1517. МИШЕЛЬ И ДИАНА

Желал для тех молодожёнов

Им стать счастливее вдвойне.

Но вот Мишель с Азизой были

Лишь только близкие друзья.

Друг другу кольца не дарили –

У каждого любовь своя

Случалась в юности, и следом

Текла спокойно, не спеша.

Но принц был солидарен с дедом –

Азиза очень хороша.

ГЛАВА V

Приятные воспоминанья

Несли Мишелю позитива, –

И он забыл, что был в изгнанье

Направлен без альтернативы.

Немного яблок свежих, сочных

Принц с удовольствием поел,

И вот с телеги, счастлив очень,

Вниз ноги свесил и сидел.

Навес над головой Мишеля

Мешал смотреть на небо, вверх,

А принц ведь блюдца с акварелью

С холстом и кистью для утех

В сундук взял по совету мамы,

Чтоб рисовать в пути пейзажи –

И облака в движенье плавном,

И диких ястребов отважных.

Мать значила для принца много –

Ей он послушен был всецело.

Придерживался очень строго

Её советов разных, смелых –

И как вести себя с друзьями,

И как в кругу врагов держаться,

И как увлечь людей словами,

И как с девчонками общаться.

Вот, например, – в толпе людей,

Разгневанных, всегда есть главный,

И он обычно всех смелей,

И всех других активней явно.

Вот с ним и надо драться сразу

Или вести переговоры,

Чтоб успокоились все разом

Во время бунта или ссоры.

И даже если проиграешь

Тот бой, то шанс всегда есть в том,

Что унижений не познаешь

Ты после от врагов кругом.

Ведь главный – часто воин смелый,

Кто хочет только утвердиться

И храбрость показать по делу,

А не бессмысленно глумиться.

Принц попросил остановиться

Ослов, а сам с телеги слез,

Решив искусством насладиться

И скуке выразить протест.

На щит полутораметровый

Он натянул пеньковый холст –

Мольберт венецианский, новый,

Был в обращенье очень прост.

Мольберт прислали из Светлейшей

Венеции лет пять назад

От дожа, что весьма милейше

Общаться с Фахр эд-Дином рад

Всегда был, и дары друг другу

Они пересылали морем:

Текстиль, мушкеты и посуду,

Да и полотна на подпоре.

И вот уже рисунок принца

В телеге сохнет под навесом.

На нём рукою живописца

Запечатлён кусочек леса,

И там, средь зарослей дремучих,

Мишель нарисовать сумел

Ольху, высокую до тучи,

В которой шарм он углядел.

Когда-то принц понять пытался,

Как тучи формируют дождь.

Учитель-грек лишь ухмылялся

И, ощетинившись, как ёж,

Сказал не лезть не в своё дело:

– Мишель, законно размышлять,

Как мир устроен, – дерзко, смело –

Здесь может лишь седая знать.

Лишь узкий круг умов великих

Такое право получил.

Других же сразу встретят в пики,

Чего бы кто здесь ни открыл –

Как дождь устроен или снег, –

Приклеят кличку “вольнодумец”,

А после выставят на смех

В бочонке с грязью среди улиц.

Мишель в ответ напрягся сильно.

Он не любил насмешки очень,

И потому одет был стильно –

Умыт, причёсан, и подточен

Был каждый ноготь на руках,

Чтоб сохранялось уваженье

К нему в почтеннейших домах,

Имевших для него значенье.

– Так, значит, если я узнаю,

Откуда дождь берёт начало

И нам колодцы наполняет –

Кому-то вдоволь, где-то мало,

То это для страны – пустое,

И для науки не столь важно,

И за открытие такое

Меня тут грязью лишь измажут?

Грек косо посмотрел на принца

Обычным каменным лицом,

И ткнул его в плечо мизинцем,

Как будто проверял яйцо –

Как сварено оно, – и что-то

Здесь принцу подсказало вдруг,

Что лжёт, наверно, нагло с лёта

Сейчас его учитель-друг.

Довольно странно, что наука

В стране под жёсткою цензурой.

Кто воспретил входить без стука

Туда, где взять для корректуры

Своих всегда неполных знаний

Всем важно новые ключи,

Причём без статусов и званий,

И не на цыпочках в ночи?

И тут грек громко рассмеялся:

– Да я же просто пошутил,

И если уж перестарался,

Тогда прошу, чтоб ты простил

Мне эту странную бестактность.

Мишель, секундочку вниманья!

Я сам испытываю жадность

Сейчас ко всем научным знаньям.

Принц аж подпрыгнул на дороге,

Обидевшись на педагога, –

А дело было на пороге

Дворца, где слуг так было много,

Что часть из них, услышав сказки,

Что принцу грек насочинял,

Залились смехом аж до тряски,

А кто-то даже заикал.

– А я всерьёз слова воспринял,

Какие ты мне говорил!

За чистую монету принял, –

Ты убедительно шутил!

Смотри, как весело всем стало –

Все смотрят в сторону мою.

Ты мог предупредить сначала,

Что фальшью смажешь речь свою?

– Прости!

– Да я простил, простил!

И всё же в продолженье спора:

Я ведь когда тебя спросил,

Не ждал лукавства или ссоры,

Мне просто очень непонятно:

Ведь не разгадано ещё

Секретов много столь занятных,

Как будто вход к ним запрещён.

– Ты шутку зря всерьёз воспринял.

На самом деле здесь, в Ливане,

Ты можешь заработать имя,

Раскрыв, что мир скрывает в тайне.

Но, правда, только единицы,

То есть лишь избранные могут

Узнать секреты, ухитриться

И объяснить понятным слогом.

Так что дерзай же, если хочешь –

Ищи ответы на вопросы.

Не бойся, коли зубы точишь

На корни те, что перед носом,

Что грызть уже пора давно,

Чтоб объяснить их сущность людям.

Загадок для ума полно,

Но знай, что путь учёных труден.

Ведь есть действительно края,

Где вольнодумство не в почёте,

И там политика своя –

Немедленно крыло в полёте

Булатной саблей отрубают

Любым передовым идеям,

А иногда в костёр бросают

Того, кто возражать посмеет.

– Зачем в костёр?

– Чтоб остальные

Боялись поощрять науку,

Не лезли в дебри никакие,

К разгадкам не тянули руку

И к тем секретам, что отчасти

Уже имеют объясненья,

Весьма удобные для власти,

Не допускающей сомнений.

- Да где тот ужас допускают? –

Мишель спросил на всякий случай. –

Где тех учёных поджигают,

Когда они народ дремучий

Хоть чем-то вразумить хотят?

- Испания, я знаю точно,

Ещё во Франции палят,

И итальянцы строги очень.

Мишель ещё историй много

В дороге вспомнил, чтоб взбодриться,

А ведь отъехал от порога

Всего лишь миль, наверно, тридцать.

Ослы вперёд бредут устало,

И вдруг плашмя с телегой рядом

Сухое дерево упало,

Ветвями краску окорябав.

Принц закричал, и не напрасно –

Ведь дерево убить могло

Его своей огромной массой,

Свались бы под другим углом.

Могло и расколоть весь кузов,

И раскидать ослов по лесу,

А также разбросать все грузы,

Что сложены здесь под навесом.

– Немыслимо! – Мишель воскликнул. –

Прекраснейшее приключенье!

Меня врасплох сейчас застигнул

Особый случай, где мишенью

Я сам мог стать в лесу дремучем

И быть раздавленным мгновенно.

Ну, безусловно, дикий случай!

Я потрясён им совершенно.

И в этом не поспоришь с принцем:

В лесу, хоть в общем и опасно,

Но он поистине счастливцем

Стал в этот день чудесный, ясный.

Стволы ведь падают не часто

Буквально от тюрбана в шаге,

Хоть день и ночь по лесу шастай

На запряжённой колымаге.

Сидел расстроенный без дела,

Боясь промолвить даже слово,

Принц, ошарашенный всецело

Падением ствола сухого.

Дрожали руки с непривычки

И ноги тоже, между прочим,

Но тряска - есть ответ логичный

На раздражитель сильный очень.

Он слез с телеги, ветки скинул,

Потом нагнулся ствол поднять

И оттащить на боковину,

Чтоб на дороге не бросать.

Но дерево имело вес,

Что сдвинуть лишь вдвоём возможно,

Вот потому Мишель залез

Обратно в кузов осторожно.

Но спрыгнул вновь, решив, что ствол

Убрать бы надобно с дороги.

Верёвку в сундуке нашёл

Среди других запасов многих.

Потом на дереве сучок

Ей очень туго обмотал, –