1517. Мишель и Диана

– И как доказывал ты чувства? –

Мишель спросил шутливо грека.

Залил румянец щёки густо

Наставнику и превратился в реку,

Дошёл до лба и вниз спустился

И даже покраснели руки.

– Мишель, ты знаешь, ухитрился,

Ну, хочешь, расскажу от скуки.

Ну, я обнял тепло девчонку

По-гречески, довольно крепко.

Мой поцелуй был слышен звонко

Соседям, да и всем соседкам.

Её глаза меня манили,

Но папа появился - строг.

Сказал, чтоб мы здесь не шалили,

И стал ворочать сена стог.

– И ты, конечно, испугался

И бросил даму обнимать?

– Нет, нет, наоборот, смеялся,

Подумал, как же мне понять

Слова отца её – как знак,

Что в нём какая-то обида,

Или на самом деле так –

Вся его строгость лишь для вида?

– И как ты понял?

– Так отец

Опять слова те повторил,

Добавив: “Если под венец

Берёшь, тогда нам станешь мил.

Ну а пока ступай-ка, дочь

В избу и там запрись на ключ.

А ты, не дожидаясь ночь

Покажь нам, как твой конь прыгуч!”

Дочь в дом пошла, без пререканий,

Отца исполнила наказ,

А я, попив в харчевне чая,

С друзьями пообщался час,

И в тот же вечер ускакал

Из города своей мечты.

Теперь вернусь, как обещал,

Как только лишь уедешь ты.

– Так значит, от меня зависит,

Вернёшься к ней ты или нет? –

Мишель стоял с улыбкой лисьей,

Окрасив щёки в красный цвет.

– В каком-то смысле, так вполне! –

Кивнул грек принцу головой. –

Что делать мне в твоей стране,

Где я учитель только твой?

– А ты в какой-то битве яркой

Участвовал с Хабаром вместе? –

Спросил Мишель у грека мягко,

Пока тот думал о невесте.

– Оборонялся! – выдал грек, –

Орда явилась из степей,

Никто не ждал, вокруг лишь смех,

Был слышен взрослых и детей.

Лавиной конница помчалась,

И мы их смяли за минуты,

От банды горсточка осталась –

В ичиги летние обуты.

Сбежали, развернув назад

Коней, в родную степь галопом.

А сзади смелый наш отряд

Их час преследовал по тропам.

Они устало огрызались

И стрелы тучами пускали.

Пять стрел и мне предназначались,

Но только, к счастью, не попали.

Нацеленные на меня,

Неслись так быстро, словно, пули,

А я, надеясь на коня,

Вдаль мчался, корпус свой ссутулив.

– А чьи солдаты эти люди?

– Огромная орда степная,

Что не боятся ни орудий,

Ни драться в стужу, замерзая

На русском холоде известном.

Да и в жару храбры солдаты,

Но мы вернули их на место,

Пускай чуть-чуть и грубовато.

Таких историй принц от грека

Довольно много вспомнить мог.

Принц чтил его как человека,

К тому же знал, что педагог,

Объездив не один десяток

Различных зарубежных стран,

Так и не накопил достаток,

Пока он не попал в Ливан.

Эмир хвалил его работу

И очень хорошо платил,

А грек, желая дать хоть что-то

Из знаний, что сам накопил,

Мишелю, каждый час старался,

Но принц предпочитал гулять.

Хотя ценил, что грек пытался

В нём что-то к лучшему менять.

– Хороший у меня наставник, –

Мишель воскликнул громко вслух. –

И он, как искушённый странник,

Блестяще занимал бы слух,

Ведя до ночи разговоры

С добавкою всё новых порций:

И про спартанские дозоры,

И про шальных нижегородцев.

Вот так и время пролетало

В поездке по песку и лужам.

Лишь что-то память вспоминала –

Мишель рассказывал вслух тут же.

Когда же он угомонился,

Устав сам от своих рассказов,

То вынул нож и им побрился,

И не поранился ни разу.

Ослам воды уже хотелось,

И принц ручей начал искать.

Пыль под подошвами хрустела

От листьев старых, и понять

Мишель успел сейчас в дороге,

Что нет в лесу кого-то ближе,

Чем два животных быстроногих

Ему здесь на дороге рыжей.

ГЛАВА IV

А что же было во дворце,

Пока принц пребывал в дороге,

С улыбкой доброй на лице

И взглядом молодым, нестрогим?

Ливан всерьёз испытан был:

К границе подошли османы:

Селим сирийцев подчинил,

В другие устремившись страны.

Селим султаном был турецким,

Отважным необыкновенно.

Одетый скромно, но по-светски,

Он часто в свой доспех военный

В походах переоблачался

И в нём врагов своих встречал.

Непобедимым он считался

И брал все земли, что желал.

В любви рождён от Баязида,

Он младшим сыном был в семье.

Имел на всю родню обиду,

Что трон не мог забрать себе.

Отец был против, братья тоже,

И он решился на войну,

В расчёте, что народ поможет

Расширить бунта глубину.

Селим собрал немного войска,

Не все решились бунтовать,

Ведь битва не была геройской –

Сын ведь с отцом шёл воевать,

И лишь искатели наживы

Примкнули в тот момент к Селиму,

С надеждой, что, оставшись живы,

Получат куш неисчислимый.

Однако Баязид Второй

Разбил Селима, не жалея,

И воин, проигравший бой,

Умчался в Крым к Менгли-Гирею.

Тот был учтивым к его славе,

И вот бунтарь, набравшись сил,

Опять отцу письмо направил

Чтобы он Порту уступил.

Менгли-Гирей же был союзник

Ивана Третьего вначале.

Ещё вчера османский узник,

Как только руки развязали,

Он подчинил себе весь Крым,

А после стал Орды врагом,

Но дал сражение и им

И сжёг Сарай – их ханский дом.

Сарай был город, что Орда

Своей столицей называла.

В низовьях Волги, где вода

Особо сильно бушевала,

Дворец построили монголы,

Но Каспий после его смыл,

А что осталось в дельте голой,

Хан крымский в пепел превратил.

Жестокость проявил Гирей

К тому, кто был жестоким сам.

До всех ордынских лагерей.

Дошёл, чтобы отнять весь хлам,

Награбленный Ордой кровавой,

Жёг степь и выдувал их дымом,

Потом устраивал облавы,

Брал в плен и вёз в улусы Крыма.

А вот Иван был князь московский.

Он города объединял

По всей Руси, чем гнев литовский

Неоднократно вызывал.

Его союз с Менгли-Гиреем,

Что был правителем в Крыму,

Страх у поляков также сеял –

И не во сне, а наяву.

Иван сначала подчинил

Тверь, Ярославль и Ростов.

Забрав их земли, утвердил

Орла степного для гербов, –

Причём двуглавого орла.

Ещё Судебник написал –

Чтобы Русь спокойно жить могла

И сечь, кто этому мешал.

И этот первый свод законов

России очень помогал.

Он стал преступникам заслоном,

И мирных граждан защищал.

Кровавых банд поменьше стало,

Зато наполнились остроги,

Власть быстро тюрьмы наполняла –

Судебник был довольно строгим.

Когда князь победил Литву,

Треть площади её забрал,

Пустив по всей стране молву,

Что Брянск навеки русским стал.

Он также подчинил Казань,

А после Гомель и Чернигов,

Переходя любую грань,

Границы, не стесняясь, двигал.

Так и расширилась Россия

На самых первых тех порах.

И много рек прекрасных синих

В ней стало и людей в полях,

Что с сохами по ним ходили.

И там же спали в листвягах,

А после улицы мостили

В чудесных новых городах.

После того как прекратила

Существование Орда,

Менгли с Иваном стали силой

В великой дружбе на года.

Гирей дал войско и Селиму,

И дочку за него же выдал,

И, получив поддержку Крыма,

Селим связался с Баязидом.

Теперь уже отец поддался

На уговоры, ведь Селим

В письме пристойно обращался.

А что писал? Лишь им двоим

Известно. Но ответ свой быстро

Послал Селиму Баязид:

- Ждёт твоё судно наша пристань,

Отдать трон сразу стану рад.

И вот Блистательная Порта –

То есть империя османов –

Встречает шехзаде с эскортом

Уже как нового тирана.

Селим войной пошёл мгновенно

На всех своих соседей сразу,

Разрушив крепостные стены

Во всех ближайших мухафазах.

Сперва бой выиграл у персов

Селим, отняв у них Тебриз.

Затем, как по скале отвесной,

Он возвышался сам, и вниз

Стал сталкивать других султанов,

Резню устроив в странах их.

Потом на Сирию с Ливаном

Повёл отряды слуг своих.

Лишить сирийцев и ливанцев

Свободы и земли своей

Хотели дерзкие османцы,

Дождавшись ночи потемней,

Обрушившись на них, как град,

И сразу в Сирию вступили,

И громкий провели парад,

Когда Алеппо захватили.

Потом Дамаск был взят без боя

После падения Алеппо,

Где избиение устроил

Врагам своим Селим свирепый.

Сражался с ним султан Кансух,

Отправившийся на войну

С Египта, взяв сто тысяч слуг,

Чужую поддержать страну.

Египетский султан Кансух

Был из династии черкесов

И отдавал приказы вслух,

Лишь только тщательно всё взвесив.

Он туркам был ещё вчера

Союзник против португальцев,

Ну а теперь пришла пора

Мечи направить на османцев.

Кансух хотел разбить османов

И Сирию спасти от них,

Чтобы не дать ей стать вассалом,

Зависимой от слова их.

На поле городка Мардж Дабик

Его войска в галоп помчались

Селиму авангард ослабить,

Но поняли, что просчитались.

В день жаркий тысячи коней

Вздыбили пыль, и трудно стало

Там различать врагов, друзей,

И много войска сразу пало

От метких выстрелов из пушек,

Которые Селим припрятал,

Сомкнув обозы, как ловушки,

Где также скрылись и солдаты.

И конница, попав в засаду,

Уткнувшись в стену из огня,

Нарушив боевой порядок,

В досаде шпорами звеня,

Спасаться начала от ядер,

Забыв о расстановке в битве,

Что рисовали ей в тетради

Военачальники в Египте.

Был шанс у египтян огромный

И перевес в числе солдат,

Но бейлербеи фланги ровно

Держали, не ушли назад.

Давил Кансух и в середину,

Но там опять же не прорвался.

Селим стальную паутину

Сплёл, чтобы враг в неё попался.

Полки Кансуха вмиг смололи

После начального разгрома,

Где хитро на Дабикском поле

Весь центр войск его был взломан –

Как раз тем нестандартным ходом,

Который применил Селим,

И поменялся у народа

Султан и знамя вместе с ним.

Селим расправился жестоко

С солдатами, что он пленил,

Добавив палачам работы –

Две тысячи за день казнил.

Понятно, в целях устрашенья

Уничтожали безоружных,

Но были все в недоуменье

От казней этих, столь ненужных.

Когда султан пришёл к Дамаску,

Открыли там ему ворота,

И знать, надев на лица маски

Смирения, бесповоротно

Его правителем признала.

Селим столицу пощадил –

Коли она без боя пала,

Не сжёг и в пыль не превратил.

Чуть позже армия османов

Решила подчинить Каир.

Через синайские барханы

Пошла, чтоб навязать свой мир

Войной строптивому султану

И дать сражение врагам.

Другое войско шло к Ливану,

Чтоб и его прибрать к рукам.

А в это время португальцы

С мамлюками в бою столкнулись,

И те направились к ливанцам,

Просить, чтоб и они втянулись.

И получилось, что Ливан

Низвергли сразу в две войны,

И каждый враг бил в барабан,

Здесь рудимент своей страны.

Добавить было бы не лишне,

А кто мамлюки есть такие:

Сбежавшие рабы-мальчишки,

И люди вроде бы простые,

Зато сражались очень смело,

Заставив всех с собой считаться, –

Потом, Египет взяв умело,

Их султанат стал возвышаться.

И вот как раз глава Каира

Мишелю приходился дядей,

Кто мог ливанскому эмиру

Сказать в глаза бесстрашно глядя,

Что для него Мишель – как сын,

И почести ему окажет,

Как только этот дворянин

Его явлением уважит.

Военачальники османов

Имели цель совсем другую:

Узнав, что изгнан без охраны

Эмира внук в страну чужую,

Они послали вслед отряд

Пленить его на полпути –

Галопом, выстроившись в ряд,

Помчались вскачь его найти.

Прочёсывали всё беззвучно,

Смотрели за любым кустом.

Их командир собственноручно

Листву отодвигал мечом,

Но принцу повезло прилично:

Отвёл османов проводник,

Которого они, логично,

Из местных взяли в этот миг.

Заставил следопыт османов,

Скакать всех в сторону другую,

И вследствие того обмана

Их поиски прошли впустую.

А принц спокойно ехал прямо,

Не зная, что за ним в погоню

По кочкам, по буграм и ямам

Турецкие скакали кони.

Когда османы догадались,

Что проводник их за нос водит,

Они толпой к нему помчались,

И тут же, привязав к подводе,

Решили в лагерь свой доставить,

Чтоб строгому суду предать.

Туга верёвка – не ослабить,

И нож, что спрятан, не достать.

Однако проявил смекалку

Пленённый доблестный ливанец.

Он за подводой шёл в развалку,

Как будто исполняя танец,

Смешил османов и локтями,

Как лебедь в стороны махал,

Пока одну петлю ногтями

С ладоней связанных не снял.

А после, скинув всю верёвку,

В секунды вырвался из плена

Забрался на подводу ловко,

Сбив арабаджи вниз коленом.

Осман скатился от удара,

И распластался на траве,

Измазав бёрк со шлейфом старый,

И свой галун на рукаве.

Но тут же встал турецкий воин,

И дёрнул за сапог ливанца.

Но проводник стоял спокоен,

Сил не хватило у османца.

Но кинулась к нему подмога,

Да только проводник не спал.

Мгновенно спрыгнул на дорогу

И что есть силы побежал.

В кусты он бросился, виляя,

И даже пущенные вслед

Ему пять стрел, кору сдирая,

Лишь просвистели у манжет

Его помявшейся рубахи.

В ответ ливанец рассмеялся,

И отгоняя свои страхи,

В ближайший лес густой помчался.

Османы понеслись в погоню,

На два отряда поделившись.

Стремительно летели кони,

Ливанец тихо притаившись

Сидел за дубом в три обхвата,

Достав свой нож из сапога.

Лезть вверх? Сучки высоковаты,

К тому же затекла нога.

Казалось нет ему спасенья,

Османы взяли рощу в клещи,

Но тут земля пришла в движенье

И появилось много трещин.

Раздался грохот повсеместно

И несколько коней османов

Вздыбились и столпились тесно

В испуге от толчков тех странных.

И понял доблестный ливанец,

Что шанс ему дала Природа,

И не сдающийся упрямец –

Сын смелый гордого народа

Прыжком одним перескочил

Разлом огромной ширины,

Чем всех османов удивил,

Оставшихся с той стороны.

Бейрут же собирал героев,

Свои наращивал полки

Что после шли парадным строем,

Пока османские стрелки

На них обрушивали стрелы

Из лагеря перед границей.

Ливан отстреливался смело

Способный хоть сейчас сразиться.

Часы шла эта перестрелка –

Враг не пытался нападать.

Он просто учинял проверку,

Да и намёк хотел послать,

Что, силу грозную имея,

Османы щедрые вполне,

И лучше, свой народ жалея,

Ливанцам уступить в войне.

Абдулгани, великий воин,

Увидел с гор турецкий стан

И сразу понял: враг достоин,

Чтоб поднимать на бой Ливан

Кругом, от мала до велика,

И склад с оружием открыть,

Ведь только воинственным криком

Османов не остановить.

Везде гонцы спешили к людям

Как есть всю правду рассказать,

А также сообщить, что будет,

Если набег не отражать.

Всех славных воинов отправил

На битву сложную Бейрут,

Перед каким вопрос поставил

Селим о смене власти тут.

Собрав два войска из народа,

Объёмом с грозовые тучи,

Эмир мог отстоять свободу,

И вместе с тем он был задумчив:

Османы часто досаждали,

Но лишь диверсиями с моря,

Теперь же армии стояли

Лицом к лицу в серьёзном споре.

И Фахр эд-Дин решил сражаться

Против империи османов.

Совету повелел собраться,

Чтоб обсудить указ султана,

Что передали турки им.

Вожди всех кланов были против,

Сказав: “Страну не предадим,

Сколько полков ни приведёте!”

Гонцы умчались восвояси,

И гнев османов был силён –

Неукротимый и опасен,

И тут же выразился он

В большом и мощном наступленье,

Где авангард и резервисты

Достойны стали восхищенья

Из-за манёвров очень быстрых.

Турецких пушек было много

Вдоль гор поставлено для боя.

Османы начали с поджогов,

Ливан всерьёз побеспокоив.

Стреляли пушки очень метко

По крышам глиняных домов,

Где сразу чёрным дымом едким

Их обволакивало кров.

Метались люди средь огня,

Бежали в страхе врассыпную.

Казалось всюду западня,

Кто мог в землянку лез лесную,

А смелые хватали пики,

Чтоб в стороне не оставаться,

С семьёю сделав переклики

Шли в ополчение сражаться

Навалом кинулся осман

Синхронно двинули отряды,

Чтоб подчинить себе Ливан,

И получить казну в награду.

Повесить тех, кто не послушен,

Казнить всех тех, кто дал отпор.

Разбить на море и на суше

Вельмож же сунуть под топор.

Эмир в ответ ударил с флангов:

Отряды дерзких храбрецов,

Сомкнув щиты в больших фалангах,

Измазав краскою лицо

Для устрашения османов,

Зажали часть из них в тиски,

И сотни из мужчин их славных

Упали в траву и пески.

Захватчик сильно удивлялся

Внезапной стойкости Ливана, –

Другой эмир сейчас бы сдался

И покорился бы султану,

Ведь все же на Востоке знают,

Как разрешают турки спор:

Константинополь не прощает

Тех, кто даёт ему отпор.

Однако Фахр эд-Дин Великий

Себя в сраженье не жалел,

Врагов расстраивая дико

Тем, что упрямый был и смел.

И на него бойцы равнялись,

Кто шёл под флагами Ливана,

Все стойко здесь сопротивлялись,

Сражались, несмотря на раны.

Когда войска сошлись опять,

Десятки боевых штандартов

И стягов стали поднимать

Солдаты тут же в авангардах.

И снова в ход пошли мечи,

А если фронт ломался где-то,

Сигнал давали трубачи –

В брешь бить из пушек и мушкетов.

Туда и конница бросалась,

Чтобы солдат сильней рассеять.

Ливанцы бреши опасались –

Пролом уже ничем не склеить,

Уж если только сам эмир

Там не появится с мечом –

Под градом ядер из мортир

Себя проявит храбрецом.

И вот уже понятно стало,

Что турки, в численности вдвое

Превосходившие сначала, –

Всецело завладели боем,

И натиск смельчаков-ливанцев

Здесь не даёт своих плодов,

К тому же были чужестранцы

Вооружённы до зубов.

Эмир послал гонцов к аланам –

Союзникам своей страны,

Чтоб тоже дали бой османам,

Ведь ярким мужеством полны

Полки аланов были силой,

Весомой очень в те года, –

Их рать как раз в стране гостила

И сразу в бой пойти могла.

Алан – храбрейший Азамат –

Откликнулся помочь эмиру,

Пообещав прислать отряд,

Чтоб принудить османов к миру,

Сказав, что это – честь для них,

И что примчатся ближе к ночи,

Османы же пусть ждут тот миг,

Когда гнев в горцах заклокочет.

Абдулгани в бочонках порох

Потребовал доставить в горы:

Несли их тихо, так как шорох

Мог разбудить собачью свору,

Что охраняла вражий стан,

А после бочки подожгли,

Плеснув на них смолы стакан, –

И полетели вниз они.

И по пути они рванули,

Обрушив горы камнепадом, –

Летели камни, словно пули,

А глыбы – с быстротой снарядов, –

Вся куча – на орудья точно.

И там, где осыпались скалы,

Османских пушек много очень

Лежать осталось под завалом.

Глава турецких войск в Ливане

Тюркун-паша был удручён.

Десятки боевых кампаний

Провёл по всему миру он.

Но чтобы потерять все пушки

В Ливане после камнепада…

Понятно – его план разрушен,

И отступать отсюда надо.

Но как отступишь, если сзади

Идёт навстречу сам Селим,

Уже мечтавший о параде

И обратившийся к своим

Солдатам с пламенным призывом:

“Блистать в сражениях, теснить

Противника с таким девизом:

“Империю не победить!”

Пришло послание эмиру:

“Полки аланов разделились.

Один направился к Каиру,

Два с нашими соединились”.

Вздыбили кони степи круто,

Аланы бросились вперёд,

И вот уже через минуту

Османский разнесли оплот.

Ливанцы вмиг приободрились

Помчались на своих врагов.

В руках опять знамёна взвились

Бойцов передовых полков.

Урон был нанесён серьёзный

Османам в эти пять минут,

Когда аланы войском грозным

Внезапно появились тут.

Тюркун-паша отвёл отряды,

Чтоб их вообще не потерять,

Но вдруг наткнулся на засаду –

Черкесы вышли воевать.

Опять звенела сталь повсюду,

Османы храбро отбивались,

Но шли в Ливане пересуды,

Что турки всё-таки сломались.

Всё поле было в ятаганах –

Их турки бросили при бегстве.

Храбры защитники Ливана,

Что знали каждый кряж здесь местный.

Побит был сильно враг незваный,

Везде солдат мелькали ноги,

И убегающим османам

Назад открыли все дороги.

Ливанцы славили эмира –

Ошеломляющий успех

Принёс им подвиг командира,

Что на войну собрал их всех

И вдохновил на бой суровый.

Тюркун-паша разбит всецело.

Не смог он отпереть засовы

Границ в горах красивых белых.

Но это было лишь затишье –

К Ливану подоспел Селим.

Всегда желающий стать выше,

Смотрелся непоколебим.

Он кинул в бой войска османов,

И турки понеслись вперёд,

Чтоб совершить захват Ливана,

Поработив его народ.

Гремели снова ятаганы

В стремлении пробить доспехи

Великих воинов Ливана,

Чья храбрость привела к успеху

В кровавой битве в этот день,

Но и Селим был тоже смел:

Он сжёг десятки деревень

И крепко на страну насел.

И пал Ливан под власть османов,

Но честь эмира сохранил

Селим, как и бойцов всех славных,

Кого в сражении разбил.

Он дал эмиру право править

При подчинении своём,

А сам пошёл себя прославить

В Египет с войском и мечом.

Ливан сражался за свободу,

Однако принц о том не знал.

Он из ручья в лесу брал воду –

Ослам в корыте подавал.

Он слышал, что гремели пушки,

Но глухо как-то, отдалённо,

И думал: где-то в деревушке

Гроза идёт определённо.

А впереди – сплошная чаща,

Деревья сплетены везде.

Сюда баранов волки тащат,

Каких украли во дворе

У зазевавшихся хозяев.

Да и разбойники наглеют,

Но принца ведь в лицо все знают –

Напасть, обидеть не посмеют.

Бандиты рады всем товарам:

Пусть это ружья иль ковры.

Но отпускают тех, кто старый,

И женщин с кучей детворы.

Всех остальных нещадно бьют

Прям здесь же, на лесной дороге,

Верша ужасный самосуд,

Когда у жертвы нет подмоги.

В ответ эмир в леса отряды

Довольно часто посылает.

В них – очень смелые солдаты,