Эти двое

– Тем, что он есть?..

– Спасибо! – внезапно для себя рявкнул он на официантку, поставившую перед ними по кружке с чаем. Увидев свою оплошность, Макс мученически зажмурился, скрестил руки на груди и отвернулся к окну, невидящим взглядом уставившись на слишком солнечную улицу.

– Макс, ты злой, – решительно заключила Майя.

– Это плохо? – утомлённо отозвался он, обессилев от своего взрыва. – Если я такой, что мне делать? Ломать себя?

– Ты не такой, – уверенно сказала Майя и отпила чай. – Ты злой, потому что ты ненавидишь людей. Знаешь, кто ещё ненавидит людей?

– И?

– Алекс.

– Пример здоровой психики, да.

– Вообще-то, да, – с укором возразила Майя. – Алекс честный. Когда он только с тобой и со мной, он открытый. А когда вокруг люди, он своим лицом так и говорит им: «Я вас не люблю, не подходите». А ты? Для тебя самый страшный исход событий – если про тебя кто-то плохо подумает. Это же замкнутый круг! – оживилась Майя, только что составив в голове точную картину его проблем. – Ты вбил себе, что нужно нравиться всем и вся, и ненавидишь их за это! А они не виноваты. Это ты на себя давишь, а не они. Ты же по-любому привёл меня сюда, чтобы спросить, как расстаться с Лизой так, чтобы она на тебя не злилась.

Макс не отвёл упрямого взгляда от окна. Он позвал Майю именно за этим.

– Сначала ты говоришь, что я злой, – негромко и однотонно заговорил Макс, собрав бурю мыслей в хорошее умозаключение, – а потом – что я не такой. Ты выложила мне «ты – злой» на эмоциях, значит это правда, ты просто не хочешь это признать. И, кстати, уж тебе ли не знать, какой я злой.

Взгляд Майи остекленел от очередного неверия. Он решил вспомнить их детство? Он решил напомнить, как называл её горластой курицей? Он хотел, чтобы она вспомнила, как он убеждал её, что она всё делала плохо из-за порывистости и глупости? Глаза Майи увлажнились против её воли.

Внезапно ей на ум пришла отличная идея, для которой как нельзя лучше подходили её мокрые глаза. Искривив рот, она опустила лицо в ладони, упёрла локти в стол и часто задышала.

– Майя… – послышался смягчившийся голос Макса; она не ответила и задышала ещё чаще. – Майя, блин… Ну извини… Ну чё ты так сразу…

Майя не ответила.

– Блин, ну… Извини, что вспомнил. Давай забудем. Сам с Лизой разберусь.

Макс протянул к ней ладонь и ласково погладил её по руке. Майя тут же выпрямилась и ликующе откинулась на спинку диванчика:

– Злой, говоришь?

Макс закатил глаза. Майя не дала ему времени разразиться негодованием:

– Так что не надо мне здесь жать на больное: я прекрасно помню, каким ты был, и прекрасно помню, как ты сказал, что делал всё это потому, что ревновал родителей ко мне. А что я помню ещё лучше, так это как ты признался, что ты всегда меня любил, несмотря на свои загоны с ревностью. И это – правда! Я чувствую, что ты меня любишь. Я знаю, каким ты можешь быть чутким и нежным. Ты сам только что это показал. Я говорила «ты – злой», потому что ты сам выбрал быть злым. В душе ты не такой.

– Ваша пицца, – озвучила официантка, поставив её перед ними.

– Ну наконец-то, я голодный, – сказал Макс, отрывая первый кусок. – Но вообще ладно, ловко провернула, – гордо добавил он.

– Я дам тебе совет, – с чувством произнесла Майя, подавшись вперёд. – Попробуй увидеть в Лизе человека. Я знаю, почему она тебя бесит: потому что ты сам в своей голове решил, что она тебе не нужна. С таким отношением она в любом случае будет тебя раздражать, будь она хоть матерью Терезой. Потренируйся на ней быть человечнее. Пригодится в будущем.

– Я и так согласился на её тупой отчётный концерт сходить, – с набитым ртом сказал Макс. – Вечер придётся тратить. Но, кстати, ты права, – озарённо прибавил он. – Надо быть человечнее. Надо умаслить её, чтобы она думала, что я душечка, а потом сослаться на какую-нибудь душевную боль, типа любимый родственник умер, и сказать «извини, не могу больше ни в какие отношения вкладываться».

Майя закатила глаза и приступила к пицце. Макс был неисправим.

Угрозы. Ноябрь

Прозвенел звонок с последнего урока. Юна, вскочив с места, счастливо подбежала к своим друзьям, но не успела открыть рот, как на весь класс раздалось:

– Уточнение! – загорланила Ева, водрузив себя на самое видное место – у доски. – Тут нужно уточнение! Майя будет не просто делать стендап: она, как она сама сказала, прополощет всех со сцены! Так что ведите мам, пап, дедушек и бабушек, и пусть они послушают, как вас клянут на чём свет стоит!

Артур мученически закатил глаза: он ожидал этого. В самом конце урока учительница, светясь радостным любопытством, поинтересовалась, готовил ли кто-нибудь номера для конкурса, и расспросила каждого, кто поднял руки. Майя отвечала последней. Еве подвернулся удачный случай: после звонка учительница унеслась из класса, а одноклассники оставались на местах, болтая и складывая вещи в рюкзаки.

Их класс уже давно привык к Еве и побросал на неё бесстрастные взгляды, не прерывая болтовни и сборов.

– Я думаю, нам надо сделать так же, – спокойно решила Ада, глянув на недовольное отсутствием внимания лицо Евы.

– Злословить? – не поняла Юна. – А, ты имеешь в виду не обращать внимания? Слушайте, я по поводу сегодня. Мы с мамой решили, что у школы – самый вариант. Тут и нам с вами недалеко, и парковка есть. Встретимся на парковке? В семь?

– А, это сегодня? – наморщила нос Майя: она совсем забыла про вечеринку. – А твоя мама с нами, что ли, пойдёт?

– Нет, она отвезёт нас, – чуть не прыснула Юна.

Юна не замолкала и, пока они собирались, взахлёб рассказывала о вечеринках в «Ноте» (так назывался их клуб): какие там интересные люди, какая классная музыка и, главное, что там было полно алкоголя.

– Как будто мы собираемся пить, – презрительно фыркнула Майя.

Ада и Артур, к её изумлению, оставили это без ответа.

– Если соберётесь, – возбуждённо тараторила Юна, – то много, пожалуйста, не пейте. Мама нас ещё обратно повезёт, а она думает, что там всё чинно – никакой выпивки. Мы должны выглядеть трезвыми.

«Ещё и маме врёшь», – презрительно подумала Майя: она не могла заставить себя полюбить Юну.

Они уже подходили к выходу из школы. Мальчик в очках – тот самый, который, по словам Ады, следил за ними – тот самый, с которым не так давно столкнулась Майя – стоял у стены и неподвижно смотрел на приближающуюся к нему компанию.

Майя перестала слышать щебет Юны и с испуганной настороженностью поглядела на мальчика. Его губы, к её ужасу, приоткрылись, когда она поравнялась с ним.

– Майя… – еле слышно произнёс он. Он знал её имя!

Она отвела глаза, чтобы не провоцировать его говорить дальше.

– Я убью тебя… – донеслось ей вслед.

***

Майя решила не заморачиваться: она шла на вечеринку, а не на показ мод. Облачившись в джинсы и кофту, она, сказав маме с папой, что собралась в гости к школьной подруге, отправилась к парковке у школы. Зазвонил телефон: экран светился именем «Макс».

– Чего?

– Звони или пиши, если что, ладно? – взволнованно проговорил Макс: он знал, куда она на самом деле шла.

– Не нужно нянчиться со мной, – свела брови Майя. – Нас и так мама Юны увезёт и привезёт.

– Ну вдруг.

– Хорошо, если вдруг, то обязательно, – недружелюбно ответила она. – Пока, ладно?

Лицо Майи застыло в раздражённой маске: теперь она была недовольна не тем, что Макс пас её, как маленькую девочку, а тем, что она огрызнулась на его искреннее беспокойство.

Ада и Артур уже пришли. Они, в отличие от Майи, не надели шапки, а их куртки были расстёгнуты: они терпели холод, лишь бы не помять свой внешний вид. Оба приложили много усилий к причёскам, наведя взъерошенный объём, лёгкая проволочность которого говорила о большом количестве фиксатора. Кроме этого, Ада нарисовала на веках чёрные стрелки, а Артур небрежно нанёс на ногти чёрный лак; «это модно у музыкантов», – прокомментировал он. Одежду они тоже подобрали под стать: на Аде было велюровое серое платье (которого Майя ни разу на ней не видела), украшенное толстым колье, Артур же приоделся в широкие мешковатые джинсы, расстёгнутую клетчатую рубашку и чёрную футболку с принтом. Майя окинула взглядом свои обтянутые голубыми джинсами ноги, оканчивающиеся бежевыми угги, и её раздражение распалилось ещё сильнее.

Она сидела, сжав руки на груди, пока Юна и её мама, восседавшие на передних сиденьях машины, сменяли одну весёлую тему другой. Она была угрюма и косилась на радостно подхватывающих разговор Аду и Артура. Она хмурилась, когда они все, помахав маме Юны, прошли в клуб, разделись и вошли в зал с неприятно громкой музыкой. Она мрачно поглядела на компанию, которую представила им Юна; она даже не запомнила их имён.

Майя нашла незанятый диванчик, присела на него и принялась обводить полутёмную вечеринку унылым взглядом. Она нашла глазами Юну: та весело чирикала в компании каких-то девушек с разноцветными волосами. Майя перевела взгляд на Артура, и её настроение упало ещё ниже: его рука, увешанная браслетами из тканей и кожзаменителя с заклёпками, держала банку с пивом, из которой он каждые десять секунд делал затяжной глоток. Майя отыскала глазами Аду, и её настроение сдало окончательно: помимо того, что Ада, как и её брат, любовно прижимала к себе банку пива, она ещё и стояла рядом с каким-то парнем постарше и так беззастенчиво флиртовала с ним, что Майя не узнала её: она не подозревала, что Ада была на такое способна.

Майю захлестнуло острой печалью: она думала про свой уютный мирок со светлой квартирой, добрыми родителями, понимающим братом, школой неподалёку от дома и парой лучших друзей… Бездушный и пронизанный бьющей по голове музыкой полумрак, полнящийся чужих людей, которые как хищники атаковали друг друга предложениями выпить, поболтать или потанцевать, превратился в преисподнюю, полную самоуверенных, снисходительных и равнодушных созданий, готовых насмехаться над её тягой к привычному комфорту. Наверняка никто из них не понял бы её интересов и образа жизни; наверняка их дни состояли из развязного флирта, банок пива и похмелья.

Майя вытащила телефон и открыла переписку с Максом. Она с пронзительным сожалением вспомнила свою сегодняшнюю грубость: в свете нового окружения брат казался ангелом из покинутой ей сказочной страны.

«Ты говорил, тебе можно писать))», – напечатала она ему.

«Чё, скучно?» – тут же ответил он, согрев её сердце готовностью к переписке: наверняка он держал телефон под боком, ожидая от неё сообщения или звонка.

«Да как-то… Непривычно что ли. Все бухают и походу тут больше нечем заняться. Сижу, головой верчу».

«Пиши шутки».

«Шутки!» – осенённо подумала Майя. Она не могла занять тело, но могла занять мозг! Тем более что вокруг ходило, разговаривало, пило и плясало огромное количество материала. Майя приметила пару человек из компании, с которой её недавно познакомила Юна.

«Что общего между вечеринкой и экзаменом по истории? – пришла ей в голову мысль. – И там, и там нужно запоминать много имён».

Майя повела взглядом по другим людям: многие из них заходились в танце, пытаясь полупрыжками попасть в гремящий бодрый ритм.