1517. МИШЕЛЬ И ДИАНА

А сверху бантом повязал.

Такой делец довольно ловкий,

Он папу сразу обаял.

– Постойте, а Сеннар ваш где?

Не слышал я страны такой.

Простите любопытство мне

И то, что лезу с болтовнёй,

Но вряд ли мне понять без карты,

С какой же местности вы родом?

Ответьте мне на это сжато,

Пока я режу бутерброды.

Попутчица вскочила быстро,

Обижена, что перебили,

Но, встретив взгляд Мишеля чистый,

Решила: – с ней так поступили,

За то, что не даёт возможность

Подробнее понять картину,

Но это для неё не сложность -

Найти для принца слов лавину.

– Ну, если обсуждать в моменте,

Сеннар в Судан упёрт краями,

Страна на чёрном континенте

Основана недавно нами,

Двенадцать лет назад, буквально,

По сути, ну почти вчера.

В тот день был праздник колоссальный,

Все веселились до утра.

– Так это в Африке, у Нила?

Я слышал, там была война.

– Война нам земли и делила,

Мы получили их сполна

В сражениях за это место.

Мы – фунги! Знаешь, что про нас?

– Нет, я не знаю, если честно, -

Мишель невежеством потряс.

– Ты ничего вообще не знаешь.

Ты где учился или нет?

Смотрю – слюнями увлажняешь

Ты хорошо здесь свой обед.

– Секунду, я и вам нарежу

Сейчас отличный бутерброд.

Хлеб мамин вкусный очень, свежий,

Он будет радовать вам рот.

Мишель зарделся, словно пламя,

Ведь он считался умным очень

В кругу, где только похвалами

Без меры осыпают сочно,

Чтоб лишь бы быть поближе к принцу,

А здесь холодная вода

От девушки вовсю струится

Ему на голову сполна.

Прелестница, увидев краску,

Убавила немного тон.

Она всё поняла прекрасно:

Что вроде бы влюбился он,

Юнец, что перед ней сидит.

И, встав к нему немного ближе,

Она увидела – искрит

Сидящий перед ней пониже.

А он и правда возбуждённый

От близости изящных ног,

Сидел, фантазиями полный,

Согнувшись у её сапог,

Нарезав для лепёшки мясо,

А после лука накрошив,

Чтоб свиха выглядела классно,

Ему сближенье упростив.

– Скажи, любезнейший, мне имя.

– Мишель! Мишель зовут меня.

– А я Наргиз. Ну вот, есть Синий

И Белый Нил, и вся земля,

Где происходит их слиянье,

Она теперь Сеннар и есть.

И там, в почёте и в сиянье

Наш род им управляет весь.

– Занятно! – принц сказал протяжно

И угостил девчонку свихой.

Он понял, что, наверно, важно

С ней говорить довольно тихо,

Ведь девушка свой нрав горячий

Уже два раза проявила,

А это, несомненно, значит,

Что её что-то ущемило.

К тому же девушка по нраву

Пришлась ему в тот день погожий,

Ещё и вся сияет славой,

В отличье от других прохожих,

Опрятна и красива внешне,

И интересна, и приятна.

Что делает в округе здешней?

Пока одно лишь не понятно.

Наргиз, попробовав лепёшку,

На то ответа не давала.

Она доела всё до крошки,

Чем принцу снова подсказала,

Что надо бы ещё, не жадно,

Её здесь свихой угостить.

Принц понял и кивнул забавно,

Она же стала говорить:

– Вообще, мы вышли из нубийцев,

Война перемешала нас,

И если пролистать страницы,

Теперь мы – социальный класс.

Могущество растёт так быстро,

И вот уже двенадцать лет

С рождения моей Отчизны

Нам равных африканцев нет.

Приедешь в султанат наш, если,

Проси людей найти меня.

В столице, в золочёном кресле,

Меня там возят два коня

По разным развлеченьям местным,

С охраной сильной, молодой,

Чтоб всюду охранять принцессу,

Так папа попросил их мой.

Мишель, как ученик за партой,

В ответ глазами хлопал скромно

И, в мыслях вспоминая карту

Владений в Африке огромных,

Он выглядел весьма смущённым,

Ведь знаний не хватало нужных,

Чтобы понять непринуждённо,

В края какие ехать нужно.

Необыкновенным и чудесным

Казался принцу лес вокруг,

Каким-то очень интересным,

Да и давно прошёл испуг,

Что испытал он в ту минуту,

Как птица вдруг упала вниз

И перевоплотилась круто

В великолепную Наргиз.

Попутчица же продолжала

Рассказывать свой дивный случай,

И ей нисколько не мешало,

Что, в географии дремучий,

Принц рядом голову туманил.

Она, как свет нежнейший, лунный,

Дошла до той главы в романе,

Где папа плыть решился к Бруно.

– Он, от подарков итальянца,

Был очень сильно взбудоражен,

Устроил людям пир и танцы,

И сразу объяснил, как важно,

Что дочь в Италию поедет,

Ведь это сблизит наши страны.

Там купят и запасы меди,

И апельсины, и бананы.

Народ покушав, наплясался,

И одобрительно запел,

А в небе месяц проявлялся,

Сначала тусклый и несмел,

Потом же, засияв красивым

И сильным светом, ярче стал,

И мой отец всем снов счастливых

Весьма любезно пожелал.

Наутро слуги заметались,

И начался активный сбор,

Туда, где нас уже заждались -

К подножьям Апеннинских гор,

Великих, мощных, в снежных шапках,

В объятья Альп, Монблан где славный,

Туда, где громко в местных лавках

Звал всех на свадьбу Бруно странный.

Па судно быстро подготовил,

Подарками его набил,

И я, в обиде сдвинув брови,

Смотрела, как корабль скользил

Вперёд по глади океана,

К заморским дальним берегам,

По направлению к Милану,

Что был ещё неведом нам.

Когда к Сицилии подплыли,

Дельфины нас сопровождали,

До самой Корсики, где взмыли

Большие волны, но держали

Мы курс на Геную упрямо.

Там Бруно встретил нас под вечер,

И сразу мне эпиталаму

Прочёл шикарную при встрече.

Пока в карету сундуки

Тащили грузчики по кочкам,

Он клялся мне, что ползунки

Уже купил для нашей дочки,

И что не против сына тоже:

“Рожай принцесса, – уверял, -

Хоть сразу пять детей пригожих,

Любви мне хватит!” – так сказал.

В Миланском герцогстве зашли мы

В его большой, роскошный дом.

На стенах разные картины,

Звенят стаканы серебром.

Он сын – известного подесты,

Маркиза с гвельфского семейства,

На свадьбе всем имелось место,

И стол проплачен казначейством.

Его родня меня признала,

Я покорила красотой

Всех, всех, кого там повстречала,

Хотя отталкивать рукой

Пришлось мне многих в этом месте,

Ведь итальянцы в их усадьбах

Шанс не упустят, чтоб невесту

Толпой обчмокать перед свадьбой.

Мой папа, как султан Сеннара,

Искал партнёров для торговли.

Каких к нему пришло немало:

Спецы в дизайне и по кровле,

И даже шёлковые нитки

Отцу втридорога загнали,

Не говоря уж о напитках,

Что прямо в бочках продавали.

Купили мне баул одежды,

Но это Бруно так приветил!

Он стал ещё милей, чем прежде,

Сказал, что я на том портрете,

Что в лавке взять он счёл за честь,

Хоть и красива, но не та же,

Какая я реально есть,

И это мне польстило даже.

– Ну, хоть я и портрет не видел,

Скажу, в реале вы прекрасны!

– Он также говорил мне, сидя

Передо мной на стуле красном.

И я надеюсь, вы не лжёте,

И я действительно занятна,

Хотя вас всех одно заботит –

Чтоб время провести приятно.

Мишель отвлёкся на минуту,

Красотке дав воды бокал,

И сразу, словно мяч надутый,

Подпрыгивать тихонько стал,

Весь в предвкушении развязки.

И дама это уловила,

И юношу, вгоняя в краску,

Улыбкой милой наградила.

– А кто была твоей подружкой? –

Мишель опять спросить посмел,

Причём, спросил уже на ушко,

Так близко он сейчас сидел

К чудесной девушке в телеге.

– Подружка тоже из Сеннара.

Милан был весь завален снегом,

И только мы одни, с загаром.

Поклонников собрали массу.

Наш род идёт же от нубийцев,

И как тебе уж стало ясно

Красивы очень наши лица.

– Особенно приятны губы, –

Мишель кивнул со стороны. -

Строенье ног весьма не грубо,

В вас что-то от морской волны.

Свобода, грация и гибкость.

– Тогда скажи, красива я?