перекладываешь решение на меня, либо впадаешь в депрессию, и предоставляешь мне очередную возможность ощутить себя мужиком!

Я снова чувствую покалывание в ладонях, переходящее на руки, плечи, и шею.

– Вот и сейчас! Стоило нашему воображению разыграться, или сыграть с нами злую шутку… Какой-то непонятный призрак и всё, ты готов бросить меня, наш дом, и сбежать. Оставив меня одну разбираться с этим. Тебе всё равно, что будет со мной, с нашими детьми? А я ведь почти простила тебя за измену. Хотела дать нам второй шанс…

Не успела договорить. Звонкий крик Варвары, разорвал сознание на миллион осколков, вылив на меня, словно ушат ледяной воды. Мы оба с Антоном взлетели на второй этаж, на зов дочери.

И снова это мерзкое размытое серое пятно. Чуть меньше, но с теми же рваными очертаниями угольно чёрных глаз и раскрытого, в застывшем крике, рта.

– Да чтоб тебя, мать твою! – я в бешенстве.

Теперь Антон точно настоит на своём. И дети вряд ли останутся в этом доме. Конечно я их не брошу, но и за дом я планирую побороться.

Осознаю, что не испытываю страха. Словно я знала эту странную жизнь раньше. Словно я часть этой мистической какофонии, в которую играла раньше, и знаю правила.

Я заслоняю детей и беру первое, что попадается мне под руки – диванную подушку, которую Варвара любит обнимать во сне. Она летит в угол, прямо в центр серого пятна, резко застывает на пол пути. Пара секунд в воздухе, и плотно набитый, светло вишнёвый, велюровый цилиндр, разлетается на мелкие кусочки, словно фейерверк.

Комнату снова накрывает криками. Варюшку теперь поддерживает Антон. Он вопит не как девчонка конечно, но истерика в голосе, заставляет его звучный, мужской баритон, срываться на тонкие ноты.

Мне тоже стало не по себе. Это уже выглядит как явная угроза. В одну секунду меня всю окутывает бирюзово-фиолетовое пламя, которое я подсознательно направляю на призрак.

Оно в испуге пытается просочиться сквозь стену, но не успевает, и громкие звуки устрашающих щелчков и шипения, вторят крикам Антона и Варвары.

Опаленные края призрака силятся, но не могут теперь, ни раствориться, ни пройти сквозь предметы. Серая масса, спешно ретируется, максимально дальше от меня, через выход, по коридору и вниз. Скорее всего к тому порталу, через который мы с Варварой сегодня, попали в другой мир.

Точно! Им просто нужно как-то закрыть этот мистический вход, и дело сделано – призраки, и другая нечисть, забудут сюда дорогу.

Я открываю было рот, высказать всем свою догадку, но Ваня опережает меня. Он смотрит, так восхищённо восторженно. Улыбается мне и тянет руки.

– Мама! Ты такая красивая! И сильная – он гладит мой огонь, который, кстати, совсем не жжётся, а наоборот – приятно щекочет кожу – Как ты так можешь?

– Не знаю сынок.

Это странно – огонь быстро затухает.

– И я думаю, что не могу контролировать это.

– Мы уходим! – Антон пришёл в себя, и начал помогать Варваре собирать вещи – Здесь оставаться опасно, надеюсь ты понимаешь это?

– Алиса, ты… Ты што! Не видела как взорвалась подушка? Ради этого проклятого дома ты готова рисковать нашими детьми?Я умоляюще взираю на перепуганного мужа.

– Нам просто надо успокоиться…

Я принимаю последнюю, слабую попытку остаться, но сама уже знаю, что не готова рисковать.

– Нет, нам надо бежать отсюда! – он сощурился, взгляд его забегал по комнате – Как спрашивается умерла твоя тётка?

– У неё случился инсульт…

– Ага! Не мудрено с такими-то соседями. Или даже жильцами. И с чего это она оставила дом тебе? У неё ещё целая куча племянников.

На это я не нашлась что ответить, но сдаваться не собиралась.

– Я не могу оставить этот дом призракам на забаву! Это мой… Наш дом. И я знаю, как разогнать всю нечисть и очистить эти стены!

Антон попытался вставить свои пять копеек, но я остановила его взмахом руки. К слову сказать, она снова заполыхала. На этот раз еле заметным прозрачно голубым огоньком.

Надо что-то с этим делать. Как-то научиться контролировать эти эмоционально неконтролируемые выбросы пламени.

Нужно всё обдумать. Но Антон прав, детям здесь оставаться не безопасно.

– Ты прав – опасность существует. И мы сегодня поедем в отель. А там составим план действий, так, чтобы максимально обезопасить Варюшку с Ванечкой.

Я оглядела комнату. Дети разглядывают Варюшкину коробку "сокровищами"– заколками и бижутерией, с целью выбрать что нужно взять в первую очередь, а что можно оставить на потом.

Антон, в это время, обдумывал мои слова, лихорадочно бегая по комнате невидящим взором. Интересно, о чем он думает. Мне почему-то сразу привиделось, как его мысли цепляются за возможность увидеться с Викой. Я смотрю на его руку в кармане, теребящую сотовый.

– Как там Вика? Собрала свои кости… И зубы тоже?

Антон еле заметно вздрогнул и закручинился, слегка покраснев. Точно, думал о своей любовнице. Как это мерзко! Больно, обидно и мерзко! Я вдруг осознаю, что ненавижу его, и больше не смогу жить с ним под одной крышей.

Только не теперь.

– Мы так и не смогли связаться – горестно обронил мой будущий бывший, опустив глаза в пол, видимо предполагая, что я искренне переживаю – Она сначала не брала трубку, а потом пришла Варвара и мы поужинали… А потом случилось всё это…

– Ты переживаешь за неё? Сколько вы уже вместе?

Антон сконфуженно косится на детей. Те не подали вида, что внимательно слушают.

– С середины февраля…

– Чтоооо! На мой день рождения?

Понимание приходит мгновенно. Картинка нарисовалась достаточно чёткая.

– Это когда Вика ушла пораньше и застряла в сугробе, а ты поехал её выручать?

Антон открыл было, и снова закрыл рот.

– Всё, хватит об этом, иначе я тебя сама взорву и скажу, что это призрак.

Я взяла Ваню и пошла в его комнату, собирать вещи. По дороге велела Антону не оставлять Варвару.

– Как соберёте её вещи, идите вместе в нашу комнату, я соберу Ваню и там встретимся.

Я слышала, как вздыхает Антон, а Варюшка, его тихонько о чём-то спрашивает.

Мы собрались быстро, взяли самое необходимое, но всё равно получилось три чемодана, четыре рюкзака и пара пакетов с едой.

Приехали в местный, единственный отель, он оказался пустым. Взяли двухместный номер, холодный и мрачный. На ресепшн, девушка сказала – самый лучший. Антон молча бросил сумки и вышел вон. Пошёл на поиски своей "шамаханки". Я не смогла скрыть своего раздражения, вперемешку с разочарованием.

Дети сразу приуныли. Я развернула пакеты с едой, разогрела всё в микроволновке и расставила тарелки с курицей на прикроватные тумбочки.

– Мама, но мы же не можем в конце учебного года уехать к бабушке. Мне осталось всего полтора месяца до окончания учебного года!

– Я тоже не хочу уезжать – захныкал Ванечка – Я в садик хочу! К моей Асе!

– И у меня на работе слишком важный момент – пробубнила я.

Надо посоветоваться с Максом. Что-то можно придумать – у них есть программа релокации, для молодых и перспективных авторов. Может воспользоваться ею, раз уж мной заинтересовалось крупное агентство.

– Да и дом я наш, всякой нечисти не оставлю! Не вешайте носики детки! Мы же команда! Всё будет хорошо, со всем справимся.

Громко хлопнув дверью, закрываюсь в ванной. Пока дети уминали ужин, я позвонила начальнику. Макс не спал, он ответил практически сразу, и сказал что мне релокация не положена, раз я имею своё жильё в городе.

– Ну раз так, я сама свяжусь с агентством напрямую и спрошу о возможности сотрудничества без посредников.

Я сделала небольшую, но весьма эффектную паузу, во время которой в телефонной трубке слышалась мозговая работа моего главного редактора, в виде наружного пыхтения и сопения.

– Что скажешь Макс? Ты просто мне не оставляешь выбора. Я не хочу, но придётся переехать… Нет Макс! Так не пойдёт, никаких вычетов и процентов… Макс! Нет! Сутки тебе на подумать, дальше я действую сама.

Я бросила трубку и громко вздохнула, оседая на краешек ванной. В дверь, без стука вошла Варвара.

– Мам? Что у вас с папой? Что происходит?

На глазах девочки навернулись слезы, было видно, что она еле сдерживается, чтобы не заплакать.

– Вы что, разводитесь? Но что будет с нами? Особенно теперь, когда у нас больше нет дома?

– Почему нет? – беру её худые, угловатые плечи, и притягиваю к себе – Я обещаю, что не отдам наш дом никому! Пока вы побудете с папой у бабушки Наташи, я разберусь с этим… Существом!

– Но ты же видела этот портал! Там может быть и не один монстр. Может их там целая туча. Мне страшно! Я не хочу, чтобы ты одна с ними сражалась – девочка всхлипнула – Так нельзя, папа должен тебе помочь. Я тоже помогу… Только я не знаю как! И очень боюсь…

Наконец Варвара сдалась на волю слезам.

– О! Нет, нет, нет милая. Не надо плакать. Мы же девочки – нам всё к лицу, по плечу и на пользу! Всё что нас напрягает, то и закаляет, делая сильнее храбрее, самодостаточнее.

Я ещё крепче обнимаю дочь. Она расслабляется в моих объятиях.

– Мама, я к вам хочу!

Расстроенный Иван стоит на пороге ванной, и смотрит исподлобья, обиженно надув свои, и без того пухлые, ещё младенческие губки.

Мы все обнялись. Немного поплакали, но быстро успокоились – решили, что никуда не поедем, и не бросим наш дом.

Глава 5. Быть сильной, или казаться.

Антон, кстати говоря, тоже никуда не собирался. Он пришёл под утро, пьяный и самоуверенный. Свалился как есть в одежде, на кровать рядом со мной, и пытался приставать. Я привыкла спать обнажённой, но в отеле было холодно и в тот момент, даже порадовалась, что на мне тёплая пижама.

От мужа пахло алкоголем и другой женщиной. Мне стало так противно, что я врезала ему ногами в живот. Он свалился с кровати и затих.

– Алиса прости меня – вдруг обронил Антон.

В холодной, кромешной темноте, это прозвучало как выстрел, и я подпрыгнула от неожиданности, чуть было не свалившись на пол, с другого края кровати.

– Прости, я не могу так. Я понимаю, что ты не простишь меня, но не могу потерять детей. Я хотел предложить тебе остаться вместе, хотя бы ради них, но Виктория против. Говорит, что не будет делить меня ни с кем, даже с моей семьёй.

– Под семьёй, так понимаю, она имеет в виду наших детей?

– Нет… То есть, она сказала "семью"…

– Антон, какая семья? Очнись! Мы перестали ею быть, когда ты начал встречаться со своей "шамаханкой". И здесь уже ничего не поделать – ты прав, мы не можем быть вместе. Но я не позволю ей разлучить тебя с детьми, они слишком любят своего отца.

– Неееет конечно! Я их никогда никому не отдам. Я тоже их люблю, просто…

– Просто!? Что ещё за «просто»!?

В моём голосе прозвучала сталь, и Антон наяву увидел скованный из неё серп. Он закашлялся и как будто бы сразу протрезвел.

– Просто эта мистика, которая творится с нами в этом доме… Вика напугана – попытался Антон – Мы все напуганы…

– Так, Антон, к чему ты клонишь?

– Она боится твоих проклятий. Говорит что ты ведьма, и не хочет видеть ничего, что бы ей тебя напоминало.

Я то понимала к чему вела эта Шамаханская тварь, а вот Антон, похоже, как и большинство мужчин во время спаривания, отключил свой мозг. Мне надоело всё это вокруг да около, и я села в кровати. Ледяным, обозленным голосом я чётко и внятно начала говорить.

– Антон, я скажу тебе, что будет. Вика разлучит-таки тебя с нашими детьми. Она уже начала это делать. Ты возможно поймёшь это рано или поздно, но это уже тебе не поможет их вернуть, я не позволю!

Темнота не скрывала его угнетённого выражения лица, и это хорошо. Я продолжила.

– Конечно я не стану ставить тебя перед выбором, дети или Шамаханка – я отрицательно подняла руку, на его немой вопрос – Она сама это сделает. А мы пока поступим следующим образом.

Выждав пару мучительных минут, я продолжила

– Издательство снимет нам жильё, в котором будите пока ты и дети. Варваре нужно доучиться, Ваня не хочет бросать свой садик, а мне нужно решить вопрос, касательно дома. Сразу говорю – нет! Мы… Я! Его продавать не буду. Я вычищу его от всякой неизвестной, мистической хрени, и не успокоюсь, пока детям там не станет безопасно. Мне не важно, что будет в это время делать Твоя Шамаханка, пусть приходит, готовит вам, мне всё равно. Если она хоть каким-то образом обидит моих детей в моё отсутствие, я пересчитаю ей все зубы и спалю её волосенки… Своими «Ведьмовскими» штучками. Так и передай ей!

Вновь наступила тишина. Было слышно, как в соседней комнате тикают часы.

– Алиса? – я молчу – Прости меня.

– Мне нужно будет уехать на несколько дней. Дети останутся с тобой. Не позволяй Виктории их обидеть. Обещай.

Антон не стал спрашивать куда я, по-видимому ему на меня вдруг стало наплевать. Ну, собственно, как и мне на него. Он, через пару секунд молчания, всё же решился.

– Обещаю!..

Макс не думал долго, он снял нам двушку со свежим ремонтом, в новом ЖК, так, кстати, неподалеку от садика Вани. Конечно, он потребовал взамен, чуть больше положенных ему прав на книгу, но я, также, в свою очередь, выклянчила у него перенос дедлайна по написанию пятой главы. Дети прекрасно понимали, что мне придется на какое-то время расстаться с ними, но я пообещала звонить и приезжать, и вообще, держать их в курсе всего, что будет происходить. Варюшка пообещала заботиться о брате, и я, со спокойной душой, вернулась обратно в дом. Нужно всё осмотреть и понять, с чего начать "сеанс экзарцизма".

Если вход в другое измерение только один – будет проще, но также, я обязательно должна рассмотреть и другие варианты событий. Нужно подготовиться ко встрече с призраком, и я решила начать с разведки территории.

Оставила свою старенькую Мазду у ворот, а сама, пошла пешком вдоль внешней кромки забора. Сегодня по внимательнее огляжу свой "тёткин подгон". Я с удивлением поняла, что никогда не делала этого. Пару раз порывалась – но всегда находился какой-либо отвлекающий момент.

Середина апреля, на севере Карелии в этом году, выдалась холодная. Кругом лежит снег и даже не думает таять. Только невысокая, куполовидная гора, к которой пристроен дом, словно набухла, потемнела и готова распуститься как почка на дереве.

Несмотря на холод, в воздухе чувствовалась весна. Запахи, звуки и мысли, были настроены на её частоту.

Я обошла вокруг дома по внешней стороне высокого, шиферного забора, с удовольствием отмечая масштаб своих владений. Гора, лес, озеро, даже часть горной речушки, всё заходило на мой участок – самой потрясающе живописной стороной. Забор, от одного угла у изгиба горы, до другого, тянулся мили на полторы-две.

Мы приехали в середине октября – снег уже лежал, укрывая деревья в саду, и не представлялось возможности определить их природу. Я плохо разбираюсь в сортах и видах растений. Мои познания флоры и фауны земной, ограничиваются полузабытой информацией из школьных уроков по биологии. Так что я не знаю, что за растения растут в моём саду. Знаю только, что здесь потрясающе красиво, даже зимой.

Пробираясь через сугробы, я с удивлением замечала звериные и человеческие следы, петляющие сквозь лесную чащу, вдоль ограждения, по снежным пригоркам, тянущимся к самой верхушке забора.

Судя по следам, незнакомец проникал на мою территорию, через такие вот импровизированные броды, не один раз. Что здесь делать постороннему, а главное кто? Кому понадобилось бродить по моей земле? Зачем?

Хотя, если подумать, это мог быть и Антон – просто не говорил мне. Тайны, скрытность, недомолвки, при чем, не только с его, но и с моей стороны, стали частью наших отношений. Утопая в вопросах и мокром, талом снегу, я пошла по следам.

До поры, до времени, снег лежал на прочном толстом ледяном насте, но вот я наткнулась на место, где корка резко обрывалась. В тёмной глубине, на первый взгляд, совсем безобидно журчала вода. Я огляделась. Горная речушка, протекающая по моей земле, наполовину была свободна ото льда, но частично закована льдисто-снежным настилом.

Как раз на нём то я и стояла. Стоило гаденькой мысли, холодной змеёй скользнуть в голове, как снег услышал её, и словно расступился передо мной дубовыми воротами, распахнув мне объятия чёрного омута.

Кожу резанула ледяная вода, на мгновение выбив из меня весь воздух, без остатка. Я зажмурилась и свернулась в тугой комок в бурном, стремительном потоке.

Безобидное журчание речушки? Ха! Меня колотило об каменистое дно словно комочек муки в тестомешалке. Руки, которыми я закрывала голову кажется сломаны, но сил терпеть отсутствие воздуха в лёгких больше нет, и, почуяв что-то твёрдое под ногами, я пружиню, как мне кажется вверх.

Слава богу – фортуна на моей стороне, и я выныриваю. Вокруг темнота. Поток слабеет и течение становится податливым настолько, что я могу грести. Но куда? Не видно ни зги. Что это? Снежная пещера? Или так быстро стемнело? А может потоком меня засосало под землю?

Глаза понемногу стали привыкать к темноте, и я различаю очертания берега. Далековато до него, однако! Неизвестное место. Не помню в округе таких пейзажей. Плотные тучи расходятся, впуская наконец чудесный лунный свет. Он отражается от поверхности водной глади, искрится в моих волосах. Волшебным белым золотом разливается по воде.

Но что это? Моей голой лодыжки касается что-то жутко холодное и шершавое. До этого момента, я не осознавала – температура воды вполне терпима. Её можно описать, как слегка остывшее парное молоко.

Не успела я подумать над этой странностью, как увидела, на водном полотне, окрашенном лунным отражением, большие, блестяще-чёрные спины. Они извивались, змеились вокруг, стремительно приближаясь.

Страх сковал всё моё тело, горько-сладкой патокой слепил мои губы так, что я не смогла даже вскрикнуть. Обжигая горло и грудь, чёртов страх поселился внутри.

Я чувствую их. Они большие и сильные. Создают водоворот, который начинает тянуть меня вниз. Я не могу сопротивляться, мне слишком страшно и… Одиноко! Так одиноко, что не получается думать ни о чем другом. Как же хочется обнять своих детей! Потискать сопротивляющуюся Варюшку, целовать, и вдыхать Ванину макушку.

Внезапно мои воспаленные страхом и скорбью мысли обретают форму пронзительного, бежево-персикового в середине и тёмно-коричнового по краям, взгляда. Он устремлён прямо в мою душу. Яростно сосредоточен в моём сердце.

Я понимаю что это он! Тот мужчина из моего сна. Он так прекрасен. Высокий и сильный. Он близко. Его руки касаются моих мокрых, то-ли от воды, то-ли от слез, щёк.

Я чувствую, как сильные, горячие захваты опоясывают всё моё тело, и тянут вверх, вытаскивая из воды, но не могу оторвать свои взгляд, от этого нежно-карамельного омута глаз, такого родного уже незнакомца. Я смотрю на его ловкие руки, скользящие по моему лицу и волосам. Он убирает их, на левое плечо. Легко, одним движением, перекидывает тяжёлые, превратившиеся в красное, плавленое золото от воды, мои непослушные для меня, но льнущие к нему, локоны. Они словно сами тянутся к его руке, обвивают, ласкают и покорно ложатся в ладонь. Его рот открывается и закрывается, словно он говорит со мной, но я не слышу. Я хочу поцеловать его. Все мысли, кроме этой, покидают мою голову. Я совершенно не слышу, что он пытается сказать. Из-за громкого шума в ушах, или я дезориентирована стремительным полётом?

Лечу? Я что в воздухе? Большие, кожистые крылья, медно-серого оттенка, мощно загребают воздух, создавая шум, наподобие работающих турбин самолёта.

Я не уверенна, потому, как не вижу наверняка, но, кажется, они исходят из широких плеч моего спасителя. А вместо ног – покрытые тёмно-коричневой, глянцевой чешуёй, и острыми шипами, огромные лапы. С длинными заточенными когтями, на удивление бережно, без явных повреждений, крепко сжимающими меня по бёдрам и талии.

Наконец я начинаю приходить в себя. Бог мой, да, я лечу! И так быстро, что волосы уже продуло насухо. Ясность мысли вернулась, как и страх, и инстинкты.

Бессознательно вцепляюсь в плечи моего спасителя и прижимаюсь всем телом. Несколько мгновений даю себе очнуться и начинаю оглядываться. Ничего. Вокруг одни землисто серые облака. Поднимаю голову вверх. Мой спаситель улыбается мне. Самой #безумновосхитительнойсражающейнаповаливновьвосскресающей улыбкой в мире. Дыхание перехватывает и рефлексы дают сбой – я забываю, что нужно сделать вдох. Чувствую, как смущение заливает лицо, и прячу его на груди незнакомца.

– Как ты здесь очутилась?

Я слышу его, но не знаю что сказать.

– Алиса?

Я продолжаю молчать.

Откуда он знает моё имя? Как он узнал где я? Что ему уже известно обо мне, и что я могу рассказать? Как меня угораздило провалиться под лёд, и бороться с бурным течением подводной реки? Как я плыла туда – не знаю куда? Зачем? Расследовала странные явления в своём доме? Какие? Призраки, порталы и следы? А можно ли ему доверять? Кто он? Говорит так, как будто бы мы с ним давно знакомы, но я впервые вижу его. Конечно если не считать своих безумных сновидений и буйных фантазий о нём.

Я вспоминаю наши горячие встречи в моих грёзах… Слава богу, что мои мысли остаются только моими! А то мне пришлось бы спрыгнуть и лишить себя жизни – такой огромной силы была глубина моего стыда!

– Алиса? Ты меня не помнишь!

Он покрепче обнял, согревая своим большим, и на удивление горячим телом. Жар проходил через его тонкую мешковатую рубашку, и потёртые, чёрные трико. Он проникал сквозь мою практически уже сухую одежду, достигая самой кожи и внутренних органов.

Вот это да! Это не казалось мне странным, словно бы такое явление было мне вполне знакомо и привычно.

– Ну хорошо, мы скоро будем дома, там и поговорим.

Как он и сказал, минут через пять мы приземлились на ровную поверхность широкой, круглой башни. Серый кирпич, несмотря на мрачную погоду, поблескивал странным, внутренним свечением. Мне захотелось потрогать его, но я сдержалась.

А незнакомец, тем временем, нежно берёт меня за руки, и ведёт под каменный навес у края башни. Небольшие деревянные двери широко распахиваются от толчка, и мы оказываемся на крутой каменной лестнице, с грубо обработанными деревянными перилами. Пахнет душистыми травами и мхом, а всё, что из камней, продолжает переливаться золотисто-карамельным свечением, так, что совершенно нет нужды в дополнительном освещении.

– Что это за рудная порода?

Вот и воробей! Ну тот которого не поймаешь! Вылетела глупость изо рта, теперь как с этим жить? Мысленно, с силой ударяю ладонь об лоб.