Прихоть императора

Выйдя из лечебницы, Дамиан щёлкнул пальцами, устанавливая полог тишины, и спросил Филипа:

– Кстати, что твои узнали об этом спафарии и нисе?

– Спафарий Валенс действительно сосед Велизария дер Барри, свёкра нисы Эвелин. Она вдова его племянника.

– Я знаю, что она вдова. Сегодня выяснил. На чьей стороне воевал её муж? Это мы его убили?

– Нет, цезз. Он погиб на охоте два года назад, когда наших войск здесь ещё не было.

– Отлично! Значит, у нисы нет личного повода считать нас врагами. Кто-то из дер Барри служит на той стороне?

– Да, судя по тому, как нис Валенса начал вилять, то старший сын дер Барри.

– Есть ли кто-то на нашей стороне из её родственников, кто мог бы заявить на неё права – отец, старшие братья?

– Нет. Ниса Эвелин – сирота. Подробней выяснить не успели.

– Главное ты узнал, – довольно сказал император. – Можно не опасаться, что кто-то решит забрать её у меня.

– А вы бы отдали? – на правах старого друга рискнул спросить Филип.

– Нет. Но пришлось бы что-то придумывать, будь её родственники с нашей стороны.

Глава 9

Ниса Эвелин дер Барри

Сидеть в шатре, не имея возможности выйти и узнать, что происходит, было тяжело. Хорошо хоть со мной оставалась Мара. Она всегда найдёт себе дело! Вот и сейчас она подрубала платочки, что накроила из моей старой сорочки, которую неизвестно зачем захватили впопыхах, когда спешно покидали поместье.

– Детка, ты всегда плохо переносила холод. Ещё немного, и подуют ветра. В это время ты всегда сопливишь, и платков тебе понадобится много, – буднично ответила она на моё сомнение в том, что этим стоит заниматься сейчас. – Кто знает, будет ли у меня возможность стирать и сушить их при нынешней-то жизни. Так что тебе стоило бы мне помочь, чтобы вышло быстрее.

Мы сидели в окружении дорогих вещей, и выкроенные из старого полотна тряпочки смотрелись совершенно неуместно. Но вид шьющей Мары и обыденность её ответа успокаивали, так что я присоединилась. Тем более что она права. Холода наступят. Я простыну, особенно при походной-то жизни. Платки понадобятся. А весь мой запас платочков остался в поместье. Значит, надо создавать новый. Рассчитывать на милость императора вряд ли стоит.

Не то чтобы он был скуп. Несколько своих шёлковых рубашек он щедро передал мне в качестве ночных сорочек, так как моя его не устроила. Он пообещал мне подарить новые платья, когда я в ответ на его недовольство моим гардеробом сообщила, что ничего другого у меня нет. Но здесь и сейчас, в чистом поле, найти новые наряды или носовые платки непросто даже императору. А к тому времени, как возможность приобрести мне что-то у Дамиана появится, большой вопрос, останется ли у него такое намерение. Возможно, я приемся ему так же быстро, как привлекла внимание. Особенно когда настанет пора платочков.

– Рыжая Барб просила передать тебе благодарность за переданные ей зелья от кашля. И заплатила за них неплохо, – сообщила Мара. – И крем для кожи, что ты ей подарила, она хвалила. Спрашивала, можешь ли ты ещё такой сделать.

– Если будут нужные ингредиенты и меня будут отпускать в лечебницу, то да.

– Зачем тебе это? Время ещё на такую тратить! – недовольно поджала губы Мара. – Лучше бы к императору подольстилась. Больше толка было бы.

– Нет!

У меня всё внутри переворачивалось, стоило представить, как я льну к Дамиану и выпрашиваю у него подарки.

– Ладно, ладно, не сердись. Я поняла, – в ответ на мой сердитый взгляд примиряюще сказала Мара. – Ничего, ничего, как-нибудь и сами справимся. Не впервой.

А я порадовалась, что император разрешил взять с собой Мару. Вместе с ней мы действительно справимся, сумеем обустроить новую жизнь. Надо только немного подождать. Пока будущее слишком туманно, чтобы принимать решения.

Так мы какое-то время шили, разговаривая обо всём и ни о чём. Стоило замолчать, как доносившийся снаружи шум растревоженного военного лагеря вселял беспокойные мысли. Может, ржанье лошадей, крики команд, звон оружия ничем особо и не отличались от предыдущих дней, но сегодня, когда я знала о предстоящем сражении, они казались предвестниками опасности. И чтобы отогнать дурные мысли, я начинала задавать вопросы Маре, чтобы её журчащий говор отвлекал и успокаивал.

Я ещё раз порадовалась тому, что Мара со мною, когда в откинутый полог шатра вошёл Гайер с подносом в руках. Находиться с ним наедине совершенно не хотелось!

– Цезз Дамиан сегодня ужинает с офицерами, так что велел мне позаботится о тебе, – объяснил он своё появление.

Мара поспешила принять из рук рыжего придворного поднос и поставить его на стол. Мне показалось, что в глазах Гайера мелькнуло недовольство при виде служанки. Неужели он рассчитывал застать меня одну? До сих пор он не переходил границ, но его пошлые шутки и липкий взгляд настораживали.

– Благодарю вас за принесённый ужин, – с холодной вежливостью произнесла я. – Дальше обо мне позаботится Мара. Вам ведь, наверное, надо возвращаться к императору.

– Да, он ждёт. Ты уверена, что больше ничего не надо?

Я пожала плечами:

– Не знаю, но раз вы принесли ужин, то, кажется, больше ничего.

Мне хотелось, чтобы он поскорее нас оставил. Вот уж его я просить точно ни о чём не буду.

– Тем лучше.

Но сразу он не ушёл. Несколько раз окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног и обратно:

– Не пойму, что он в тебе нашёл. Чем ты его зацепила?

Ответа от меня вряд ли ждали, и я промолчала, вздохнув с облегчением, когда Гайер вышел.

Я разделила ужин с Марой, тем более что количество принесённой еды это вполне позволяло, словно сразу было рассчитано на двух человек.

– Я возьму остатки для Айвара? – спросила служанка, видя, что всё принесённое мне явно не одолеть.

– Конечно.

– Хотя не знаю, детка, стоит ли оставлять тебя одну этой ночью?

Обычно вечером служанка уходила, иногда даже до прихода Дамиана, зная, что он обязательно появится. Сегодня император дал понять, что не придёт, и мне отчего-то было боязно оставаться одной.

– Айвар будет за тебя волноваться...

– Он взрослый мальчик! – отмахнулась Мара, но потом задумчиво нахмурилась. – Хотя за вещами присмотреть тоже надо.

Видно было, что она разрывается между двумя желаниями: остаться со мной и отправиться в нашу повозку. И я её вполне понимала.

Думала, что наши сомнения отпали, когда совершенно неожиданно в шатёр заглянул император. Мара, как обычно в таких случаях, сразу вышла, оставив нас наедине, хотя, может, и успела услышать его слова:

– Я ненадолго. Хотел только убедиться, что у тебя всё в порядке. Вижу, что ты поужинала. Не одна?

Он кивнул на накрытый на двоих стол, с которого Мара не успела убрать.

– Со служанкой.

– Похоже, ты с ней близка?

– Она вырастила меня.

– Вот как. Тогда понятно. Сегодня я не приду, но ты не бойся. Тебя будут надёжно охранять.

Не совсем поняла, успокаивает он меня или предупреждает. Представила, как буду ночью одна вздрагивать от любого шума, и не выдержала:

– Дамиан, если вы не придёте, то, может, позволите мне уйти к Маре, в свою повозку?

Император нахмурился и явно собирался отказать, но внезапно от входа из-за полога раздался голос Филипа:

– Это неплохая мысль.

– Зайди.

Подчиняясь приказу, в шатёр вошёл Императорский Пёс.

– Поясни!

– Думаю, нисе безопасней будет там. Твой шатёр хорошо известен, и враги могут попытаться причинить ему вред.

– Зачем? Меня ведь там не будет.

– Но они-то об этом не будут знать. Магия покажет, что там есть кто-то живой, и в надежде убить если не тебя, то кого-то из приближённых, могут сделать попытку.

– А там Эвелин может пострадать случайно. Здесь на шатре защита сильная, как ты меня убеждал.

– Даже сильную защиту можно взломать. А от случайных неприятностей я отправлю с нисой двух воинов.

– В волчьей ипостаси.

– Да, цезз.

– Хорошо, пусть будет так.

– Ниса, не уходите сразу вслед за императором. Выждите немного, – обратился ко мнеФилип. – К вам зайдёт охранник, когда будет пора.

– Хорошо. Вы снимете с меня браслеты?

– Конечно!

– Но позже. Подожди меня снаружи! – приказал Псу Дамиан.

Он привлёк меня к себе и, крепко держа за талию одной рукой, другой нежно провёл по щеке. Затем приподнял моё лицо за подбородок:

– Посмотри на меня! Скажи, что желаешь мне победы.

– Я желаю вам победы.

– Не лжёшь.

– Проигрыш вас не остановит. Ваша победа приблизит конец кровопролития, – пояснила я в ответ на его удивление. – Чем быстрее всё кончится, тем лучше для всех.

И для меня тоже. Только в мирной Арджурии я смогу устроить по-новому свою жизнь. Но об этом я говорить не стала. Моя будущая новая жизнь его не касается.

– Что же, тогда поцелуй на удачу.

Его горячие губы нежно прикоснулись к моим. Он явно ждал ответа от меня, и я ответила. Кто знает, что будет завтра? Я искренне желаю императору удачи.

После его ухода я быстро собралась, одевшись потеплее. Ночи были уже заметно холоднее, а вечер начинал плавно переходить в ночь. Похоже, идти придётся уже в темноте.

Я нервничала, что ничего не выйдет, пока в шатёр не заглянул знакомый воин-оборотень. Он сопровождал меня в лечебницу.

– Госпожа, вы готовы?

– Да. Только надо снять с меня браслеты. Я смогу тогда накинуть на себя отвод глаз, и никто не заметит мой уход.

– Да, командир говорил, – не стал спорить воин.

Он подошёл, снял с меня браслеты и положил их на стол.

– Теперь готовы?

– Да.

Воин сделал шаг к выходу, его силуэт задрожал и окутался серебристым мягким сиянием. И из шатра выскользнул огромный пёс, похожий на волка.

Мара и Айвар обрадовались моему появлению.

– А я уж переживала - как ты там? Хорошо, что вы, госпожа, будете с нами, не одна. Сейчас я вам всё приготовлю, постелю на лавке. А псина тоже здесь ночевать будет?

Она с сомнением посмотрела на оборотня. В нашей крытой повозке и правда выходило тесновато. Оборотень добродушно оскалился и выбрался из фургона. Клацанье когтей по дереву и тихое рычание подсказало, что далеко он не ушёл – устроился на облучке.

– Когда шла сюда, видела неяркие вспышки на том берегу, – поделилась я.

– Да так здесь каждую ночь! – махнул рукой Айвар. – Тарсцы установили охранные заклинания, чтобы если имперцы захотят ночью переправиться на тот берег, то они бы увидели. Да что-то не рассчитали. Они срабатывали даже на мышей с кроликами. Первую ночь тарсцы огненными стрелами кроликов обстреливали. Красиво! Правда, трава сейчас, сама знаешь, сухая. Занялась от тех стрел, и пал в сторону их лагеря пошёл. Еле потушили! Так что следующие ночи уже не пуляли почём зря.

– Вот оно что! А я ещё удивлялась тому, что на том берегу на эти вспышки никак не реагируют.

– Чай, притомились. Говорят, их маги охрану перенастроили, так, чтобы на совсем уж мелкое зверьё не реагировала, а крупное обозначала подсветкой, но не убивала.

Я чувствовала, что это неспроста, но догадаться о плане, придуманном имперцами, не пыталась. Как только Мара постелила мне постель, легла и постаралась уснуть. Неизвестно, что будет впереди. Надо беречь силы.

Глава 10

Проснулась я рано от громкого голоса Рыжей Барб:

– Мара! Мара! Ты не знаешь, где твоя хозяйка?

– А зачем она вам?

– Не мне. Это целители её ищут. Говорят, что император разрешил им обращаться к ней за помощью. Они посылали кого-то к шатру, но стража запретила её тревожить. Вот они и решили через тебя позвать госпожу.

– Хорошо, я ей передам.

– Там мои девочки лекарям уже помогают как могут. Если будет нужна их помощь – обращайтесь!

– Я передам.

Мара, ворча о том, зачем мне это надо, быстро помогла мне собраться.

– Вначале поешьте, иначе я вас никуда не пущу!

Спорить я не стала. Мара права: неизвестно, сколько всё продлится, будет ли возможность там поесть, а силы потребуются.

Мы все вместе позавтракали, и я в сопровождении Мары и охраны отправилась к лечебнице. Радовалась, что займусь делом. Дела - лучшее средство от тревог и мрачных мыслей. Когда я была чем-то занята, пусть даже подрубанием платочков, появлялась иллюзия, что от меня хоть что-то зависит. Пугающее ощущение зыбкости моей жизни и полной неопределённости будущего отступали. У меня получалось тогда ни о чём, кроме конкретного дела, не думать.

В лечебнице меня действительно ждали.

– С того берега принесли двух оборотней. В них те же стрелы, что в прошлый раз. Они мешают их обороту, – вводил меня в курс дела ожидавший меня слуга. – Им даже и целитель будет не нужен, если извлечь наконечники, но уж больно глубоко те вошли. Надо будет резать...

– Я поняла.

С одним всё получилось быстро, и после того, как помощник целителя извлёк обломок стрелы, раненый обернулся огромным волком, опустился на землю, свернулся клубком и задремал, восстанавливая силы. Видно было, как рана на глазах затягивается.

Второй, похоже, дольше ожидал помощи, а, значит, дольше подвергался воздействию стрелы. Больше потерял крови и сил, потому после того, как наконечник извлекли, он не смог обернуться сразу, а остался в облике человека.

– Эй, парень, давай! – обратился к нему помощник лекаря. – Обращайся скорей. Иначе потеряешь крови столько, что тебе уже ничего не поможет.

– Не получится, – открыл мутные от боли глаза раненый. – Я чувствую, что не получится. Зверь слишком ослаб.

– Хэй, Не говори так! Это твой единственный шанс.

– Значит, умру.

Я видела, как серая пелена безразличия затягивает его словно саваном. Осторожно прикоснулась к его руке и пробудила возникшую во время извлечения стрелы привязку. У него я сделала её на его жену. Тёплые воспоминания о ней всплыли быстрее всего.

– Рида, ты? Откуда ты здесь?

Так, хорошо, привязка пробудилась. Он видит сейчас жену. Надо добавить ему решимости и веры в успех, укрепить волю. Всё это я постаралась внушить ему, а в какой форме доносит это до него привязка, я могла судить только по репликам раненого:

– Я не трус... Я не сбегаю от тебя и детей... я должен жить.

Почувствовав, как оборотень сосредоточился, собрав все силы в кулак, я отпустила его руку. Дальше всё зависело от него. Силуэт раненого окутался серебристым сиянием. В этот раз не таким ярким и плотным, как у других оборотней, и я испугалась, что у него ничего не выйдет. Но нет! Обошлось. На пол со стола спрыгнул волк. На подгибающихся лапах сделал несколько шагов и свалился рядом с первым.

– Слава богам, – выдохнул рядом помощник лекаря. – Теперь за него можно не волноваться. Госпожа, целитель просил вас ещё посмотреть тех раненых, что ожидают помощи.

– Хорошо.

Здесь, вокруг лечебницы, находились только те, ранения которых были серьёзными. Легкораненых не переправляли на этот берег. Им оказывали помощь на месте. Так что тех, кто нуждался в облегчении боли, нашлось немало. Не все соглашались принять от меня помощь, и я не настаивала. Если у них страх попасть под власть женщины перевешивает желание ослабить боль, значит, у них всё не так уж плохо. Настаивать же - себе дороже.

Здесь закон был на стороне мужчин. Если женщина применяла свою магию без разрешения от мужчины, то её ждало наказание вплоть до смертной казни. Так что лучше не давать даже повода для последующих придирок и подозрений. Конечно, смерть на костре - это крайний случай, которому подвергали женщину, если только её воздействие имело явные и печальные последствия для других людей, но оказаться пожизненно запертой в горном монастыре тоже не слишком хотелось.

Из разговоров раненых я поняла, что бой начался ночью, ближе к рассвету. Но ещё до него на тот берег тайно перебрались оборотни в своей звериной ипостаси. Они уничтожили отряд, что занимал единственную небольшую возвышенность, с которой противник собирался контролировать переправу и бой на равнине. Затем переправился отряд кавалерии, которому не требовалось ждать, пока наведут мосты. Река в выбранном месте и так была неглубокой, а маг воды выше по течению ещё и перенаправил поток в какой-то ручей.

– Проредить нас на переправе было у них единственным шансом. Но наш император обвёл их вокруг пальца. Они ждали нас там, где наши строили лёгкий мост, а мы перебрались совсем не там. Так что не волнуйтесь, ниса, всё будет хорошо!

– Уверены?

– А то! Их солдаты против императорский гвардии, что щенки против волкодавов, – снисходительно сказал раненый. – В этот поход цезз отобрал лучших. У нас за спиной не одна компания.

Пожалуй, он прав. Вот уже почти двадцать лет императорская гвардия воюет, восстанавливая страну. И большая часть их походов заканчивалась победой. А если вдруг случались поражения, то они отступали, готовились и возвращались, чтобы добить врага. А наши арджурцы те же двадцать лет жили в мире и тренировались больше для порядка. Воевали только с бандами дезертиров, бегущими к нам из раздираемой гражданской войной метрополии. И казалось, так будет всегда. Даже прошлая попытка Империи привести нас назад в стойло не заставила герцога призадуматься. Ведь мы победили. А значит, и так всё хорошо. Так что если тарсцы и были полны решимости защитить свою землю, то воинским мастерством не блистали. Эта фема находилась далеко от границ, и даже банды дезертиров её не достигали, так что, в отличие от своего стратига, они боевым опытом не обладали.

Стоя среди раненых, я представляла, что сейчас на стороне арджурцев ничуть не лучше, а скорее хуже, ведь именно на их берегу проходила битва, и найти там сейчас безопасный угол, где пострадавшим можно оказать помощь, вряд ли выйдет.

Я увидела, как помощник лекаря обходит лежавших на повозках и носилках раненых, оставляя рядом с ними разноцветные лоскуты: красные, зеленые, серые. Это явно что-то значило, но я не знала что.

– Ниса, если можете, уберите мне боль, – обратился ко мне раненый, возле которого появился красный лоскут.

Я ему уже предлагала помощь раньше, но он отказался, хотя видно было, как сильно он страдает.

– Передумали? Уже не боитесь?

– Поздно боятся. Хоть умру спокойно.

– Не стоит отчаиваться, – начала я, но раненый прервал мои утешения.

– Меня уже отсортировали, – и, видя, что я не понимаю, пояснил. – У целителей силы не бесконечны. Серые лоскуты дают тем, кто может ждать, зелёные – ранения среднетяжёлые, но их можно спасти, красные - безнадёжные. На нас нет смысла тратить дар. Даже если спасёшь такого одного, то на остальных сил уже не хватит.

Под конец он еле говорил. Я подошла и взяла его за руку.

– Вспомните что-то хорошее, и это воспоминание будет с вами, – я не договорила “до конца”, но он понял.

Отходя от него, я видела, как расслабилось его лицо, а на губах появилась улыбка.

Я почувствовала, что и мой дар слабеет. Всё же я пользовалась им не так уж часто, а подобным образом вообще никогда. И велела Маре приготовить побольше восстанавливающего силы у магов напитка – на себя и лекарей. Они его, конечно, и без меня знали, но сейчас им явно было не до того. Да и накормить их горячим тоже не помешает, а то, погружённые в работу, они, конечно, что-то жуют на ходу, но этого для поддержания сил недостаточно. Так что у помощника лекаря выяснила, кто у них отвечает за питание, и отправилась наводить порядок там. Пора было позаботиться и об этом.

Возможно, эти земные хлопоты помогут не впасть в полное отчаяние. Я знала, что война – это ужасно, но впервые вокруг меня было такое количество страдающих и умирающих ещё недавно совершенно здоровых людей. И всё внутри меня протестовало против этого зрелища. А там, на том берегу, и вовсе земля пропиталась кровью, тела погибших ещё устилают её. Пока не закончится битва, никто не приберёт их.

Но я не считала императора кровожадным чудовищем, как некоторые из моего прошлого окружения. Кровавая вакханалия на землях империи началась ещё до него. После того как прежняя династия прервалась и начался период междуцарствия, желающих поживиться, урвать что-то от ближнего оказалось слишком много. Кто-то мечтал о короне, кто-то - прирезать себе землицы, кто-то отомстить за накопившиеся обиды. И ради этого они убивали, зная, что сейчас – кто силён, тот и прав.

Вот и я потеряла свою семью из-за того, что творилось тогда, ещё до того, как на трон возвели Дамиана. Ему пришлось наводить порядок, а сделать это с привыкшими к вседозволенности подданными без жёсткости невозможно.

Я всё понимала. Но от этого было не легче.

Глава 11

Задолго до вечера стало ясно, что сражение завершилось поражением арджурцев. Такие новости приносили всё реже появлявшиеся раненые, да и то, что на нашем берегу оставалось всё меньше воинов, хотя паники и отчаяния не ощущалось, подтверждало это. Император, который руководил битвой вначале, как мне говорили, с возвышенности на нашем берегу, давно перебрался на тот берег, что означало: враг бежит и гвардия развивает успех, преследуя и добивая неприятеля.

Но сами целители оставались, и лагерь до следующего утра никто сворачивать не собирался.

– На том берегу ещё слишком опасно, – пояснила Рыжая Барб. – Никто не начнёт переправу на ночь глядя. Мало ли. Недобитые тарсцы могут напасть на обоз. А лагерь укреплён хорошо. Защиту с него не снимали. Так что переночуем спокойно, а завтра будет видно.

Её девушки помогали менять повязки раненым, поили и заботились о них, так что я даже засомневалась - так ли нужна была именно я, если не считать приготовления настоев и мазей.

– Скажешь тоже, – засмеялась Барб, когда я высказала ей свои сомнения. – Мои девочки могут утешить, но их способ для раненых не слишком подходит. Это только считается, что Мать-Богиня оделила всех своих дочерей равно даром. А на деле у кого-то его такие крохи, что, считай, и нет совсем. Ты что думаешь, они были бы шлюхами, будь у них дар хоть какой-то? Давно бы какого-нибудь дурачка охомутали.

– Вышли замуж?

– Может, и нашлись бы такие дурочки, но вряд ли много. Нашли бы хорошего покровителя.

– Почему дурочки?

– Потому что только дуры променяют свободу на пожизненную клетку, – убеждённо сказала Барб. – Ты думаешь, я так и живу вечно в этом фургончике?

Она обвела рукой свой довольно уютный по походным меркам фургон. Он, конечно, уступал в роскоши императорскому шатру, но, подозреваю, не каждый офицер императорской гвардии мог похвастать подобным уровнем комфорта.

Рыжая Барб зазвала меня к себе ужинать, а я не стала отказываться, рассчитывая не только на вкусную еду, но и на интересный разговор. Хоть сама женщина меня по-прежнему отталкивала своей вульгарностью, но понимала она в происходившем куда больше меня. Общение с умным человеком всегда на пользу, а Барб, несомненно, умная женщина.

– У вас очень уютно, – вежливо ответила я.

– Но живу я не здесь. Это так, для работы. У меня есть дом в столице.

– О! – посчитала нужным не скрывать удивления я.

Собственный дом в Даргонии - дорогое удовольствие, которое не каждому аристократу по карману. Так что у Барб был повод для гордости.

– Я заработала на него собственным потом и кровью, – немного пафосно сказала Барб. – И что же, я должна отдать всё мною заработанное в руки какого-то мужчины? И потом просить у него мелочь на булавки? Зачем мне муж? Чтобы он имел бесплатно то, за что другие платили?

Для меня такой взгляд на брак был слишком нов, чтобы я нашла так сразу аргументы против. Тем более что определённый резон в словах Барб был. О судьбе приданого, что получил за мной муж, я ничего не знала и жила в доме дер Барри на правах бедной родственницы.

– Так что замуж выходить дураков нет. И на твоём месте я не слишком бы горевала, что замужество тебе не светит. Или ты на что-то надеешься?

Вот теперь доводы Барб до меня дошли. Только представив, что связана с Дамианом брачными узами до конца моих дней, я содрогнулась. Тем более что конец моих дней в этом случае наступил бы скоро.

– Упаси Богиня!

– Вот! Я сразу поняла, что ты умная женщина.

Барб плеснула мне в чашу вина. Я до этого от него отказывалась, но мысль о замужестве с императором запить стоило. Чтобы потом не преследовала в кошмарах.

– А что касается моих девочек, так их не только на дурные болезни проверяют, но и на уровень дара. И тех, кто смог бы хоть мало-мальски влиять на мужчин, отсеивают сразу. Вот и выходит, что целителям, кроме тебя, помочь и некому.

Вспоминая, как искренне возмутился Дамиан моим знакомством с Рыжей Барб, я не сомневалась, что мой ужин с ней император точно не одобрил бы. Но я нисколько о нём не жалела. Мне стало легче. Её рассуждения о замужестве и о том, что хорошо для женщины, заставили и мою ситуацию увидеть по-другому.

До сих пор меня угнетало то, что моя репутация рассыпалась прахом, что мужчина спит со мной, даже не думая о браке, пользуется моим телом, не слишком-то интересуясь тем, что к этому телу прилагается. Да, всё так и было. И то, что происходит со мной, – плохо. Но не ужасно. И может быть, император прав, говоря: ”Когда прошлая жизнь ломается, это не всегда плохо”.