Реальность простит чудеса

– Прошу, – сопроводив слова жестом, старший сержант предложил мне сесть на один из стульев, что стояли рядком у той самой закрытой двери. На стене возле неё красовалась табличка с надписью: «ГЛАВВРАЧ».

Я покорно сел. Прислушался.

– Каковы были условия видимости на месте происшествия? Не было ли каких-либо иных помех? – спрашивал мужской голос с напором.

Я узнал его: это был тот самый Владислав Егорович Глухарёв.

– Туман, как молоко… Ни черта не мог разглядеть, – отвечал знакомый голос водителя автобуса. – Как говорил уже ранее, появился он перед автобусом из ниоткуда. Просто возник посреди дороги, и я не успел затормозить. Автобус ударился в отбойник, а потом…

– Что было потом?

– Столкновение.

– С кем или чем?

– Я не помню… Я не уверен… Но, кажется, там был человек…

Водитель автобуса говорил с надрывом, словно слова ему давались тяжело.

– Человек? – уточнил следователь.

– Не знаю. Я не разглядел как следует. Кто-то погиб? Я сбил человека?

Происходящее мне нравилось всё меньше и меньше.

– Успокойтесь, – тон следователя стал более снисходительным. – Вас ни в чём не обвиняют. Поймите, сейчас нам очень нужно составить чёткую картину случившегося, разобраться с этим… эм-м… странным явлением.

– Я понимаю, – вздохнув, ответил водитель автобуса.

– Отдохните. Если что-то вспомните, приходите. Я буду здесь.

– Хорошо.

– Пригласите следующего, – громко крикнул следователь.

Дверь открылась, и из кабинета главврача вышел Анатолий. Он был растерянным и взъерошенным, а взгляд – испуганным, словно его жизни только что угрожала опасность.

– Вы проходите, Глеб, не стесняйтесь, – сказал мне полицейский. – Скоро за вами вернусь и провожу обратно в палату, – добавил он, направляясь с Анатолием к лифту.

Я поднялся, вошёл в кабинет, прикрыл за собой дверь.

Не поднимая глаз, следователь что-то писал в своём перекидном блокноте.

В дневном свете, проникающем внутрь через панорамное окно, всё здесь выглядело стерильным, новым. Интерьер кабинета был выполнен в классическом стиле, с использованием натуральных материалов и спокойных тонов. По центру стоял круглый стол, вокруг него располагались удобные офисные кресла. На стене, справа, висели грамоты и сертификаты, подтверждающие высокую квалификацию главврача и данного заведения. В углу – шкаф для документов. Рабочее место главврача находилось у окна. Большой письменный стол из массивного дерева, кожаное кресло. На нём-то и восседал теперь уже знакомый мне следователь. Выглядел он сегодня усталым: мрачный, потухший взгляд, темные круги под глазами. Этакий персонаж фильма Тима Бёртона. Впрочем, оно и понятно. Работа – сплошной стресс. Ни тебе отдохнуть как следует, ни выспаться…

Переведя взгляд со своего блокнота на меня, Глухарёв уточнил:

– Глеб Сергеевич Вольнов. Верно?

Я кивнул.

Следователь жестом предложил мне сесть.

Я уселся на стул, что стоял прямо напротив стола, за которым он расположился.

– Тридцать восемь лет, – продолжал Глухарёв, листая разложенные на столе распечатки. – Местный. Проживаете в северной части города, в микрорайоне Юбилейный. Верно?

– Да, – ответил я, всем своим видом вопрошая: «В чём, собственно, дело-то?»

– Быть может, вам нужна помощь? Психологическая, к примеру? – поинтересовался следователь.

– Нет, вроде, – неуверенно ответил я. – Психолог мне не нужен. Минимум раз в неделю, после бизнес-ланча или выпитого виски, мы обсуждаем житейские вопросы с друзьями или приятелями по работе. Философствуем о смысле жизни и кризисе среднего возраста…

– С чувством юмора у вас, смотрю, всё в порядке, – буркнул он, прерывая меня.

Я фыркнул и тут же посерьёзнел.

– Что происходит? – поинтересовался я.

– Давайте сперва я позадаю вопросы, – откинувшись на спинку стула, следователь сцепил пальцы рук в замок. – Сейчас мы с вами оформим подписку о невыезде из города, затем вы по порядку расскажете о произошедшем на мосту и немного – о событиях, случившихся до этого. Только, прошу, не упускайте даже самых маленьких и, казалось бы, ненужных деталей. А потом, возможно, я поделюсь с вами кое-какими сведениями. Договорились?

– Хорошо, – согласился я.

– Тогда приступим.

И я поведал ему обо всём, произошедшем со мной с того момента, как я вышел из офиса в тот самый пятничный вечер. Рассказал, как стоял на остановке, ожидая автобуса, как сел в него… Всё – до нашей сегодняшней с ним встречи в кабинете главврача. Опустил лишь явившегося в видении незнакомца.

– Негусто, – заключил Владислав Егорович, внимательно меня выслушав.

Поджав губы, я развёл руками.

– Но вы тоже видели вспышку света и странные огоньки-искры? – уточнил следователь.

– Думаю, видел, – честно ответил я, сам до конца не понимая, летели ли эти искры из моих глаз, разлетаясь в разные стороны, или же они прорвались снаружи в автобус, словно призраки сквозь стены, а затем пронзили веки, впились в мои глаза, проникли внутрь головы.

По моему внутреннему ощущению, второй вариант был ближе к истине. Но я решил не говорить об этом следователю. Иначе точно сошлют в ПНД.

– То есть сомневаетесь? – уточнил Владислав Егорович.

– Да, – ответил я. – Странное состояние. Понимаете?

– Понимаю. Отдыхайте, Глеб, мы с вами ещё побеседуем, – он выдержал паузу и добавил: – Если что-то ещё вспомните, сразу сообщите мне.

– Непременно сообщу, – сказал я тем тоном, который следователь должен был расшифровать, как «делать мне больше нечего».

Я подошёл к двери, потянулся к ручке, но она вдруг открылась сама. За дверью стояла Вера, а рядом с ней – уже знакомый мне сопровождающий полицейский.

«А она симпатичная», – подумал я.

Среднего роста, стройная, с густыми длинными прямыми волосами каштанового цвета. Глаза большие и приветливые. Правда, взгляд теперь был растерянным. Лицо украшали слегка вздёрнутый носик-пуговка и крошечный, будто кукольный, рот.

– Вера Алексеевна, прошу, проходите, – пригласил её следователь в кабинет. – А вам, Глеб, спасибо за честность и сотрудничество со следствием.

– Угу, – отмахнулся от него я и подмигнул Вере.

Несмотря на свой бледный вид и владевшую ею очевидную напряжённость, девушка еле заметно улыбнулась мне в ответ. Как-никак, а всё-таки в одной лодке плыли… Точнее, ехали на одном автобусе и угодили в одну и ту же ситуацию.

– Глеб, пройдёмте в палату, – полицейский кивнул в сторону лифта.

И мы, не проронив ни слова по пути, спустились на пятый этаж. Когда мы проходили мимо сестринского поста, мне удалось услышать буквально несколько фраз. Девушки перешёптывались о седьмом участнике загадочной аварии, говорили, что им до дрожи жутко подходить к нему, несмотря на то что он находится в коме.

А вот это уже любопытно.

Я развернулся на пятке и, обогнув сопровождающего по дуге, подошёл к медсёстрам.

– Извините, – обратился я к ним, облокачиваясь о надстройку оборудованного всякими ящиками и полочками медсестринского стола. – Извините, бога ради, но мне жуть как хочется сладкого. Два дня как-никак был в отключке, – перегибаясь через стойку, я принялся изучать содержимое стола.

Девушки немного отстранились, словно я явился из инфекционного отделения с опасным вирусом внутри организма.

– Ваш главврач заверил меня, что я абсолютно здоров, – успокоил их я, продолжая быстрый осмотр стола.

– Кхе-кхе, – нарочито громко прокашлялся сопровождающий, терпеливо ожидающий за моей спиной.

Не обращая на него внимания, я продолжил играть свой моноспектакль:

– Быть может, у вас есть аскорбиновая кислота, гематоген или еще что-нибудь такое… послаще, а?

Медсёстры переглянулись. На некоторое время повисла немая пауза. А затем одна из них, по-видимому, более решительная, сказала:

– Утром уточним данный вопрос у Дмитрия Андреевича.

Но я их не слушал. Я искал.

Бинго! На одном из разлинованных листов я увидел нумерацию палат. Напротив палаты 520 были вписаны наши фамилии и инициалы, а напротив палаты с номером 522 – выведенное красной пастой слово: «НЕИЗВЕСТНЫЙ».

– В таком случае до утра, – отсалютовал я им и направился в свою палату.

Сопровождающий, недовольно кряхтя, развернулся и пошел к лифту, бросив через плечо, что дорогу я знаю сам, что не маленький, мол, и не заблужусь.

_____________________________________________________________________

Обедали мы в полной тишине. Но зато, как и полагается, делали это в больничной столовой и с включённым телевизором, что висел в углу, возле входа. Как выяснилось, новость об аварии на мосту в Новом Уренгое облетела весь мир. И, возможно, даже дважды.

Людей притягивает необъяснимое. А тут странно и необъяснимо было всё.

– Мы не должны были выжить, – заключил Анатолий, подтягивая к себе тарелку с печеньем. – Вы автобус видели? Почти в лепёшку.

Он хлопнул в ладоши, показывая тем самым, что от них ничего не должно было остаться.

– Видимо, на то воля Вселенной, – заявила пожилая женщина.

– И то верно, – подтвердил её муж. – Хвала ангелам-хранителям.

– Как вас величать? – спросил Анатолий.

– Антонина Игоревна, – представилась женщина. – И… – она перевела взгляд на супруга, – мой муж…

– Виталий Демидович, – мужчина приложил руку к груди. – Можно просто Виталий.

– Анатолий, – водитель протянул через стол руку, и Виталий ответил крепким рукопожатием.

– Глеб, – я тоже протянул руку – сперва Анатолию, так как сидел рядом с ним, а затем – Виталию.

Наши взгляды устремились на девочку-подростка. Облокотившись о стол, она уткнулась щекой в ладонь и медленно перебирала ложкой содержимое тарелки с борщом. В отличие от остальных, рыжеволосая бунтарка заняла место за соседним столом и сидела теперь одна – этакий отщепенец. Хотя свободных мест за нашим столом было предостаточно. За ним могли вполне комфортно разместиться ещё человек восемь. Ощутив на себе наши взгляды, девочка перестала гипнотизировать борщ.

– Алиса, – представилась она равнодушным тоном. – Но зовите меня – Фокс. И кстати… Еда у них тут – отстой, – она демонстративно отбросила в сторону ложку.

– Подро-остки, – протянул Виталий Демидович. – Что с них взять.

– Подростки не подростки, – отозвался я, – а еда действительно – отстой.

Но Алиса не оценила моего солидарного высказывания – заправила за ухо непослушную рыжую прядь и продолжила гипнотизировать тарелку с борщом.

После обеда нам всем дали витамины, как в виде капсул и драже, так и внутримышечно. Принесли заказанный ранее гематоген. Признаюсь честно, не помешал бы и стакан-другой медицинского спирта. Нужно было снять стресс и, так сказать, нормализовать давление. Но вместо этого нам снова дали какое-то сильное успокоительное, потому что после приёма и почти до самого вечера наша палата превратилась в сонное царство.

Я бегу по мосту, а вокруг ни души. Раскинув в стороны руки, полной грудью вдыхаю свежий утренний воздух. Высоко-высоко над головой, на фоне синего безоблачного неба кружит стая птиц. А я бегу, не сбавляя скорости, с блаженной улыбкой от уха до уха. Краем глаза я замечаю появившееся облачко тумана, парящее в метре над поверхностью моста. Оно сверкает изнутри, и из него наружу вырываются небольшие молнии. Затем облако начинает стремительно расти в размерах. Но я не сбавляю скорости – продолжаю бежать, всё так же улыбаясь и раскинув в стороны руки, словно бы желая обнять ватного исполина, растущего, словно тесто на дрожжах.

– Реальность простит! – вырывается голос из утробы туманного тела.

А следом за возгласом оттуда вылетает опасно жужжащий рой светящихся насекомых с полупрозрачными крыльями и огромными жалами. Не ведая страха, я вбегаю в рой и тут же перестаю видеть, так как их острые жала мгновенно впиваются в мои глаза. Тысячи уколов. Но боли нет. Только жуткий стрёкот и темнота.

Я открыл глаза. Часто поморгал, отходя от сна, который был скорее любопытным, чем страшным. В палате хозяйничал полумрак. Свет был выключен, жалюзи по-прежнему закрыты, хотя сквозь их плотную ткань ещё пытался пробиться свет уходящего дня.

Осмотрелся. Вроде бы все лежали на своих местах.

Только девочка Алиса ворочалась с боку на бок, бормоча что-то во сне.

«Нужно попытаться проникнуть в палату 522», – снова подумал я.

Эта мысль практически меня не покидала с тех пор, как я увидел ту надпись на разлинованной бумаге: «НЕИЗВЕСТНЫЙ». Хотелось лично увидеть седьмого участника загадочной аварии. Ну и – если уж совсем честно – было бы очень неплохо получить ответы на ряд вопросов. Хотя бы на парочку самых главных, мучающих моё сознание: откуда взялся этот туман на мосту и почему мы выжили? Впрочем, не менее интересно было бы узнать, что это были за неординарные искры. Из третьего вопроса тут же возникал следующий: что за предмет был в руках человека, которого сбил автобус?

Медленно шагая, я подошёл к двери, ведущей в коридор. Приоткрыл её. Выглянул наружу. Медсестёр на посту не наблюдалось, как и прочего больничного персонала. Уже хорошо. Даже если появится кто-то и спросит, что я тут делаю, скажу, что нуждаюсь в дополнительной дозе их мегауспокоительного. Стараясь двигаться как можно тише, я не спускал глаз со стоявшего в конце коридора полицейского, попутно косясь на номера, написанные на ромбиках, что крепились к дверям палат. На мою удачу, служитель закона стоял ко мне спиной – смотрел в окно и что-то докладывал коллегам по рации. Дойдя до нужной мне двери, я резко ухватился за ручку, потянул её вниз. Дверь послушно распахнулась. Отлично! Не размышляя ни секунды, я прошмыгнул внутрь палаты и аккуратно закрыл за собой дверь. Сердце бешено колотилось, словно я шёл на страшное преступление.

– Он иной, – прозвучал тихий женский голос.

Я вздрогнул. Всматриваясь в полумрак палаты, разглядел стоявший у кровати женский силуэт.

Кроме неё и лежавшего перед ней человека, в помещении никого не было.

– Вера, – произнёс я с облегчением, признав в ней девушку-кондуктора.

– Подойди, – она махнула мне рукой. – Посмотри.

Вера указала на гладко выбритые виски лежавшего на койке мужчины.

Я подошёл, склонился над неизвестным пациентом. Бегло осмотрел его. Руки и ноги были привязаны к кровати ремнями, к указательному пальцу правой руки был прикреплён пульсоксиметр. Кроме нескольких ссадин на лице и шее, выглядел он вполне целым и невредимым. После столкновения с автобусом это выглядело странновато.

Присмотревшись получше, мне удалось разглядеть необычную татуировку: причудливый зигзагообразный узор, который тянулся от скул и терялся в прядях седых волос. Узор этот напоминал весы, так как с обеих сторон татуировка заканчивалась чашами. Прямо по центру каждой чаши был изображён символ бесконечности, а в его левой петле, окружённой лучами, словно солнце, виднелась буква «R».

– Что это означает? – спросил я у Веры.

– Руна, – начала она отвечать шёпотом. – Над символом бесконечности. Это руна Райдо. Она используется, чтобы контролировать, управлять, совладать с чем-либо. Закон, планирование, координация. А весы – это символ справедливости, равновесия, правосудия.

– Откуда тебе это известно? – мне стало действительно любопытно.

Вера сперва пожала плечами. Затем, собравшись мыслями, сказала:

– Внутри меня что-то изменилось после аварии, я это чувствую, – она прижала руку к горлу. – Стоило мне лишь коснуться кончиками пальцев этого человека, как вдруг я поняла суть данной татуировки и увидела… – девушка осеклась, закусила губу.

– Продолжай, – попросил я.

– Едва дотронувшись, я отчётливо увидела, как этот человек, ещё будучи совсем молодым, принимал присягу. За его спиной стояли ровные ряды мужчин и женщин, одетых в необычную военную форму. Всё было словно в тумане, и видение это длилось недолго. Я испугалась. Теперь стою и не решаюсь коснуться его вновь. Хотя, признаюсь, хочется увидеть больше, чтобы понять, кто он, откуда он, что делал на мосту в момент аварии.

– Мне тоже хотелось бы получить ответы на эти вопросы, – признался я, осматривая прикроватную тумбочку таинственного пациента.

Не обнаружив там ничего, я подошёл к висевшему на спинке кровати пластиковому кармашку. Извлёк его содержимое. На моё везение, это оказалась личная карточка с результатами обследования. Я пробежался взглядом по строчкам, напряженно вчитываясь в неразборчивый подчерк врачей. Как и предполагалось, там, где должны были находиться данные о пациенте, стояли прочерки. Одним словом, «НЕИЗВЕСТНЫЙ».

Из прочитанного следовало, что физическое состояние мужчины —вполне удовлетворительное, если не считать того, что он находился теперь в состоянии комы.

На пол упал листочек. Я поднял его и прочел: «Квитанция № 7. Приём вещей и ценностей от больного».

Ниже были перечислены предметы, взятые на хранение: чёрные ботинки с высокой шнуровкой, штаны, пиджак, куртка, рубашка, часы наручные, очки. В самом низу стоял штамп, в который было вписано: «Вещевой склад. Ячейка номер 58».

А вот это уже полезная информация.

– Что вы здесь делаете?

Мы с Верой резко обернулись и увидели возмущённого главврача. Спрятав руки за спиной, молча, виновато посмотрели на него.

– Пациент в коме, – Дмитрий Андреевич поднял вверх руки и потряс ими, всем своим видом выказывая негодование. – А вы тут… Немедленно покиньте палату. И, кстати, вас там уже обыскался Владислав Егорович.

Демонстративно распахнув настежь дверь, Дмитрий Андреевич дождался пока мы покинем палату, а затем засеменил следом за нами – видимо, хотел убедиться, что мы не свернём куда-нибудь не туда или не попытаемся сбежать. Хотя куда нам было бежать в этих забавных пижамах в этот холодный осенний день? Не говоря уже о дежуривших у всех входов-выходов полицейских… Даже смешно.

«Главное, мы живы, и это здорово», – снова подумал я, чувствуя, что стал пусть на полшага, но ближе к желанным ответам. Ведь столько ещё хотелось успеть сделать, прежде чем реальность обесцветит волосы и глаза, попутно сделав тело дряхлым и слабым! Всё это, конечно, при условии, что мне вообще дано дожить до старости.

Я шагал по коридору, радуясь жизни и одновременно размышляя о том, как попасть на вещевой склад, чтобы лично посмотреть содержимое ячейки под номером пятьдесят восемь. Мне, как и другим пассажирам, выжившим в этой загадочной аварии, нужно было понять суть произошедшего с нами.

Можно, конечно, смиренно отойти в сторону и опустить руки. Но как потом жить? До самой смерти ломать голову над нераскрытой загадкой? Ну уж нет.

Глава 3. Чат

– Думал, сбежали, – признался следователь, как только мы с Верой появились на пороге палаты. – Держите, – он подошёл, окинул нас недоверчивым взглядом, а затем отдал нам наши смартфоны, к каждому из которых прилагалась его визитка.

Молча приняв из его рук свой телефон, я осмотрелся.

Обстановка в палате была оживлённая и даже шумная. Алиса, забравшись на подоконник с ногами, часто жестикулируя руками, с кем-то разговаривала через гарнитуру. Анатолий, лёжа в кровати, громко и не стесняясь ни главврача, ни следователя, ни нас, делился эмоциями с тем, кого, видимо, набрал первым. Судя по доносящимся фразам, говорил он с отцом. Виталий и Антонина, крепко обнявшись, общались по видеосвязи с дочкой и внуками.

– Правда, они милые? – спросила у нас Антонина.

Я подошёл. В знак приветствия помахал собеседникам супружеской пары рукой.

На экране то и дело возникали близняшки лет шести: мальчик и девочка в белых футболках и джинсовых комбинезонах. Милота.

– Когда нас отпустят домой? – поинтересовался я у Дмитрия Андреевича.

Прищурив один глаз, тот поднял кверху указательный палец и громко произнёс, чтобы слышали все:

– Думаю, день, максимум два. Сделаем ещё несколько анализов, убедимся, что все вы в порядке, и выпишем. Всех разом.

Он засунул руки в карманы халата, кивнул следователю и покинул палату.

Немного выждав, я вышел следом за ним в коридор. Хотел догнать и расспросить с глазу на глаз о нашем физическом состоянии. Было любопытно узнать, что думает Дмитрий Андреевич по поводу отсутствия на наших телах ссадин и прочих повреждений. А ведь это более чем странно, учитывая характер аварии. А значит, он как главврач… как человек опытный и с виду очень грамотный наверняка задавался этим вопросом. И, возможно, даже нашёл ответ или хотя бы выстроил более или менее правдоподобную гипотезу.

К моему сожалению, когда я вышел в коридор, Дмитрия Андреевича там уже не было. Тот словно испарился. Похоже, он поспешно покинул этаж, приютивший странных пациентов. Мало ли… Главврач мог ведь оказаться и суеверным параноиком. Всякое бывает.

Я нахмурился, глядя на полностью заряженный аккумулятор моего смартфона. Это одновременно радовало и заставляло задуматься о методах работы наших блюстителей закона. Видимо, хакеры, работающие на них, перешерстили девайсы выживших в аварии. Наверняка хотели убедиться, что мы не террористы и не в сговоре с лицами, к ним относящимся. А потом чисто из гуманных соображений оставили мобильники на зарядке. В конце концов, казённого электричества не жалко, а людям будет толк: родню и друзей как-никак обзванивать ещё.

Разблокировав экран телефона, я пробежался по непрочитанным сообщениям и пропущенным звонкам. Решил сперва позвонить матери, а потом – дочке и сыну. Они живут в других городах, но уже наверняка успели узнать о случившемся со мной и теперь переживают. Мать пару лет назад вышла на пенсию и уехала из нашего северного городка, где проработала много лет кряду. А дети живут с бывшей женой в Подмосковье. Я позвонил им и, не вдаваясь в лишние подробности, рассказал каждому лично о загадочной аварии и заверил, что со мной сейчас всё в полном порядке. Не хотелось, чтобы они переживали. Да и есть ли на то причины в настоящий момент?

Я проговорил с родными в общей сложности чуть больше часа.

За это время наш этаж покинули и следователь, и большая часть медперсонала. Краем глаза я внимательно следил за ними, пока беседовал по телефону. Этакий пациент-шпион.

Улыбнувшись этой мысли, я подумал, что прошлая пятница, а точнее, первое октября, для меня теперь будет являться вторым днём рождения. И подарок на этот второй день рождения я уже получил – мою жизнь.

Стараясь ступать как можно тише, я подошёл к медсестринскому посту.

– Добрый вечер, девушки, – поздоровался я и улыбнулся.

Но моя улыбка не стёрла с их лиц напряжения. Казалось, они побаивались меня. А может, сказывалась усталость от работы.

– Слушаю вас, – отозвалась наконец одна из них.

– Могу я забрать свои личные вещи?

– Нет, – резко ответила девушка.

– Хотя бы зарядку от телефона и жвачку из кармана брюк, – я сложил ладони, как бы моля их о снисхождении к моим слабостям. – Мы же не заключённые, а свободные граждане, – добавил я, призывая их к благоразумию.

Театральный я, конечно, не заканчивал, но ситуация толкала на хитрости.

Девушка посмотрела на свою коллегу, та, немного посомневавшись, кивнула мне: мол, так и быть, пойдём навстречу.

– Буду премного благодарен, – сказал я и добавил: – Обещаю, никому ни слова, – соединив указательный и большой пальцы, я провел ими по губам, показывая, что рот мой на замке.

Девушка проводила меня в комнату, располагавшуюся в самом конце коридора. Как оказалось, дверь, не имевшая никаких опознавательных табличек, была не заперта.

Знал бы заранее – избежал бы этих кривляний перед медсёстрами.

– Только быстро, – заговорщическим тоном сказала девушка, включая в помещении свет. – Ваша ячейка – пятьдесят два.

– Хорошо-хорошо, – ответил я, глядя на расставленные вдоль стен стеллажи. Все полки были заняты рядами больших пластиковых контейнеров.

Номера на них были нанесены маркером, поэтому сложности найти нужные мне контейнеры – пятьдесят восьмой и пятьдесят второй – не возникло.

Вытащив из своего контейнера зарядку от телефона, я принялся рыскать по карманам извлечённых из него брюк. Учитывая характер аварии, казалось странным, что одежда была в совершеннейшем порядке. Она не была ни грязной, ни порванной. Всё то время, что я возился с брюками и размышлял, медсестра стояла на пороге. Переминаясь с ноги на ногу, она терпеливо ожидала меня, то и дело поглядывая по сторонам. Видимо, не хотела, чтобы её увидели коллеги или представители закона. Это только добавляло напряжённости. Ладони вспотели, сердце бешено колотилось. Не схватить бы сердечный приступ с такими ситуациями. Слишком уж частыми они стали в последние дни.

Чувствовал себя неопытным воришкой. Но игра стоила свеч. Вопросы – а их было много, и они, как муха о стекло, бились внутри головы, заставляя действовать. Видимо, чувствуя себя неловко в роли немого наблюдателя, медсестра вышла в коридор. Воспользовавшись моментом, я лихорадочно порылся в вещах Неизвестного. Я решил так его и называть: Неизвестный. Вполне себе хороший позывной. Как оказалось, карманы его одежды были пусты, а в рюкзаке лежал лишь маленький томик, напоминающий записную книжку. Я взял его и спрятал под рубашку, прижав резинкой штанов к телу. Моё внимание привлекли очки – наподобие тех, что используют газосварщики. Они лежали на самом дне контейнера. Там же обнаружились и часы. Мое внимание привлёк мигающий свет, исходивший от их циферблата. Точно! Часы и очки тоже фигурировали в описи. Разбираться времени не было, поэтому я решил и их прихватить с собой. Торопливо засунув вещи Неизвестного в карман пижамных штанов, я вышел из так называемого склада в коридор. Дверь громко захлопнулась за моей спиной.