Удар и спуск

Клос, понимая абсурдность ситуации, в которой его, словно недавно появившегося на свет детёныша прикрывает хрупкое тельце матери, выскочил вперед с видом грозящего дуэлем оскорбленного гусара.

– Отец, нам нужно поговорить. Сейчас же. – стараясь не выдать панической дрожи в голосе, дерзец бросил взгляд на мать, чье лицо вот-вот могло исказиться плачем.

– Каков наглец, прокрадываешься в своей же дом, словно вор, а теперь и условия вздумал мне диктовать?! – не церемонясь со сном всех жильцов дома, воскликнул Дирк.

– Лучше я скажу тебе то, что хочу, чем уйду просто так. – слегка отрезвев от накрывшей его смелости, Клос сделал робкий шаг в сторону отца.

– Твоя удача, что у меня тоже есть что тебе сказать. – не приглашая за собой отпрыска, отец семейства развернулся и побрел к креслу, с которого его вынудили подняться два шпика, нарушившие привычный ход ночи.

Статный и привлекательный юноша, шагавший вслед за отцом, унаследовал все лучшие качества молодых Дирка и Диты Майстер. Лицо с острыми скулами, украшенное миндалевидными карими глазами, так и просилось участвовать в кино-сьемках, а телосложение Клоса могло похвастаться завидной рельефностью, сочетающейся с ростом выше среднего. Дойдя до дверей гостиной, где плетущегося нарушителя покоя ожидал серьезный разговор с уже устроившимся на своем месте отцом, он бросил взгляд на мать, перекрещивающую его раз за разом. Родной дом, где он родился и вырос с каждой секундой, проведенной под пристальным взглядом Дирка, становился похож на дамоклов меч. Нависшая тишина тянулась неразрывным полотном, обматывающим трепещущее сердце Клоса, разом решившего сорвать его и обнажить свои истинные намерения.

– Я переезжаю. – не глядя на отца, сказал Клос.

– Хорошо. – кивнув, Дирк выпустил перед собой клуб дыма, пахнущий марципаном и дополненный нотками аромата жжённого сахара.

– Ты так просто отпускаешь меня? Не представляя того, куда я отправлюсь? – не поверив свершившемуся чуду, протараторил обретший волю везунчик.

– С чего ты решил, будто я не осведомлен о конечной точке твоего маршрута? – с издевкой бросил прозорливый папаша.

– Никто не мог сказать тебе об этом до меня! – Вскочив на ноги от нахлынувшего напряжения, крикнул необдуманно поверивший в себя парнишка.

– Если ты повысишь на меня голос еще хоть раз, то поверь, о своеволии, которое я тебе позволял до этого момента можешь забыть до конца жизни. – каждое слово, произнесенное Дирком, напоминало звук скрежета точильного камня о кромку топора в грубых руках палача.

Вернувшийся в реальность наглец тут же опустился на диван, к которому, казалось, прилип до конца ожесточенного разговора, резко скатившегося в монолог.