Странники

Эмилия не выдержала и щедро глотнула из бутылки. На фоне таких новостей напиток показался не таким уж отвратительным.

– Почему нет? – она попыталась сказать это непринуждённо, но фраза прозвучала с вызовом.

Мэр снисходительно улыбнулся, словно снова говорил с маленькой несмышлёной девочкой.

– Это платье – из последней коллекции не самого неизвестного у нас кутюрье. Люди у нас живут неплохо, но рядовой житель нашего прекрасного города, к сожалению, позволить себе такое вряд ли сможет. Зато ваше платье отлично вписывается в формат сегодняшней вечеринки, где собралась… – тут мэр картинно вздохнул и, как бы извиняясь, улыбнулся. – Ну, они называют себя элитой. Известные люди: бизнесмены, чиновники, золотая молодёжь… ну, вы понимаете.

Эмилия всё отлично понимала. Чего она не могла понять – так это почему Вазир говорит об этом круге людей, по сути его круге, с такой иронией.

– То есть вписались вы в окружающую действительность практически идеально. Понимаете, к чему я клоню?

Эмилия в этом уверена не была и на всякий случай отрицательно покачала головой. Мэр опять вздохнул и снисходительно улыбнулся.

– Никто не знает, как это происходит, даже сами странники. Но они, то есть вы, всегда оказываетесь в другом мире в подходящей экипировке… Нет, неверно… правильнее будет сказать – в подходящей одежде. Вот вы, Эмилия, очутились в центре вечеринки, в тёплый ясный день и в платье, идеально подходящем для данного мероприятия, правда? А попади вы на улицу в дождливую погоду, наверняка бы оказались в чём-нибудь непромокаемом и с капюшоном.

– Или у меня был бы зонт, – предположила Эмилия.

– Нет, – Вазир поморщился, словно счёл реплику Эмилии неуместной. – Как раз поэтому я и поправил себя, заменив «экипировку» на «одежду». Никаких дополнительных предметов. Я слышал грустную историю… просто легенду, что один странник однажды угодил прямо в эпицентр какой-то войны. В полном офицерском обмундировании, но без оружия. И когда он попытался взять из рук павшего солдата винтовку… Впрочем, неважно. Как я и сказал, история грустная. Надеюсь, её просто выдумали. Но удивительно, правда? Если некая сила дала вам платье от модного кутюрье, почему бы не дополнить его сумочкой с гаджетом последней модели и кредиткой? Было бы неплохо, как вы считаете?

Не согласиться с этим было сложно. Телефон и деньги никогда не лишние. Разве что в Пустыне с них бы не было толку.

– Получается, странники ничего не могут брать с собой? – мысль о том, что у Эмилии не получится притащить домой какой-нибудь сувенир, откровенно её расстроила.

– Могут, но далеко не все. Насколько я знаю, эта способность не даётся «даром», такому надо учиться. У кого-то уходят годы, а выгода не такая уж и большая. Многие вещи в других мирах бесполезны, а некоторые – даже опасны.

Чем дальше, тем интересней. Но, несмотря на эту весьма познавательную беседу, ответа на свой главный вопрос Эмилия пока что не получила.

– Спасибо за разъяснения, интересно, на самом деле. Но всё-таки, как вы обо мне узнали?

Вазир моментально потерял всю свою непринуждённость и расслабленность.

– Понимаете, Эмилия… Это как раз тот момент, объяснить который сложнее всего. Точнее говоря, объяснить его просто, но вам будет сложно поверить в такое объяснение.

Мэр вопросительно посмотрел на Эмилию, но та не нашлась что сказать. Во всё происходящее с ней сложно было поверить, а фраза Вазира могла означать что угодно. Она не нашла ничего лучше, чем просто пожать плечами.

– В общем… я узнал о вас от вашего коллеги… странника, я имею в виду. И здесь как раз есть момент, доказать который я не смогу. Это будет ваш выбор – поверить моим словам или нет. Понимаете, существование странников – это факт, известный небольшому кругу людей, но известный. В конце концов, большинство из вас и не скрывает свою способность путешествовать между мирами. Но до недавнего времени все странники, которых мне доводилось встречать, путешествовали в нашей Реальности.

Видя, как брови Эмилии взметнулись вверх, Вазир поспешно добавил:

– Знаю, знаю… как раз в это-то и сложно поверить. По крайней мере сразу. Но вы, возможно, слышали про теорию – она очень популярна во множестве миров, – что у каждой вселенной есть некая альтернативная реальность, где всё точно так же, но с небольшими отличиями. Скажем, в одном из них есть девушка Эмилия с красивыми карими глазами, а в другом – та же самая Эмилия, но известная актриса, и глаза у неё голубые…

– Или в одном мире существует мэр Вазир, – подхватила Эмилия, не оценившая комплимент. – А в другом он… ну, например, врач.

К врачам Эмилия относилась лучше, чем к мэрам, но Вазир на такое предположение заметно обиделся. Впрочем, как и всегда, быстро взял себя в руки.

– Что-то вроде. Так вот, этот странник умел путешествовать не только между мирами, но и между реальностями.

Мозг Эмилии уже готов был взорваться от переизбытка новой информации. Ладно, миры – она этого изначально и хотела, – но существование множества реальностей и возможность путешествовать между ними – это было уже чересчур.

– А вы правы, действительно трудно поверить. Но если бы я даже поверила… какое отношение всё это имеет ко мне?

– Это и есть тот самый ключевой момент, – почему-то с грустью ответил Вазир. – Этот странник знал вас и вашу историю. Но не лично вас, а другую Эмилию, ваше alter ego из иной реальности. И однажды вас… её, я хотел сказать, попросили поучаствовать в спасении одного из миров, но она отказалась. Понимаете, этот странник не был личным свидетелем всей этой истории, она дошла до него случайными фрагментами. Но зато он был свидетелем последствий…

Вазир посмотрел в глаза Эмилии и вдруг осёкся. Его взгляд забегал по полу и остановился на носках ботинок.

– Я бы хотел сказать это как-то по-другому, но просто не знаю как. В общем, тот мир погиб. И вместе с ним погиб ещё один.

Глава 4. Амир

Амир даже не особо удивился, когда увидел, что небольшой, но уютный ресторан, в котором он так надеялся позавтракать, оказался закрыт. Вспомнив, что по дороге проходил мимо работающего паба и, хотя обычно посещал подобные заведения только после ужина, решил дать ему шанс. Нормальной еды там, конечно, не будет, но на кофе и закуски можно было рассчитывать. Как и на приличный интерьер.

Несмотря на то что время едва перевалило за полдень, за стойкой уже сидела пара завсегдатаев. Худощавый бармен бросил быстрый взгляд в его сторону и тут же вернулся к изучению стопки чеков на стойке. Амир выбрал маленький столик у окна, нашёл в меню кофе и тост с сыром и ветчиной и демонстративно отложил брошюрку в сторону. Подходить к нему, однако, никто не спешил.

Юная официантка сидела на барном стуле у стойки, увлечённо тыкая в экран своего смартфона. И только когда Амир ощутил разгорающееся в нём раздражение и собирался уже сам напомнить персоналу о своём существовании, бармен наконец-то поднял голову и поймал его недовольный взгляд. Он что-то отрывисто сказал девушке, и та, недовольно передёрнув плечами, взяла со стойки меню и направилась к Амиру.

– Кофе со сливками, пожалуйста. И тост с сыром и ветчиной.

– Кофе со сливками? – внезапно оживилась девушка. – Может, добавим в него немного виски?

Несмотря на вчерашние возлияния, а может, как раз благодаря им, идея показалась Амиру небезынтересной. Но день только начался, а предстоящая встреча с мэром недвусмысленно намекала на то, что расслабляться не стоит.

– Спасибо, но нет. Просто кофе.

Официантке было откровенно всё равно, она даже не попыталась изобразить разочарование. Видимо, на предложение её подвигла только разница в цене напитков, а не «любовь к искусству». В принципе, имеет право. Любая профессия накладывает на человека свой отпечаток, и, глядя на то, как отдельные люди ведут себя с работниками сферы обслуживания, Амир искренне удивлялся, что далеко не каждый официант становится в итоге социопатом. Или социофобом. Хотя он неоднократно замечал, что чуть ли не большинство людей эти понятия постоянно путают.

Вбив имя мэра в поисковую систему, Амир принялся тщательно просматривать все доступные новости, пытаясь угадать, зачем он мог понадобиться высокопоставленному чиновнику. Но в сети можно было найти только публичную, то есть абсолютно бесполезную, информацию. При хорошем раскладе Вазира могли заинтересовать финансовые успехи Амира. Не так давно его скромный заводик по производству БАДов вышел на пятнадцатое место по доходности среди предприятий города. Но, учитывая неформальный характер встречи, надежды на это было мало. Самым неудачным раскладом будет, если он понадобился мэру как странник. Крайне редко, но такие истории иногда случались и ничем хорошим обычно не заканчивались.

Официантка принесла кофе и столовые приборы. Хотя кофе Амир любил горячий, а напиток в чашке оказался еле тёплым, он это просто проигнорировал. Может, потому что ничего другого уже и не ждал. Даже не столько от заведения, сколько от сегодняшнего дня в целом.

Потягивая кофе в ожидании тоста, он рассматривал двух посетителей за стойкой, один из которых показался ему смутно знакомым. Лица Амир не видел, но сгорбленная спина, сальные вьющиеся волосы и чёрный, изрядно потрёпанный костюм будили в нём какие-то нечёткие, но при этом недавние воспоминания. Для Амира было очевидно, что, если они действительно встречались, да ещё и недавно, то встреча наверняка была разовой и вряд ли на трезвую голову. Круг вероятностей эти факты не сужали сильно, так что он ещё немного понапрягал свою память и, так ничего и не вспомнив, оставил это занятие.

Однако скоро уже сам посетитель им заинтересовался. Он неуклюже слез со своего барного стула, возможно, собираясь прогуляться в туалет, но моментально поменял свои планы, когда увидел Амира. Сграбастав свой бокал со стойки, неуверенной, но целеустремлённой походкой мужчина направился прямо к его столику. Амир уже доедал тост и прикидывал, можно ли сейчас под предлогом сильной спешки подорваться к стойке и, расплатившись, уйти. Но, во-первых, выглядело бы это всё как паническое бегство, а во-вторых, откровенно поддатый посетитель находился сейчас между стойкой и Амиром, так что встреча была неизбежной в любом случае.

– Амир! – высоким и не самым приятным голосом воскликнул мужчина.

При этом он так приветственно махнул своим бокалом, что, будь там хоть на палец больше пива, оно бы наверняка выплеснулось на пол.

– Амир! Дружище! Вот уж не ожидал тебя тут встретить!

Дружище? Амир как раз собирался допить кофе и порадовался, что не успел сделать глоток: иначе наверняка бы поперхнулся. Его новоявленный приятель тем временем шумно отодвинул свободный стул и, не дожидаясь приглашения, взгромоздился напротив Амира. Его бокал громко стукнул по столешнице, и пиво снова взметнулось кверху, не добежав до края пару миллиметров.

– А чё ты кофеёк-то, паб же… Может, как тогда, ромчику жахнем?

Ром… Бледное воспоминание мелькнуло в голове у Амира, и он ухватился за него, как за соломинку. Ром он не любил, почти ненавидел. И пил его лишь несколько раз в жизни, в основном тогда, когда уже получал наполненный бокал от людей, которым неудобно было отказывать. Но недели три назад он коротал вечер в единственном на весь Некмэр казино, и бармен буквально ошарашил его новостью, что виски у них закончился, предложив на выбор ром или текилу.

Амир вспомнил, как, пока он объяснял бармену, что ром – это напиток пиратов, которые давно исчезли, и, следовательно, эта мерзкая жидкость должна исчезнуть вместе с ними, а текила является уделом сильных девочек, рядом с ним нарисовался тот самый кадр, который и предлагал сейчас Амиру повторить одну из грубейших ошибок в его жизни. Наверняка тогда именно этот случайный собутыльник и смотивировал его на подобный выбор. А вот если бы он заказал текилу, то мог бы использовать это как повод для знакомства с сидящей рядом девушкой, которая как раз собиралась заказать себе очередную рюмку.

– Спасибо, я по утрам не пью, – Амир старался вложить в свой голос побольше добродушия, но даже сам почувствовал, насколько сухо и высокомерно прозвучал его голос.

Навязчивый гость посмотрел на своё недопитое пиво и заметно обиделся.

– По утрам я тоже не пью, – сообщил он Амиру. – А сейчас уже за полдень.

Пока Амир думал, как ему лучше извиниться и за что именно, настроение гостя снова поменялось в позитивную сторону. Вальяжно откинувшись на спинку стула и едва его при этом не опрокинув, он смачно отхлебнул пива, почти полностью опустошив бокал.

– Классно мы тогда погудели. Я там проигрался малость… Настроение ни к чёрту было. Думал, тяпну напоследок – и домой. А тут смотрю, ты чё-то бармену про пиратов втираешь. А у меня даже кличка раньше была – Пират. Ну ты ж помнишь наверняка, я рассказывал. Друзья так прозвали за то, что ром обожаю. Ну как и ты, конечно. Так, а чё нам пить ещё? Окромя рома из крепкого алкоголя ничего толкового люди не придумали.

– Как насчёт виски? – тоже откинувшись на спинку, поинтересовался Амир.

Пират уставился на него так, словно внезапно разглядел за человеческой личиной гигантского богомола. Сначала с его лица исчезла улыбка, а затем и дружелюбие в целом. Пару секунд он тяжело смотрел на Амира, постукивая пальцами по столу, и тот невольно принялся вспоминать, когда последний раз ему приходилось драться. Вроде, лет семь назад съездил кому-то в баре по лицу при схожих обстоятельствах, но это было не точно.

Лицо Пирата стало как-то странно подёргиваться, и Амир начал прикидывать, как бы в случае необходимости увернуться от летящего в него бокала, но неожиданно понял, что означала эта странная мимика. Его незваный собеседник из последних сил пытался сдержать распирающий его смех. Хватило Пирата ненадолго, и он разразился гомерическим, вполне себе пиратским хохотом.

– Виски… ну ты даёшь… Вот этим ты мне при нашей первой встрече и понравился. Юмор у тебя – огонь.

Амир про себя облегчённо выдохнул и всё-таки глотнул кофе.

– За тёлку извини, кстати, – неожиданно выдал собеседник.

Амир всё-таки поперхнулся. Пират со смесью вины и удивления наблюдал за кашляющим Амиром и в какой-то момент даже потянулся постучать его по спине, но тот торопливо вытянул руку в останавливающем жесте. Откашлявшись, он взял салфетку со стола и аккуратно вытер губы. Смяв салфетку пальцами, Амир бросил её в пустую кофейную чашку и снова откинулся на спинку стула.

– Какую ещё тёлку?

Термин этот Амир не употреблял в принципе, и слово прошло по кончику языка почти ощутимым неприятным жжением. Никаких инцидентов, связанных в тот вечер с женщинами, он не запомнил. С другой стороны, пятнадцать минут назад он не помнил и самого Пирата.

– Ну эту… которую ты коктейлем угостил. Я ей просто тогда сказал, что ты мой младший деловой партнёр, и она как-то сразу на меня переключилась… Так ты вроде ей и не особо интересовался… С другой стороны, коктейль же ты купил.

Что это была за женщина и как он покупал ей напиток, Амир не помнил, но в очередной раз дал себе зарок не пить с кем попало.

Дверь бара распахнулась, и внутрь вошёл новый посетитель. Амир не обратил бы на него никакого внимания, но тот надолго остановился неподалёку от входа, разглядывая обстановку паба. С одной стороны, ничего удивительного в этом не было: он и сам, заходя в незнакомое заведение, оценивал интерьер и публику. Однако мужчина оглядывался так, словно искал кого-то из знакомых. И как-то слишком уж надолго задержался взглядом на Амире и его собеседнике.

Пока новый посетитель оглядывался, мужчина за стойкой успел рассчитаться и нетрезвой походкой направился к выходу. Быстро оценив его кондицию, новичок поспешно отошёл в сторону, освобождая проход.

Пират нёс какую-то полупьяную ахинею, и желание побыстрее от него отделаться росло в Амире с каждой минутой. Он поискал глазами официантку, чтобы попросить счёт, но та, как назло, куда-то испарилась. Бармен же был занят новым посетителем, который рассеяно листал меню, что-то периодически спрашивая. И, что Амиру не слишком понравилось, то и дело бросал быстрые и нервные взгляды в его с Пиратом сторону. Амир был персоной светской, но не публичной, и лишнего внимания к себе не любил.

В попытке хоть на пару минут отделаться от Пирата Амир решил посетить уборную, заодно надеясь, что за время его отсутствия официантка появится в зале. Когда он проходил мимо стойки, новый посетитель внезапно спрыгнул со своего стула и сделал пару шагов по направлению к нему. Сделал он их настолько быстро и нервно, что Амиру пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отпрыгнуть.

– Извините… Я ищу Амира Нэкмари. Это, случайно, не вы?

Амир внутренне выругался. Ситуации, когда его узнавал незнакомый или малознакомый человек, были редки, и сегодня они явно превысили любую допустимую квоту. Он понятия не имел, кто был этот человек и что ему было надо, да и желания всё это выяснять у Амира не было. Тем более сейчас, когда естественные потребности просили его немного ускориться. Повернувшись в сторону своего столика, он показал пальцем на Пирата и, не моргнув взглядом, ответил:

– Это он.

Уже разворачиваясь, он увидел отчётливое сомнение на лице посетителя. Может, тот ему не поверил, а может, хотел спросить что-то ещё, но Амир уже бодро шагал в сторону туалета.

Он уже закончил своё нехитрое дело и застёгивал брюки, когда из зала вдруг донёсся истошный крик официантки. По крайней мере, ему показалось, что кричала именно она. Опознать этот дрожащий, искажённый ужасом голос было бы сложно, но других женщин в пабе он не видел. Судорожно застегнув ремень, Амир выбежал в зал.

Как раз в тот момент, когда хлопнула, закрываясь, входная дверь.

Официантка всё ещё продолжала кричать, стоя над опрокинутым на пол подносом, не обращая внимания на лужу из пива, обтекавшую её туфли. А рядом со столиком, где ещё недавно сидел Амир, на боку лежал его недавний знакомый. Ноги Пирата конвульсивно подрагивали, а его толстая мясистая ладонь была прижата к шее, что практически не сдерживало льющуюся из неё кровь. Несколько долгих, почти бесконечных секунд Амир смотрел на агонизирующее тело, не в силах заставить себя хоть что-то сделать, а потом, словно опомнившись, бросился на помощь.

На ходу он стащил с себя пиджак и, бросив его на пол, принялся судорожно расстёгивать рубашку, планируя перевязать ею рану на шее. Пальцы не слушались, пуговицы отлетали в стороны, и, когда Амир наконец-то расстегнул рубашку до конца, мужчина на полу внезапно затих, и его ладонь медленно, словно лениво, сползла с шеи и с лёгким стуком ударилась об пол.

Амир всё ещё снимал рубашку, когда почувствовал, как чья-то рука сильно сжала его плечо, и обернулся. Рядом стоял бармен, в свободной руке он сжимал ещё запечатанную упаковку с медицинским бинтом, который, вероятно, только что достал из аптечки.

Амира трясло. Он всё ещё считал, что надо что-то сделать: перевязать рану и вызвать скорую – возможно, медики ещё успеют помочь. Но он и сам понимал, что сделать уже ничего не получится. Бармен подошёл к официантке. Она уже не кричала, а просто всхлипывала, закрывая лицо руками. Он обнял её за плечи, мягко, но настойчиво развернул девушку и повёл её в соседний зал. Она покорно шла, и сквозь женские всхлипы Амир услышал едва разборчивое: «Он ткнул его в шею и вышел… Просто ткнул его ножом в шею и просто вышел!..». Единственным желанием Амира было распахнуть входную дверь и уйти как можно дальше от этого места, но, несмотря на почти шоковое состояние, он понимал, что этого делать не стоит. Объясняться потом перед жандармами будет гораздо сложнее, чем если он дождётся их здесь.

Чёрный с жёлтыми полосками седан приехал минут через десять. Видимо, бармен позвонил им, как только увёл официантку с места убийства. Следом приехал ещё один, и почти одновременно с ними приехала скорая. Несмотря на просьбы бармена оставить официантку в пабе, её усадили в одну из машин вместе с самим барменом. В другую посадили Амира. Сам не понимая почему, он всё ждал, что на него наденут наручники, но этого так и не случилось. Отделение жандармерии, куда их повезли, оказалось неблизко, но доехали они быстро. Несмотря на выключенные мигалки и сирену, водитель гнал как на пожар. Видимо, по привычке.

В отделении Амира встретил приземистый, полноватый жандарм, представившийся сыщиком второго ранга. В званиях Амир не разбирался и, честно говоря, сильно надеялся, что и в будущем не сможет оценить уровень оказанного ему приёма. В жандармерии до этого момента он успел побывать трижды: дважды как свидетель пьяной драки и единожды – как её полноценный участник. Как свидетель он провёл в отделении несколько часов, а как участник – почти сутки, но в этот раз всё закончилось на удивление быстро. К счастью для Амира, бармен не слышал, о чём он разговаривал с посетителем. Узнай жандарм, кого искал убийца, не говоря уже о том, что Амир сам указал на любителя рома, – с него бы три шкуры содрали, пытаясь докопаться к правде. Правды, о которой сам Амир не имел никакого понятия.

Жандарму он сказал, что посетитель паба попросил закурить, – и тут же оказался в категории случайных свидетелей. Служащий вдумчиво, но быстро заполнил протокол, размашисто отпечатал поверх подписи Амира казённый штамп со схематичным изображением сокола, рвущего клювом дохлую крысу, выписал пропуск и объяснил дорогу к выходу.

Из душного кабинета Амир не столько вышел, сколько выбежал. Несмотря на полученный стресс, разум его работал ясно и чётко. Амир понимал, что его хотят убить. И кто бы это ни был, он, скорее всего, уже осознал ошибку и почти наверняка попытается её исправить.

Амир понимал, что должен сейчас думать именно об этом: определить возможного заказчика, выработать стратегию выживания. Но мозг настойчиво сверлила мысль, заткнуть которую ему не удавалось, несмотря на все усилия. Амир всё никак не мог перестать думать о том, что именно он показал пальцем на совершенно чужого ему человека и этим определил его дальнейшую судьбу. Может, он и не воткнул нож в шею, но фактически стал его убийцей.

Глава 5. Эмилия

Эмилия ошарашенно смотрела на Вазира, не в силах вымолвить ни слова. Пока мэр разглядывал носки своих ботинок, она переживала такую бурю чувств, что уже сама боялась потерять над собой контроль. Эмилия чувствовала страх и непонятно откуда взявшуюся вину. Но преобладающей эмоцией была ярость. Как этот маленький толстый чиновник смеет упрекать её в гибели мира – даже двух миров, про которые она впервые слышит?! Почему хоть кто-то может предполагать, что она ответственна за такие вещи? Эмилия ощутила, что чувство вины растёт внутри неё с непреодолимой силой. Странное чувство, незнакомое. Словно она сделала что-то очень-очень плохое. И от иррациональности этого эмоционального коктейля в ней ещё сильнее разгоралась ярость.

– Да как… как вы смеете? Обвинять меня или какое-то там выдуманное alter ego…

Мэр вжался в спинку кресла и замахал руками.

– Нет! Что вы, Эмилия, нет! Я совершенно не пытаюсь вас в чём-то обвинить! И уж тем более – в гибели целого мира. Я всего лишь пытаюсь сказать…

Вазир замолчал.

– Что вы пытаетесь сказать? – спросила Эмилия и сама удивилась, сколько злости прозвучало в её голосе.

– Я пытаюсь сказать… – мэр шумно вздохнул. – Что у вас есть шанс предотвратить катастрофу в нашей реальности. Вы можете принять другое решение. Как бы… альтернативное решение в альтернативной реальности. – Он попытался пошутить, но по лицу Эмилии понял, что сейчас любая шутка будет неуместной.

Эмилия молчала. Да и что она могла сказать? «А, конечно! Дайте мне коня, саблю и самоучитель по спасению миров – и я немедленно отправлюсь в это захватывающее приключение!» Едва ли. Последнее, чего она хотела, – это быть хоть каплю ответственной за выживание мира. Ей с детства внушали, что надо хорошо учиться, уважать старших и не выбрасывать мусор на улицу – и это был ровно тот уровень ответственности, который она была готова принять. И почему она?

– Почему я? Просто скажите мне – почему я?

Мэр наконец-то поднял взгляд и посмотрел ей в глаза.

– Потому что вы особенная, Эмилия…

– Я не особенная! – она резко перебила Вазира, и злости в её голосе звучало даже больше, чем прежде. – Я совершенно не особенная! Пару дней назад у меня даже мысли не возникало, что я чем-то отличаюсь от большинства…

– Но вы отличаетесь, – быстро, но твёрдо вставил Вазир.

Эмилия не нашлась, что ответить. Да, она шагнула в Озеро и вышла «на берегу» другого мира. Но она не считала, что это делает её особенной. Эмилия постоянно встречала талантливых людей, которым казалось, что они исключительные лишь потому, что хорошо поют, хорошо пишут или хорошо рисуют. Но стороннему наблюдателю было вполне очевидно, что за рамками их таланта – там, где не требуется петь, писать или рисовать – это вполне себе заурядные люди. И никто никогда не говорил Эмилии, что она особенная. Разве что мать или мальчики, которые пытались за ней ухаживать. И возможно… И тут девушка вспомнила, кто тоже называл её особенной. Это был незнакомец в Пустыне, благодаря которому она во всё это и вляпалась.