Цена неслучайного успеха

Тамара лежала со мной рядом и внимательно меня разглядывала. Взгляд ее застыл. Впечатление такое, что в глазах осуждение. “Ну нет у меня королевской кровати с балдахинами! Цветами тоже не запасся. Если бы знал, что впереди меня ожидает такой сюрприз, так обязательно бы купил целую охапку полевых цветов. Пусть кровать может слегка и поскрипывает, но зато очень крепкая, с упругими пружинами и выдержала не одно испытание”.

От ее пристального изучающего взгляда мне стало неловко.

– Почему ты на меня так смотришь? – не удержался я от вопроса.

– Не знаю… Мне всегда нравится на тебя смотреть.

– Ведь не Аполлон же я какой-нибудь, – буркнул невесело.

– И хорошо, что не Аполлон. Мне не нравятся субтильные мальчики. И дело даже не в этом, просто нравится и все! А потом ты ведь не урод, – продемонстрировала она ровный ряд жемчужных зубов.

– Ты не разочарована? – задал я вопрос, который вертелся у меня на языке.

– Напротив. Я счастлива, что это был именно ты.

– А если у нас ничего не получится? Ведь в жизни же всякое случается.

– И пусть! Зато ты всегда останешься со мной, и я буду помнить тебя.

В голове пронесся целый ураган из обрывков смыслов. На какой-то момент слова девушки сбили мои мысли с привычной орбиты. Я ушел в затяжной штопор, не зная как отвечать на столь откровенные слова, полные искренности и признания. Скорее всего, Тамара и сама не ожидала от себя подобной доверительности. Ее широко распахнутые глаза смотрели на меня по-девичьи доверчиво.

– Сильные слова, не ожидал. Я тоже буду думать о случившемся. Но нам нужно торопиться. Нас уже ждут.

Так уж я получалось, что мои не частые встречи с Тамарой превращались в некие душевные откровения или точнее лабиринты, из которых трудно было находить выход. Пока эта винтажная эротика меня не особенно напрягало, я даже находил подобные откровения в некоторой степени занимательными, но если они перерастут в откровенный эксгибиционизм, то придется со всем этим что-то делать.

* * *

Народное гулянье Сабантуй был моим любимым праздником. Как правило, веселье проходило очень помпезно, с большим размахом, в Казань съезжались представители всех районов республики; на многих площадках города происходило своеобразное соперничество между мастерами: одни изготавливали замысловатые поделки; другие исполняли песни, а третьи устраивали кулинарные мастер-классы. Скучать не приходилось. На ипподроме – забег лучших скакунов республики, в березовой роще – борьба на поясах, в поселке Мирный – выступление ведущих артистов республики и танцевальных коллективов, в поселке Дербышки – организовывались грандиозные фотовыставки, на озере Лебяжьем – театрализованные представления.

Мне интересны были состязания, в которых мог поучаствовать каждый желающий. Как правило, все они были шуточными: тут и перетягивание каната, и разбивание горшков, и лазание на столб, и ходьба по наклонному бревну, а на национальную борьбу, являющуюся главным мероприятием Сабантуя, съезжались самые сильные батыры из многих национальных республик.

Весело было всегда. Даже если душевное состояние не самое радужное, то красивая музыка и множество улыбающихся людей непременно сумеют его поправить. Народ во время празднования как-то сразу добрел, стремился показывать свои лучшие черты.

В этот раз на Сабантуй я пришел с Тамарой.

Юру с Ниной, взявшей его под руку, мы с Тамарой увидели еще у входа в парк. Слегка задрав острый гладко выбритый подбородок и слегка снисходительно посматривая на прохожих с высоты своего немалого роста, они производили впечатление влюбленной и весьма счастливой пары. Возможно, что оно так так и было в действительности, а стало быть, Юра мне чего-то не договаривает.

Меня удивляло другое… Со всеми своими девушками, он ходил исключительно под руку, совершенно не ощущая при этом никакого неудобства. Лично меня такое оплетание предплечий крепко бы обременяло.

– Знакомьтесь, это Тамара, – произнес я, отметив сдержанную улыбку девушки.

– Весьма польщен, у тебя очень неплохой вкус, – отозвался Юрий. – А это Нина. – Я не успел даже слепить подобающую для такого случая любезность, как он в ускоренном режиме продолжил: – Ты мне не поверишь!

Невольно насторожившись, поинтересовался:

– А что такое?

– Твою книгу “Я – вор в законе” продают на всех книжных лотках”! А здесь их десятка полтора! И что самое интересное, народ раскупает твою книгу! Ты уж извини меня, я тут не удержался и сказал, что ты мой друг. Мне не поверили и стали говорить что автор самый настоящий вор. Вот Нина подтвердит.

Девушка улыбнулась милой улыбкой.

– Это правда так оно и было.

Голос у Нины звучал мягко, с обволакивающими нотками, таким впору петь колыбельную. Чего еще нужно парню? Взял бы да и женился на этой милашке, уверен, она была бы прекрасной женой. Трудно даже представить, чтобы женщина с таким непередаваемым сопрано вдруг окажется стервой.

– И знаешь, что они у меня стали спрашивать?

– Даже не догадываюсь.

– Когда ты “откинулся”!

– Это смешно… А ты им не сказал, что я доцент государственного университета.

– Ха-ха-ха! Если бы я такое им сказал, то они бы подумали, что у тебя погоняло Доцент. Хочешь посмотреть книжные лотки и полюбоваться своим романом?

– Уже нет… Это быстро проходит. Пойдем посмотрим, что там на празднике делается. Впереди музыка играет, вот туда и двинемся.

Народ пребывал, казалось, что ему не будет конца. Все подворья были забиты до отказа людьми. Оставалось только удивляться, как на такой сравнительно небольшой залесенной территории может разместиться такое множество людей. Прошли мимо атлетов, застывших в гипсе. По правую сторону аллеи замерла суровая девушка с веслом, напоминая разворотом плеч Геракла. По левую сторону на высоком квадратном постаменте в окружении лесного зверья сидел старик со скорбным выражением лица в поварском колпаке, и только красный крест, нарисованный чей-то сердобольной рукой, давал понять, что это сказочный Айболит. Далее через густые кусты оторванной головой повисшей в воздухе, просматривался бюст античного героя.

Когда-то Центральный парка имени Горького назывался “Русская Швейцария”, на что были веские основания. Состоявший из больших и малых залесенных живописных холмов, с которых просматривалась широкая пойма Казанки, он действительно напоминал альпийскую республику. Этот залесенный уголок с глубокими оврагами был одним из лучших мест в городе, где можно было прогуляться по многочисленным лесным тенистым тропинкам, прокатиться на “чертовом колесе”, покружиться на каруселях, побродить по высоким буграм, поросшим травой. Это был даже не парк, а нирвана, облаченная в зеленую колышущуюся на ветру плоть. Для детей подобные развлечения всегда в радость, а потому в городской лесопарковой зоне то и дело раздавались возбужденные детские голоса.

Отец мне рассказывал, что в прежние годы “Русская Швейцария” была куда более интересной: и аттракционов размещалось побольше, и площадь была куда пошире, а орехи в оврагах местные жители собирали целыми мешками. Сейчас, усеченная со всех сторон, бывшая “Русская Швейцария” походила на парк небольших размеров. Но даже в таком сокращенном виде парк был хорош, зеленая зона не пустовала, а в дни грандиозных праздников отдыхающие приходили сюда с большой охотой и целыми семьями.

Стараясь не задевать никого плечами, вышли на открытый стадион. На нем, разбитым на отдельные участки, проходили различные мероприятия. Прямо у входа установлена деревянная сцена, на которой происходило какое-то костюмированное представление. Поглазели на актеров, улыбнулись пару раз происходящему на сцене, а затем зашагали в глубину поля, где полным ходом разворачивались игрища.

С левого края поля проходили состязания по армрестлингу. Борьба древняя, известная еще со времен египетских фараонов, на Руси тоже не обходили ее стороной, да и сейчас она привлекала немало желающих помериться силой. За небольшим столом “солировал” мускулистый капитан милиции в белоснежной рубашке с короткими рукавами. Крепкий, невероятно жилистый, не иначе как из действующих спортсменов, по команде судьи, – невысокого лобастого мужичка в тюбетейке, – он клал без особого усилия на жесткий черный валик руку каждого желающего потягаться с ним силой. Всем своим благодушным видом демонстрируя: “Мафия не пройдет”.

Желающих прижать его руку к столу выстроилась длинная очередь. Однако все тщетно. Милицейский капитан выглядел как заведенная машина, – мало кому удавалось продержаться хотя бы пять секунд, он неизменно выходил победителем. Его совершенно не интересовало кто сидит перед ним: молодой или старый, высокий или низкий, легкий или тяжелый, он беззастенчиво побеждал всякого. Лишь однажды ему пришлось применить некоторые усилия, когда освободившееся место занял бородатый здоровяк килограммов на сто двадцать.

Добродушию капитана выглядело бескрайним. У него день явно задался.

– Можешь ты его положишь? – предложил Юра. – Уж больно он самодовольно выглядит.

– Не хочу связываться с милицией, я лучше на ходулях похожу.

– Отлично! Договорились! Никто тебя за язык не тянул, посмотрим, как ты на ходулях ходишь.

– Ой, это будет интересно! – пискнула Нина.

Глянув на восторженную девушку, постарался выглядеть любезно. Кажется, я начал менять о ней свое мнение. Тамара лишь сдержанно улыбнулась.

– Хорошо, постараюсь вас не разочаровать.

Прошли мимо гиревиков, где спортсмены толкали двухпудовую гирю; обогнули майдан, где в шуточном состязание соперники бегали в мешках; обошли забавный поединок, в котором двое соперников, взобравшись верхом на круглое бревно, пытались сбить друг друга на землю мешками заполненными соломой; вышли на самый край поля, вдоль которого с десяток участников, встав на ходули, старались первыми дойти до финиша.

С ходулями я был знаком не понаслышке. Не хочу сказать, что я чувствовал в них точно также, как гасконец в болотистых ландах9 или охотник, желающий выглядеть перед хищным зверем крупнее и опаснее, но протопал в них не один километр и держался довольно уверенно.

Остановившись у края поля, стал наблюдать за участниками забега. После команды судьи кто кривенько, а кто совсем никак двинулись через поле. Из десяти участников до середины на ходулях добрался только один, но и он, видно крепко подустав, брякнулся у самого финиша.

Организовывался новый забег. Ходули расхватали довольно быстро, оставалась только одна пара, – самые тяжелые и большие, – сиротливо лежавшая в сторонке, подняв их, вышел на старт. Невольно отметил, что среди вышедших я был самый великовозрастный. Тем слаще будет победа! Приладив ходули под подмышки, стал дожидаться команды.

Молодой судья с флажком в руках, длиннотелый и кареглазый, в зеленой вышитой бисером тюбетейке на черноволосой голове, с добродушной улыбкой посматривал в мою сторону. Кроме него поймал ещё несколько взглядов, направленных в мою сторону. Для них я безнадежный аутсайдер, который просто обязан грохнуться через пару метров, разбив при этом себе лоб. То еще зрелище!

– А какой будет приз за победу? – спросил Юра.

Его разбирал смех, и он прилагал огромные усилия, чтобы не расхохотаться. Представляю, какое гоготание начнется, когда я сделаю первый шажок.

Поправив кончиком флажка слегка сползающую на лоб тюбетейку, судья заверил:

– Уверен, что приз вас обрадует. Все готовы? – жизнерадостно произнес он, посмотрев на участников и предчувствуя грандиозную потеху. Не дожидаясь ответа, продолжил: – Тогда вперед! – махнул он флажком.

Уверенно, стараясь не смотреть на соперников, я зашагал вперед навстречу колыхающейся финишной ленточке.

– Быстрее, не отставай! – громко кричала Тамара, перебарывая природную сдержанность. – Тебя обгоняют!

Окружающее пространство вдруг перестало для меня существовать: перестал даже видеть людей, со всех сторон обступивших стадион, не слышал криков, раздававшихся отовсюду. Смотрел только на ближайшего соперника, широколобого парня лет двадцати пяти, стремившегося обойти меня. Держался он на ходулях столь же уверенно, как и я, вот только страдал чрезмерной суетливостью. До финиша далековато, а при столь неразумной торопливости можно потерять равновесие в любую секунду.

Так оно и произошло, поравнявшись со мной, парень вдруг потерял равновесие, правая ходуля вдруг неожиданно задралась вверх, нога соскользнула со ступени, и он боком повалился на газонную траву. Обернувшись, я увидел, что за мной идут только двое (остальные упали еще в самом начале и сейчас подбирали с поля ходули) – коряво, кособоко, напоминая немощных стариков, они продолжали идти, но им явно не хватало опыта, это уже не конкуренты. Не имея более соперников, спокойно доковылял до финиша. Взмах флажка, и я одержал уверенную победу.

Спрыгнув с ходуль, аккуратно прислонил их на загородку.

– Поздравляю вас с выигрышем! Я за вас болел, хотя должен быть беспристрастным, – широко улыбаясь, признался судья. – Шли вы не быстро, но зато очень уверенно, сразу стало понятно, что это победитель шествует. – Сунув руку в бумажную коробку, он вытащил из нее книгу: – Держите, это ваш приз!

Взяв книгу посмотрел на обложку. На ней был нарисован человек, сидевший в кресле перед камином с бокалом в руке. Едва удержался, чтобы не расхохотаться: вот так приз!

– Книга-то хоть интересная? Вы ее читали? – спросил я у судьи.

– Читал. Очень интересная! Буквально за сутки проглотил, – отвечал судья.

– А почему вы именно ее взяли в качестве приза?

– Разве это плохая награда? – посмотрел судья на меня с некоторым недоумением. – Лучший подарок книга! Роман понравилось не только мне, всем нам! Даже моя жена прочитала… Вот мы и решили взять ее в качестве вознаграждения.

– Роман ведь про воров.

– Верно! Откуда вы знаете?

– Как же не знать, если я ее и написал. Нечасто бывает, чтобы писателю в подарок доставалось написанная им же книга.

– Шутите, – недоверчиво произнес судья.

– Пытаюсь, – вымучил я из себя улыбку.

– Ну, ты молодец! – подошел Юра, хлопнув меня по плечу. – Я думал, что когда ты на этих костылях пойдешь, так я от смеху умру! А ты оказывается большой спец в ходьбе на ходулях, а когда тебя тот парень догонять стал, так я так громко принялся тебя поторапливать, что прямо охрип от крика! Что тебе там подарили, дай взглянуть.

– Сейчас у тебя будет повод посмеяться, – протянул я ему книгу.

Взяв роман “Я – вор в законе”, он действительно громко расхохотался:

– Вот это расклад! Тебя собственной книгой наградили! Тебе нужно было на Сабантуй свои книги принести и продавать их с автографом. Цена сразу бы выросла! Говорю тебе как бизнесмен. Никакого процента не требую, но вот ужин в ресторане с тебя!

– Не переживай, я и так тебе должен. Ты ведь не запросто так книги развозил?

– Это не в счет, это было по дружбе.

– Для полного ощущения наступившего праздника нам следует съесть пару беляшей с чаем, благо, что здесь они на каждом шагу. Чего отступать от укоренившихся традиций. Угощаю!

Погода задалась, настроение тоже не угасало. Ничто не мешало прогулке. Сделали неспешный кружок по Центральному парку, остановились у каруселей с лошадьми. Их установили еще до революции, на них прокатилось ни одно поколение казанцев и скоро карусели будут отмечать вековой юбилей. Время тикает, а они все такие же нестареющие и ярко раскрашенные. Когда-то давным-давно ими владел старичок с седой бородой, проживавший в нашей коммунальной квартире, которого мы называли дядя Ваня. В то далекое время он был крепким высоким парнем с прямой спиной, на которого заглядывались все девушки в округе. Вот только так и прожил он всю жизнь бобылем, не осчастливив ни одну из поклонниц.

– А может покатаемся на качелях? – оживленно предложила Тамара.

Вспомнили о том, что не катались на каруселях с самого детства.

– Отличная идея!

– Тогда уже не на детских, а на цепочных, – поддержала Нина.

– Иду покупать билеты, – произнес Юрий и быстрым устремился к кассе, подле которой стояла нерассасывающаяся очередь.

Расселись на шаткие сиденья. Тамара, будто бы пробуя цепь на крепость, притронулась к металлическим звеньям, а потом устроилась рядом со мной.

Калитка закрылась. Оператор аттракциона щелкнул тумблером, и карусель медленно тронулась, с каждым пройденным кругом все более набирая скорость. Потом все завертелось, закружилось, обдало ветром, понеслась!

Идея и в самом деле была хороша. С высоты вращающейся караусели хорошо обозревались зеленые склоны Русской Швейцарии. Под ними улица Подлужная, начинающаяся с Козьего бугра и упиравшаяся другим концом в излучину Казанки. А на противоположной стороне, большой частью заросшей тростником и камышами, вздымалась стройка, откуда торчали головастые и рукастые подъемные краны.

Понемногу праздник шел на убыль. Весь народ сместился на стадион, где кульминацией веселья завершалась национальная татарская борьба10. Главный судья объявил о финальной схватке. На ковер вышло двое мужчин: один высокий и жилистый, другой – росточка небольшого, с животом, с хорошо развитыми плечами, но было видно что силы в нем пряталось немерено. Немного в стороне, уже не надеясь на благоприятный исход, поддавшись печальной участи, лежат огромный баран со связанными ногами. Он иногда приподнимал голову и что-то жалобно блеял, надеясь на участие к своей незавидной судьбе, а потом затихал и снова укладывался на траву.

– На кого ты ставишь? – спросил я у Юры. – Кто победит?

– Тут без вариантов, на мускулистого!

– А я вот на толстяка.

– Поглядим, – усмехнувшись сказал приятель.

Борцы накинули друг другу на спину полотенце, намотав свободные концы на кисти рук, а потом по свистку судьи закружившись по ковру, рассчитывая противника повалить на спину.

Ожидание кульминационного момента не затянулось, – неожиданно толстяк, стиснув зубы, преодолел сопротивление долговязого и оторвал его от ковра. Некоторое время он сжимал его в крепких, как стальные тиски объятия, вызывая восторг зрителей, а потом швырнул на спину.

После такого сокрушительного броска подобает неделю восстанавливаются в больнице, но поверженный борец к удивлению многих зрителей      легко поднялся на ноги и благодушно пожал руку победителю. А далее судья объявил Батыра Сабантуя, высоко подняв руку толстяка.

Наступало зрелище из-за которого собралось большинство присутствующих – вручение главного приза, живого барана и водружение его на плечи. Момент эпический, если не сказать, что божественный. По древнему преданию борец, поднимающий на плечи барана, в глазах соплеменников становится тождественным Создателю. А его поза наполнена достоинства и величия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Партак – некачественно выполненная татуировка, которая характеризуется плохим художественным исполнением, размытыми краями и нечеткими контурами. Такое происходит из-за низкой квалификации мастера, использования некачественных материалов или самодельного оборудования, а также отсутствия художественных навыков.

2

Прошляк – бывший вор в законе.

3

Озеро в центре Казани.

4

Вюнсдорф (нем. Wünsdorf) – район города Цоссена в Бранденбурге, ранее город. По окончании Второй мировой войны, с 1946 года и до вывода советских войск из Германии в 1994 году, здесь дислоцировались: управление и штаб главнокомандующего Группы советских оккупационных войск в Германии.

5

«Кресты́» – бывший следственный изолятор в Санкт-Петербурге, один из наиболее известных и крупных в России.

6

Маргарита Лутти (1500—1522) – полулегендарная возлюбленная и натурщица гениального итальянского художника эпохи Высокого Возрождения Рафаэля Санти.

7

Республика Марий Эл.

8

Комите́т чле́нов Всеросси́йского Учреди́тельного собра́ния (сокр. КОМУЧ или Комуч), позднее Съе́зд чле́нов Всеросси́йского Учреди́тельного собра́ния, – первая организация, претендовавшая на статус всероссийского антибольшевистского правительства в период Гражданской войны. Реально власть Комуча распространялась на территорию Среднего Поволжья, Прикамья и Южного Урала.

9

Ла́нды (Гасконские Ланды), – природная область на юго-западе Франции. Включает департаменты Жиронда, Ланды и Ло-и-Гаронна. Ланды представляют собой наклонённую равнину между Атлантическим океаном и Пиренеями.

10

Борьба на поясах – корэш (тат.).